Сбой в системе

      Пробуждение после бурной ночи оказалось для Кашина отдельной пыткой. Пять банок дешёвого пива, выпитые на практически голодный желудок, дали о себе знать: в затылке отдавало тупой болью, сравнимой со вчерашним ударом кулака одного из отморозков. Кости жутко ломило — возникло чувство, будто он постарел лет на семьдесят. Этим утром Данила сильно пожалел, что поплёлся на вписку к Коле, ведь эта ночь не дала ему сил, а принесла лишь дополнительную усталось в теле, усилившуюся головную боль и похмелье.        Даня медленно открыл глаза и уставился в потолок, постепенно приходя в себя. Он ощутил на себе странное тепло и тяжесть. Попытавшись встать, он упёрся во что-то мягкое и услышал сонный стон, сопровождающийся сопением. Рядом лежали спящие размалёванные девушки: одна спала, по-хозяйски закинув ногу на его спортивки, а другая, свернувшись калачиком у него под боком, сминала край его толстовки. Весь диван и комната были усыпаны конфетти, а рядом валялись смятые банки пива и бутылки чего покрепче. Тут явно было очень весело… Осмотрев девчонок повнимательнее, Кашин облегченно выдохнул: — Фух, блять, все в шмотках, значит алименты точно платить не придётся.       Резко встав с дивана, он в ту же секунду пожалел об этом: в глазах потемнело, а в ушах зазвенело, будто кто-то ударил с ноги по включённому микрофону. Придя в себя, рыжий наконец вышел из комнаты, прихватив свой уже зарядившийся и, на удивление, даже не спизженный, мобильник, и направился на кухню. По пути приходилось переступать через разноцветную кучу тел, спящих кое-как и где попало.  «Какого хрена тут было, что всех так размотало?» — задумался Даня, аккуратно потирая сонные слипшиеся глаза, чтобы не задеть ранки на лице.       На кухне сидел помятый Лида с розовыми патчами под глазами, потягивающий кофе из пивной кружки. — Привет, Данёк, как тебе тусовочка? — бодро подал голос Коля, завидев рыжую макушку в дверном проёме. «Он явно выдул бухла больше меня, но при этом как-будто я один тут от похмелья сдыхать собираюсь» — пронеслась мысль в голове Кашина. Он прикрыл опухшие глаза и громко зевнул. — Да пиздец какой-то. Нихрена не помню и башка раскалывается, — ответил Даня, брезгливо стряхивая со своей толстовки оставшиеся хлопья конфетти.  — Да я сам в хламину был. Проснулся за диваном, а там ты с девчонками обжимаешься, — хохотнул Коля, но осёкся, всматриваясь в лицо друга. — Ты выглядишь ещё хуже чем вчера, может патчи нацепишь? Или кофейку бахнешь?        Кашин нахмурился, смерив парня тяжёлым взглядом: — Какие еще патчи? Иди нахуй с этой шнягой. Я сваливаю, дел дохера, — буркнул Кашин, неряшливо потрепав свою челку. — И что у тебя там за дела такие?  — Не твоего ума дело. Если мои пацаны будут искать, то говори, что не видел. Понял?  — Да я вообще тебя уже пару месяцев в глаза не наблюдал, — понимающе отмахнулся Коля, делая жадный глоток из кружки. — Всё, я попёр тогда. Спасибо, что приютил бездомного. Бывай. — бросил Кашин направляясь к выходу. — Да без бэ! Заходи как-нибудь, сегодня новый движ! — крикнул Лида в след, стремительно удаляющемуся знакомому.       Натянув уже подсохшие «вансы» и бегло накинув бомбер, Данила выскочил из квартиры. Спускаясь по лестнице, он щурился от солнечных лучей, пробивающихся через пыльные окна подъезда. «Погода — кайф, но эта слякоть такая же мразотная», — подумал рыжий и, спрыгнув с предпоследней ступеньки, с ноги вышиб подъездную дверь.        Рука машинально потянулась за пачкой сигарет, но вовремя остановилась. — Чёрт, последняя «счастливая»… — пробубнил парень и досадливо сплюнул под ноги, не заметив сидящих на лавочке бабушек. — Ты чего это тут харкаешься? Люсь, ну ты видела, а? — сразу запричитала одна из женщин. — Безобразный какой, еще и плюётся, — поддержала другая, покосившись на парня. — Небось из шестьдесят девятой, где вчера наркоманы квартиру разносили. Житья уже с ними нет. — Ой, и не говори. Полиция уже даже на вызовы приезжать боится. Говорят, там один мент сам поклонник этой Лиды-трансформера, так они вместе всю ночь буянили. — Ужас. Что делается-то? — покачала головой бабка и с прищуром уставилась на рыжего. — Точно наркоман. — Бабки, вы бессмертные что ли? — Кашин злобно зыркнул на них исподлобья.        Женщины испуганно переглянулись и притихли. — Ступай с богом, молодой, — наконец махнула рукой одна из них и мелко перекрестилась. — Тоже мне верующие, — шмыгнул носом Данила и зашагал прочь.       Такие «теплые проводы» окончательно оставили густой осадок на его пребывании в квартире Коли.        Кашин шёл дворами, засунув руки в карманы куртки и натянув капюшон толстовки чуть ли не на самые глаза. Рядом с одним из подъездов резко остановилась чёрная затонированная машина, заставив сердце Данилы на секунду пропустить удар. Из тачки вышли какие-то девушки и спокойно направились по своим делам.       Кашин нервно сглотнул. Он понимал, что Тушенцов так просто не оставит его бродить по этим улицам. Руслан будет без напряга заметать хвосты, угрожающие его авторитету. Попадаться своим пацанам или тем же «Упырям» на глаза так же не хотелось: первые бы потребовали объяснений, к тому же их мозги уже явно были промыты «правдой» Тушенцова; а вторые просто бы его добили, им это ничего не стоило. А Кашину жить хотелось, несмотря на то, какой бы жалкой сейчас не выглядела его жизнь.        Кеды месили снежную кашу, стремительно промокая. Влажный снег падал на носки «вансов», прилизывая чёрную замшу, явно не подходящую для этого сезона. Грязный город после вчерашнего снегодождя смешался в единую серую массу, и только пробивающиеся через пятиэтажки золотистые солнечные лучи заставляли хоть немного улыбнуться этому уродливому миру.       Кашин сжимал в руке zippo — свой единственный огонёк надежды на нормальное существование, хотя бы на какое-то время. Жутко хотелось курить, но Даня понимал: если он сейчас потратит часть вырученных со сдачи денег на пачку «Чапмана», то ему банально завтра нечего будет жрать. Приходилось расставлять приоритеты. В своём теперешнем положении он не имел права позволить себе такую роскошь, как вредные привычки.       Приблизившись к неприметному помещению комиссионки Кашин остановился, всматриваясь в обшарпанную вывеску «Приёмка», некоторые буквы которой уже окончательно выгорели на солнце. Подойдя к стеклянной двери, он посмотрел на свое отражение: «Ну и рожа… И правда, будто КамАЗом переехало», — заметил Данила и сплюнул в сторону.        Он резко дёрнул дверь, спровоцировав звон колокольчика. В нос ударил запах старья и пыли, скопившейся на полках со всякими древними и не совсем вещами. Парень подошёл к «плюющему в потолок» приёмщику и вывалил зажигалку на прилавок. Мужчина взял zippo и покосился на Кашина, но тот лишь отвернулся, не желая больше примерять на себя такие неприязненные взгляды — «бестактных бабулек за утро уже хватило».  — Она у тебя потёртая вся, — после недолгой паузы протянул приёмщик, разглядывая рельефы зажигалки и поправляя очки на переносице. — Ну, тут пятихатка не больше. — Ты чё попутал, мужик? Какая, мать твою, пятихатка?! Это оригинал из Штатов. Ты такую хрен где найдёшь! — Кашин уставился на него исподлобья, насквозь испепеляя голубыми глазами, в которых бушевал настоящий шторм. — Ну… Гравировка есть, — протараторил мужчина, желая побыстрее закончить разговор. — С натяжкой и касарь можно дать… — Такие копейки за эту зажигалку — обдираловка, не иначе, — раздался знакомый голос за спиной.  Кашин повернулся и увидел «очкарика», стоящего с пыльной камерой в руках. — Следишь за мной что ли? — резко спросил Кашин, осматривая своего нового знакомого.       Максим стоял такой чистый среди этих пыльных стеллажей, в отутюженной куртке и пах свежестью стирального порошка. С лица уже пропали небольшие царапины, но руки все так же были немного ободраны.  — И тебе привет, Данила. Я просто хочу купить старенькую камеру для учёбы. — Ага, привет. Ясно. А ты чё прям разбираешься в зажигалках? — в таком же резком тоне поинтересовался Кашин. — Что-то можешь предложить, умник?  — Немного разбираюсь. По крайней мере, я знаю место, где её оценят по достоинству. — улыбнулся Тарасенко, подойдя к парню, и аккуратно положил  потрёпанную камеру на прилавок. — Ясно. Веди, — фыркнул Кашин. Он с победным видом вырвал из рук приёмщика свою зажигалку, наблюдая за его недовольным упустившим «улов» лицом.        Рыжий выскочил на улицу и снова поймал свои руки на поиске сигарет. — Сука… —  выругался он себе под нос. — С утра пораньше шманаешь комиссионки? — спросил Макс, выходя следом и убирая камеру в рюкзак. — Не твоё дело. Ходишь за мной по пятам, чтобы узнать не сдох ли я в канаве? — Даня обернулся, вскинув брови. — Ты прям не в духе. Случилось что-то?  — Не суй свой нос в чужие дела, ясно? Ты уже сунулся, мало тебе пиздов отвесили? Хотел отвести меня в нормальное место — веди.  — Ты выглядишь так, будто хочешь либо сдохнуть, либо… еще раз сдохнуть. — Максим попытался встретить его взгляд, скрытый капюшоном. — Пойдём выпьем кофе для начала. Здесь недалеко есть кофейня. Я угощу, — добавил он, заметив, как Даня уже приоткрыл рот, чтобы возразить.  — С чего ты вообще взял, что я теперь с тобой кофе распивать буду? — сорвавшись на уже привычный резкий тон, спросил Кашин. — Думаешь, что раз в мордобое помог, то корешами стали? Или, может, думаешь, что я тебе теперь по гробовую доску должен?  — По правде говоря, ты мне задолжал за вчерашнее. Я бы хотел этим воспользоваться прямо сейчас, пойдем. — Ты не наглей только… — выдавил из себя Данила, понимая, что отвязаться не выйдет. — Пошли.       Пока Макс вёл их до ближайшей кофейни, Даня замечал его заинтересованные взгляды на себе и это немного нервировало. Неужели он выглядел прям настолько ужасно? Понятное дело, что вчерашний замес и шумная ночь у Коляна не добавили ему свежести, а отсутствие сигарет только добивало и без того паршивое настроение. Он в какой-то степени мог понять заинтересованность Макса. Парень весь такой чистенький и домашний столкнулся с изнанкой «пацанской» жизни и теперь рассматривал Кашина, как экспонат в каком-то музее. — Тебе чего, отдельное приглашение нужно, чтоб перестать на меня так пялиться? — не сдержавшись, спросил Данила. — Мне интересно. Пытаюсь проанализировать твое состояние. — спокойно отозвался Тарасенко. — Мне нужно для проекта. Это и есть моя просьба, кстати.       Кашин вспомнил, как Максим покупал камеру в комиссионке и решил проверить верность своих догадок: — Хочешь снять фильм про жизнь неудачника? — усмехнулся Кашин и перевёл взгляд на слякоть под ногами. — Я бы хотел снять короткометражку про уличную жизнь, — улыбнулся Тарасенко и, немного помедлив, ответил на едкую усмешку рыжего. — Ты не неудачник, у тебя просто возникли временные трудности и это нормально, так у всех бывает. Главное — знать, как их решить.       Данила резко притормозил. Он вскинул голову и перевел растерянный взгляд на Максима, не понимая, послышалось это ему или нет. Неужели этот парень настолько верит в эти розовые сопли про «временные трудности». Пацан явно не понимал, о чем говорил, ведь у Кашина все намного серьёзнее. — Да вот что-то я не совсем уверен, что мои проблемы так просто будет решить. — Даня отвел взгляд в сторону и оцепенел, завидев вдали знакомые куртки. — Твою мать, «Упыри»… — «Упыри»? Это ещё кто такие? — спросил Максим, заметив резко сменившееся выражение лица собеседника.  — Так, сюда. — Кашин рванул Максима за капюшон, утягивая в подворотни.       Они буквально скатились по ступеням в густую тень заброшенного подвала. Над головой навис тяжёлый козырек, отсекая свет солнечных лучей. В этой сырой тени Даня впечатал Макса в железную дверь, нависая над ним огромной живой стеной. — Веди себя тихо, если жить хочешь, — тяжело дыша, прошептал Кашин.       Максим застыл. В этой тесноте, пропитанной запахом сырого камня и старой ржавчины, Даня отчётливо чувствовал, как куртка Макса шуршит о его собственную при каждом вдохе и выдохе.       Снаружи, всего в шаге от них, проплыли две тени. Тяжёлые подошвы берцев простучали по асфальту совсем близко. — Руслан говорил, рыжик где-то здесь неподалеку тёрся. К Лидке ломанулся, стопудово, — прохрипел один из амбалов и смачно харкнул на асфальт. — Дак, базар. У того блондинчика вчера вписка была — мама не горюй. Куда ещё податься рыжему, если не к этому фрику? — Руслан велел все вписки пасти. Найдем суку рыжую — ноги в обратную сторону вывернем. — Точня-як, сегодня снова движуха у нефора будет, — протянул отморозок. — Руся пусть продолжает платить, а мы косточки ломать.       Они залились громким гоготом. Этот смех эхом забил по ушам, заставляя мышцы каменеть от напряжения. Мозг начал кипеть от информации, которую он явно не должен был знать. «Платить? Ну Тушенцов и придурок… Конечно, это он нанял их… Чтоб убрать Лёху Лирика, а теперь ещё и меня…». — Челюсть сжалась от злости с едва слышным скрипом.        Кашин взглянул на соседа: тот чуть ли не лицом уткнулся в его грудь, на удивление спокойно дыша. От сильного напряжения Даня невольно подался вперед. Сырость кирпича сменилась свежим запахом чистоты, таким домашним и неуместным здесь. — Кажется, ушли, — неожиданно для себя прошептал Даня, еще какие-то десять секунд не решаясь пошевелиться. — Ты всегда так вопросы решаешь? Прячась в стенах? — спросил Максим, подняв голову вверх, чтобы встретиться глазами с собеседником.  — Иногда — стены это лучшее решение, когда у врага есть дубинка, а у тебя ни шиша, — усмехнулся Кашин и наконец начал выбираться из этого убежища.        Парни поднялись по ступенькам, озираясь по сторонам. Улица казалась обманчиво пустой. — Во что ты ввязался? — Тарасенко обеспокоено посмотрел на него. — Тут уже не только я ввязался… Ты тоже встрял, Максон, — тяжело вздохнул Кашин, потирая глаза. — Если они узнают, что именно ты со мной вчера махался против этих утырков, то у тебя будут пиздец какие проблемы. — Расскажи подробнее… Хотя, пойдём за кофе расскажешь. У стен есть уши, напряжно такое обсуждать на улице… Данила смерил студента долгим взглядом и наконец выдохнул. — Раз уж это тебя касается… Погнали, но только быстро. Кажется, у моего знакомого намечаются серьёзные проблемы.        Парни зашли в помещение под звон встречающего их фэншуйского колокольчика, мелодично отзванивающего успокаивающий ритм. Запах кофе и жжёного сахара приятной вуалью ударил в нос, немного отрезвив мозг, находящийся в спутанном состоянии после резко вывалившейся на него информации.        Максим привел Даню в кофейню, в которую часто забегал сам: здесь в уютной атмосфере они обсуждали с одногруппниками зачёты, проекты и прочую повседневную рутину. Но сейчас обстановка была другой, и парень находился не в своей тарелке.        Данила зашагал к самому дальнему столику и сел так, чтобы просматривался вход. Он даже сейчас не мог расслабиться и держал оборону. Максим же мягко упал на стул, прислонившись спиной к бугристой стене. — Что будешь? — поинтересовался Тарасенко. — Черную бурду без молока и сахара, — фыркнул Кашин и скинул куртку на пол.       К столику подошла официантка, озаряя парней лучезарной улыбкой, совсем неуместной в данной ситуации:  — Добрый день! Чего желаете, может что-то подсказать?       Голос девушки прозвучал слишком звонко, а улыбка выглядела как усмешка. Для кофейни такое было в порядке вещей, однако климат за этим столиком был совершенно другим — тяжёлым, пропитанным запахом страха и ещё не отпустившим напряжением. — Добрый день. Можно, пожалуйста, эспрессо и латте, — попросил Максим, выдавливая еле заметную улыбку. — И можно побыстрее, — добавил Кашин, нарушая добродушную беседу. — Да, конечно. Ожидайте. — ответила девушка и поспешно скрылась из виду. — Эспрессо, блять, латте… — пробубнил себе под нос Данила.   Максим легко улыбнулся, уловив этот едва слышный шепот. — Слушай сюда, Макс. Я воду лить не собираюсь. Чтоб ты понимал, почему нас хотят прикопать, нужно начать с того, кем был Руслан. — начал Кашин, сложив руки на столе и нервно теребя сбитые костяшки. — Руслан?  — Да, это мой бывший друг и сейчас он открыл охоту на своих. Слушай, — Кашин тяжело вздохнул и уставился на Максима, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Этот человек был тем, ради которого я бы в огонь и в воду пошёл. Мы в одном дворе выросли, вместе за гаражами курили, первую тачку вскрыли… Когда мне хуёво было, он вытащил со дна… Мы вместе начинали и с бандой были семьей…       Максим проницательно и внимательно слушал Данилу, переваривая всю эту новую для него информацию. — А потом появились бабки. Серьёзные, хоть и грязные. Авторазбор пошёл в гору. Но Руслану стало этого мало. Зачем-то ему понадобились псы, которые не задают вопросов, а просто валят. Это и есть «Упыри». Мы их за людей не считали никогда, гоняли с нашего района ссаными тряпками. В какой-то момент всё пошло не так…       Кашин замолчал, увидев приближающуюся официантку. Она поставила чашки и стремительно удалилась. Данила взял кофе и сделал глоток.  — Что было дальше? — с неподкупным интересом спросил Максим, отпив из чашки. — А потом Руслан завалил Лёху Лирика — нашего друга. Мы вчетвером были не разлей вода: Я, Рус, Лёха и Ильюха. Мы с пацанами зависали в гараже той ночью: решили послушать музло, попить пивка. Я заметил отсутствие Руслана, в последнее время он часто куда-то уходил, то по делам, то ещё куда. Я не придавал этому особого значения — ну ушёл и ушёл, хозяин — барин. Лёха вышел покурить и как сквозь землю провалился. Я решил удостовериться, что с ним всё норм. Услышал возню неподалеку. Пошёл посмотреть, — Даня переменился в лице, будто переживал эти воспоминания вновь. — Дань? — Максим обеспокоено вглядывался в задумчивые голубые глаза собеседника. — Я в порядке. В общем, пошёл посмотреть и увидел Лёху, он лежал с перерезанным горлом на снегу, весь в крови. Я видел как из его тела выходит душа… — Руки Кашина предательски задрожали. — Знаешь, что самое блядское в этой ситуации? Там стояли эти уёбки и Руслан. Он курил, понимаешь? Он просто стоял рядом и курил, даже не дрогнул. Ему всё равно на наши жизни. Это уже не тот человек, которого я знал раньше, — стараясь не сорваться на крик, говорил Даня. — Это просто пиздец… — протянул Максим и окончательно «отлип» от чашки. Было мерзкое послевкусие от этой истории. Теперь он точно понимал, что это не просто «временные трудности» в жизни Кашина. — Ты ничего не сделал?  — Что я мог сделать, Макс? Слечь рядом с ним? Мне повезло, что меня не заметили. С другой стороны… Если бы не заметили, то не стали бы меня пытаться грохнуть сейчас… Мне страшно за моих пацанов, они моя семья, понимаешь? Как бы они не были озлоблены на меня сейчас. — Кашин накрыл голову руками, она была слишком тяжёлая из-за вновь нахлынувших воспоминаний. — А сейчас угрожает опасность моему знакомому нефоркý Коле. Я жёстко подставил его, когда припёрся этой ночью. Его закатают в асфальт, если ничего не сделать. — Нужно что-то придумать… Давай вывезем его из города? У нас ещё есть время? — спросил Тарасенко, вновь уверенно делая глоток из чашки.       Кашин ошарашенно посмотрел на парня, шокированный его словами. «Неужели этот «ботан» и впрямь на голову отбитый? Он на полном серьёзе готов впрячься в это дело… Думаю, можно попробовать ему доверить свою шкуру. Пока ни разу не подставил…» — промелькнула мысль в голове Дани. — Сегодня у Коляна будет очередная вписка. «Упыри» об этом знают. Нужно действовать быстро.  — Тогда пойдём прямо сейчас, — ответил Максим и резко встал с места, но был вовремя остановлен сильной хваткой Дани. — Стой. Напоследок я скажу тебе очень важные вещи. — Жест Кашина заставил Максима обратно сесть на свое место. — Самые опасные в банде это Мафаня и Каша. Рус не будет марать руки сам, он сделает это через других. Мафа — грубая сила и дисциплина. Я больше чем уверен, что сейчас именно он управляет «Упырями». Предан Руслану как верный пёс. Каша — очень опасен за счёт своего безумия и непредсказуемости. Он как козырь в колоде Руслана, хуй знает, чё он может выкинуть.        Максим нервно сглотнул, чувствуя как уверенность понемногу испаряется. Теперь он понимал, что логика против таких личностей бесполезна и это вызывало беспокойство в перемешку с животным страхом. — А твой друг Илья? Ты не боишься его действий против тебя? — задал вопрос Максим. — Илья… Илья — мозги, он стратег и бухгалтер, занимается отмывкой денег. Я думаю, он уже заподозрил что-то неладное с финансами, он не глуп. Если я попытаюсь, переманить его на свою сторону… — Даня сделал глоток из чашки, — то система будет разорвана в щепки. Мозг банды — это всё, на нём она держится. И Руслан ошибочно считает себя этим самым мозгом. В общем, если Илья не так опасен физически, то те двое — это фаталити.  — Я тебя понял. Нам нужно начинать действовать, — ответил Тарасенко. — А то может стать слишком поздно. — Ты прав, но учти, студент, это тебе не Splatterhouse — это реальная жизнь. За мной, — бросил Кашин, залпом осушив чашку, и пулей вылетел из кофейни.        Парни шли до дома Коли спокойно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но внутри все разрывало от напряжения. Каждый в мыслях проживал этот путь, желая как можно быстрее добраться до пункта назначения. Теперь абсолютно каждый человек на улице вызывал подозрения: курьер на велосипеде или какой-нибудь парень в капюшоне казались глазами Влада Мафани или Вовы Каши. Но вокруг царило спокойствие, что не могло не насторожить. — «Упыри» не объявятся так рано, — вполголоса произнес Даня, после того как они свернули в очередной двор. — Им нужны потёмки и громкое музло, чтобы сделать всё под шумок. Это излюбленная тактика Руслана — спрятать крики за басами. — В любом случае, мы обязаны увести его до того, как они появятся в дверях, — отозвался Максим, чувствуя, как с каждым шагом напряжение вместе со страхом растекается по телу.       Наконец показался знакомый двор и обшарпанная пятиэтажка, которые на мгновение принесли чувство облегчения. «Держись, Коль, мы уже рядом» — нервно думал Даня, судорожно закусывая губы до металлического привкуса крови.       По правде говоря, больше всего Данила боялся опоздать, как в ту роковую ночь. Как бы временами его не бесил этот белобрысый пацан со своими вечными тусовками и нефорскими замашками, он не мог отрицать, что ценил его по-настоящему. Он уважал Коляна за то, что тот лишний раз не совался в их с бандой тёмные делишки, но всегда мог поддержать, где-то помочь с заказами или просто по-человечески выслушать.       Кашин ценил его и в том числе за то, что тот был другом Лёхи. Каким бы Лёха Лирик ни был крутым воякой, у него и вправду была очень тонкая душевная организация. Он был душой компании: писал треки и частенько на гаражных попойках горланил рок или какой-нибудь рэпчик, да так, что закладывало уши, из-за этого его погоняло в руслановских кругах и было «Лирик». Кашин помнил улыбку парня и последние секунды его жизни… Этот угасающий блеск в глазах… Он никогда не простит Руслана за то, что тот позволил «Упырям» затушить это пламя.        Подойдя к подъездной двери, Даня осмотрелся по сторонам — никого.  — Макс, паси пролёты. Если услышишь тяжёлые шаги внизу, то старайся наступать на края ступенек: в таких коробках эхо — первое, что тебя выдаст с потрохами, — вполголоса сказал Кашин и нащупал в кармане складной нож — «на всякий случай». — Понял.       Они поднимались быстро. Сердце колотилось от адреналина, а в голову заведомо лезли самые ужасные мысли: что они не успеют, что стены Колиной прихожей будут залиты красными пятнами. Даня старался гнать от себя эти паршивые мысли прочь. «Не должны. Только не сейчас и не с ним» — повторял про себя Кашин.       За дверью одной из квартир раздался лай собаки и чей-то громкий кашель, заставив парней вздрогнуть. Звуки отдавали эхом в перепонках. Сердце отбивало в ритм шагов, слишком громко, что весь подъезд, казалось, слышал этот гулкий стук. Руки охладели, вся кровь сейчас была сосредоточена в районе солнечного сплетения, стягивая органы и кишки тугим узлом.        Пятый этаж встретил парней рёвом басов. Даня заметил, что стены старой хрущёвки немного подрагивают. Перескочив несколько последних ступенек разом, Кашин подлетел к квартире Лиды, не решаясь постучать. Он вслушивался в музыку за дверью. «Музло ебашит — это значит Коля ещё жив»        Наконец парень ритмично постучал, вслушиваясь в каждый шорох за дверью — ответа не последовало. Максим в это время вглядывался в темень нижних этажей, но из-за басов невозможно было уловить звуки шагов, да вообще никаких звуков невозможно было услышать. — Дань, он не слышит тебя, — отметил Тарасенко, не отводя взгляд от пролётов. — Сука… — прошипел Данила, копошась в карманах в поисках ключа-дубликата, который Лида когда-то любезно предоставил Лирику, но тот перешел Кашину по наследству.       Руки тряслись от напряжения, ключ никак не попадал в замочную скважину, провоцируя лишь больше стресса и заставляя задерживать дыхание.  «Есть». — Раздался громкий щёлчок замка.       Коля, услышав возню возле своей двери резко отворил её, напугав парней до усрачки. — Блять, Кашин, ты чо вламываешься? Звонок для кого? — недовольно промямлил Лида, делая глоток энергетика. — Быстро внутрь! — скомандовал Данила и впихнул Колю обратно в квартиру. — Вырубай это дерьмо, — зарычал он, косясь на колонки. — Эй, полегче, Данёк. Что стряслось? — Коля нахмурился, но убавил громкость. — А это ещё кто? Твой подельник? Выглядит, как первокурсник, который заблудился по дороге в библиотеку. У меня тут вписка намечается, мне не до разборок. — Коля усмехнулся и перевел взгляд на незнакомца, запирающего за собой дверь. — Не будет сегодня никакой вписки, усёк? — Кашин подошёл к нему вплотную и Максим заметил, как с лица Коли сползает улыбка. — Как это не будет? — вскинул бровь Лида. — «Упыри» зарезали Лирика, помнишь?  — Да, помню, пару недель назад… Разве «Упыри», а не другие придурки? Руслан говорил… — Нет, это были они, им приказал Тушенцов. Теперь «Упыри» ищут меня. Этот пацан, — Кашин кивнул в сторону Максима, — он студент, помог мне вчера от них отбиться. Он теперь с нами в одном списке на убой, понимаешь?  — В смысле? Как это… Вы же с Русланом… Ты шутишь? — Коля с надеждой посмотрел на Максима, нервно засмеявшись. — Это правда, — Максим сделал шаг вперёд. — Я не должен был этого слышать, но услышал: «Упыри» говорили о том, что Руслан им платит, чтобы они «зачистили» всё.       Лида растерянно посмотрел на парней и рука, которой он держал напиток, окончательно опустилась вниз. Кашин схватил Колю за плечо, сильно сжимая, чтобы вернуть того в чувства.  — Собирай шмотки, гитару — всё, без чего не протянешь. У нас мало времени. Как только солнце сядет, нам пиздец. Если задержимся, то из квартиры будут выносить только трупы. — Но как же премьера моего трека, пацаны? Вы чего? — Коля с надеждой глядел на парней, но те уже не могли смотреть парню в глаза. — Собирайся, если хочешь жить, — ответил Кашин и прошёл в комнату. — Макс, следи за дверью.        Коля сполз по стене на холодный линолеум, немного пролив содержимое энергетика, но Максим вовремя подхватил банку и поставил её на пол.   — Мой трек… Движуха, — бубнил под нос Коля, обхватив свое колено руками. — Послушай, Коль. Твоя жизнь сейчас важнее какой-то движухи. Мы хотим помочь тебе, понимаешь? — отозвался Максим, периодически поглядывающий в дверной глазок. — Вот-вот, съездишь в Москву, отсидишься, а мы потом маякнём. К родителям ехать не вздумай — сними какой-нибудь клоповник и пересиди. — Кашин ходил по комнате, сгребая Колины вещи в сумку. — Дань… — позвал Лида осипшим голосом. — Когда ты говорил, что Руслан тебя выставил… это, получается, не из-за баб было? Не из-за того, что ты тачку запорол? — Ты думал, я по хуйне пришёл к тебе в час ночи в таком виде, будто меня через мясорубку прогнали? Без шмоток, без бабок, без нихуя! Я не шучу, Колян. Я лично видел, как отморозки Лирику горло перерезали, пока Руслан докуривал ебучую сигарету, — отозвался парень из соседней комнаты. — Это пиздец… Я не поверил, что всё серьезно… Думал, вы просто посрались. — По телу Коли пробежали мурашки, и Максим заметил, как того начало потряхивать из стороны в сторону. — Так, блять, Колян! — Кашин вышел в прихожую с неоново-зелёной толстовкой в руках. — Тебе нужна эта шмотка? Или, думаешь, нужно взять что-то попрактичнее и не привлекающее внимание? Отвечай, не спи.       Коля неопределённо мотнул головой, даже не посмотрев на одежду в руках друга. — Дань, я думаю, что ему сейчас не до этого. — отозвался Тарасенко. — Собирай на свой вкус и пойдём. Главное — документы, зарядки, ноутбук. — Гитару… — едва слышно прошептал Коля. — И это… Дань, там в верхнем ящике флешка с записью Лирика. Его последней записью… Забери.       Кашин подошёл к письменному столу и рывком открыл ящик. Среди всякого хлама лежала неприметная покоцанная флешка. Данила взял её в руку и погладил пальцем неровности; скулы сами сжались до скрипа. «Брат…» — пронеслось у него в голове. — Пацаны, темнеет, — отозвался Кашин, пряча флешку во внутренний карман куртки. — Коль, одевайся. В темпе вальса. Валить надо.       Кашин направился к выходу, сжимая в руках сумку с вещами и чехол от Колиной гитары. Максим в последний раз прильнул к глазку, проверяя не превратится ли их путь к отступлению в ловушку.