Сбой в системе

— Всё чисто. Можем выходить. — Максим осторожно отстранился от дверного глазка. — Чисто… — нервно хмыкнул Даня. — Это не значит, что внизу нас не готовы принять, — ответил он и оценивающе взглянул на Колю, поджав губы.       Лида всё также сидел на полу, вцепившись в свой пуховик, как в спасательный жилет. — Детский сад — трусы на лямках, — поморщившись, выругался Кашин. Он рывком поднял друга на ноги и напялил на него куртку. — Давай шевелись, пока нам на пятки не начали наступать… У тебя дудка твоя тут? Дай сюда. Курить хочу, пиздец…       Коля на рефлексах вытянул из кармана вейп. Кашин выхватил его и сделал затяжку. Агрегат ответил негромким шипением. — Коль, ну ты и хуйню куришь, честное слово, — закашлялся Данила, выпуская облако приторного пара. — Хоть и сладенькую. Всё, погнали. Держитесь меня. — Напоследок он припал к двери, вслушиваясь в звуки подъезда. Было тихо.       Парни вышли на лестничную клетку, осторожно переступая порог квартиры. Даня высунулся первым. Он оглядел лестничные пролёты и жестом указал, чтобы остальные шли за ним. Дверь Колиной квартиры громко захлопнулась, даже слишком, так, что эхо разлетелось по всей бетонной коробке. Это был финальный аккорд — обратной дороги нет.        Они стали потихоньку спускаться. С нижних этажей начало потягивать подвальной сыростью и холодом: этот воздух смешивался с липким нарастающим напряжением.       Максим ощутил, как капля пота скатилась по его окаменевшему от страха лицу и со стуком ударилась о бетонную ступень. Он ощущал себя персонажем в криминальном триллере. За сегодня на его плечи навалилось слишком много груза: прятки от «Упырей», бандитские истории Дани о смерти Лирика, а теперь ещё и этот подъезд. Максим начинал понемногу жалеть, что ввязался в эту авантюру. Если бы не сегодняшняя встреча, он бы просто продолжил жить свою студенческую жизнь, в тайне надеясь, что его тогда не приметили. А сейчас его могли запросто убить в этом незнакомом подъезде и родители бы до конца жизни жалели, что отпустили его на учёбу в Питер. Максу хотелось просто поставить этот кошмар на паузу и сделать перерыв. «Нельзя, — мысль ударила в голову слишком резко. — Это не кино, Тарасенко».       Максим тихо снял рюкзак с плеч и достал камеру:  «Может быть, я смогу сделать из этого кино…?»       Еще в гаражах он, как заядлый киномеханик, нутром почувствовал: этот рыжий парень — олицетворение той самой уличной жизни, о которой он всегда мечтал снять фильм. И Макс не прогадал — Даня действительно оказался по уши в бандитских разборках.       Тарасенко направил камеру на лестничный пролёт, на Колины растрёпанные светлые кудри, скрывающие его испуганное лицо.       В этот момент Даня резко затормозил, рукой прижимая пацанов к стене. Снизу лязгнула дверь и раздались тяжёлые шаги. — Блять… — тихо выругался Коля, вцепившись в рукав Максима.       Кашин замер, чуть развернувшись вполоборота к источнику звука, чтобы контролировать лестницу внизу. Он выдохнул сладкий пар, вернул вейп Коле и медленно опустил правую руку в карман куртки.       Максим, оказавшийся чуть выше на ступеньках, затаил дыхание. Он осторожно поймал ракурс. Пальцы Данилы намертво вцепились в рукоять ножа, а из-под задравшегося рукава высунулись напряжённые костяшки с татуировкой. Рисунок на коже исказился, подчеркивая, с какой силой он сжимал оружие.       Лида, заметив движение Максима, дёрнул того за куртку. Его глаза округлились от ужаса и непонимания, он беззвучно, одними губами, проартикулировал: «Ты чё, дебил? Убери!». Для него, дрожащего от страха, камера в руках Макса выглядела как чистое безумие.       В подъезд зашёл пожилой сосед и направился к своей двери, не посмотрев на троих парней, затаившихся в тени впритык к стене.       Даня выдохнул, но руку с ножа не убрал. — Десять минут до «Электросилы», пацаны, — едва слышно прошептал он, не оборачиваясь на них. — Если на выходе примут — в рассыпную. Встретимся у метро. Пошли.       Последние ступени они преодолели почти бесшумно. Кашин рывком распахнул дверь и осмотрелся:  — Чисто. Натяните капюшоны.        Октябрьский холодный ветер пробирал до костей, отрезвляя голову после напряжённого воздуха в подъезде. Макс резко выключил камеру и запихал в рюкзак. Эта вещь, которая помогла ему не сойти с ума в подъезде Коли и посмотреть на эту ситуацию через объектив, сейчас бы привлекала к себе ненужное внимание.        Парни шли дворами, скрывались в тени деревьев, постепенно приближаясь к своей цели: станции метро «Электросила».  — Если заметите кого-то подозрительного, то не смотрите в глаза, просто проходите мимо. Вы — студенты, которые торопятся домой к мамам, — бросил Даня через плечо.           Он шёл первым, налегке, со свободными руками, которые то и дело ныряли в карманы куртки. Его походка была пружинистой, готовой в любую секунду перерасти в рывок или удар, несмотря на травмы, которые он получил ночью. — Сомневаюсь, что студенты ходят на учёбу с гитарой и такой баулиной, — пробубнил Коля, поправляя на плече тяжёлый чехол и лямку спортивной сумки, в которую Кашин, по его мнению, закинул самое ценное и полезное.   — Ну, хуй знает, может ты отличник-задрот, который полдома с собой таскает, — усмехнулся рыжий, даже не обернувшись. — Просто ведите себя естественно.                Максим шёл чуть поодаль, сжимая лямки рюкзака с камерой. Он видел, как Даня сканирует пространство перед собой: каждый тёмный угол, каждую припаркованную машину. Кашин был их ледоколом, который в случае чего должен был принять удар первым, пока «студенты» будут делать ноги.   — «Электросила» близко, — негромко сказал Данила.       Рыжий открыл стеклянную дверь у входа в метро и сразу краем глаза заметил знакомое лицо в паре метров от неё. У стены, уткнувшись в телефон, стоял один из отморозков; он мельком разглядывал проходящих мимо людей. — Не смотрите на него, — вполголоса сказал Кашин.       Максим резко почувствовал, как камера в рюкзаке, теперь тянула его вниз, будто была сделана из цельного куска железа. Он видел испуг в Колиных глазах, который тот тщетно пытался скрыть капюшоном. Видел, как спокойно идёт Даня — расслабленная походка, ровное дыхание, только правая рука мертвой хваткой сжимала нож в кармане его куртки. Он чувствовал этот наэлектризованный воздух и мысленно надеялся, что отморозок не узнает их.       Они миновали стоящего у стены «Упыря», пока тот внимательно всматривался в их лица. Сам он за ними не пошёл и это насторожило Кашина больше всего: «Значит, по всему метро расставлены патрули Руслана». — У турникетов не тормозим. Мои счета Руслан сразу блокнул, еще ночью, — с глухой обидой в голосе бросил Данила. — У меня карта есть, — отозвался Коля, он достал из кармана блестящий пластик и почти занёс над валидатором, но был остановлен хваткой Дани. — Стой, дебил! — прошипел рыжий. — У Руса связи, он быстро отследит станцию и возьмёт тебя за жопу на выходе.       Коля отшатнулся и побледнел, смотря на яростного Кашина. Он сразу же начал панически шарить по карманам куртки и в итоге достал смятые купюры. — Налик есть, — Коля протянул деньги рядом стоящему Максу, его руки дрожали.        Максим рванулся к кассовому автомату. Из-за стресса, он дважды промахивался мимо купюроприемника, пока автомат наконец не «зажевал» деньги. Звон трёх выпавших жетонов показался Максу оглушительным.       Кашин быстро сгрёб жетоны и силой подтолкнул Максима к турникетам. На секунду он резко обернулся и перехватил взгляд отморозка у входа, внимательно изучающего Максима и быстро диктующего что-то по телефону. — Блять, Колян… — недовольно прошипел Данила, когда они ступили на ступени эскалатора. — Надо было мне деньги отдать. Макс, теперь тебя точно срисовали. Руслан скоро будет твою анкету рассматривать. — И как мне теперь ехать домой? — спросил Максим, смотря в глаза Дани, который стоял на ступеньку выше них с Колей. — Домой? — рыжий криво усмехнулся, поймав взволнованный взгляд Максима. — Никак, Макс. Пока с Коляном не разберёмся, про дом забудь. Я что-нибудь придумаю, не ссы.       Они вскочили в один из вагонов. Коля, обессиленный от стресса, сполз на сидение, скинув сумку с вещами на грязный пол. Он спрятал лицо за чехол от гитары, но быстро вскинул голову, встречаясь красными глазами с Тарасенко. — Макс… Прости, чувак. Я думал, что так быстрее будет. Не думал, что он на тебя посмотрит, — его голос осип и задрожал.        Максим ничего не ответил. Он сидел неподвижно, глядя в тёмное окно, где в отражении проносились кабельные шахты тоннеля. Он понимал: та драка, прятки от «Упырей» в подвале и подъезде — всё это было лишь мелочью, прелюдией перед настоящим пиздецом, который разворачивался прямо сейчас. Он ведь мог уйти. Мог просто развернуться после беседы с Кашиным в кофейне и поехать в общагу… Или просто показать ему комиссионку и не выводить на разговор… «Я придурок… — мысль жгла изнутри. — Так увлёкся идеей фильма, что не заметил, как декорации стали настоящими. Я теперь часть этого сюжета… Больше не сценарист и не режиссёр».        Кашин, стоящий перед ними, внимательно взглянул в лицо Максима, на котором отчётливо читались его мысли — та самая смесь ужаса и горького осознания, которую ощущают люди, переступающие черту закона. — Эй, Максон, — негромко позвал его Даня, пытаясь заглушить шум поезда. — Не грузись. Колян мастер косячить и это его суперсила. Мы из этого выберемся. Сейчас «Техноложка», пересядем на красную ветку и оставим хвосты позади.        Он слегка, почти невесомо коснулся плеча Макса и сразу убрал руку, будто испугавшись своей внезапной мягкости.       Кашин не разговаривал оставшуюся дорогу. Он быстро сканировал каждого человека, который входил на «Московских воротах» и «Фрунзенской». Лида сидел подавленный, изредка бросая на парней затравленные взгляды. Максим же немного расслабился. Эти слова Кашина: «мы из этого выберемся» — давали какую-то надежду, что рыжий не оставит их на произвол судьбы.       Когда поезд с грохотом влетел на станцию «Технологический институт», Данила коротко кивнул, давая понять, что им нужно выходить. Они пересекли платформу почти синхронно. — Нам нужно на Восстания, — негромко проговорил Кашин, когда они уже стояли в вагоне красной ветки. — Коль, твоя трубка — это сейчас маяк для Руслана. На площади купим тебе чистую симку у барыг. Без оформления, без хвостов. Свою старую выкинешь, понял? — Понял… — голос Коли всё ещё подрагивал от осознания того, что он сильно косякнул. — Дань, Макс… Вы простите, что я… — Всё, не ной, — отрезал Даня. — Забей. Сейчас главное связь сменить и купить тебе билеты на Москву, понял?        Данила какое-то время помолчал, обдумывая дальнейшие действия, и снова обратился к Лиде: — Так, Колян, план такой: возьмём билет до Твери, а там пересядешь на проходящий до Москвы, — объяснил Кашин, сканируя отражения в тёмном стекле вагона. — Если будем в кассе вокзала брать, придётся паспорт светить. — Давайте оформим через приложение, — внезапно подал голос Тарасенко. — Контролёры в электричках обычно смотрят только QR-код и подтверждение оплаты. Оформим всё на моё имя и оплатим с моей карты. По базам Руслана я пока не прохожу.       Даня на секунду замер и внимательно посмотрел на Максима. На его лице медленно расплылась скупая, почти гордая улыбка. — Макс, а ты гений, — негромко произнёс Кашин. — Так мы вообще у касс светиться не будем. — Коль, открывай приложение и вводи мои данные, я сейчас продиктую, — Макс уже уверенно координировал процесс, чувствуя, как страх уступает место азарту. — Да, сейчас… — Коля лихорадочно застучал пальцами по экрану.       Парень, уткнувшись в экран телефона, дрожащими пальцами вбил данные Максима и купил первое попавшееся место в электричке на Тверь. — Есть… — с облегчением выдохнул Лида. — Билет пришел. «Ласточка» через сорок минут. На твое имя, Макс. — Отлично. Коль, симку в мусорку, когда выйдем. — вполголоса сказал Даня, вглядываясь в лица пассажиров.       Поезд вынырнул из тоннеля на «Площадь Восстания». Двери открылись, и на платформу выплеснулся шум вокзальной суеты. Даня первым шагнул на гранит, мгновенно сливаясь с толпой.       Коля на ходу выщелкнул крошечный чип и, стараясь не привлекать внимания, уронил его в мусорный бак у эскалатора. Прошлое официально отправилось в утиль. — Так, пацаны, щас поднимемся к Лиговскому. Там за «Галереей» в подворотне всегда дежурит Семён, у него этого пластика — как грязи.       Они быстро поднялись по лестнице. Холодный ветер с площади тут же хлестнул по лицам, выбивая остатки тепла метро. Даня жестом приказал парням вжаться в нишу за газетным киоском. — Пасите тыл, я мигом, — бросил он и скрылся в тени ближайшего двора.       Максим прислонился к холодному граниту, чувствуя, как рюкзак с камерой давит на плечи. Лида рядом мелко дрожал. — Макс, возьми, — парень нарушил тишину и протянул ему свёрнутые купюры. — За билет. Больше дать не могу ещё за съем платить. Ты это… Не злись на меня. — Я не злюсь, Коль. Даня сказал, что меня могли срисовать ещё в ту ночь, когда мы с ними подрались за гаражами, — ответил Максим, осторожно принимая деньги и засовывая поглубже во внутренний карман. — Скажи, зачем ты снимал в подъезде? — всё же не выдержал и спросил Лида. — Там же жуть одна, стены ободранные, лампочки битые... Кому это нужно?       Максим вспомнил, как Даня стоял в пролёте того самого подъезда: резкие тени, жёсткий взгляд, абсолютная готовность к удару. В тот момент Кашин был идеален. Не как человек, а как кадр. — Знаешь, я всегда хотел снять что-то настоящее, — негромко ответил Максим. — Не прилизанное кино с актёрами, а… уличную жизнь. Такую, какая она есть, без фильтров. Тот подъезд — это и есть жизнь. Там у каждой царапины на стене своя история. — Странный ты, Максон… все нормальные люди от этого бегут, а ты фиксируешь. — Каждому своё, — Максим чуть улыбнулся, отводя взгляд в сторону.       Коля какое-то время помолчал, переваривая эту информацию, но снова обратился к Тарасенко: — Слушай, Макс… Ты это, держись за Кашина. Он не плохой. Будет орать, но не бросит… — Коля потёр замерзающий нос рукой. — Меня не бросил, хотя мог. Ему свою шкуру сейчас нужно спасать, а он…  — Он не хочет потерять ещё одного друга, — поддерживающе улыбнулся Тарасенко, смотря в красноватые глаза парня. — Может… но Лирик… — тяжело вздохнул Лида и впервые за долгое время нервно присосался к вейпу. — Я скучаю по нему… Не думал, что Руслан на такое способен. — Это правда мудацкий поступок с его стороны, — согласился Максим. — Слабо сказано… Не прощу его. У меня есть знакомые в Москве…       В этот момент Данила бесшумно возник рядом. В руках у него был запечатанный конверт. — Есть связь, — рыжий на ходу выщелкнул симку. — Вставляй, Коль. Оформлена на какого-то доходягу из области.       Коля лихорадочно вставил симку. Смартфон мигнул, поймал сеть «Мегафона», и значок 4G лениво загорелся в углу. — Всё… Билет есть, связь есть, — Коля в последний раз выдохнул сладкий дым. — Я готов. — Тогда рвём, — Даня поправил капюшон, его взгляд стал колючим, сканируя пространство площади Восстания. — Идем плотно, не отстаём.       Они двинулись вдоль стены Московского вокзала. Мимо проносились редкие таксисты и сонные пассажиры с чемоданами. Именно в этот момент, когда до бокового входа оставалось метров тридцать, Максим случайно обернулся. У самого края тротуара медленно притормозила тонированная машина. Она не парковалась — она просто замерла во втором ряду, не выключая фар. — Дань… — Максим резко дёрнул Кашина за локоть. — Сзади тачка подозрительная.       Данила замер на долю секунды, не оборачиваясь, лишь скользнул взглядом по отражению в стекле: — Вижу. Тачка этих придурков. Идём спокойно. Они не уверены, что это мы.       Даня резко затормозил у бокового входа на Московский вокзал. Его лицо, украшенное свежими ссадинами и синяком под глазом, в свете вокзальных фонарей выглядело слишком подозрительно для транспортной безопасности. — Так, Макс, слушай сюда, — Даня быстро выудил из кармана свой складной нож и вложил его в руку Максима. — У меня его точно найдут. Я побитый, дёрганый, меня на рамке до трусов обшмонают. А ты студент, лицо чистое, рюкзак набит техникой. Спрячь поглубже в сумку, за камеру.       Максим молча принял холодный металл и засунул его в потайное отделение рюкзака. Сердце заколотилось где-то в горле.       Они прошли через рамки. Как и предсказывал Даня, охранники лишь мельком глянули на студента с камерой, зато Кашина задержали на лишнюю минуту, пристально рассматривая его «боевой» вид. Даня мастерски состроил рожу «обиженного жизнью гопника», и их пропустили.       В главном холле вокзала пахло дешёвым кофе и вокзальной суетой. — Всё, Макс, стой здесь, у табло. В толпу не лезь, — распорядился Даня. — Я Коляна провожу, проконтролирую, чтобы сел. У него уже через десять минут отправление. Если увидишь кипиш — рви к выходу. Даня и Коля скрылись в сторону турникетов, а Максим прислонился к колонне, пытаясь унять небольшую дрожь в теле. ———       Даня затормозил за десять метров до светящихся стоек турникетов. Пятая платформа уже была видна сквозь стекло, там стояла «Ласточка», готовая «лететь» в сторону Твери. — Всё, Колян, дальше сам, — Даня положил ладонь на плечо друга. — Билет в телефоне открыт? QR-код на всю яркость? Соберись, бляха. Иди спокойно, морду кирпичом. Как пройдешь — сразу в вагон и не отсвечивай у окна. В Твери пересядешь. Понял? — Понял. А вы как с Максом? — спросил Лида, крепко сжимая ремень своей сумки. — Мы к моему другу, там пересидим, не ссы. Билет в Твери покупай наличкой. Маякни, как доберёшься до Москвы. — Кашин по-братски приобнял его и с силой подтолкнул к турникетам. — Всё, иди.       Коля пикнул код с экрана телефона и прошёл через турникеты, напоследок оглянувшись, выискивая в толпе взгляд Дани, тот едва заметно шевельнул губами: «Ну, иди». Лида помахал ему и, подтянув поудобнее сумку и чехол на плечах, поспешно зашагал в сторону электрички. «Лети, пташка. Там Тушенцов до тебя не доберётся…» — подумал Даня, провожая взглядом удаляющуюся и скрывающуюся за поворотом куртку Коли. Он наконец с облегчением выдохнул, чувствуя, как невидимые «мешки с песком» спадают с плеч. ———       Макс стоял, вжавшись спиной в колонну, сканируя толпу глазами, и вдруг… похолодел.       У входа со стороны площади, медленно озираясь, стоял тот самый отморозок — здоровяк в ветровке, один из тех, кому они с Даней знатно начистили физиономию за гаражами прошлой ночью. На его лице ещё красовался след от Даниного кулака, а взгляд хищно обшаривал лица прохожих. Он искал их. «Если этот тип сейчас увидит пацанов, то Коля далеко не уедет. Нужно действовать»  — пронеслась мысль в голове Тарасенко.       Он заметил двух сотрудников транспортной безопасности и на негнущихся ногах подошёл к ним, приняв самый испуганный вид, на который был способен. — Извините… — пролепетал Максим, указывая на Упыря. — Там человек… я видел, как у него в кармане что-то похожее на пистолет или нож блеснуло. Он очень странно себя ведёт, высматривает кого-то. Мне страшно.       Безопасники мгновенно среагировали. Один из них коснулся рации, и они быстрым шагом направились к ничего не подозревающему отморозку. Максим успел увидеть, как его прижали к стене для досмотра, прежде чем сам нырнул вглубь зала, подальше от лишних глаз. ———       Даня вернулся в холл, озираясь по сторонам, высматривая Максима. Мимо него в этот момент пролетели безопасники, схватив ошивающегося неподалёку Упыря. Рыжий не поверил своим глазам и быстро проморгался. В этот момент сзади оказался Тарасенко. — Так, ноги делаем, пока его тут принимают, — бросил Кашин и мотнул головой в сторону выхода. — Ну Рус и даёт, таких придурков нанимать.       Они нырнули в первую же подворотню, подальше от прожекторов Московского вокзала. Даня шёл быстро, по-хозяйски ориентируясь в лабиринте Лиговки, и то и дело оборачивался, проверяя дистанцию. Максим не отставал, он шёл шаг в шаг, сохраняя спокойное лицо, хотя сердце всё еще работало на повышенных оборотах. — Слышь, Максон, — Даня притормозил у граффити на облупившейся стене, вслушиваясь в звуки улицы. — Я реально не догнал, чё это безопасники шкафа в ветровке мордой в пол опустили. Он нас возле рамок караулил, а тут такой сюрприз.       Максим усмехнулся, он поправил лямку рюкзака, глядя Дане прямо в глаза. — Это не сюрприз. Я просто… нашел способ занять здоровяка делами поважнее. Даня замер, подозрительно прищурившись. — В смысле? Ты че, ему подножку поставил? — усмехнулся Кашин. — Почти, — Тарасенко чуть наклонил голову набок. — Я сказал безопасникам, что видел у него в кармане ствол. Они на вокзалах ребята нервные, перестраховались. Пока его там прижимали, мы и вышли.       Кашин на секунду завис. Он смотрел на Максима так, будто впервые увидел его. Медленно, на его губах расплылась широкая, хищная улыбка, а в глазах полыхнул настоящий восторг. — Нихера себе... — выдохнул Даня, качнув говолой. — Ты его реально под ментов подставил? Максон, да ты опасный тип. Я-то думал, ты там за моей спиной зажмурился, а ты...       Даня внезапно протянул руку и крепко сжал плечо Максима, тряхнув его от избытка эмоций. — Красава. Просто красава. Уделал без единого выстрела. Руслан там сейчас от ярости облезет, когда узнает, что его лучшего боевика «бдительный гражданин» упаковал.       Даня наконец убрал руку, но улыбка так и не сходила с его лица — уж очень сильно его позабавила эта «ситуёвина». Видимо, картинка того, как пафосного Упыря впечатывают в пол под вопли о правах человека, стала лучшим кадром за весь суетливый денёк. — Пойдём, Макс. Не отставай, — махнул рукой Кашин, увлекая его за собой в тёмные дворы Лиговского проспекта.       Кашин вёл Максима извилистыми дворами-лабиринтами, уводя все глубже и глубже в каменные джунгли Лиговки. Незнающий человек мог бы легко здесь заплутать в ближайшие десять минут, но Данила знал эти места, как свои пять пальцев. А ещё он знал, что этот район — территория шайки «Антихайп». Своеобразные ребята со своей вязкой, мрачной и одновременно с этим колющей, постироничной атмосферой.  «Лучше не попадаться им на глаза, если хочешь сохранить здравый рассудок», — всплыли в памяти слова одного из старших в банде, когда Даня был совсем ещё «зелёный».        Здесь не работают законы Руслана, в этом «панельном аду» правят свои «демоны».       Пройдя через очередную арку, они заметили вблизи «убитой» детской площадки фигуру человека. Он сидел на кортах возле раздолбанного мерседеса, отбрасывая жуткую тень, а дым от его сигареты клубился, как от старого локомотива, создавая вокруг мрачный туман. «Букер» — резко пронеслась мысль в голове Кашина. Он почувствовал, как рядом идущий Максим немного напрягся, вжав голову в куртку. — Рыжий дьявол снизошёл. Давно к нам не захаживал, — задумчиво бросил Букер, даже не повернувшись в сторону парней. — Кто с тобой? Шаги незнакомые. — Спустя пару секунд он наконец повернулся, выдыхая новую порцию дыма из лёгких.       Лицо парня в свете фонаря казалось слишком вытянутым, с холодным подтоном, как у мертвеца. Под глазами расплылись тени, добавляющие синякам еще большей черноты — взгляд был каким-то хронически усталым, но при этом веял опасностью. — Здорова, Федя. Мы мимоходом, к Искандеру, — спокойно ответил Кашин, краем глаза зафиксировав движение вблизи подъезда.       От кирпичной стены лениво отлепилась высокая фигура в яркой олимпийке и панамой на голове. Парень подошёл к ним плавной покачивающейся походкой, не спеша, словно хищник загнавший свою жертву в угол. — Ой, глядите какие люди! Кашин, ты районы перепутал что ли? — оскалившись хохотнул Слава Гнойный и задумчиво почесал подбородок. — Руслан за твою рыжую голóвушку назначил приличное вознаграждение… Признаю, у меня даже ладошки зачесались, а ты шляешься где попало. Непорядок, Кашин.       Слава резко по-хозяйски положил руки на плечи Дани, ощупывая под плотной тканью кости ключиц, как бы проверяя «товар» на прочность.  — Тушёныч, говорят, совсем в бизнес подался. Думает только о бабках. Скукота да и только. — Он показательно до слез зевнул и через секунду его взгляд мертвой хваткой зацепился за рыжего. — Но… что такое бабки, Кашин? И я сейчас не о тех кошёлках, которые возле падика семки трескают, если не догнал.       Он не убрал руки, наоборот сжал плечи ещё сильнее до хруста в пальцах. Его взгляд стал стеклянным и обезумевшим. — Бабки — это пыль. Мусор под подошвой. — Гнойный перешёл на зловещий свистящий шёпот. — Руслан за эту пыль готов глотки драть..       Внезапно парень поймал какой-то слышимый только им ломаный ритм и начал выплевывать рифмованные строчки: — Ты не понял во что встрял, рыжий таракан, Под тобою не паркет, а наш с Букером капкан. Клац-клац — это зубы реальности на твоем худом горле. Мы тебя деконструируем в этом притоне..       Букер, до сих пор неподвижно сидящий у разбитой машины, издал короткий глухой смешок и с шипением затушил окурок об асфальт.       Тарасенко, впервые замерший от настолько сильного ужаса, обратил внимание на лицо Дани — спокойное, в его глазах не было страха перед Славой, однако плечи всё же выглядели напряжёнными.       Гнойный отстранился от рыжего так же резко, как и приблизился. Он обвёл изучающим взглядом Максима, оголяя передние зубы в хищной улыбке и снова повернулся к Даниле: —  Ну что, Кашин, назови мне хоть одну причину, почему я не должен взять мобилу и набрать Руслана? Скажи, почему я не должен любить бабки так же сильно как он? Ну же, отвечай, не томи. У твоего дружка так быстро бьётся сердце, я даже здесь слышу… Тук-тук… Тук-тук…       Слава замолчал, вглядываясь в зрачки Кашина. Он выдержал буквально секунду и его лицо треснуло широкой лыбой. — Видал, Федь?! — проорал он, заливаясь гиеноподобным смехом и сгибаясь в три погибели. — Видал, как рыжий побледнел, а?! А малой вообще чуть кирпичный завод в своих портках не открыл! Во дают, бляха!       Букер подхватил и задался хриплым прокуренным смехом, поднимаясь с корточек. — Слав, ты переигрываешь. Данёк тебе не поверил, я по глазам видел. А вот Малой стоит — не жив ни мёртв. — Гнойный, ты придурок, — пробубнил Даня, но уголки губ всё же дрогнули в ответной улыбке. — Тебе в театральный уже поздно, там и без тебя клоунов хватает. А тебе, Федь, пора завязывать с «паровозом», как пепел ходячий, честное слово. — Да не кипишуй, Данёк. Скучно тут, пиздец, — протянул Слава, убирая руки за голову и с громким хрустом расправляя позвоночник. — Ага, настолько скучно, что Славик в психопаты подался. Ходит народ прессует, МС недоделанный, — Букер хохотнул и закашлялся. — Вы не первые за сегодня кого он «деконструирует».       Гнойный самодовольно хмыкнул, будто услышал комплимент в свой адрес. Он подошел к Максиму, бесцеремонно разглядывая его: — Данёк, это чё за экспонат с тобой? Где его выцепил? На проспекте доширачного уныния и книжной пыли? — Он перевёл взгляд на незнакомца и в глазах заплясали бесенята. — Студентик, ты расслабься, я не кусаюсь… Или кусаюсь?        Слава резко сократил дистанцию и звонко, по-собачьи, клацнул зубами перед носом Тарасенко, тут же заливаясь фирменным смехом. Максим на этот выпад никак не отреагировал, он лишь растерянными глазами смотрел на Славу. — Хорош пугать пацана, вон его чуть Кондратий не хватил от твоего появления. — Даня усмехнулся, мельком глядя на Максима. — Со мной он, не грузи. — Ой, ладно тебе, Кашин. Защитник униженных и оскорблённых. — Слава ловким движением выудил пачку сухариков из недр кармана и громко потряс, словно маракас. — Чё, может, проводить вас до Искана, а то заблудитесь тут в трёх соснах нашего панельного ада.       Парень с хрустом открыл пачку и протянул гостям:  — Нате, пацаны, подкрепите дух. Дьявол, у тебя монетки на семки или сухари есть вообще? Святым духом питаешься на пару с интеллигенцией, небось? — с нескрываемой иронией в голосе спросил Слава.       Он снова преключился на Максима. Слава кружил вокруг него, как назойливая муха, играючи запихивая сухарики в его карманы и выбрасывая шуточки наподобие «доширачного уныния».       Букер, до этого лениво наблюдающий за их разговором, воспользовался ситуацией: он кивнул в сторону, подзывая Кашина, и отвёл в тень кирпичной кладки. — Зачем его с собой таскаешь? — негромким усталым тоном пробасил Федя, вытаскивая помятую пачку сигарет и протягивая одну Дане. — Он же балласт. Слышал, у тебя и так ситуация не сахар… С ним ты совсем на дно пойдёшь. — Пацан оказался не в то время и не в том месте. Он свидетель. Брошу — Руслан сразу вычислит, где я шатаюсь, — сухо ответил Даня, прикуривая сигарету. — Ну-ну, от свидетелей избавляются, а ты его за собой водишь, не просто прикрываешь — ты его пасёшь, будто он хрустальный или твой единственный шанс на спасение из этой выгребной ямы. — Он нас с Колей от Упыря прикрыл и мне в пиздилке за гаражами помог, Букер. Я с ним нянькаться не собираюсь. Хвосты замету и пусть идёт на все четыре стороны, — фыркнул Даня, но внутри будто что-то надломилось от Фединых слов. — Не рассказывай мне, я тебя с малолетства знаю, — протянул парень, выдыхая дым. — Ты сильно к нему не прикипай… На районе те, кого «берегут» долго не живут, ты это без меня знаешь. Руслан не придурок, он поймет куда и когда нужно бить, чтобы ты сломался. — Угомонись, Букер, — Даня глянул в сторону Максима и Славы, который чуть ли не в рот совал студенту сухарики. — Никто ни к кому не «прикипел». Я знаю, что делаю. — Даня нервно затянулся, пытаясь не смотреть в проницательные глаза старшего.       Букер поднял брови и смерил его внимательным взглядом, мысленно не соглашаясь, но решив всё же не давить. — Дело твоё, Кашин, я предупредил. — Он стряхнул пепел под ноги и обратился к Гнойному: — Слав, заканчивай свой стендап. Достал уже пацана.       Федя подошёл к нему и вытянул из пачки сухарик, одним махом закидывая в рот.  — Ой, Федь, умеешь кайф обломать.       Остальное время они шли молча, только хрустящий звук во рту Славы нарушал тишину. В какой-то момент Букер начал напевать что-то себе под нос : — Я пойду дорогой той, где никто не проходил. Мои ноги обогнут за серпантином серпантин… Мой маршрут — это путь из точки «А» в точку «А». Завершается петля и середине неё я. Слава переменился в лице, услышав знакомые строчки, и продолжил: — Человеку хочется быть почему-то для чего-то. Хоть случайно занесло или божественной работой. Метафизика прекрасна на папирусной бумаге…       Он глянул на Даню и жутко улыбнулся: — … Но реальность — это яма полная червей и влаги.  — Это всё — суета, — прохрипел Букер и сплюнул в сторону.        Слава выдержал недолгую паузу и продолжил напевать вырванные из песни строчки, по-хозяйски приобнимая Максима за плечи: — Красота — обещание счастья, Ну, а любовь — обещание смерти… И если рядом есть она, где-то тикают часики.       Он затормозил и резко отстранился от парня из-за чего тот пошатнулся. — Идите, пацаны, часики Руслана уже тикают, — усмехнулся Слава и по-дружески шлепнул обоих по плечам.       Букер подошёл к Максиму и протянул тому сжатый кулак. Когда он открыл ладонь — в ней оказался какой-то мелкий предмет:  — Возьми — на удачу. Мы его нашли, когда херней страдали в парадной, — Букер весело и как-то совсем по простому хохотнул.       Максим принял «подарок»  — это был потрёпанный значок с каким-то персонажем из мультика. Краска местами облупилась, но это добавляло какой-то атмосферы местного андеграунда. — Спасибо, — коротко ответил Тарасенко и крепко сжал предмет.       Максим хотел было убрать значок в карман, но ядовитая усмешка заставила его обратить внимание на Гнойного. — Учти, студент, Руслан не любит, когда у его Данечки появляются «игрушки», — засмеялся Слава, который судя по всему, внимательно слушал разговор Букера и Кашина в тени.   — Завались уже, — ледяным тоном бросил Кашин и подтолкнул Максима в плечо. — Пошли.       Парни рвано попрощались и, пройдя еще каких-то двадцать метров, зашли в подвальное помещение — типографию. — Здесь работает мой друг — Искан, — пояснил Кашин, придерживая тяжёлую дверь и пропуская Максима вперед. — Он такой же как эти? — вполголоса спросил Максим, заглядывая в уставшие голубые глаза Кашина.  — Нет, — Даня усмехнулся себе под нос и в этой усмешке промелькнуло что-то непривычно тёплое. — Ты не слушай их, они на своей ФМ-волне придурости. Искан нормальный.       Когда Даня открыл дверь в помещение, сразу запахло типографской краской и какой-то домашней теплотой. Шум плоттеров, шелест бумаги и какая-то спокойная музыка разбавляли подвальную тишину. Из-за стеллажа с бумагой показалась плотная фигура мужчины в фартуке, сильно измазанном краской. — Даня! Я уж не думал, что ты в ближайшее время заглянешь, — парень улыбнулся в бороду и по-братски приобнял его. — Ну у тебя и видок неважный. Руслан совсем свихнулся, отправляя тебя на такие «переговоры»?       Кашин ничего ему не ответил, лишь мотнул головой на стоящего сзади Максима. Искандер посмотрел на него и, кажется, для Макса этот взгляд впервые за сегодня был по-настоящему добрый. — А кто этот малой? Не похож на твоих бандюганов, — улыбнулся Искандер и протянул свою «медвежью» ладонь пареньку. — Меня зовут Искандер. — А меня Максим. — Приятно познакомиться, Макс, — парень расплылся в широкой улыбке, но через пару секунд повернулся к Дане, смерив того строгим взглядом: — Ты совсем его загонял, Кашин. — Ох, Искан, не нуди. Никто никого не загонял, — пробубнил Данила, плюхаясь на старый диванчик у входа. — Можно мы у тебя до утра пересидим? Я так устал, пиздец…       Голос Дани зазвучал иначе, стал более расслабленным. Кажется, рядом с Исканом он мог позволить себе немного успокоиться и не строить из себя «рыжего дьявола». — Так, я сейчас сделаю нам чай и расскажете, что произошло, — пролепетал Искандер и быстро побежал ставить чайник.        Где-то в коморке послышался щелчок электрического чайника и зазвенели чашки.  — Чё, Макс, Искан не такой как Букер или Слава? — Даня устало смотрел в потолок, уперевшись головой о стену. — Не такой. Честно, я даже не думал, что у тебя есть нормальные друзья. — усмехнулся Макс и тут же получил легкий толчок в бок. — За базаром-то следи, — коротко бросил Даня, но в его голосе не было злобы. — А то по черепушке получишь в следующий раз… — добавил он после недолгой паузы и прикрыл глаза.