Искупление часть 2

— Босс! Босс! Носатый гоблин с выпученными от усердия глазами, цепляясь острыми когтями за сочленения брони, прыжком забрался по огромной механической руке на плечо громадного орка. Тот возвышался над всей толпой бойзов, что сейчас с дикими криками, улюлюканьем и неприкрытой радостью собирали металлолом, оставшийся от прошедших в этой области планеты боев. Горы искорёженного металла, разбитая техника, остатки укреплений — всё это было для орков не мусором, а сокровищем, строительным материалом для будущих машин смерти. Гретчин, удерживаясь на плече, наклонился к оттопыренному в сторону острому уху орка. Он вцепился в ухо мертвой хваткой, пытаясь удержаться от пришедшей в движение великой клешни — трофея, залутанного крутым боссом в битвах с бесчисленными врагами. — Босс! Большой ваивода, бигбосс Гистомпа говорит тебе атаковать крепость юдишек! — проорал гоблин прямо в ухо, очень сильно рискуя при этом, так как ни один орк никогда не потерпит такого от какого-то грота, что конечно же никогда не останавливало этих мелких зеленокожих от столь опрометчивых действий. Схватив обнаглевшего гретчина своей обычной рукой, большой орк, не глядя, отшвырнул его в сторону. Раздражающий мелкий оркоид пролетел несколько метров, кубарем покатился по земле и пал ниц, дрожа перед мощью того, кто имел право здесь командовать. Некоторые из обычных парней-орков, наблюдавшие эту картину, тут же заржали — грубо, басовито, сотрясаясь всем телом. Они посмотрели на большого орка и начали орать, потрясая чоппами: — Веди нас, Горгутц! — Вперед! Вперед! — Дака, дака, дака! Они желали побыстрее попасть в настоящий бой. Не просто лазать по свалке, собирая хоть и нужный, но поднадоевший им металлолом. Орки становились сильнее только в сражениях. Они рождались для битв и развязывали войны лишь потому, что им было скучно. Им просто жизненно необходимо было сражаться — это было их жизнью, их смыслом, их самой большой радостью. Ничто так не будоражит кровь орка, как насилие и одержанная победа. Горгутц — огромный орк с механической рукой-протезом, что по своему виду была ничуть не меньше его самого — с силой ударил этой клешней о землю. Грохот разнесся по округе, заглушая даже самые громкие крики. Земля дрогнула. Все орки предпочли замолчать и тихо внимать словам своего босса. Орки, как крайне иерархичный народ, испытывали ни с чем не сравнимый трепет перед теми, кто был больше них. В их вечном поиске битв это могло показаться странным, но сами орки не придавали этому значения. Они просто желали стать больше, сильнее, получить как можно больше жубов в процессе даки между собой или врагами — трофеев, на которые можно было бы попить грибного пива, разжиться более крутой чоппой, чтобы бить сильнее по головам, или стрелялой, чтобы выдавать больше даки, заливая противника стеной свинца. Сам Горгутц был не столь примитивен, как его собратья. Он уже давно достиг звания варбосса. Был большим, зеленым, сильным, а самое главное — хитрым. Он обожал коварство, обманывать врагов и совершать нечто неожиданное, чтобы противник удивлялся. Обычно удивление это было смертельным, что неимоверно веселило орка. Порой он вспоминал смешные рожи своих противников, что не могли поверить в то, что их переиграли. И сейчас он был зол. Ужасно зол. Ведь по первости был вынужден подчиниться Гистомпе — орку, что был ненамного больше его, но несоизмеримо тупее. Тот даже со всеми силами огромной армии зеленокожих не мог добить четыре, а может, пять оставшихся форпостов юдишек. Горгутц повидал уже много дерьма на своем веку. Разозленных больших мужиков юдишек в синей броне, что косили орков сотнями. Обрушивающуюся прямо посреди сражения гробницу древних машинок, чьи обитатели разрывали обычных бойзов голыми руками. Он не понимал: как с такими силами Гистомпа еще не захватил эту планету? Да и всю систему? Сам Горгутц уже бы давно справился, а этот трусливый сквиг ни на что негодный ваиводу, раз даже не смог захватить одну крепостницу человекав. И сейчас этот тупорылый мерзкий грот хочет, чтобы он, Горгутц Охотник за головами, делал его, варбосса, работу. Что ж, сам орк был не против снова встать на вершину иерархии. Для этого стоило проявить лишь немного хитрости. Взглянув на гретчина, что всё еще сидел на земле в ужасе, трясясь перед огромной фигурой настоящего босса, Горгутц оскалился своей лучшей улыбкой, обнажая огромные желтые зубы. Он дохнул на съежившегося гоблина непередаваемым амбре, способным свалить взрослого человека с ног одним только запахом и поманил его к себе. — Иди-ка сюда. — Схватив носатую мелкотню, Горгутц поднял его к голове и задумчиво повертел перед собой, будто намеревался откусить башку. — Передай Гистомпе: я пойду и возьму эту крепость. И сделаю из металлолома, что там получу, огромную мегапушку, чтобы забрать себе и следующий форпост юдишек. Понял? Я покажу Гистомпе, что делают орки с врагами, так и скажи ему. Гретчин задёргался, затрясся в руке Горгутца и тут же закивал, заливая округу заверениями в верности своему слову, брызжа слюной и подвывая от страха. — Пшёл. — Выкинув гоблина за спину, Горгутц тут же размахнулся своей огромной механической рукой и расплющил самого горластого орка, что явно не признавал Охотника за головами своим боссом. Тот всё орал, призывая идти в атаку немедленно, не слушая пытавшихся вразумить его парней из шайки самого Горгутца. Красная кровь хлынула из-под протезированной клешни, забрызгивая всё вокруг остатками неугодного настоящему вождю бойза. Тело сползло на землю бесформенной массой отлипнув от приподнявшейся огромной клешни орка. — Парни! — Горгутц взревел, перекрывая шум. — Берите чоппы побольше, чтобы рубить человеков! Берите шуты погромче и ухватистее, чтобы расстрелять их маленькие тела! Покажем Гистомпе, что из себя представляют настоящие орки! Он тут же пару раз поднял и опустил механическую клешню, снова расплескав кровь убитого им бедняги, немного окропив ближайшие ряды зеленой массы алой жидкостью. — Вааааааагх! — Веди нас, босс! Раздавим юдишек! — Смерть человекам! Горгутц поморщился от криков парней. С трудом переборов желание поддаться нахлынувшему порыву — поддержать их и просто, незатейливо кинуться с ними в самую гущу боя. Он перекричал орков, заставив их заткнуться: — Тиха, тупицы! Горгутц давно заметил: большое количество орущих, готовых к драке орков приводит лишь к потере контроля над всей этой массой. Это не нравилось Охотнику за головами. Он любил, когда ему безоговорочно подчиняются, и не любил глупых трепыханий. Оттого лишь больше злился, когда его парни впадали в кровавый, неостановимый раш, сея хаос и разрушения даже тогда, когда он этого не приказывал. Хотя Горгутц очень любил хаос и разрушения. Любил драться, убивать, самоутверждаться. Но самым сильным его желанием было найти сильнейшего врага. Он хотел могучих противников. Самых могучих! Хотел почувствовать настоящий Ваааааагх! Но как это сделать, если его бойзы просто побегут вперед, глупо сдохнув, не причинив врагу урона. Нужно быть хитрее, это самое первое, что Горгутц усвоил, когда стал варбосом. — Разделяемся на две группы! — рявкнул он. — Одна пойдет со мной, а вторая ударит в лоб! Орки снова взбаламутились, похватали свои чоппы, вскидывая их к небу. Некоторые из бойзов тут же побежали прочь из лагеря к расставленной то тут, то там технике. — Я скажу, когда надо идти, тупицы! — заорал Горгутц еле успев остановить поспешные действия парней. — Сначала подготовимся! Отвернувшись от колыхнувшейся, но тут же затихшей массы этих тупых гротов, Горгутц подозвал одного из своих помощников. — Зубило. Мне нужно, чтобы ты собрал бальшие ракетки. Нужно вынести ворота крепости юдишек. — Будет сделано, босс! — радостно осклабился орк, тут же начав организовывать группу гретчинов и нескольких орков для порученной работы. Настоящий ноб не будет работать — он назначит ответственных, которым будет отрывать головы за невыполненное задание. Эта идея красной линией проходила по всему существованию орков. И Охотник за головами порой сильно жалел, что почти всегда некому поручить то, что он может сделать лишь сам. Орки были сильными, но не всегда хитрыми. И это сильно бесило огромного зеленокожего. И вот снова Горгутц думал: кому поручить нанести удар с фланга по крепости юдишек, чтобы обойти её и в критический момент поддержать атаку бойзов изнутри? И снова выходило, что никто не потянет такой прием. Обязательно захотят посражаться в первых рядах, забыв про план и последствия, что обязательно наступят если ему не следовать. Как-то Горгутц уже рассказывал другим оркам свои планы, но после первого крика Дака, многие из этих тупиц, тут же забывали, что надо было делать. С разочарованием фыркнув, орк как и всегда пришел к единственному возможному выводу: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Действовать нужно было быстро. Гистомпа не станет ждать долго, и с него станется натравить на Горгутца своих сявок. Допустить этого орк не мог. А потому тут же начал, с помощью подбежавшего по мановению его мощной руки грота, перебирать один из приборов, что прихватил в секторе Каурава. Генератор поля невидимости. Как оркская технология, он был ненадежен, требовал долгой перезарядки и точной настройки — лучше всего, если её проводил мекбой. Но Горгутц уже использовал подобные приборы и собирался провернуть один из своих старых планов. Хотя он и не любил повторяться, считая это недостойным своего ума и хитрости, но сейчас ему было откровенно лень, он уже понял, что человеки знатно ослабли и вымотаны, а заморачиваться ради таких врагов, было выше сил орка. Зачем же уже состоявшийся варбосс прилетел в эту дыру, да еще и в подчинение к малоизвестному, не особенно умному боссу, у которого нет и шанса стать тем, кто оставит о себе легенды? Тем, что будут слушать бойзы, только покинувшие родную грибницу, сидя у костра вместе с усеянными шрамами старыми орками, уже мало годными для сражений, которым не суждено было стать больше и сильнее. Начав полноценный Ваааагх! в системе Каурава, что была той еще дырой, Горгутц уничтожил там множество врагов: надменных длинноухих Эльдариков, древних машинок, мерзких человеков с их космодесантурой и огненными девками, а также никчёмных синемордых что могут только хвастливо постреливать своей сильной дакой. Надо ли говорить, что орк получил тонны удовольствия от такого шикарного пастука? И как разочаровался, когда эта война закончилась. Но Горгутц не был бы собой, если бы не умел усваивать ресурсы от побежденного противника, превращая его силу в свою. Там он обзавелся новой, крутой клешней и информацией о будущем, невообразимом пастуке, что так или иначе будет вскоре начат: о борьбе за обладание божественной палкой-ковырялкой длинноухого божка, который конечно же всё равно ни в какое сравнение не идет с Горкой и Моркой. Решение прибыть в эту дыру с минимумом своих бойзов и стать новым лидером Вааагх! зародилось в орке с самого начала. И этот план постепенно начал реализовываться. Многие знали Горгутца и его достижения и тут же присягали ему как одному из подручных варбосса Гистомпы. Сам Гистомпа был только счастлив получить в подчинение такого именитого орка. И это было его самой большой ошибкой. Уже сейчас Горгутц мог бросить вызов варбоссу. Но хотел сделать всё более изящно. Гистомпа сломает себе шею в своей очередной дурной авантюре, в то время как Горгутц получит всё: хорошую армию, не потрепанную междоусобицей, деятельных подчиненных, что уже сейчас начали выделяться своими делами, и божественную ковырялу со сбегающей планеты, что уже скоро прибудет в эту дыру, а так же небывалую Драку, которая превзойдет всё, что Горгутц видел ранее. Что ж, раз он уже всё решил, пора было действовать. Ракеты нанесут точный удар, выводя могучие башни юдишек из строя. Сами орки прорвутся через слабую даку ошарашенных человеков и ворвутся в ближний бой, снова показав всем, чем сильны зеленокожие. Ибо они Орки. А враги — нет! Орки сильны своей находчивостью и напором. В этом Горгутц никогда не сомневался. Вот и сейчас бойзы бодро начали прорываться к крепости через многочисленные линии обороны, используя боевые банки и багги. Сам Охотник вместе с группой доверенных парней, что прошли с ним не одну битву, своими личными сильнейшими бойцами — нобами — под полем генератора невидимости взгромоздился на бетонные стены укреплений. — Наш босс, как и всегда, шарит, — говорил один из старых парней, что был с Горгутцом еще на Кронусе. Славная была драка, где полегло много достойных врагов. К чести орка, ту планету он покинул одним из последних, предпочтя скрыться от смерти от рук космодесантуры под руководством одноглазого Тулы. — Босс очень хитрый. Мы ворвемся в крепость юдишек даже раньше рубак. Это будет весело, поэтому не трынди. — Ты, Зубило, конечно, прав, — зарычал другой орк, нервно перебирая пальцами по рукояти чоппы. — С боссом весело. Но мы сейчас пропускаем всю драку! Рычащий низкий голос орка выдавал его беспокойство. Нет ничего лучше для бойза, чем побывать в бою. А когда рядом идет крупное сражение, и орк в нем не участвует... Какой он тогда, к сквигу, орк? Простой грот! — Ты тупой, что ли? — Зубило оскалился. — Тебе говорят: будет драка. И даже больше, чем там. — Ты че? — Набычившись, более молодой орк уже хотел налететь на посмевшего обозвать его ноба, но тут же был схвачен за шею самим Горгутцом. — Босс!? — Хриплый кашель, смешанный с кровью от буквально смятой шеи, не позволил придурку и дальше выдавать местоположение группы тихушных орков. Тот окончательно затих. Тело упало на землю, а башка болталась в огромной руке Охотника за головами, держащего её за часть позвоночника. — Заткнулись все! — Горгутц вышел вперед, отбросив остатки мертвого дурака в сторону. Сплюнул на посмевшего разевать пасть придурка. — Хотели драки? Получите! Давайте! Вперед! Вперёд! ВПЕРЁД! И босс пошел вперед, набирая всё большую скорость, помогая себе своей огромной механической клешнёй, которая с каждым шагом вгрызалась в камень, создавая фонтаны искр. — Да! Дака, дака, дака, дака! — Орки тут же двинулись следом за набравшим скорость боссом. Горгутц уже приметил генераторы питания юдишек, а также расположение их турелек. Прятаться больше не имело смысла. Пришло время наносить полноценный удар, который вскроет эту консервную банку для его банды. Горгутц уже видел тонны настоящего богатства, что позволят ему быстро увеличить свою мощь. И обмануть, а после уничтожить Гистомпу, посмевшего помыкать им. Тот точно не удержится, клюнув на его уловку — удавку, затягивающуюся на его шее. Быстрое продвижение тихушных орков сняло с них поле генератора. Прибор тут же начал сильно нагреваться, и Горгутцу пришлось швырнуть его в одну из турелей, уже поворачивающуюся в его сторону. Взрыв генератора буквально смял бронированную башню с автопушками, позволив оркам дорваться до охреневших от такого поворота событий юдишек, спешащих к главным воротам. — ОРКИ! — Ахахаха, человечек! Горгутц первым налетел на врага — одним движением разорвал его надвое, хруст костей и брызги крови окрасили его броню. Парни не отставали: в считанные секунды своими чоппами они вскрывали слабые броники юдишек, разрывая плоть, и круша кости. — ВАААААААААГХ! Крик варбосса породил целую волну криков обычных орков. Зеленокожая масса, которую до этого сдерживали тяжелые болтеры и ракетные установки, буквально захлестнула центральные позиции людей, не давая им и шанса. Прорвавшиеся в рукопашную орки были страшны. Они, смеясь и будто играясь друг с другом, отрывали куски от тел людей, кидались головами, пожирали трупы прямо на бегу, всё дальше устремляясь к самой цитадели. Горгутц с трудом снова пересилил свой же клич. Выдав на орехи рванувшим вперед батьки нобам, он тут же развернул свой отряд на генератор защитного поля, что не дал бы ракетам дорваться до башен и ворот, прикрывающих вход в логово людишек. — Крушите, парни! — заревел он, чувствуя, как кровь закипает в жилах. — Аррррааа! Я хочу, чтобы вы всё здесь разнесли! Орки кинулись к генераторам. Прогремело несколько взрывов — и барьер, прикрывающий огромные башни, с громким, трескучим шипением схлопнулся, породив воздушную волну, буквально выжигающую всех, кто находился неподалеку. Тут же из-за горизонта показались орочьи ракеты. С треском и грохотом они врезались в ворота. Одна из башен обрушилась, преградив путь зеленой массе грудами камня и металла. Но это уже не могло остановить вошедших в боевой раж бойзов. Они буквально вскарабкались по грудам камней и трупам, вломились в только что выстроенную оборону смешно забегавших человеков, что почему-то не начали ещё раньше разбегаться во все стороны. Убивать. Отрывать бошки. Крушить и ломать. Вот для чего созданы орки! Горгутц знал это не понаслышке. Но сейчас, когда оборона юдишек была прорвана, ему стало до невозможности скучно. Его парни хозяйничали в крепости, вынося всё, что представляло хоть какую-то ценность. Добивали забившихся в щели, дрожащих людей, что не могли ничего противопоставить огромным, сильным и зеленым бойзам. И вроде бы одержана победа. То, чего Гистомпа совершенно недавно не смог достичь даже с ещё большей армией. Но Горгутц не радовался. Он по-настоящему расстроился: никто не смог оказать ему хоть какое-то сопротивление. Он хотел полноценной драки, достойной босса! Хотел боя, кишок и крови! Вроде бы он даже мог получить это от самого варбосса, бросив вызов Гистомпе. Но Охотник за головами знал характер трусоватого придурка и точно понимал: тот скорее начнет полноценный махач все на всех, чем сразится с ним один на один, как подобает настоящему боссу. А парни самому Горгутцу еще пригодятся. Скоро, уже очень скоро прибудет убегающая планетка длинноухих. И орк должен быть тем, кто будет стоять рядом с ковырялой, для воплощения самого эпичного махача в его жизни. Горгутц верил: никто не посмеет пропустить такой лут. И захочет сразиться с ним за обладание палкой божка Эльдариков. — ВАААААААГХ! — Крик босса разнесся над всей крепостью. Его тут же поддержали нобы и парни-рубилы. Выстрелы, крики и грубые удары стали о сталь наполнили всё вокруг. — Орки, орки, орки, ОРКИ! Конечно же, скука орка не была причиной не отметить столь быструю и кровавую победу. А потому Горгутц сразу же принялся строить подчиненных, чтобы развернуть на руинах этой крепости полноценную базу, чтобы парни как следует отдохнули, насладившись своим трудом. — ГОРГУТЦ! ГОРГУТЦ! ГОРГУТЦ! — Бойзы кричали его имя, призывая сказать что-нибудь величественное. Всё-таки была одержана победа. То, чего не смог сделать Ваивода, сделал он — Горгутц. И это грело сердце Охотника. Он любил, когда его хитрость приносила успехи. И сейчас был один из таких моментов. Гистомпа теперь точно не пропустит этот замес. Он вмешается, чтобы показать, что Горгутц не такой уж и крутой. Но только сам обманет себя, придя в его логово. — Парни! — Горгутц взобрался на груду обломков, возвышаясь над толпой. — Мы сожрали этих чахлых юдишек вместе с потрохами! Показали этим всем, что больше орков никого нет! И сильнее тоже! ВАААААААГХ! — ВААААААГХ! — А теперь бухай парни!  — ВАААААААГХ!!! — Ахахах, есть! Я захватил форт! — Радостный крик огромного орка, что ничуть не уступал по размеру самому Горгутцу, разнесся над облюбованными руинами крепости людей. К вечеру руины уже стали заполняться неказистыми, но крепкими постройками орков. Из груды металла вырастали примитивные, но функциональные сооружения — кузни, мастерские, складские навесы, то тут, то там, орки пили грыбное пиво. Где-то пара бойзов шугали выжившего посидевшего человечка, а кто-то и вовсе зажаривал оторванные ноги юдишек, чтобы полноценно отметить такой большой успех. — Это же я всё сделал, босс! — Горгутц сказал это наигранно, с преувеличенной обидой в голосе. Он примерно просчитал реакцию Гистомпы и уже знал, что должен делать. — Ты и должен всё делать! — Гистомпа с грохотом подошел к Горгутцу. Тот тут же слегка сжался, чтобы казаться пониже ваиводы, заглядывая ему под фасеточные металлические зырелки, что тупой орк надел на свое лицо. — Ничего из этого бы не случилось, если бы не провалился именно твой план с крепостью! Такого Охотник за головами не ожидал. Он не слабо разозлился, еле сдержавшись от немедленной атаки на посмевшего оболгать его ваиводу. Гистомпа врал! Хитрил для того, чтобы переложить ответственность за поражения на самого результативного своего босса, что угрожал его власти. Не так уж он и туп. Похлопав Горгутца по плечу, будто не обращая внимания на свои ранние слова, Гистомпа продолжил. Горгутц уже видел, сколь наигранно тот произносил речь, ничуть не уступая ему самому. — Но я отходчивый босс. — Гистомпа оглядел всех собравшихся парней — и тех, что прибыли с ним, и тех, что начали собираться позади Горгутца. — Построй мне тут бальшую пушку. Такую, чтобы она могла сбить крепость Варлоков. И тогда мы в расчете. — Ради твоего прощения, босс? — Горгутц радостно ударил себя по броне, изображая восторженного подчиненного. — Я на всё готов!!! Гистомпа резко развернулся и ушел со своими парнями в свой лагерь. Он и правда сделал это слишком поспешно, что не скрылось от собравшихся орков, что вкусив радость победы, уже не смогут придать Горгутца. Кто-то заржал, тут же подавившись собственными зубами, и Охотник за головами не стал обращать на это внимания. Горгутц провожал своим взглядом Гистомпу, и когда спина ваиводы скрылась в большой баивой повозке, он буквально прошипел сквозь свои огромные зубы: — Построю я тебе пушку... Построю... Он не смог скрыть оскала. Да и не хотел. Его враг сам заглотил наживку. Пушка будет построена. И никто не виноват, что она же и разорвет Гистомпу на куски. — Дармоеды! — рявкнул Горгутц на своих парней. — Вы слышали ваиводу? За работу! Зог, разбежались все! Он потер механическую клешню, предвкушая скорую расправу. — Хы-хы-хы... *** На стыке измерений, в серой мгле между реальностью и нематериальным пространством, где законы физики встречаются с приливами варпа, одинокий корабль Аэльдари завис в ожидании приказов своего Аутарха. Корабль был прекрасен — его изогнутые формы, напоминающие творения природы, а не рук разумных, мягко светились в темноте, отражая призрачное сияние психокости, из которой он был создан. Тысячи лет этот корабль бороздил просторы галактики, неся смерть врагам древнего народа. Аутарх — предводитель, ведущий в бой чистое воинство во славу предков и будущего всего народа Эльдари. На борту этого корабля, в зале, стены которого были инкрустированы сценами древних битв, вырезанными в психокости с такой тщательностью, что казалось, фигуры воинов вот-вот оживут, сидел тот, кто должен был решать судьбы целых секторов. Повелевая воинами различных аспектов, верховный предводитель, в моменты похода брал на себя бразды правления Аэльдари вступившими на путь войны. Аэльдари искусственного мира Биель-Тан безоговорочно верили в то, что их народ сможет снова достигнуть рассвета, только низвергнув низшие разумные виды, подчинив их и с их же помощью решив проблемы всего рода Эльдари. Эта вера проходила через всю жизнь Аэльдари Биель-Тана, впитываясь с первыми уроками истории, с первыми рассказами о былом величии, когда Эльдари правили звездами, а галактика цвела под их мудрым руководством. От древних времен великих войн, что так и небыли забыты потомками, до самого декаденистического распада их ослепленной Империи, погубленной собственным великим, как и всегда, но извратившимся народом. Реинкарнация — слово, которое описывало всех Эльдар до грехопадения. Это слово и было с честью водружено на все символы искусственного мира Биель-Тан. Оно означало не просто возрождение, а возвращение к первородным истокам, к тому состоянию чистоты и могущества, которое было утрачено в огне Грехопадения. И возрождение всей их Империи будет расписано кровью низших рас, посмевших покуситься на то, что по праву принадлежит народу Эльдари. Но кого больше всего ненавидели на Биель-Тане, так это людей. Дикие обезьяны, вырвавшиеся на просторы галактики, несли лишь грязь и разрушения всему, где ступали их порочные ноги. Они как раковая опухоль поглощали целые миры, выпивая их досуха, после чего следовали дальше, оставляя за спиной выжженные пустыни там, где когда-то цвели прекраснейшие, сияющие чистым светом первородной природы сады, что некогда были достойны самой Иши. Сотни райских, девственных миров и планет-лесов, где поселились отколовшиеся когда-то экзодиты, связавшие свои судьбы с планетами, на которых жили, были уничтожены порочной деятельностью человека. Воистину, Монкей являлись одними из главнейших врагов древнего народа, потому что в первую очередь были врагами самим себе — слепые, невежественные, уничтожающие красоту, и не понимающие всей ценности жизни. Они не могли насладиться покоем, не могли найти умиротворения, так стоит ли сим низшим созданиям позволять жить? На мире Биель-Тан, давным-давно ответили на этот вопрос, и этот ответ: Нет. Так воспитывали многих выходцев искусственного мира. Они впитывали эту тяжелейшую миссию в саму свою суть, в каждую клетку своего совершенного тела и частицу своего могущественного разума. В будущем, когда проблема истечения и вечной смерти в желудке Той, что Жаждет, будет решена, тогда настанет время Аэльдари Биель-Тана вернуть их Империи былое величие и могущество. Смерть и вечная зима должны прийти ко всем, посмевшим покуситься на место Эльдар в галактике. И только тогда для их народа наступит весна рассвета и вечное, незыблемое в своем сверкающем великолепии лето. Аутарх Кайр воспитывался точно так же. Он впитал ту суть, что сплотила народ Биель-Тана, стал её проводником и истинным слугой, полностью добровольно приняв и взвалив на себя эту ношу. Его путь к статусу Аутарха был вымощен телами врагов и, что скрывать, телами тех Эльдар, кто не верил в его методы. Но он доказал свою эффективность и заботу о порученных ему Эльдар. Будучи Аутархом искусственного мира, Кайр координировал и командовал многими воинскими силами Аэльдари Биель-Тана. Он исполнял волю своего народа, проводя зачистки целых городов, что смели возводиться на землях, принадлежащих Эльдари. Он уничтожал флоты, что, отыскав вход в Паутину, смели проводить исследования этого воистину величайшего сооружения в галактике — сооружения, что так же принадлежало его народу по праву первородства. В бесчисленных, светящихся мягким светом коридорах и капиллярах, ответвлениях и магистральных путях, что пересекают всю галактику от дальних звезд Гало до восточной окраины звезд Раскаинья, аспектные воины Биель-Тана несли свою вечную вахту, уничтожая врагов Эльдари. Тысячи лет они стояли на страже, и тысячи лет будут стоять. Знание того, что, если падет Паутина, падут и остатки Эльдар, не давало воинственным Аэльдари искусственного мира оступиться от своей миссии. Смерть и уничтожение во имя выживания и будущего возрождения — Кайр был истинным представителем своего народа, он делал то, что был должен делать. И его суть не отзывалась жалостью, только Эльдары могли увидеть её… Искреннюю и столь же печально правдивую, как и сама смерть.  Когда же Эльдар узнал об Ахероне, когда смог истолковать одно из выданных видящей искусственного мира Ультве, Тальдир, пророчеств, он уже просто мог остаться в стороне. Ахерон — древний мир, появляющийся из варпа лишь раз в пять тысяч лет, несущий на себе спрятанное легендарное, священное оружие — Копье самого Кхейна. Бога войны, чья кровь залила полгалактики в древности. То оружие, что позволит Аэльдари наконец-то принудить к подчинению миры людей. То оружие, что может низвергнуть бешеную суку — порождение греха его народа, что больше всего на этом и том свете любит кормиться душами давшей ей жизнь Эльдар. Но также… Так же это Копье, оружие самого Кхейна, даст Кайру власть над советом Биель-Тан. Власть над всем искусственным миром, а может быть и не одним, если он совершит то, что задумал, завладев этим легендарным артефактом. Признаваясь самому себе, Кайр мог сказать честно: он был честолюбив. Он любил свою власть и то почитание, что давал ему его народ. И за это восхищение и почет он готов был пойти на очень, очень многое. На великую кровь, на самое низкое предательство, на войне — всё это было лишь средствами для достижения цели. А Аутарх никогда не покидал поля боя не одержав победы. К неудовольствию Аэльдари, его план пока что терпел неожиданные неурядицы. Чего только стоил десяток космических форпостов Монкей, что они возвели над собственным миром, где сейчас проходил хоть и маленький, но полноценный Вагх! орков. И люди почему-то не спешили помогать своим соплеменникам, как будто готовясь к чему-то более ценному. Возможно, Кайр излишне параноил придавая хоть какое-то значение действиям низших рас, но не учесть знание этих Монкей о прибытии Ахерона он не мог, особенно когда в систему прибыл целый огромный флот этих полысевших обезьян. Зная силы своего воинства, он не посмел бы выйти на честный бой с прибывшим флотом. Сотни кораблей, что отличались от стандартного вида летающих цитаделей людей. Они были иными — более стремительными, хоть и выглядящими мелкими в сравнении со старыми, они показались Кайру много опаснее. По долгу своей деятельности, Аутарх изучал возможные воинские силы всех известны Эльдари рас Галактики, и силы людей он знал не понаслышке, периодически воюя с их силами. Таких летающих кинжаловидных кораблей, за ними он ещё никогда не замечал, а неизвестность, как известно, настораживает.  Удивлению Эльдара не было предела, когда ему сообщили, что флот Монкей появился в системе совершенно внезапно, даже не задействуя варп. Абсолютный штиль в Имматериуме не мог не насторожить Аутарха. Кайр буквально вцепился руками в собственный трон из психокости, перечитывая и просматривая отчеты о кораблях Монкей, что можно было засечь с помощью наружного наблюдения. Его тонкие пальцы, способные с величайшей нежностью касаться священных реликвий, сейчас сжимали подлокотники с такой силой, что психокость начала слабо пульсировать в ответ на его эмоции. Зная ограничения Паутины, её разрушения и частичную населенность демоническими созданиями извечного врага, Кайр не мог не соблазниться заполучить столь ценную технологию, благодаря которой можно путешествовать среди звезд, не задействуя ни системы Паутины, ни варпа. Но сначала нужно было заполучить Копье. А сделать это становилось много сложнее, ведь флот Монкей вели космические десантники — порождения гения бессмертного правителя этих лысых обезьян. В общем-то между Кайром с его армией и Ахероном, на котором находился столь желанный им артефакт, стояли три силы. Первая — орда орков. Проблема, которую он решит одним мановением, сметя эту карту со стола лишь одним приказом. Эти зеленые варвары были предсказуемы в своей глупости. Вторая — крепости людей. И третья — их же немалый флот, недавно заявившийся в систему. Стиснув свои кулаки в легком приступе гнева, Кайр слегка улыбнулся, обнажив свои ровные, и белые словно жемчуг, зубы, предчувствуя скорое появление своей цели. Как и все Эльдары, он был близок к силам Имматериума и чувствовал столь огромный и связанный с его народом объект, что приближался из потустороннего мира. Ахерон звал его, манил, обещая власть и величие. Времени оставалось мало. Орков следовало обезглавить, полностью дезорганизовав их. Добивание этих варваров займет Монкей на время — время, что понадобится Кайру для осуществления проникновения на Ахерон и присвоения себе божественного артефакта. — Позовите ко мне видящую Маху. — Голос Аутарха прозвучал в пустоте зала, и тени, казалось, дрогнули, подчиняясь его воле. — Я нуждаюсь в её способностях. Ожидание недавно примкнувшей к нему мастерицы в плетениях нематериального было недолгим. Кайр только успел обдумать его возможное противостояние с высадившимися на планете генномодифицированными солдатами Монкей. То был достойный враг, способный помешать его планам, а оттого и катастрофически неудобный. Только скрытность и скорость помогут Эльдарам заполучить Копье быстрее, чем их Орден успеет покинуть гравитационное поле Кипрус Ультима для высадки на Ахероне. А полный разлад в стане орков должен спровоцировать этих грозных противников в полном составе спуститься на планету, чтобы быстрее окончить орочий Вааагх! Двери из психокости бесшумно разошлись в стороны, пропуская в зал фигуру, облаченную в длинные, струящиеся одежды. Маха двигалась с грацией, доступной лишь Эльдарам — каждое её движение было подобно танцу, каждое дуновение воздуха, казалось, подчинялось её воле. — Вы звали меня, мой Аутарх, и я пришла. — Четко выверенный поклон Аэльдари, пришедшей по зову своего Аутарха, передавал много больше, чем могли бы уловить чувства любого представителя низших рас. Таков был язык древнего народа, правящего галактикой уже тогда, когда те же Монкей еще сидели на деревьях. — Видящая. — Встав со своего трона и спустившись к его подножию, Кайр сам предложил руку Махе, для того чтобы немного пройтись и внушить хоть каплю доверия провидице, что хоть и вышла из его народа, но долгое время провела на мире-корабле Ультве. — У меня будет к тебе просьба, Маха. — По вашему слову, Аутарх, я постараюсь выполнить вашу просьбу. — Кивок головы прекрасной Эльдари был хоть и почтительным, но не нес с собой всеобъемлющего уважения, того, к которому за долгое время командования в походах Биель-Тана Кайр уже успел привыкнуть. В её глазах читалась холодная оценка, изучение — она сканировала его так же, как он сейчас сканировал её. — Смерть предводителя орков... — Кайр говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Его жизненный путь должен оборваться. И сделай это как можно более незаметно для Монкей. Их время придет позже. Кайр говорил с уважением и почтением к умениям видящей, к её долгим тренировкам и тем мучениям, что она пережила ради своей силы. Он сам знал, как же это сложно — быть в чем-то лучшим. И прошло немало лет, перед тем как он смог занять место Аутарха и повести Эльдари в бой. — Ваши враги умрут, мой господин. — Поклон без лишних сантиментов. Лишь констатация факта уже совершившегося возмездия. Кайр любил таких Эльдар — они четко показывали ему путь к возвращению былого величия некогда могущественного народа. Именно такие Аэльдари поведут весь их народ в будущее. — Я знаю, что ты долгое время провела на искусственном мире Ультве. — Кайр приблизился к ней, их разделяло всего несколько шагов. — И пусть в твоем сердце «Песнь Ультанеша» занимает не последнее место, я хочу, чтобы ты знала: ты наконец-то прибыла домой, сестра. Посмотрев в слегка блеснувшие глаза своей собеседницы и не заметив в той хоть какой-то отрицательной вспышки чувств, Кайр благожелательно улыбнулся, не показав ни грамма своих настоящих эмоций, как и всегда идеально контролируя своё тело. Века тренировок позволяли ему держать лицо даже в самые напряженные моменты. А само общество его народа и их извечное положение бегущих от извечного врага, требовало от Аэльдари контролировать даже собственные мысли, не то что порывы жалкого тела. — Конечно же, ты не будешь одна на этой миссии, Маха. Ронан с его Эльдари поможет тебе. — Я признательна вам, мой Аутарх, и благодарю за добрые слова. — Маха одарила его улыбкой — едва заметной, но передавшей не только чувства той теплоты, что она ощутила от его слов, но и нечто большее, что заставило даже Кайра на мгновение ощутить ответную симпатию. — Как мой дом радостно принял меня, так и я с великой радостью отплачу ему служением на благо будущего сего Народа. — Я счастлив слушать эти оды, Маха, и видеть твою искреннюю радость. — Кайр слегка склонил голову, провожая её взглядом. Как только сделанные из психокости двери отсекли удаляющуюся фигуру видящей от взгляда Кайра, приветственная и добродушная улыбка исчезла с его лица, сменившись холодной маской расчетливого политика. Он ничуть не поверил ясновидящей. Она так же, как и флот Монкей, неспроста прибыла к этому миру. И так же может желать получить Копье. Наверняка, потому он и решил занять её орками, надумывая себе причину для вмешательства в идущую на планете войну. Потому что в скорость своего продвижения по прибывающему Ахерону Аутарх верил. И, наверное, всё же просто знал, что успеет схватить Копье Кхейна быстрее любого другого разумного в этой системе. Не им тягаться с его гением. Как бы то ни было, не принять видящую, способную намного сократить потери его воинства, Кайр не мог. Его бы не поняли собственные подчиненные. Ведь он хоть и был единым предводителем всех Аспектов, просвещенных в военном деле, но всё же совет Биель-Тана до сих пор имел над ним власть. И по голосам командиров подразделений его так же, как и назначили на это место, могли с той же лёгкостью снять с него. *** Маха Биель-Тан, видящая из искусственного мира, и не думала, что старый лис Ультве, верховный видящий этого Мира-корабля, после своего позорного изгнания за прегрешения перед народом Аэльдари свяжется с ней, чтобы стребовать долг за её обучение в мире Ультве. Конечно же, она могла отказать хоть и одному из древнейших, но всё же потерявшему доверие народа Эльдару. Но... Было одно «но». Маха просто не могла отказать столь могущественному видящему. Тому, кто, можно сказать, заново открыл искусство предсказания для всего народа Эльдари. Тому, кто помог ей прозреть и не потерять себя, показал, как стать оком в вечно бушующей буре её немалых способностей. Она была должна Эльдраду Ультрану. И не могла не помочь ему. Хотя это задание и показалось ей крайне странным. Ведь всё внимание видящей, как и почти всего народа Эльдар, сейчас было сконцентрировано на отражении сил павшего в руки извечного врага, Монкей — Изакииля Аббадона, что в тринадцатый раз пошел на приступ крепостей собственного народа и разрушил древний мир, сдерживающий мощь истинного врага, почти отдав всю галактику в жадные лапы Темных Богов. Эльдары были вынуждены объединиться с Монкей. И именно Эльдрад Ультран сделал всё для возрождения древнего сына Бога людей, что сейчас возвращает в лоно их Империи отколовшиеся от той миры. И вот, когда судьба Эльдар и всего живого висит на волоске, когда надо сражаться за свое будущее и место в галактике, Ультран попросил её отправиться за Великий Разлом, к одному из самых бесящих, если не самому бесящему её Аэльдари на всём Биель-Тане. Она была наслышана о девиациях этого Аутарха, всегда думающего лишь о собственной выгоде и собственном же величии. Но что не отнять у того — тот был эффективен. И, как и положено Аэльдари, бережно относился к жизням подчиненных ему воинов — служителей разных аспектов войны. Это вызывало уважение даже у той, кто не разделяла его амбиций. Не выдавая своих настоящих эмоций и держа своё тело и разум под полным контролем, видящая ступила на корабль Кайра. Настроения Биель-Тана, её родного мира-корабля, не нравились Махе. После того как она прошла обучение под руководством Эльдрада, она многое переосмыслила в своей личности и проведенной на Биель-Тане юности. Маха не думала, что сможет теперь так просто снова вернуться к своему народу. И тем удивительнее было то, что Кайр принял её с распростертыми объятиями. Правда, планов своих он ей так и не раскрыл. Конечно, Эльдрад поведал Махе о пророчестве, что стало идеей фикс Аутарха, ради которой он и задумал этот поход к Кипрус Ультима. Ахерон — древняя блуждающая планета — скоро должна была прибыть из своего пятитысячелетнего скитания по просторам варпа. И именно там, по древним легендам, хранилось всесокрушающее божественное Копье Кхейна. Сам Эльдрад сомневался в этом, но смиренно просил доставить это Копье ему, если всё-таки оно будет найдено. Но что-то смущало древнего видящего в этом пророчестве, как и саму Маху. Прозревать будущее и прошлое Ахерона было невероятно сложно. Как будто бы что-то могущественное пыталось затереть ткань самой истории, связанной с этой планетой. Основное задание и просьба, которую видящая поклялась выполнить, дабы наконец-то выплатить свой долг перед Ультве и самим изгнанным предводителем совета предсказателей — Эльдрадом Ультраном, было связано с неясной и расширяющейся тьмой в том же секторе галактики. Кто-то влиял на ткань нереальности, заставляя её расплываться и пропадать, одним своим присутствием стабилизируя и отсекая Имматериум от Материума. И находясь в этом походе Биель-Тана, начатом Кайром, Маха чувствовала это бездушие. Эту будоражащую саму её суть вечную тьму и абсолютное ничто. Нет, она не засекла объект распространения этой энергии, но ощутить волны, исходящие от постоянно пропадающих вееров вероятностей, она могла со стопроцентной гарантией. И особенно сильно по ней ударило ощущение статичности своей собственной судьбы, когда новый флот людей вошел в систему, где располагался рыцарский мир Варлоков и куда должен был прибыть древний Ахерон. Непередаваемое чувство страха от ощущения своей смертности и невозможность управлять собственной же судьбой смешивались с просто феноменальным удовольствием от полученной и столь желанной свободы. Свободы, которую Аэльдари ощутила впервые за три тысячи лет своей жизни. Она не чувствовала скребущих на краю сознания попыток добраться до её сияющей в Имматериуме души, Той что Жаждет. Удивление. Страх. Радость. Всё смешалось в чувствах Аэльдари. И тем удивительнее ей было осознавать всю тонкость этого воздействия, которое не ощущает никто из видимых ею Эльдар. И, наверное, только сейчас Маха осознала, насколько же могущественен сам Эльдрад Ультран, раз смог почувствовать это, находясь за многие тысячи световых лет от здешних мест. Последовавший вскоре вызов на разговор с Аутархом не испугал видящую, привыкшую скрывать свои истинные чувства. Задание же, выданное Кайром, лишь слегка заставило поморщиться Маху, когда она покинула залу, в которой встретилась с прославленным воином. Конечно, попасть на Кипрус Ультима было в её планах. Ведь найти того, кто распространяет эти эманации бездушия, было нужно, хотя видящая уже и не знала, что будет делать с этим существом или же технологией Монкей. Ощутив свободу от Той что Жаждет, она только сейчас поняла, отчего древние Аэльдари, скрывшиеся на мирах-кораблях, не могли и наверное никогда не смогли бы восполнить потери некогда великого народа. То чувство легкости и могущества, что сейчас переполняли всё тело видящей, она не ощущала ещё никогда. И то устройство, или же разумный, должны обязательно предстать перед всем советом верховных предводителей её народа. Наверняка они решат, как быть… Сама же Маха, хоть и получив задание уничтожить угрозу выстроенному Эльдрадом будущему, пока не могла решиться выполнить этого задания. Может быть, позже она лучше разберется с этими ощущениями и поймет всю их пагубность. Но сейчас она лучше добьется захвата этой аномалии. И, пожалуй, всё же принесет голову варбосса орков Аутарху. Маха остановилась в коридоре, ведущем к её покоям, и на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе роскошь ненадолго побыть одной перед очередной бойней, что будет совершенна её собственными руками. Тысячи мыслей проносились в её сознании, переплетаясь с видениями будущего, что становилось всё более зыбким и неопределенным с каждым часом. Кайр не доверял ей — это было очевидно. Но и она не доверяла ему. И где-то в этой галактике, на планете, кишащей орками, среди руин человеческих крепостей, скрывалось нечто, возможно, способное подарить Эльдарам свободу от вечного проклятия Слаанеш. Была бы воля самой Махи, она бы уже начала полноценную войну, дабы обладать теми же силами, что могут дать её народу долгожданный покой. *** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/