Je ne parle pas votre langue

Первый день в новом университете это всегда отстой. Макс убеждался в этом уже в третий раз за свою студенческую жизнь, и каждый раз это чувство было неизменным: липкое ощущение чужого пространства, когда ты единственный человек в радиусе километра, который не знает, где тут туалет и как зовут препода по матанализу. Организационная встреча в актовом зале тянулась бесконечно. Декан бубнил про традиции университета, старосты раздавали какие-то бумажки, первокурсники вокруг уже вовсю перешептывались и обменивались номерамит. Помимо него больше новеньких на других курсах не было. Макс сидел в конце ряда, прислонившись виском к холодной стене, и думал о том, что через полгода он все равно не запомнит ни одно из этих лиц. Так было в прошлый раз. И в позапрошлый. Идея ходить весь год в одиночестве все равно не казалась ему заманчивой, поэтому когда встреча наконец закончилась и аудитория выплеснулась в коридор, Макс решил, что надо действовать. Третья попытка влиться в коллектив должна была стать магической. Он выбрал тактику «природного обаяния» — улыбка пошире, плечи расправить, выглядеть дружелюбным, но не навязчивым идиотом. Он шел по коридору, сканируя взглядом группы студентов, когда вдруг замер. Взгляд зацепился за что-то, что выбивалось из общей серой массы невидавших жизни первокурсников. И это «что-то» оказалось парнем. Он был примерно такого же роста, как сам Макс. Темные волосы, небрежно падающие на лоб. Простая черная футболка, джинсы, кеды. Вроде ничего особенного, но выглядело это так, будто он сошел с обложки журнала. Было в нем что-то такое… дорогое. Породистое. Макс даже не сразу подобрал слово — просто почувствовал. Он поймал себя на том, что пялится. Он вообще-то не был из тех, кто ведется на красивые лица. Красивых лиц полно, они не решают. Но в этом парне было что-то еще. Какая-то ленивая грация, с которой он слушал своего собеседника — коренастого брюнета с явным испанским акцентом, который что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками. Парень слушал того с легкой полуулыбкой, изредка кивая, и в каждом его движении сквозила такая уверенность, что Максу вдруг захотелось подойти и проверить: настоящая или напускная? Коридор постепенно пустел. Студенты разбредались кто куда — кто в столовую, кто курить, кто просто подышать воздухом после душной аудитории. Карлос облокотился о подоконник и с наслаждением вытянул ноги, чувствуя, как затекшая спина наконец расслабляется. — Ну и душнила этот декан, — протянул он, закатывая глаза. — Полчаса рассказывал про традиции. Какие традиции, блин? Уник основали в две тысячи каком-то, какие там традиции? Шарль стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и лениво наблюдал за потоком студентов. Он вообще сегодня был какой-то… сонный. Или скучающий. Карлос знал это выражение лица: Шарль мысленно был где-то далеко, а здесь присутствовал только телом. — Шарль? — позвал Карлос. — Ты меня слышишь? — М-м? — Шарль моргнул и повернул голову. — Да, традиции, ужасно, конечно. — Ты даже не слушал. — Я всегда тебя слушаю. Просто не всегда внимательно. Карлос фыркнул и уже открыл рот, чтобы выдать очередную тираду про скучную организационную встречу, как вдруг его взгляд зацепился за фигуру в дальнем конце коридора. Высокий парень. Светлые прямые волосы, растрепанные, будто он только что встал с постели, но выглядел не неряшливо, а… красиво. Стоял у окна, прислонившись к подоконнику, и рассматривал снующих мимо людей. . — Слушай, — Карлос ткнул Шарля локтем в бок и незаметно кивнул в ту сторону. — А тот парень на нас смотрит. Вон тот, высокий, у окна. Шарль лениво повернул голову. И замер. Карлос видел этот момент. Видел, как взгляд Шарля скользнул по фигуре незнакомца сначала равнодушно, чисто механически, а потом… зацепился. Остановился. Впился. Выражение лица Шарля изменилось. Обычно расслабленное, чуть скучающее, с вечной полуулыбкой человека, которому всё на свете немного надоело, стало другим. Собранным. Сосредоточенным. И… Карлос даже не сразу подобрал слово, но потом понял: заинтересованным. Нет, хуже. Хищным. — Вижу, — коротко ответил Шарль. Голос у него сел, будто он только что проснулся. И в уголках его губ появилась та самая улыбка, которую Карлос знал слишком хорошо. Улыбка, которая обычно означала одно: Шарль нашел себе новую игрушку. Новую цель. Новый объект для своего… внимания. — О нет, — простонал Карлос, закатывая глаза к потолку. — Только не начинай. — Что начинать? — невинно спросил Шарль, но улыбка его стала шире. Глаза блестели. — Я просто хочу познакомиться с новеньким. — Ты хочешь его довести до инфаркта, — мрачно поправил Карлос. — Я знаю этот взгляд. Это взгляд кота, который увидел новую канарейку. А ведь бедный парниша даже не подозревает, что его ждет. Шарль усмехнулся, но ничего не ответил. Он продолжал смотреть на новенького, и Карлос видел, как в его голове уже прокручиваются какие-то планы. Шарль всегда так делал. Сначала смотрел, потом улыбался, потом… начинал игру. — И что ты задумал? — осторожно спросил Карлос, хотя уже догадывался. — Еще не решил, — задумчиво протянул Шарль. — Но он симпатичный. Тебе не кажется? Карлос присмотрелся к парню у окна. Высокий, широкие плечи, светлые волосы падают на лоб, лицо… да, симпатичное. Очень даже. Глаза ясно-голубые, с каким-то холодком внутри, острые черты лица. Но главное, что в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила. Он не выглядел растерянным, хотя был новеньким. Скорее настороженным. Как зверь, который принюхивается к новой территории. — Кажется, — честно ответил Карлос. — Но это не повод над ним издеваться. — Я не издеваюсь. Я… хочу проверить. — Что проверить? Шарль повернулся к нему, и в его темных глазах плясали чертики. — Есть ли у него характер для начала. Карлос вздохнул. Он знал Шарля достаточно давно, чтобы понимать: спорить бесполезно. Если Шарль кого-то выбрал, он своего добьется. Вопрос только в том, какими методами. — Ты невозможен, — буркнул Карлос. — Знаю, — довольно кивнул Шарль. Он отлепился от стены и расправил плечи. Карлос заметил, как он машинально поправил воротник рубашки, мелкий жест, который выдавал волнение. Ага, значит, не так уж он спокоен, как хочет казаться. Интересно-интересно. — Подождем, — сказал Шарль, снова принимая расслабленную позу. — Он сам подойдет. — С чего ты взял? — Потому что он уже минуту на нас смотрит и явно решает, стоит ли знакомиться. — Шарль чуть прищурился, наблюдая за парнем у окна. — Сейчас он соберется с духом и подойдет. Смотри. Макс стоял и смотрел куда-то сквозь пространство. — Ну, давай, — шепнул он себе. — Ты же хотел знакомиться. Вот и познакомься. Карлос перевел взгляд на незнакомца. Тот действительно все еще смотрел в их сторону, и на его лице читалась явная внутренняя борьба. Потом парень выдохнул, расправил плечи, точь-в-точь как Шарль только что, и решительно направился к ним. Он оттолкнулся от подоконника, у которого стоял, и направился в сторону парней. Сердце почему-то стукнуло разок сильнее, чем надо. Макс списал это на волнение первого дня. — Вот видишь, — довольно протянул Шарль, и в его голосе послышалось тепло. — У него есть характер. — Ты пугаешь меня иногда, — честно признался Карлос. Шарль только самодовольно ухмыльнулся. Парни стояли и что-то обсуждали на отвлеченную тему. Когда Макс приблизился, Карлос как раз закончил свою тираду и теперь ждал ответа. Шарль что-то коротко бросил ему, что Макс не расслышал, что именно, и тут его взгляд скользнул в сторону и встретился со взглядом Макса. Всего секунда. Одна секунда зрительного контакта, от которой у Макса почему-то дернулся уголок губ в ответной, совершенно дурацкой улыбке. Потому что глаза у Шарля оказались темными, почти черными, и в них горел живой, насмешливый огонек. Будто он уже знал, что Макс на него смотрел. Будто ему это нравилось. Макс смог рассмотреть его внешность детальнее. Высокий, чуть ниже самого Макса, но при этом какой-то… ладный. Идеально сложенный — широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Обычная черная футболка сидела на нем так, будто ее шили на заказ лично для него. Под тканью угадывались мышцы, не накачанные, как у качков в спортзале, а сухие, рельефные. Его лицо… У Макса почти перехватило дыхание. Темно-каштановые волосы, практически шоколадные, мягкими волнами падали на лоб. Они выглядели слегка растрепанными, но это было то самое идеальное небрежное растрепывание, над которым стилисты работают часами. Хотелось запустить в них пальцы. Проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся. Глаза. Господи, эти глаза. Огромные, зеленые с темно-карим оттенком, с тяжелыми верхними веками, которые придавали взгляду выражение вечной задумчивости и легкой меланхолии. Когда Шарль посмотрел на Макса, не просто скользнул взглядом, а именно задержался, Максу показалось, что его сканируют. Читают, как открытую книгу, и уже нашли самую интересную главу. Скулы. Высокие, острые, такие выразительные, что хотелось обвести их пальцем, проверить, настоящие ли. Четкая линия челюсти. Макс мельком увидел его профиль, когда Шарль чуть повернул голову, и едва не застонал вслух. Прямой нос с легкой горбинкой, плавный переход от лба античный, статуарный, будто сошедший с итальянских фресок. Губы с красивым рисунком, нижняя чуть полнее верхней. Идеальные для того, чтобы… Макс резко оборвал эту мысль. А потом Шарль улыбнулся. Чуть кривовато, одним уголком рта. Мальчишески. Почти застенчиво, но в этой застенчивости чувствовалась такая уверенность в себе, что у Макса внутри все перевернулось. Будто Шарль знал какой-то секрет. Будто он уже все про Макса понял и теперь просто наслаждался его реакцией. — Привет! — Макс выдохнул и шагнул вперед, вклиниваясь в их компанию с самой обезоруживающей улыбкой, на которую был способен. — Я Макс. Сегодня первый день, черт знает, где тут вообще столовая, а вы, судя по всему, местные? Карлос обернулся мгновенно. Лицо у него оказалось открытым, добрым, с легкой небритостью и смешливыми морщинками у глаз. — О, привет, новенький! Я Карлос. — Он тепло, по-свойски хлопнул Макса по плечу, сразу располагая к себе. — А это Шарль. Мы с третьего курса. — Он мотнул головой в сторону брюнета. И тут этот Шарль повернулся к Максу полностью. Вблизи он был еще более… невыносимым. Потому что теперь становилось видно, что идеальная кожа, идеальные скулы, идеальный изгиб губ — это все настоящее, не нарисованное фильтрами. Ленивая поза, руки в карманах джинсов, чуть склоненная голова — все это кричало: «Я здесь главный, даже если ты со мной не согласен». Это называется порода. И Шарль был явно благородных кровей. Шарль окинул Макса взглядом. Не быстрым, не оценивающим, а каким-то… смакующим. Сначала лицо, потом плечи, потом снова лицо. И в уголках его губ заиграла та самая снисходительная, чуть насмешливая улыбка. — Oh là là, ce garçon… — протянул он с ленивым восхищением, чуть склонив голову к плечу. — Enchanté, Max. Карлос, стоящий рядом, коротко хмыкнул, прикрывая рот кулаком. Он явно знал этот, что тот задумал. Голос у Шарля оказался под стать внешности: низкий, с легкой хрипотцой, обволакивающий. Французское мурчание делало его почти неприличным, слишком чувственным для простого знакомства в университетском коридоре. Макс с придыханием уставился на него. Это было слишком откровенно. — Je m'appelle Charles. Tu es nouveau, n'est-ce pas? Ça se voit. Макс моргнул. — Что? Шарль чуть склонил голову к другому плечу, и улыбка его стала шире. Он обменялся с Карлосом коротким быстрым, полным внутреннего юмора взглядом. Карлос снова хмыкнул, но промолчал. — Je dis que tu as l'air un peu perdu. C'est mignon. — Я… — Макс перевел растерянный взгляд на Карлоса, ища перевода, поддержки, хоть чего-то. Но Карлос вдруг задрал голову к потолку и принялся с невероятным интересом изучать трещину на плитке, хотя его плечи мелко тряслись от сдерживаемого смеха. Предатель. — Эй, — Макс снова повернулся к Шарлю, чувствуя, как внутри начинает закипать странная смесь раздражения и азарта. — Ты чего? Я по-нормальному же спросил. Вы же только что с Карлосом говорили… ну, я слышал! На английском! Шарль моргнул. Очень натурально. Сделал большие невинные глаза. — Carlos? — Он лениво повернул голову к другу, который все еще изучал потолок. — Il parle vite, hein? — Потом снова к Максу. — Je ne comprends pas. Désolé. Пауза. И добивающий удар: — Je ne parle pas votre langue. У Макса отвисла челюсть. — Да ты издеваешься?! Он ткнул пальцем в Карлоса, который теперь сдавленно хмыкал, прикрывая рот кулаком, и его плечи тряслись уже откровенно. — Вы только что! Я слышал своими ушами! Вы обсуждали что-то на чистом английском! Шарль склонил голову к другому плечу, изображая вежливое недоумение. Идеально вылепленная бровь приподнялась. — En anglais? Non, non. — Он сделал рукой плавный жест, будто рисовал в воздухе облака. — Tu as dû mal entendre. On parlait de… la météo. Il fait beau, n'est-ce pas? — Он обвел взглядом окно, за которым действительно светило солнце, и снова посмотрел на Макса с ангельской улыбкой. Карлос не выдержал и коротко фыркнул в кулак, но тут же сделал вид, что закашлялся. — Какой, к черту, «метео»?! — Макс уже не просто раздражался — он закипал. Краска прилила к лицу, уши горели огнем. Этот красивый, холеный, невыносимый тип откровенно издевался над ним! И делал это с такой элегантностью, с таким неподражаемым шармом, что со стороны это выглядело бы как беседа воспитанного европейского аристократа с каким-то невоспитанным туристом. — Слушай, — Макс шагнул ближе, сокращая расстояние, и теперь между ними было не больше полуметра. — Я, конечно, понимаю, что я тут новенький, но не надо делать из меня дурака. Я прекрасно слышал, как вы… — Max. Шарль мягко коснулся его плеча. И Макс заткнулся на полуслове. Потому что это легкое, почти невесомое, через тонкую ткань футболки, прикосновение, обожгло так, будто его ударило током. Теплые пальцы задержались на секунду, и Макс забыл, что хотел сказать. Все мысли вымело одним этим касанием. Шарль убирал руку медленнее, чем следовало. На долю секунды дольше, чем позволяли приличия. И в его глазах мелькнуло что-то… довольное. Будто он знал, какой эффект произвел. — Calme-toi, — тихо сказал Шарль, и в его голосе уже не было насмешки. Только мягкость. Только… тепло? — Tout va bien. Он смотрел прямо в глаза Максу, и в этом взгляде читалось что-то такое, от чего внутри все переворачивалось. Темные глаза с хитринкой теперь смотрели серьезно, изучающе, будто Шарль видел что-то, чего не видели другие. Шарль смотрел, как Макс заливается краской, и чувствовал, как внутри разрастается тепло. Обычно его игра с французским работала безотказно: люди либо бесились и уходили, либо начинали тупить и выглядели жалко. Но этот… Этот не уходил. Этот злился, но стоял на месте. Смотрел в глаза. Спорил. Боже, какие у него глаза — голубые, почти небесного оттенка, и горят, как у кота, которого дразнят. «Интересный», — подумал Шарль. И позволил себе маленькую слабость коснуться его плеча. Просто чтобы проверить, будет ли реакция. Реакция была. Еще какая. — Je suis sûr qu'on sera amis, — продолжил он, и легкая улыбка снова тронула его губы. — Mais pour l'instant… désolé, je ne comprends rien. И с этим он убрал руку, развернулся и, бросив Карлосу короткое «À plus» , — величественно удалился по коридору. Карлос, все это время сдерживавший смех, наконец позволил себе выдохнуть и тихо захихикал, провожая взглядом удаляющуюся фигуру друга. Макс стоял как вкопанный. В голове гудело. В груди колотилось. На плече все еще горело место, которого касались пальцы Шарля. — Да твою ж дивизию… — выдохнул он, провожая взглядом широкие плечи, обтянутые черной футболкой, и то, как идеально на этом человеке сидят обычные джинсы. Карлос наконец перестал давиться смехом и хлопнул его по спине. — Не обижайся, — выдохнул он, утирая выступившие слезы. — Он такой. — Какой «такой»? — рявкнул Макс, разворачиваясь к нему. Уши все еще пылали. — Он только что со мной на французском разговаривал! А с тобой на английском! Я не глухой, Карлос! — А я и не говорю, что глухой. — Карлос пожал плечами с видом человека, который видит эту сцену уже в сотый раз. — У него пунктик такой. Любит ставить людей в тупик. Если человек его заинтересовал, он переходит на французский. Говорит, что так сразу видно, есть ли у человека чувство юмора и сообразительность. Макс замер. — Что? — То. — Карлос хитро прищурился. — Ты ему зачем-то понадобился, раз он с тобой в игрушки играет. Обычно он просто кивает и уходит, если человек не цепляет. — То есть… — Макс моргнул, пытаясь переварить информацию. — Я его зацепил? Поэтому со мной как с идиотом разговаривал? — Ага. — Карлос ухмыльнулся. — Поздравляю, чувак. Ты прошел первый этап. Хотя, судя по твоему лицу, ты сейчас скорее пойдешь и набьешь ему морду, чем будешь рад. Макс промолчал. Он снова посмотрел в ту сторону, куда ушел Шарль. Коридор уже опустел, только вдалеке мелькнула и скрылась за поворотом знакомая фигура. Мысли в голове путались. Злость на этого наглого француза, да какая там злость, бешенство, чистая ярость, мешалась с острым, как лезвие, любопытством. И с этим дурацким ощущением на плече. И с воспоминанием о темных глазах, которые смотрели так, будто видели его насквозь. — Значит, французский? — пробормотал Макс себе под нос, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в нехорошую, азартную улыбку. — Ну, Шарль, погоди. Он развернулся к Карлосу. — Где у вас тут библиотека? — Чего? — удивился тот. — В смысле? Ты же столовую искал. — Потом столовую. — Макс уже шагал по коридору, теперь уже целенаправленно. — Мне нужен разговорник. Или самоучитель. Или хотя бы гугл-переводчик, но нормальный. Карлос догнал его в пару шагов. — Ты серьезно? Решил выучить французский, чтобы с ним поговорить? — Я решил, — Макс остановился и посмотрел на него тяжелым взглядом, — что этот самовлюбленный засранец от меня так просто не отделается. Он хочет игр? Будут ему игры. Я его разговорю, чего бы мне это ни стоило. В его голосе звенела такая решимость, что Карлос только присвистнул. — Ну, удачи, приятель. Только учти: Шарль просто так не сдается. Это борьба будет та еще. Макс хмыкнул и двинулся дальше. — Тем интереснее. До встречи, Карлос. — До встречи, Макс. — Испанец только тихо присвистнул.