Тень убийцы

Пустой серый двор, идиллию которого нарушали тихие разговоры оперативников, следователей и судмедэкспертов. Краснов стоял над жертвой преступления. Она лежала, блаженно улыбаясь, будто просто уснула и вот-вот очнётся. Её тело приобретало трупный бело-синий оттенок, а каштановые волосы небрежно покоились на шершавом асфальте. — Жаль, красивая девчонка была, — произнес один из оперативников. Роман лишь сосредоточенно покачал головой и отошел к судмедэксперту. — Что думаете, Иван Кириллович? — сухо проговорил Краснов. — Предполагаю, что сначала задушили, а потом раздели. Пока всё. Остальное после экспертизы, — буднично заявил судмедэксперт. Иван Кириллович не раз видел таких загубленных душ. Сначала он их жалел, злился на убийц, что погубили цветы жизни. Потом привык, это стало рутиной: помочь следователям собрать как можно больше информации. Тем временем Роман подошел к жертве. Ни одной зацепки, стерильно как в операционной, лишь красные тюльпаны как капельки крови лежали на асфальте. Но от этого становилось даже интереснее: должен же убийца где-то оставить свой след? — Как закончите, сразу отправляйте мне результаты вскрытия, — произнес Роман Ивану Кирилловичу. Тот помотал головой и продолжил упаковывать вещи. Кабинет пах старыми бумагами, потрепанными книгами и папками с протоколами. Комната освещалась редкими лучами солнца и сиротливой лампочкой, свисающей с потолка. Рома сидел за столом, внимательно рассматривая снимки с места происшествия. — Должно же быть что-то, — тихо повторял следователь. Фотографии заполнили весь стол, каждый сантиметр убийства был запечатлен. Он вглядывался в них до боли в глазах. Роман снял очки, они жадно впивались в переносицу оставляя красноватый след. Краснов коснулся глаз и устало потер их. В дверь раздался глухой стук, и она со скрипом открылась. — Опознали, Роман Борисович, — скомкано произнес оперативник. — И что там? — устало спросил Краснов, медленно фокусируя взгляд на коллеге. — Ольга Ивановна Золотарёва, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, студентка Московского архитектурного института. Опросили преподавателей, родителей и одногруппников. Характеристика положительная, вот тут подробнее изложено, — он скромно положил папку с личным делом на стол, — в последнее время отмечают, что стала намного закрытой, из дома выходила только в библиотеку и прочие уединенные места, с друзьями не встречалась, — выпалил оперативник. — Ммммм, — грустно произнес Краснов, листая документы. — Что нибудь ещё нужно? — Нет, идите. Роман пролистывал личное дело, впиваясь глазами в каждую букву, в каждое слово. «Подсказка где-то на видном месте, нужно лишь заглянуть глубже», — думал он. Краснов листал одну страницу за другой словно утопающий, который ищет палку. Каждый абзац был прочитан по несколько раз, каждый факт, изложенный в нём, имел значение. — Пиздец, — вполголоса сказал следователь, накидывая на плечи длинное черное пальто. Он быстро вышел из кабинета, покидая бесконечные коридоры Московской городской прокуратуры. Наконец-то выйдя на улицу Роман плавно вдохнул мартовский воздух в лёгкие. Пахло весной: подтаявшим снегом, ароматом чуть разогретого асфальта и ещё чем-то. Этот аромат проникал внутрь и растекался по каждой клеточке тела, заполняя её. Он нёс в себе свободу, надежду на что-то новое, что изменит жизнь. Рома достал сигарету, и солнечный луч мягко опоясал её, подсвечивая белый фильтр. Краснов поднес к губам и медленно вдохнул. Во рту горько защипало и спустилось чуть ниже. Он выдохнул. Дым медленно расщеплялся в воздухе, оставляя внутри ощущение лёгкости, и чего-то реального. Рома неспешно сделал пару шагов, отрываясь от этого места и направляясь домой. «Активистка, которая резко стала более закрытой, — думал он, — что же с тобой случилось?» Он шёл, закуривая сигарету за сигаретой. Так лучше думалось, так было проще. Пробираясь сквозь толпы людей и домов, Рома размышлял об этой девушке. Она была идеальна и внешне и по описанию родных и близких людей. «Как же это получается — вчера ты перспективный архитектор, на которого возлагаются огромные надежды, а сегодня тебя препарируют на холодном столе в морге. Почему самые яркие «огоньки» так быстро угасают?» Погружаясь в размышления, Краснов медленно подошел к своему дому. «Осталось всего пару шагов…»