Искупление часть 2

Громовой раскат удара об атмосферу заставил Сангвиния сильнее сжать собственные зубы. Вибрация прошила всё тело, от позвоночника до кончиков пальцев, с такой силой, что, казалось, кости вот-вот должны были превратится в пыль, но только не в случае таких как он. Не в первый раз фелинид уже высаживается вместе с космодесантниками на их дроподах, и не в первый раз чувствует все эти чудовищные перегрузки. Обычный человек бы навряд ли смог выжить в этом аппарате, созданном только для единой цели — доставке воинов Астартес с орбиты планеты до врага по кратчайшей дистанции и за минимальное время. Быстрее была только телепортация непосредственно на поле боя, но и она имела свои ограничения, связанные с чудовищным излучением и массогабаритными характеристиками оборудования, от чего личный телепортационный блок, позволяющий совершать небольшие тактические прыжки на поле боя, помещался только в могущественные доспехи терминатора, что уж говорить о прыжке с орбиты на планету, или же на десант на чужие суда. Тонны затраченной энергии, чтобы перенести группу из максимум двадцати тех же самых Астартес. Если в космосе это имело смысл, то в планетарных масштабах, такая группа бы потерялась на поле боя. Сжимая специальные поручни так, что костяшки пальцев побелели, бывший солдат войск сил планетарной обороны Мактара, а теперь рыцарь ордена джедаев, закрыл свои глаза. Он концентрировался на пронизывающей всё сущее энергии — Великой Силе, что текла сквозь него, словно река протекает по своему руслу, вымывая боль, усталость и даруя непередаваемую уверенность. Сила привычно пропитывала его тело, придавая тому чудовищную крепость. Великая при должном умении и концентрации оберегала своих адептов и от более суровых воздействий, чем перегрузки при вхождении в атмосферу, тем более в специально сконструированным для этой задачи аппарате. Но мысли — проклятые мысли — не отпускали его даже здесь, в огненном чреве падающей на врага десантной капсулы. Скоро они достигнут поле боя. Скоро снова окунуться в бесконечную круговерть стали и летящих ошметков живой массы.  Раньше он думал, что является проклятым. Обреченным на вечное одиночество. Нет, он не сдавался, стремился стать лучше, чтобы люди даже несмотря на его проклятие, что отталкивает их, видели в нем человека. Сколько себя помнил, он не сдавался, хоть и не имел ни друзей, ни каких-либо хороших знакомых. Многие отвергали его, просто единожды оказавшись рядом. Они чувствовали страх. Иррациональное чувство омерзения к своему сородичу... Просто каким-то шестым чувством ощущая, что он иной. Не такой как все – отверженный… Пустой… Бездушный. Пария — так называли таких, как он. Неизвестный недуг, что дамокловым мечом висел над ним с рождения. Никто не подавал руки. Многие может быть даже разорвали его, не то что за косой взгляд, а лишь за одну попытку подойти к обычным детям, или же заговорить. Он был другим и чуждым для людей и таких же фелинидов населяющих Мактар. Грустно это признавать, но даже домашние звери часто в страхе отползали от него. С самого своего глубокого детства, Сангвиний знал, что проклят, и вел с этим проклятием непримиримую борьбу. Все изменилось, когда он чуть не погиб в одном из сражений. Тогда, когда их полк СПО был полностью разгромлен орками, а он каким-то чудом остался последним выжившим в своем взводе, Сангвиний впервые почувствовал. Чудовищное, колоссальное давление целой черной как ночь планеты, что саваном накрыло всё вокруг, для одной простой цели: растоптать и уничтожить всё живое... Тогда ему так показалось. Это же чувство буквально сдавило всю его сущность, заставив сдаться, упасть прямо перед колдуном орков, что с мерзким хихиканьем собирался убить его. Хотелось, как в детстве, завернуться в клубочек и не реагировать на такой черный и отвергающий его мир. Но, как и когда-то, Сангвиний превозмог это ощущение. Со всей возможной силой, со всем желанием и ненавистью к своему собственному проклятию он ударил в ответ. Он ещё не знал, чем владел, ещё не понял, что именно смог ощутить, но уже впервые смог направить потоки Великой Силы. Тогда же, когда вырвавшаяся из него под давлением энергия разнесла всё в округе, буквально растворив почти схватившего его орка в буйстве энергий, он впервые прозрел. Ощущения от восприятия всего многообразия вдруг резко посветлевшего для него мира были непередаваемыми. Краски стали ярче, звуки — четче, а в воздухе, казалось, заструились невидимые серебряные нити, связывающие всё сущее вместе. Всё и одновременно ничего. Сангвиний впал в шок и трепет от своих ощущений. Он не мог ни мыслить, ни просто созерцать, он как будто бы плыл в этом потоке, вваливаясь в вечную круговерть жизни. Но это длилось недолго. Потому что, сидя на коленях на перепаханной войной земле, залитой кровью людей и орков, в этом пропахшем пеплом и дымом месте, он предстал перед своим учителем. Перед человеком, что приоткрыл для него тайны Силы. Существом, что было несоизмеримо более могущественным, чем он мог бы когда-то понадеяться стать. И имея такую мощь, несоизмеримую силу, что отсвечивала в восприятии антрацитово-черным, поглощающим всё цветом, Найлус Хорс не утратил человечности. Он был идеалом, к которому хотелось стремиться, ведь Сангвиний вырос с мыслью о том, чтобы остаться человеком. Выдержать испытание, посланное ему Императором и не сломаться под гнётом собственного проклятия. Позже они долго беседовали на различные философские темы. Как не потерять себя в погоне за могуществом? Как быть и оставаться человеком, даже когда само общество отвергает твое существование? Как выбрать достойную цель и добиться признания? И что есть разум и человек в целом? Найлус знал многое, мог поддержать любую дискуссию и отвечал на все вопросы своего ученика. Проклятие Сангвиния — та сила, что провоцировала людей относиться к нему настороженно и порой даже жестоко — она же и стала его проводником туда, где молодой фелинид мог помочь многим страждущим. Ведь Император не оставляет тех, кто не теряет его света... – Слова старого священника, как и обычно всплыли в голове Сангвиния, когда он встал и пошел вслед могущественному разумному, перед которым он ощущал себя лишь мелкой пылинкой, лишь однажды надеясь догнать его и встать рядом. Пройдя через страдания, с детства под руководством дядюшки, тренировавшего его до кровавых мозолей, закалив свой характер, Сангвиний получил величайший в мире дар. Способности, что позволяют ему помогать людям. Способности, что позволят ему построить более лучший мир, где дети не будут становиться изгоями, где им не придется с самого рождения бороться за собственное право просто быть. Где таких как он никогда больше не будут отвергать… Сотни тысяч вспыхивающих и гаснущих огоньков резко ворвались в поток мыслей джедая. Вспышки смертей и общее давление кровавого угара, переплетенного с ненавистью, странным весельем и желанием продолжения битвы впились в сознание рыцаря. Дернув своим хвостом, Сангвиний поморщился и отстранился от этих ощущений, сконцентрировавшись только на чистой Силе и внутреннем столбе огня, что своим белоснежным цветом обволакивал и оберегал его разум от помутнения. Этой технике концентрации магистр Найлус обучил его, когда понял, что Сангвиний терял себя на поле боя, впадая в кровавый раш, пытаясь быстрее добраться до врага и впиться в его глотку. Участвуя в боях, фелинид никогда не жалел себя. Зов крови подстегивал в нем излишнюю агрессию, что было чревато в взаимодействии с Силой. Все одаренные чем-то отличаются друг от друга. Элизабет, первая ученица Хорса, могла лечить простым вливанием своей Силы и горела в восприятии как маленькая желтая раскаленная звезда, что своим ласковым теплом способна обогреть любого. Госпожа инквизитор Ефримия Блейкроуз была краснеющим шаром, свитым из молний, опасным как пожар или набирающий силу шторм. Дженкинс, что лишь недавно окончательно вошел в воссозданный по приказу Ефримии орден, был как будто бы отлит из металла — даже послевкусие его Силы отдавало странной металлической горчинкой во рту. Сам Сангвиний ощущался другими как холодный, отстранённый свет, выжигающий своих врагов, но добрый и мягкий к друзьям... Во всяком случае так он хотел думать.  И только сам Найлус Хорс был колоссальных размеров горизонтом событий, в центре которого есть только пустота, пламенеющая своей беспросветной чернотой, по краям которой изредка проносятся стаи красных и синих молний. Только Элизабет смогла заглянуть дальше, под эту корку тьмы, и по её словам узреть там чистейший, ласковый, с легким оттенком изумрудного свет. Прогнав лишние мысли, что только мешали бы концентрироваться на предстоящем сражении, Сангвиний настроился на находящихся с ним в одном дроподе десантников. Астартес оставались спокойны, хоть и рвались в бой. Не первое сражение и желание оправдать возложенные на них Императором обязательства. Они были самими ангелами мщения, что шли карать врагов Человечества, а потому также не позволяли себе рефлексий и лишних мыслей. Настоящие машины войны. Энергия плавно обтекла всё тело, заставив, как и всегда до этого, дернуть правым ухом, пытаясь смахнуть ощущение фантомного ветерка, проявляющегося в момент использования Доблести Силы. Едва поведя головой, Сангвиний сквозь зубы выдохнул, концентрируясь на рукояти своего клинка и ощущении пульсирующего в нем красного кристалла, что он собственноручно синтезировал в специальной печи под руководством учителя. И вот он — момент чудовищного удара об землю, что с огромным трудом компенсировал установленный в дроподе гравитационный генератор. Тот моментально ушел в перезагрузку, пропуская через себя чудовищный объем электроэнергии из специальной батареи. Аппарели-лепестки дропода тут же раскрылись, выпуская из десантной капсулы готовых к бою и желающих крови врага Ангелов Императора, карающим мечом спустившихся в этот мир. Сангвиний резко открыл глаза. Движением руки телекинезом сдержал хлынувший в открытый аппарат поток огня от тут же пришедших в себя орков. Тяжелые чуть ли не пушечных размеров снаряды, огромных стаберов орков, вязли в невидимой стене, рикошетив во все стороны, Сила как и всегда держала удар. Рывок вперед — к группе стрелков. Световой меч вспыхнул ярко-алой вспышкой, подрубая ближайшей зеленой твари ноги, чтобы на следующем движении тут же срубить башку клыкастой образине. Темно бордовая, почти черная кровь выделилась на почти тут же прижжённой световым оружием ране, запах паленой плоти начал распространятся по округе смешиваясь с поднятой дроподом пылью пропахшей кровью. Сдерживающие ранее орков ворота крепости были разрушены. Три огромные машины — имперские рыцари Дома Варлок — заливали пролом морем огня из своих гигантских штурмовых орудий. Автоматические пушки рычали без остановки, выплевывая тонны металла в наступающую орду. Многоголосый оркский вой проносился по усеянному телами полю боя, смешиваясь с ритмичным гулом имперской техники и криками людей, что изо всех своих сил защищали родной дом. Едкий, удушающе тяжелый железистый смог — смесь тонн пролившейся крови, тяжелого смрада требухи и горелых стальных монстров с вытекающим и тут же загорающимся прометием — въедался в глотку, вызывая жгучее желание прокашляться. Но Сангвиний лишь сильнее стиснул зубы, позволяя Силе течь сквозь себя. Такое он испытывал уже не единожды.  Орки шли волнами, грамотно прикрывая друг друга. Кто сказал, что эти твари тупые? Возможно, их тактика была примитивна, но в ней чувствовалась самая простая и бешенная эффективность безжалостной арифметики войны, на одного дух мертвых, трое доберутся к врагу, и там уж, в ближнем бою, огромные тела зеленокожих и их не дюжая сила, сыграют свою роль. Ближе к стене виднелся один из ранее поваленных рыцарей. Двенадцатиметровая машина была безнадежно испорчена — у неё просто-напросто отсутствовала верхняя кабинная часть, что раньше было лицом машины, то место, где должен был находиться пилот. Космодесант впился в порядки оркойдов, разнося их из своих тяжелых модернизированных бластеров. Энергетические вспышки синего цвета мелькали от стволов тактических десантников. Плотностью и мощностью своего огня они тут же стали оттеснять почти ворвавшуюся в окопы людей орду обратно к проломам. Сами орки принялись закрепляться возле пролома, устанавливая свои тяжелые стабберные орудия и огромные пушки на тут же собираемые гретчинами станины. Металл скрежетал о металл, гоблины суетились под ногами здоровенных бойзов, получая пинки и зуботычины, а также пролетающие мимо снаряды, но продолжая работать как заведенные, как будто бы и вовсе не замечая идущей кругом кровавой бойни. Сангвиний уже дорвался до следующей группы оркойдов. Движением руки телекинезом провернул головы парочке из этих созданий — хруст шейных позвонков прозвучал музыкой в его ушах — чтобы тут же врубиться в следующих, с лёгкостью кромсая плоть зеленокожих энергетическим лезвием своего меча. Клинок пел свою кровавую песню, с лёгкостью рассекая плоть и кости, и даже броня присутствующая на большинстве местных орков не стала для оружия фелинида, хоть какой-то проблемой. Он прорывался к одному из самых здоровых орков, что сейчас добивал группу из трех гвардейцев Дома Варлок. Темно-бирюзовая броня гвардейцев была забрызгана кровью — своей и чужой. Они держались из последних сил, понимая, что отступать им было некуда. — Вааааааагх! — Чудовищный крик явно огромной твари породил еще более многоголосый клич со стороны всей орды. Зеленая масса оркойдов как будто бы стала еще более громкой, грозной, сильной и упрямой в своём неистовом порыве. — ВАААААААГХ! Орки перли вперёд, словно полностью потеряв даже последние намеки на страх. Они толпами ложились под огнем продвигающихся вперед, вслед за Астартес людей, что, взяв себя в руки, пошли за Ангелами Императора, чтобы метр за метром, отбить свой дом у посягнувшего на него врага. А в это время в проломе, организованном и защищаемом зеленокожими, показалась чудовищных размеров неказистая махина, двигающаяся в сторону имперских рыцарей. Орки рвались вперед за этим нечто, как будто бы только и ждали его появления.  — Жми, парни! — Раздался над всем полем боя, яростный и полный довольства крик, что исходил из звуковых усилителей, находящихся на боевой крепости. — Дави этих железнячных человеков! Огромная красная машина, заливая всё огнем из роторной пушки, выставив вперед что-то напоминающее цепной меч, с неочевидной для такой громадины скоростью неслась на двенадцатиметровые имперские машины. Рыцари тут же начали перестраиваться для встречи такого противника, что был даже больше них, возвышаясь над ними, как Астартес возвышается над обычным человеком. С ног механического монстра с шумом и гамом, свойственными оркам, спрыгивали сотни зеленокожих, быстро вливаясь в общую схватку с имперскими силами. Они неслись с дикими криками, размахивая своими чоппами, стреляя из всего, что могло стрелять и раскидывая гранаты в стороны порой взрывая даже своих. — Тёрнер! — Астартес в черной броне взмахнул своей огромной булавой в сторону дышащей огнем ходячей башни орков. Это был капеллан Рейзер, чей голос, усиленный воксом, прозвучал даже сквозь грохот идущего сражения. Дублирование информации наружным голосом, а не только по тактической связи, никогда не было лишним, так как в такой вакханалии, техника частенько подводит… Ломаясь там, где может стоять человек. Пара Ангелов Императора в красной броне и с бежевыми наплечниками тут же подбежали ближе. Один из них припал на колено, вскинув монструозную трубу, а второй тут же загнал в неё метровый заряд с реактивным двигателем. Барадий — разрывающая атомарные связи взрывчатка — тут же отправилась в колосса, устремившись на реактивной тяге к могучей шее изображающей огромного орка машины. Сангвиний ударной волной Силы повалил десятки орков собравшихся вокруг него на землю. Тела зеленокожих разлетались в стороны, как кегли. Вскинув руку, он словил момент самой высокой концентрации на своём внутреннем свете. Изумрудные молнии со всполохами и протуберанцами синей энергии сорвались с рук и ударили по гиганту. Вспыхнул кроваво-красный энергетический щит, но в следующую секунду он моргнул и погас. И именно в этот момент в оркскую технику ударила ракета космодесантников, заставив колосса покачнуться и сделать шаг назад для устойчивости. Часть машины тут же пропала в расходящемся многометровом куполе дезинтеграции. Металл испарялся, органика обращалась в пепел. Но машина продолжала стоять, явно имея дублирующие органы управления. — Ещё! — заорал Рейзер. — Бейте ещё! Но пара имперских рыцарей уже пришла в движение. Топча своими огромными ногами бежавших к обороне людей орков, они врезались своими цепными пилами в монументальное тело гиганта. Ударом своих металлических корпусов они опрокинули машину орков на перепаханную войной землю. Огромный смог пепла и пыли тут же поднялся над всем полем боя. Сангвиний не стал теряться в этой вакханалии. Он кинулся к выбранной ранее цели, пока даже орки с чувством изумления на своих лицах опустили оружие к земле, наблюдая за падением своего колосса. Раньше фелинид и сам по себе был очень ловким и сильным, как для простого человека. Небольшая примесь ДНК древних хищных животных со Святой Терры, благодаря которой джедай имел заостренные черты лица, звериные уши и хвост, давала Сангвинию повышенную ловкость, реакцию, силу и потрясающее зрение. Теперь же, наполняя себя Силой и используя специальные техники, организм Сангвиния выдавал намного превосходящие обычных людей характеристики. Рывок. Телекинезом перенаправить вверх должные попасть в него снаряды. Срубить тройку бегущих прямо на него оркойдов. Ударом ноги сбить спрыгнувшего откуда-то сверху зеленого гоблина. Телекинетической волной отбросить сквигов — боевых животных орков, что несли на себе заряды взрывчатки. И наконец — в прыжке врезаться в почти трёхметровую зеленокожую гигантскую фигуру, закованную в сталь и имеющую две механические клешни. Помогая себе телекинезом, Сангвиний с силой ударил по явному Нобу – командиру армии зеленокожих. Огромный орк с явной уязвленностью проскользил пару метров по усеянной гильзами и кровью земле. — Растопчу, челавечик! — Низкий, картавый голос гигантской образины не заставил джедая даже вздрогнуть. Он лишь дернул своим ухом на слова орка. Сангвиний так же молча вынес чудовищную вонь из рта твари и кинулся на неё, спровоцировав зеленокожего на ответные действия. Глаза фелинида горели холодным золотом, хвост хлестал по воздуху, удерживая равновесие. Клинок, описав дугу, задел ударившую по земле клешню зеленокожего. Сам Сангвиний, поднырнув еще ранее под удар орка на огромной скорости, уцепился за один из тросов, торчащих из механизма чудовищного вида протеза. Используя свою энергию, он взлетел на эту руку и рубанул клинком наотмашь в сторону шеи гиганта. — Хыыы... Хрипящая башка мертвой туши тут же откатилась в сторону. Само же тело орка, на опустившейся руке которого стоял джедай, начало заваливаться вперед, заставив Сангвиния сделать несколько шагов и спрыгнуть вниз. Он уже не придавал значения мертвому врагу. С неба к земле устремились воздушные силы. Десантные корабли и истребители, ревя двигателями, пикировали на позиции орков. Они должны были подавить ПВО и нейтрализовать логистику противника перед высадкой сил Имперской гвардии Меридиана. Земля задрожала. Не только от вспышек гигантских автоматических пушек имперских рыцарей, артиллерийских турелей и тяжелого вооружения Астартес и гвардии Дома Варлок, а от просто колоссального авиа-штурмового удара. Кассетные боеприпасы с барадиевыми зарядами. Бомбы объемного детонирования. Колоссальные ракеты, после которых грибы, состоящие из пыли и огня, поднимались в небо на сотни метров. Аэрокосмическая авиация заливала всё вокруг огнем из всех своих стволов, чтобы дать возможность гвардейским подразделениям высадиться и закрепиться на этой планете. Развертывание войск было начато, а значит скоро будет время нанести полноценный удар по врагу. Сангвиний оскалился в довольной улыбке, смотря на дезорганизованных орков, что начали свой почти что беспорядочный отход от крепости. Но всё же надо признать, что хоть и быстро, теряя по пути технику и недобитков, орки отступали — не в полной панике, а с какой-то звериной обдуманностью, не давая взять себя в окружение или же заманить в огневой мешок. Даже терпя поражение они еще оставались опасны и могли неприятно удивить самонадеянного победителя.  Да, джедай знал: это еще не конец. Но начало было положено. Скоро гвардейцы нанесут свой удар и окончательно сломят сопротивление машины войны орков. Молот Императора, проломит бошки зеленокожих, переломает их руки и ноги, не оставив им и шанса на победу. Сам же Сангвиний вместе с группой верховного капеллана Кровавых Воронов Рейзера отправится за головой варбосса. Чтобы окончательно разбить орду и не дать ей организоваться и окрепнуть под ударами армии людей. Они должны были как можно скорее уничтожит врага посмевшего посягнуть на Имперский Мир. Прибывающие тяжелые транспортники высаживали силы Имперской гвардии, что всё большим и большим потоком расходились по сторонам перехватывая оборону крепости у её изможденных защитников. Эта битва была выиграна, осталось выиграть войну. *** Посадочные опоры челнока плавно коснулись палубы пустотного ангара станции «Гелиос». Легкая вибрация пробежала по корпусу, возвещая об успешной стыковке. В чудовищного размера ангаре станции, что со своими многочисленными платформами и ответвлениями для обслуживающего персонала больше напоминал целый город, находилось просто огромное количество рабочих и сервиторов. Они сновали повсюду, выполняя не самую квалифицированную работу, следуя указам жрецов и технопровидцев. Тяжелый, рекультивированный воздух, пропахший маслом и прометием, не оказывал никакого влияния на привычных к таким условиям пустотных жителей. Тех, кто рождался, жил и умирал на этой станции, никогда в своей жизни не видя ни небес, ни зелени, ни океанов. Они не представляли себя вне тусклых, обшарпанных временем стен своего звездного форпоста. Не могли даже вообразить другой жизни, нежели тяжелой работы на благо станции, тусклого света ламп в технических коридорах и маленьких коморках, где за сотни лет успело смениться не одно поколение, оставив частичку своей истории этим помещениям. Ужасного спертого воздуха, очищенной сотни и сотни раз воды с добавлением микроэлементов и питательных сублимированных масс, которые поставлялись на станцию из такого неизвестного и пугающего внешнего мира. И в которые часто попадали все новые и новые тела — души которых так или иначе собирала станция, перемалывая их в бесконечном механизме поддержания собственного существования. Многие из пустотников не умели ни читать, ни писать. Никто даже не думал заняться хоть каким-то их обучением, да и незачем это было делать. Самим пустотникам это было не нужно, потому что несло с собой уйму проблем. Возиться с ребенком после тяжелого шестнадцатичасового рабочего дня было почти нереально. А даже если бы нашелся такой интеллектуал, то он не смог бы отбить своё чадо из специальных детских зон, где под присмотром вооруженных солдат и надсмотрщиков детей учили говорить и подчиняться командам высших чинов экипажа станции. Буквально вбивая в них послушание и желание работать. Понятное дело, что плодились люди на форпосте не очень-то и активно. А потому экипаж станции порой пополнялся или другими пустотными обитателями, которым не повезло переселиться на другой корабль, покинув родной дом, или ненавидимыми всеми пустотными жителями планетниками, что по их же рассказам жили намного лучше, чем они, и ещё смели разглагольствовать про то, как же плохо им живется в Империуме… Тьфу, на таких, не нюхавших космического вакуума уродов. Приземлившийся Имперский челнок красного цвета явно принадлежал Астартес, так как на его боку красовался символ Кровавых Воронов, под которым находился черный череп с выгравированными под ним же словами: «Верность, храбрость, возмездие». Старый десантный корабль, которого лично Давиан и Инквизитор Блейкроуз удостоили собственного девиза за то, что именно этот Громовой Ястреб в своё время доставил Давиана Тула, капеллана Рейзера, отделение терминаторов и Найлуса Хорса к магистру-предателю Азарию Кирасу. Как только корабль устоялся на выделенной ему платформе, к нему тут же устремилась встречающая делегация, а также десяток сервиторов под руководством управляющего ими технопровидца, чтобы по достоинству обслужить древнюю машину. Ритуалы заправки и обслуживания внешних узлов требовали присутствия члена культа Бога-Машины, чтобы правильно читать литании и окроплять механизмы священным маслом. Позволяя столь прекрасному творению рук человеческих и дальше служить на своём месте, подтверждением торжества и величия Омниссии, Задняя аппарель Громового Ястреба с шипением открылась, стабилизируя внутреннее давление на судне с внешней средой. Многотонная дверь, удерживаемая хоть и старой в своей сути, но надежной гидравликой, медленно поползла вниз, открывая обзор на внутреннее убранство ястреба. Специальные места для крепления Астартес в силовой броне. Несколько мест под одоспешенных воинов, удостоившихся почета терминаторов. И хотя для Кровавых Воронов отныне не было проблемой снарядить всех своих членов терминаторскими доспехами, они бы никогда не посмели сделать этого. Такой шаг не только сократил бы их тактическое преимущество в скорости на поле боя, но и обесценил бы труд многих, реально достойных этих доспехов Астартес. Главное же, конечно, было не убранство, виднеющееся в красных отсветах аварийного освещения Ястреба, сигнализирующего об открытой аппарели. А в уже сходящих по трапу людях. Один был почти ничем не примечательным с виду человеком, что носил легкий доспех поверх обычной военной, слабо изнашиваемой одежды. Черные волосы, голубые глаза, ровный нос и печать почти что вечной усталости, что уже давно прилипла к лицу Дженкинса ещё с его службы помощником Инквизитора Блейкроуз. А возможно даже раньше, когда выживал на нижних уровнях своего города улья, стараясь не попадаться на глаза людям… Всё-таки бытие парией накладывало свой отпечаток на каждого проклятого, не зря их зовут неприкасаемыми и это не из-за того, что их не могут убить. Чуть позади с трапа сошел Астартес — прославленный воин и нынешний магистр Ордена Кровавых Воронов. Один глаз уже почти полностью покрытого благородной сединой мужчины заменял специально сконструированный под него протез. Мужественное лицо Ангела Императора было сосредоточенным, а взгляд здорового леденистого глаза неодобрительно косился в сторону Дженкинса, что наплевательски прошел мимо встречающих их офицеров, остановившись только для того, чтобы дождаться Магистра. Кивнув офицерам гвардии и, по-видимому, одному из помощников здешнего Инквизитора, Давиан, не сказав ни слова, последовал дальше. С трапа вслед за ним сходили пара одоспешенных в терминаторскую броню десантников, что несли с собой оборонительные щиты с громовыми молотами — страшный набор оружия, способный сокрушить почти любого противника. Один из терминаторов так же нес на своей спине странный не стандартный реакторный комплекс, что на самом деле являлся телепортационным маяком, по которому на помощь, коль она понадобиться, мог тут же примчаться тяжелый отряд опустошителей. Основные коридоры древнего форпоста «Гелиос» были почти пустыми. Мало кто осмелился бы преградить дорогу столь представительной делегации, ради которой даже был зарезервирован внутренний поезд. Местным технопровидцам пришлось срочно пересчитывать графики обслуживания многих элементов на разных уровнях этого воистину прекрасного, древнего сооружения, что хоть и поизносилось за время своего существования, но являлось всё таким же могучим орудием войны, созданным для защиты людских миров. Монорельс плавно, медленно тронулся. За окнами во многом шаблонной для Империума человечества техники периодически мелькали огромные ангары, некоторые из которых ныне были превращены в поселения живущих на оборонительном форпосте людей. Многие их дома были сварены из наспех натащенных откуда-то металлических листов. Люди копошились вокруг этой стихийной застройки, как мерзкие черви. Грязные и облезлые, они выглядели просто отвратительно. Дженкинс смотрел на это с легкой брезгливостью, вспоминая реформы, проведенные в секторе Корианис. В реформированном по велению Найлуса Хорса и заверенному Инквизиторской инсигнией Ефримии Блейкроуз флоте Объединительного Крестового похода, под командованием Адмирала Лютора Штормблейда, не было и не могло отныне быть столь скотски предоставленных самим себе людских масс. Поступить служить в обновленный флот Империума было почти невозможно. А за восемь лет пропаганды и выделяемых на улучшение жизни флотских экипажей средств, стать пустотником, или, как ныне их называли, членом флотского экипажа, хотели многие жители сектора Корианис. Эта реформа, как и многие другие, позволила существенно приподнять результативность службы обслуживающего корабль экипажа, как и в целом сократить этот самый экипаж на новейших и прошедших модернизацию судах Империума в секторе Корианис. Хоть и частично удорожало процесс эксплуатации… Но в том то и дело, что частично и незначительно, так как ремонтировать оборудование за неквалифицированным экипажем, бороться с бунтами и в общем кормить всю эту ораву, было тоже дюже как дорого, наверное оттого на многих кораблях Империума, капитаны обычно забывают про свой экипаж предоставляя его самому себе, так или иначе это масса рано или поздно восстанет и её можно будет заменить следующей толпой обреченных. Что Давиан, что прилетевший с ним на станцию Дженкинс так и не заговорили со своими сопровождающими до последнего момента, пока не предстали перед огромными дверями, ведущими в переговорную комнату гигантских покоев, предоставленных Имперскому Инквизитору. Но даже когда поклонившиеся офицеры звездного форпоста развернулись и ушли дальше по коридору, облаченный в богатые одежды помощник Инквизитора не подумал пропустить внутрь джедая и магистра ордена. Давиан с легким интересом энтомолога наблюдал за человеком, что, подняв свою руку с оттопыренным пальцем вверх, как-то даже чванливо и, к удивлению, Астартес, высокомерно начал говорить с ними: — Попрошу вашего внимания. Обращаться к господину Инквизитору следует только уважительно. Подчеркиваете ваше подчиненное положение перед ним, обращаясь к нему «Господин Инквизитор» или же «Господин Имперский Инквизитор». Чем больше этот человек говорил, тем больше расплывались в улыбке губы Дженкинса. Ещё на Громовом Ястребе он поспорил с Давианом о том, что местный Инквизитор тот ещё придурок… И, кажется, не прогадал. Чертовы джедаи… Магистр Тул, видя, как обычный, ничем не примечательный человек пытается выговаривать в общем-то превосходящим его не только положением, но и силой разумным, испытал легкое покалывание подступающего к вискам раздражения. За всё время, проведенное в компании Ефримии и Найлуса, в секторе Корианис, где люди крайне уважительно относились к Астартес, он и помыслить не мог, что может произойти что-то подобное. А местный шут, и, видимо, совершенно не понимающий своего места в мире дурачок, всё продолжал: — Не говорить без разрешения Господина Инквизитора и не смотреть ему в глаза. Следим за собственной мимикой, чтобы не расстроить Господина... Взмахнувший рукой уже откровенно смеющийся Дженкинс заставил это чучело, что даже не представилось, моментально замолчать. Пара Астартес с щитами и молотами, что следовали следом за своим магистром, тут же заняли место по краям огромных дверей, оттолкнув не могущего сделать вдох человека. — Своей болтовней ты достал меня, парень. Удивительное у тебя, конечно, качество... — Голос Дженкинса звучал ровно, но в нем чувствовалась смешинка, что так и норовила вырваться наружу, забавно, что глаза джедая оставались абсолютно холодными с интересом наблюдая за умирающим человеком. — Видишь ли, если я ещё готов был бы стерпеть твои оскорбительные высказывания, то вот целому магистру Ордена Астартес терпеть их просто невозможно. Захрипевший человек упал на колени, вцепившись в своё горло. Он пытался сделать хоть один глоток воздуха, который будто бы весь выдавили из его легких, перед тем как начать душить. — А теперь ты встанешь и просто откроешь нам дверь. После чего останешься здесь и будешь дожидаться того момента, пока мы с многоуважаемым магистром Давианом Тулом не вернемся. Кивни, если понял, болезный. Содрогающийся от спазмических позывов сделать вздох человек с трудом закивал. После чего с огромным счастьем почувствовал пропавшую хватку со своей шеи и тут же начал жадно дышать, буквально проглатывая воздух. — Быстрее... — Да... Господин... Конечно. — Прерываясь на то, чтобы снова и снова сделать новый глоток, человек с трудом поднялся с металлической поверхности палубы. Отдышавшись и слегка тряхнув головой, со страхом косясь на Астартес и Дженкинса, мужчина кинулся к дверям, периодически прощупывая своё горло и не осмеливаясь прямо смотреть на своих обидчиков. Палаты Инквизитора не были столь уж сильно богато украшены. То ли от того, что ему самому не нужно было это богатство, то ли по причине отсутствия хоть каких-то богатств на в общем-то боевой станции. Обычный тактический стол, кресло самого Инквизитора и отсутствие хоть каких-то других посадочных мест… Видимо, тот, кто должен был предстать перед Холтом, обязательно должен был стоять и молча выслушивать все слова этого господина. — Проходите, Давиан... и... Вы ещё кто? — Инквизитор был зол. Это Дженкинс ощущал точно. Не то что бы просто зол — он был в бешенстве и желал убить их здесь и сейчас. Но боялся, что флот, приведенный Тулом в систему, снесет все его бастионы. Боялся, как понял джедай, не за свою жизнь, а за свою цель, то, что не выполнит её. Этот уже седой, хоть и имеющий достаточно молодое лицо мужчина заставлял Дженкинса в легком раздражении начать дергать правой щекой. Потому что всё с ним оказывалось не так уж просто, как могло бы показаться на первый взгляд. — Это представитель Ордена Джедаев, рыцарь Дженкинс. — Магистр Давиан с абсолютно каменным выражением лица кивнул головой в сторону застывшего парии и внимательным взглядом всмотрелся в слегка дрогнувшие глаза Инквизитора. — Моё имя Холт. Я являюсь Инквизитором на службе его Божественного Величества Императора Человечества... — Мужчина слегка склонил голову, после чего нахмурился с явной издевкой проскочившей в голосе продолжив. — И я почему-то никогда ещё не слышал ни о каком Ордене Джедаев. — Галактика большая, Инквизитор. — Дженкинс подался вперед и уже сам более внимательно стал рассматривать мужчину перед собой. Седой с довольно молодым, породистым лицом мужчина сейчас со вновь зарождающимся гневом следил за действиями Дженкинса. Тот, не секунды не сомневаясь, подошел к столу и начал наливать себе вино, которое учуял в одном из графинов. Почти не принюхиваясь опрокинув в себя бокал дорогого напитка, что лёгким теплым бризом прошелся по всему тело джедая, тот всё же обратил внимание на красное лицо Инквизитора. — Мне кажется, вы забываетесь... — Шипение, что выдал мужчина, могло бы напугать почти любого простого подданного Императора. Но Дженкинс уже давно понял простую истину: с Инквизиторами можно или разойтись мирно, если вы просто встретились на дороге этой дремучей жизни и ни капельки друг друга не заинтересовали, или же убить. Так как в любом ином случае эти личности никогда не оставят попытки завалить вас. Такой был характер любого Инквизитора — они действительно верили в своё право вершить судьбы людей, решать, кому жить, а кому умереть. Ефримия в этом смысле ничуть не отличалась от всех других видимых Дженкинсу Инквизиторов. Она просто более часто рефлексировала над совершенными ею деяниями… Что, надо признать, часто помогало избегать ошибок в будущем. — Нет, Холт. — Дженкинс покачал своей головой и телекинезом повалил мужчину в кресло. Давиан Тул с несвойственной ему обычно улыбкой, что была больше похожа на оскал, тут же встал за этим креслом, положив свои огромные руки на плечи Инквизитора. Сервоприводы его доспеха тихо гудели, создавая дополнительное давление, не давая и дернуться закованному в специально подогнанный силовой доспех мужчине. — Нет, я не забываюсь. Не заблуждаюсь. И, если честно, ты и твой мажордом уже успели меня утомить, Холт. — Обойдя стол, Дженкинс встал перед креслом, заглядывая прямо в расширившиеся от ужаса глаза Инквизитора. — Ты прибыл к этому Имперскому миру с уймой солдат, притащил сюда космические форпосты и даже не подумал помочь Дому рыцарей Варлок с вторжением орков. Почему? — Это не твоё дело, грязный... — Ответ не верный. — Небольшой разряд странных, белесых молний ударил в тело удерживаемого в кресле мужчины. Тот содрогнулся всем телом, а Давиан, держащий пытаемого, поморщился от запаха горелой плоти и паленой проводки. Удар молний Дженкинса явно преследовал цель вывести из строя доспех, а не самого Инквизитора. Дженкинс склонился ближе, его глаза сверлили лицо Инквизитора. — Ты что-то здесь искал. Что-то очень нужное тебе для своего продвижения по карьерной лестнице... Хотел стать Лордом-Инквизитором, да? Чуть улыбнувшись, джедай продолжил идти по мысленным цепочкам, что быстро мелькали в голове Инквизитора. Сила позволяла ему улавливать образы, эмоции, обрывки мыслей — даже сквозь сопротивление разума этого индивида, что со своим то характером и образом действий, какого-то черта смог дожить хоть до какого-то самостоятельного опыта… Обычно такие помощники Инквизиторов, что приследуют больше личные цели, а не цели Ордоса, хоть и трактуя их под себя, отсеиваются довольно быстро… По словам Ефримии. — Ты! Ты отрыжка Варпа! Я уничтожу тебя! — Связанное с Эльдарами... — Дженкинс сузил глаза. — Что-то острое. Божественное... — Не смей! — Копьё... — В глазах джедая мелькнуло понимание. — Копьё божества Эльдар. Он выпрямился, и в его голосе впервые зазвучал настоящий гнев. — Скажи мне, на милость, почему из-за безделушки чужаков по твоей вине умирают люди? Сукин ты сын. Дженкинс психанул. На мгновение он потерял контроль, и Сила буквально ворвалась в голову Холта, заставив того впасть в кататонический ступор. Ударив наотмашь по лицу Инквизитора, пытаясь привести того в чувство, Дженкинс ничего не смог добиться. Было видно, что мужчина уже спекся, никак не реагируя на внешние раздражители. — Черт! — Что же, Дженкинс, ты снова перестарался... — Тяжело вздохнув, Давиан убрал руки от тела Инквизитора. — Что ещё ты увидел? — Скоро здесь будет жарко, магистр. — Дженкинс провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Я не очень хорошо разобрал ту информацию, что Холт прокручивал в своей голове. Но сюда, в эту систему, прибудет нечто огромное. То ли корабль, то ли и вовсе станция. На нем находится древний артефакт длинноухих. Ради этого Инквизитор нагнал в систему столько космических фортов. Он хотел сразу же блокировать то, что грядет... И взять под свой полный контроль. Из коридора вдруг резко послышались частые выстрелы. Громкий взрыв то ли гранаты, то ли и вовсе снаряда, а после гулкие тяжелые удары и очередь роторной бластерной установки. Так или иначе вскоре всё смолкло. Телепортировавшиеся по маяку, закрепленному на броне одного из Астартес, охраняющих покои, отряд Опустошителей в терминаторской броне быстро навел порядок и уничтожил пытавшихся пойти на штурм верных сторонников начавшего пускать слюни Инквизитора. Экипаж же самой станции решил не провоцировать Астартес и пришедший в систему флот, ещё заранее пойдя на сговор с Давианом и выдав всю подноготную о творившихся бесчинствах. Холт не разбирался — он просто приказывал убрать возникающие проблемы. По принципу: нет возмутителя проблем — нет и самой проблемы. Что уже порядком всех достало. Жить в вечном страхе не был согласен ни один высший офицер Империума. Тем более такой, что загремел на вечную службу в охранении планет на звездном форпосте... — Похоже, наши проблемы только начинаются. — Давиан задумчиво смотрел на всё ещё сидящее в кресле тело Инквизитора. — Что же, сначала разберемся с орками. А позже займемся тем, что прибудет сюда. И попытаемся захватить артефакт Эльдар. — Магистр? — Дженкинс поднял бровь. — Его можно будет выгодно обменять у длинноухих. — Пожав плечами, Давиан пошел на выход из покоев, не обратив внимания на клюнувшего лицом вперед Холта, что со звучным стальным звуком упал лицом на металлический пол станции. — Не уверен, что сговор с ксеносами Инквизитор Ефримия может одобрить... — Мы не будем к этому стремиться, Дженкинс. — Давиан остановился у дверей и обернулся. В его единственном глазу блеснул холодный расчет. — Честь по чести доложим о захваченном артефакте. А дальше пусть решают. — Тоже верно. — Дженкинс вздохнул и поправил перевязь с мечом. — Но доложиться о том, что задержимся в этой системе, всё же будет нужно. — Само собой. — Давиан кивнул и вышел в коридор, где его уже ждали терминаторы. Дженкинс задержался на мгновение, бросив последний взгляд на скрюченное на полу тело Инквизитора. Где-то там, в глубине станции, тысячи пустотников продолжали свою бессмысленную жизнь, даже не подозревая, что на станции, да и во всей системе, только что сменилась власть. — Люди... — тихо пробормотал джедай и вышел вслед за магистром, оставив за спиной тишину и запах паленой проводки. Тело же самого инквизитора пару раз дернулось и застыло навсегда, расставаясь с жизнью под действием удушающей хватки Силы на своём горле. *** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/