не туда

В домике номер двенадцать пахло лаком для волос, дешевыми духами и… назревающим преступлением. Пока Джису и Мина вертелись перед зеркалом, нанося «боевой раскрас» в стиле столичных клубов, Рин и Сухён забаррикадировались в дальнем углу за развешанными полотенцами. — Пей, — прошептала Сухён, протягивая Рин пластиковый стаканчик, на дне которого плескалась прозрачная жидкость. — Для храбрости. Или для настроения. Называй как хочешь, но я больше не могу смотреть на то, как чёртов Ким Тэхён поправляет галстук перед зеркалом в коридоре. Рин поморщилась, но сделала глоток. Горло обожгло, а в животе разлилось обманчивое тепло. «Для настроения», — повторила она про себя. Настроение у неё было такое, что хотелось либо поджечь эту базу, либо выйти замуж за Сонхёна назло всему миру. Площадка перед столовой преобразилась. Учителя вытащили колонки, развесили гирлянды, которые мигали в такт басам, и даже развели контролируемый костер в стороне. Горный воздух смешался с запахом похмелья, парфюма и адреналина. Мартин, выглядевший как типичный вышибала в кожаной куртке, сканировал толпу взглядом. Стоило какому-то парню из класса Рин подойти к ней ближе чем на два метра, как Мартин делал шаг вперед, хрустя костяшками. — Сонхён, — Мартин толкнул друга локтем, указывая на сестру. — Иди. Пригласи её. Видишь, как эти стервятники кружат? Я не хочу, чтобы её лапали малолетки. Ты свой человек, тебе я доверяю. Сонхён, как всегда безупречный в своей белой футболке, мягко улыбнулся и направился к Рин. — Потанцуем, Рин-а? — он протянул руку, и Рин, почувствовав легкое головокружение от соджу, вложила свою ладонь в его. Они двигались в медленном ритме. Сонхён держал её за талию максимально аккуратно, почтительно, соблюдая ту самую дистанцию, которая кричала о «безопасности». Его взгляд был добрым, старшим, почти отеческим. — Ты сегодня очень красивая, Рин, — сказал он, слегка склонив голову. — Мартин переживает за тебя, но ты же знаешь, какой он дурак. Рин смотрела на его идеальное лицо и вдруг почувствовала, как внутри что-то обрывается. Нет, это не была любовь. Это была тоска по иллюзии. Она понимала: Сонхён это та самая тихая гавань, в которой никогда не будет шторма. И в этой гавани для неё забронировано место «младшей сестренки друга». Навсегда. Ни искры, ни тайны, ни того бешеного пульса, который заставлял её колено дрожать под столом в обед. Она сама придумала эту влюбленность, просто потому что перспектива стать «девушкой Сонхёна» казалась социально одобряемой победой. Пока Рин осознавала крах своих надежд, в центре круга началось настоящее шоу. Ан Гонхо не скучал. Он был уверен, что Рин для него просто забавная игрушка, способ скрасить скучный поход. Он ведь не испытывает к ней ничего, кроме желания поиздеваться за то дерзкое сообщение, верно? Чтобы доказать это самому себе (и, возможно, всему миру), он выбрал самую яркую цель в лице Лим Джугён, одноклассницу Рин, известную своей любовью к коротким юбкам и громкому смеху. Они танцевали так, что Рин захотелось зажмуриться. Джугён буквально висла на шее Гонхо, а его руки блуждали по её талии и бедрам с вызывающей небрежностью. Это выглядело грязно, почти вульгарно, но Гонхо, кажется, наслаждался процессом, то и дело бросая косые взгляды в сторону танцующих Рин и Сонхёна. Рин лишь закатила глаза, отворачиваясь.  Дешевый трюк, Ан Гонхо. Слишком дешевый Ситуация накалялась. Сухён, которой хватило буквально стакана соджу, чтобы превратиться в «веселую и шатающуюся», вовсю зажигала с Ли Хисыном. Хисын, почувствовав слабину, обнаглел окончательно: его рука опустилась подозрительно низко, сминая ткань юбки Сухён в районе ягодиц. — Эй, Хисын, полегче! — крикнула Рин, пытаясь вырваться из рук Сонхёна, но в этот момент толпа расступилась. Из тени вышел Ким Тэхён. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. Он не выдержал. Забыв о конспирации, о жене, которая стояла у стола с соками, он быстрым шагом подошел к танцующей паре. — Ли Хисын, — голос учителя прозвучал как удар хлыста. — Чон Сухён плохо себя чувствует. Отойдите от неё. Живо. Он перехватил Сухён за локоть, делая вид, что просто оказывает помощь «ученице», но то, как он сжал её руку, выдавало его с головой. Сухён посмотрела на него затуманенным взглядом, и в её глазах промелькнула такая боль, что Рин стало тошно. — Я заберу её, сонсэнним, — Рин быстро подлетела к ним, вырывая подругу из рук Тэхёна. — Ей просто нужно умыться. Спасибо за заботу. Она потащила полуобморочную Сухён прочь от дискотеки, чувствуя на спине два взгляда: испепеляющий от учителя Кима, и насмешливый, обжигающий от Гонхо, который даже не перестал танцевать с Джугён, провожая Рин глазами. Вечер «для настроения» официально превратился в катастрофу. Домик номер двенадцать погрузился в уютный полумрак, нарушаемый лишь отблесками дискотечных огней, бьющих в окна с улицы. Басы глухо отдавались в полу, но здесь, за закрытыми дверями, было тихо. Мина и Джису всё ещё зажигали в центре круга, оставив комнату в полном распоряжении Рин и её «раненой» подруги. — Давай, Рин-а… лей до краёв, — пробормотала Сухён, плюхаясь на кровать прямо в обуви. — Сегодня мир официально сошёл с ума. Почему любовь это так больно? Почему он стоит там, такой идеальный, в этом своём дурацком галстуке, и делает вид, что я просто строчка в классном журнале? Твою мать! Рин вздохнула, разливая остатки соджу по пластиковым стаканчикам. Алкоголь уже начал приятно туманить мозг, стирая острые углы сегодняшнего позора на беговой дорожке. Они лежали на кроватях «вверх ногами»: головы свешивались к полу, а ноги были закинуты на стену. В таком положении мир казался чуть более логичным. — Он обещал мне, Рин… — голос Сухён сорвался на хрип. — Сказал, что я его глоток воздуха. А потом я вижу, как он подаёт куртку своей жене, и у него такое лицо… такое заботливое. Я чувствую себя грязным секретом, который хранят в нижнем ящике стола. Как же надоело.. Рин смотрела на перевёрнутую дверь. — Су, ты же знаешь… я всегда была против этого. Учителя они как старые книги: выглядят солидно, но внутри часто труха. А ты… ты заслуживаешь того, кто не будет прятать тебя от мира. Посмотри на Сонхёна, например, он скучный как инструкция к микроволновке, но он честный. — Сонхён… — Сухён икнула и вдруг хихикнула. — Сонхён тебя любит как сестрёнку. А вот Гонхо… Гонхо смотрит на тебя так, будто хочет либо придушить, либо съесть. Это так… интенсивно. Они обе замолчали, а потом внезапно, без видимой причины, начали хохотать. Сначала тихо, а потом во весь голос, до колик в животе. Смеялись над «тапками» Мартина, над тем, как Гонхо скрутился в лесу после удара Рин, над нелепой дискотекой и над собственной глупостью. Алкоголь окончательно развязал языки и стёр границы. Дверь резко распахнулась. В комнату вплыла Мина, благоухая духами и ночной прохладой. Она остановилась, глядя на двух девчонок, лежащих вниз головой с пустыми стаканами в руках. — Ого, — Мина усмехнулась, проходя к тумбочке. — Я думала, вы тут читаете классику при свечах, а вы решили устроить собственный филиал бара? Девчонки, вы в хлам. Учитель Пак за версту учует этот перегар. — Нам… всё равно, — буркнула Рин, пытаясь сфокусировать взгляд на Мине. — Мы… изучаем влияние спирта на… гравитацию. Мина быстро нашла в сумочке блеск для губ, поправила волосы и уже на выходе обернулась. — Кстати, Пак Семин. У твоего брата, Мартина… у него есть девушка? Ну, официальная? Рин нахмурилась, чувствуя, как внутри зашевелился червячок ревности. — Я Сорин. И нет, девушки нет. И не будет. Он слишком занят тем, что портит мне жизнь. А что? Мина загадочно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. — Похоже, теперь появилась. Твой братец сейчас очень мило воркует с Джису за домиками. И, судя по тому, как он её приобнимает, «сестринский дозор» официально окончен. Мартин сегодня не вернётся в домик один. Дверь закрылась, оставив Рин в состоянии шока. Слова Мины подействовали на Рин как ледяной душ, смешанный с чистым спиртом. Обида, копившаяся весь день, вспыхнула с новой силой. — Значит, так?! — Рин резко перевернулась и села, едва не свалившись с кровати. Голова закружилась, но злость была сильнее. — Значит, Мартину можно?! Ему можно напиваться, ему можно спать с этой… Джису, ему можно всё! А я должна сидеть здесь, пить сок и ждать, пока он соизволит меня отчитать за неправильный взгляд? — Рин, ты куда? — Сухён попыталась подняться, пошатываясь. — На улицу! — Рин вскочила, хватая Сухён за руку. — Если Мартин решил стать «взрослым» сегодня ночью, то и я не собираюсь отставать. Я не буду спать с кем-то, это слишком… но я поцелуюсь. С кем угодно! Первый встречный, кто не выглядит как зомби, станет моей жертвой. Пошли, Су!  Она буквально потащила Сухён к выходу. На улице стало ещё жарче. Музыка орала, толпа бухих школьников слилась в одну копошащуюся массу. Запах пота, алкоголя и дешевого парфюма ударил в нос. Рин шла сквозь толпу, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина и соджу. Она искала глазами… нет, не Гонхо. Она искала способ доказать Мартину, и самой себе, что она больше не «маленькая Миллисент». Она не заметила, как из тени за ней наблюдает пара внимательных лисьих глаз. Гонхо, который только что спровадил Джугён, стоял у колонны, скрестив руки на груди. Он видел её решительный шаг, её горящие глаза и то, как она тянет за собой пьяную подругу. Рин остановилась в самом центре площадки, оглядываясь по сторонам в поисках «жертвы». Её взгляд упал на парня из параллели, который как раз стоял один с банкой пива… Воздух на дискотеке стал липким и густым. Рин чувствовала, как соджу внутри неё превратилось в коктейль из безрассудства и жгучей обиды на брата. Мир слегка покачивался, как палуба корабля, но цель была ясна: доказать всем, что «маленькая Миллисент» выросла. Она приметила высокого парня из параллельного класса, который одиноко подпирал колонну с банкой пива. Шатаясь, но стараясь сохранять грацию королевы драмы, Рин направилась к нему. — Эй, — она коснулась его плеча, заставляя парня вздрогнуть. — Слушай... не хочешь выпить со мн... Договорить она не успела. Чья-то сильная рука по-хозяйски обхватила её за талию и с такой силой дернула назад, что она буквально впечаталась лопатками в чью-то твердую грудь. Знакомый запах мяты, табака и кожи мгновенно ударил в нос. — Она хотела сказать, что ей пора спать, —бросил Гонхо опешившему парню, ослепляя его своей самой наглой, «фирменной» улыбкой. Гонхо развернул её к себе, не выпуская из кольца рук. Его глаза сканировали её лицо с опасным блеском. — Неужели наша правильная Пак Сорин пользуется тем, что Мартин сейчас занят изучением анатомии Джису, и вытворяет такое? — он наклонился к её уху, понизив голос до шепота. — Это на тебя совсем не похоже, кошка. Градус в крови подсказал, или просто совесть уснула? — Это не твоё клоунское дело, Ан Гонхо! — Рин попыталась вырваться, толкая его в грудь, но он лишь крепче сжал пальцы на её талии. — Пусти! Я хочу развлекаться. Я хочу... я хочу делать то же самое, что и мой святой братец! — И что же ты задумала? — Гонхо прищурился, в его взгляде промелькнуло любопытство пополам с чем-то более темным. Рин, чьи тормоза окончательно отказали под действием соджу, выпалила всё как на духу: — Я собираюсь поцеловаться. С первым встречным. Чтобы Мартин знал, что я не его собственность! Понял? А теперь с дороги! Гонхо замер. Он медленно отстранился на расстояние вытянутой руки, но ладони с её плеч не убрал. Он на секунду отвел взгляд в сторону, задумчиво поиграл языком за щекой – привычка, которая всегда выдавала его крайнюю степень сосредоточенности. Затем он снова посмотрел на неё, и его ухмылка стала почти хищной. — Поцеловаться, значит? Чтобы отомстить брату? — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — А как насчет меня? Я... подходящая кандидатура? Рин задохнулась от его наглости. Её сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Тебя? — она нервно рассмеялась, глядя в его темные глаза. — Я поцелую тебя, только если окончательно сойду с ума или если наступит конец света. Ты – последний человек на планете, к которому я прикоснусь добровольно! Гонхо запрокинул голову и искренне расхохотался, так громко, заразительно, привлекая внимание окружающих. — Ну-ну, запомним эти слова, Сорин... — РИН! — громовой рев Мартина заставил их обоих вздрогнуть. Брат появился из темноты, и вид у него был... плачевный. Джису рядом не было, зато сам Мартин едва держался на ногах, покачиваясь, как мачта во время шторма. Его лицо было красным, а взгляд совершенно блуждающим. — Живо... в домик! — проикал он, пытаясь указать пальцем в сторону жилого сектора, но в итоге ткнул в сторону леса. — Срочно! Марш... спать! Их странная процессия двинулась в сторону сорок пятого домика. Мартин, который снова «перебрал», видимо, свидание с Джису закончилось так же быстро, как и началось, либо требовало серьезного допинга, висел на плече у Сонхёна. Сонхён, несмотря на собственный бледный вид, мужественно тащил друга, стараясь не упасть вместе с ним. Рин и Сухён шли следом, отчаянно пытаясь изображать трезвость. Рин вцепилась в локоть Сухён, а та, в свою очередь, пыталась идти по прямой линии, хотя земля под её ногами постоянно норовила уйти вправо. — Главное не дышать в сторону Мартина, — шептала Рин подруге, стараясь держать спину прямой, как шомпол. — И не смеяться... — добавила Сухён, давясь нервным смешком. Самое удивительное произошло, когда они начали подниматься по каменистой тропинке. Гонхо, который шел чуть позади, вдруг бесшумно поравнялся с девочками. — Так, шпионки, — прошептал он, подставляя Рин свое плечо, когда она в очередной раз споткнулась о корень. — Сделай лицо попроще, Рин. Ты сейчас похожа на человека, который пытается скрыть убийство, а не пару стаканов соджу. И убери волосы, у тебя там хвоя застряла. Он быстро и аккуратно вытащил сосновую иголку из её прядей и придержал за локоть, помогая преодолеть крутой подъем. На удивление, он не стебался. Он действительно помогал им не спалиться перед Мартином, который то и дело оборачивался, чтобы выкрикнуть что-то нечленораздельное про «семейные ценности». Когда они наконец добрались до крыльца домика мальчиков, Мартин рухнул на первую же свободную койку, даже не сняв кроссовки. Сонхён, издав облегченный вздох, прислонился к стене. — Спасибо, девчонки... что довели, — пробормотал Сонхён, закрывая глаза. — Идите к себе, пока учителя не поймали. Рин стояла в дверях, глядя на спящего брата и на Гонхо, который прислонился к дверному косяку, скрестив руки. В комнате пахло полынью, алкоголем и ночью. Она чувствовала, что хмель начинает отступать, оставляя после себя странную пустоту и воспоминание о том, как Гонхо спросил: «А я подходящая кандидатура?». Гонхо посмотрел на неё, приподняв бровь. — Иди уже, Пак Сорин. А то я решу, что ты всё-таки передумала насчет конца света. Рин лишь фыркнула, развернулась и потянула Сухён за собой, стараясь не оборачиваться, чтобы не увидеть его победную ухмылку. Ночь в горах была душной, несмотря на открытое окно домика номер двенадцать. Сухён, окончательно раздавленная соджу и любовной драмой, спала без задних ног, тихо сопя в подушку. Мина и Джису всё ещё не возвращались. Видимо, «афтерпати» у костра затянулось. Рин лежала на спине, уставившись в тёмный потолок. Хмель медленно выветривался, оставляя после себя странную, звенящую пустоту в голове и липкое чувство неловкости за всё, что произошло за день. Она взяла телефон, чтобы проверить время, и экран ослепил её яркостью. Одно уведомление. От пользователя, который ещё вчера был подписан как «Ан Гонхо (не отвечать!!!)», а теперь гордо именовался «клоун 🤡». клоун 🤡:  неужели я настолько мерзкий? Рин моргнула, перечитывая сообщение трижды. Она даже приподнялась на локтях, проверяя, не галлюцинация ли это от дешевого алкоголя. Ан Гонхо? Спрашивает о своей «мерзости»? Тот самый парень, чьё самомнение могло бы заменить Луну на небосводе? ты о чём? перепил соджу и решил заняться самоанализом? иди спи, клоун Ответ пришел мгновенно. клоун 🤡:  о твоих словах. что ты поцелуешь меня, только если сойдёшь с ума или наступит апокалипсис. неуужели перспектива прикоснуться к моим губам страшнее, чем падение метеорита на Землю? Рин почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она вспомнила его взгляд у домика – серьезный, почти испытующий, прежде чем Мартин прервал их своим явлением. страшнее. от метеорита хотя бы смерть мгновенная, а от твоего эго я буду мучиться годами. спок нок! Она уже хотела отложить телефон, но экран снова зажегся. клоун 🤡: в р е ш ь. у тебя пульс на шее так колотился, когда я стоял рядом, что его было слышно через музыку. ты боишься не меня, Рин. ты боишься того, что тебе это понравится))) Рин задохнулась от его наглости. «Ах так?!» — пронеслось в голове. Она вскочила с кровати, подошла к зеркалу в одних коротких пижамных шортах и той самой кружевной майке, которая за день изрядно помялась. Волосы были растрепаны, губы припухли, а глаза блестели от остатков алкоголя и ярости. Она сделала селфи, на котором вызывающе высунула язык и показала в камеру средний палец. «вот тебе мой ответ на твой психоанализ», — подписала она и отправила файл. Она ожидала порции издевательств или очередного «клоунского» комментария. Но в ответ пришло изображение. Рин открыла его и забыла, как дышать. Это было селфи из сорок пятого домика. В комнате горел только тусклый ночник. Гонхо лежал на кровати, закинув одну руку за голову. На нём не было футболки. Свет падал на его торс по косой, подчеркивая рельефные линии пресса, о которых Рин сегодня днем лишь догадывалась, и широкие плечи. Его взгляд в камеру был полусонным, тяжелым и неприлично интимным. клоун 🤡: твой жест засчитан. а теперь честно: ты всё еще хочешь поцеловать того парня с пивом? или кандидатура напротив всё же выигрывает в сравнении? м?) Рин чувствовала, как в комнате стало невыносимо жарко. Она закусила губу, глядя на фото. Её пальцы сами потянулись к клавиатуре. В этом ночном мареве, вдали от Мартина и школьных правил, всё казалось дозволенным. на этом фото ты выглядишь чуть менее мерзким. но только потому, что твоё лицо в тени и не видно этой дурацкой ухмылки 💩 клоун 🤡:  а хочешь, пришлю фото, где видно ВСЁ? нуу, чтобы ты окончательно убедилась в своей непредвзятости? Рин задрожала. Это была опасная игра. Тонкая грань между стёбом и чем-то, от чего у неё внизу живота начал завязываться тугой узел. рикни. но если я ослепну от твоего нарциссизма, ты будешь моим поводырем до конца жизни клоун 🤡: уххххх, я согласен на такие условия. но предупреждаю: мои руки не очень подходят для того, чтобы водить слепых. они обычно находят другие занятия... особенно когда рядом такая кошечка, как ты Они переписывались ещё час. Сообщения становились всё короче, острее и…откровеннее. Гонхо дразнил её, описывая, что бы он сделал, если бы прямо сейчас пробрался в двенадцатый домик. Рин отвечала ему в тон, сама не узнавая свой слог – дерзкий, дразнящий, почти пошлый. Она писала вещи, которые никогда бы не посмела сказать вслух. Неужели… я..хочу его? Эта мысль ударила её под дых. Ан Гонхо. Самый невыносимый человек в её окружении. Человек, которого она должна ненавидеть. Брат её брата. Клоун. Гонхо... ты просто пользуешься тем, что я пьяная клоун 🤡: я пользуюсь тем, что ты наконец-то перестала строить из себя недотрогу. спи, Миллисент. и пусть тебе приснюсь я. в той самой позе на траве... только без лишних свидетелей ;) Рин отбросила телефон на подушку и закрыла лицо руками. Сердце колотилось в самые кончики пальцев. Она понимала, что завтра утром, когда они встретятся у автобуса, ей придется смотреть ему в глаза. И после этой переписки «просто дружба» или «просто вражда» стали окончательно невозможны. Ночной воздух в домике стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Рин отложила телефон, но экран всё ещё горел в её сознании тем самым селфи с обнажённым торсом. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать образ Ан Гонхо, но тихий щелчок дверного замка заставил её подскочить на кровати. В полосе лунного света, пробивавшейся сквозь щель в занавесках, стоял он. В тех же низко сидящих джинсах, босиком, с растрёпанными волосами. Он двигался бесшумно, как хищник. — Ты с ума сошёл? — выдохнула Рин, но звук потонул в его ладони. Гонхо мгновенно оказался рядом, прижимая её к подушкам. Его губы накрыли её рот в требовательном, жадном поцелуе, не давая издать ни звука. От него пахло ночной прохладой и тем самым опасным азартом, который сводил её с ума. — Тише, Сорин… — прошептал он ей прямо в губы, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Твоя подружка спит в метре от нас. Ты же не хочешь, чтобы она узнала, как сильно ты на самом деле хочешь этого «мерзкого» клоуна? Его руки, грубые и уверенные, скользнули под её кружевную майку. Рин выгнулась навстречу, теряя остатки воли. Гонхо не церемонился: он кусал её губы, оставлял метки на шее, а его ладонь настойчиво сжимала её бедро, поднимаясь выше. — Посмотри на меня, — приказал он, расстёгивая свои джинсы. Рин заворожённо смотрела, как в полумраке блеснула его напряжённая плоть. Он был крупным, горячим, пульсирующим от желания. Когда он вошёл в неё, резко, без предупреждения, заполняя собой всё пространство, Рин закусила край простыни, чтобы не закричать. Это было больно и одновременно невыносимо сладко. Каждое его движение, каждый толчок отзывался в её теле электрическим разрядом. Он вжимал её в матрас, его пот капал на её грудь, а низкий рык в её ухо заставлял всё внутри сжиматься в тугой узел. — Ты моя, кошка… — хрипел он, ускоряя темп. — Только попробуй завтра сказать, что это был метеорит. Кульминация накрыла их обоих оглушительной волной, оставляя Рин в состоянии полной прострации, задыхающейся от страсти и собственного бесстыдства… — Рин! Пак Сорин, вставай! Нас автобус бросит! Рин резко открыла глаза, чувствуя, как сердце вылетает из груди. Над ней буквально скакала Сухён, тряся её за плечи. — Ты что, умерла? Мы уже опаздываем! Мартин уже три раза заходил, орал, что если ты не выйдешь через пять минут, он вынесет тебя в спальнике! Рин села, судорожно хватаясь за одеяло. Тело ломило, а в голове всё ещё пульсировали кадры из сна. Это был сон. Боже, это был всего лишь сон. Но почему её губы всё ещё горели, а простыня казалась подозрительно измятой? — Господи… — она закрыла лицо руками. — Су, это кошмар. Самый страшный кошмар в моей жизни. — Ты о чём? — Сухён замерла с зубной щёткой во рту. — Тебе приснилось, что Мартин стал директором школы? — Хуже, — простонала Рин. — Намного хуже. Автобус мерно гудел, увозя школьников прочь от гор. Рин сидела у окна, натянув кепку по самые брови, и старалась не смотреть в сторону задних рядов, где громко смеялся Гонхо, обсуждая что-то с Хисыном. Каждое его слово отдавалось в её позвоночнике той самой дрожью из сна. Она наклонилась к Сухён, которая дремала на её плече, и прошептала так тихо, что только подруга могла услышать: — Мне снился секс с ним. Сухён мгновенно открыла глаза. Её брови взлетели вверх. — С кем? С Сонхёном? — С Гонхо! — Рин едва не сорвалась на крик. — С этим невыносимым, самовлюблённым придурком! Это было так… детально. Су, мне мерзко от самой себя. Я же ненавижу его! Сухён несколько секунд молчала, переваривая информацию, а потом на её лице расплылась медленная, понимающая улыбка. — Рин-а… ты же понимаешь, что это значит? Подсознание не врет. Твоё тело кричит о том, что ты ХОЧЕШЬ Ан Гонхо. Причём хочешь его по-настоящему, со всей этой грязью и страстью, которую он излучает. — Заткнись! — Рин резко прижала ладонь к губам подруги, озираясь, не слышит ли их Мартин. — Ничего я не хочу! Это просто… побочный эффект соджу и горного воздуха. У меня никогда не было секса, понимаешь? Наверное, мой мозг просто выдал рандомную картинку самого доступного… объекта. Сухён убрала руку Рин от своего лица и хитро прищурилась. — Рандомную? Из всех парней школы твой мозг выбрал того, кто трогал тебя под столом и на ком ты уже успела посидеть? Ну-ну. Кстати… раз уж ты об этом заговорила. У тебя ведь и правда ещё не было… первого раза. Тебе никогда не было интересно? С кем бы ты хотела, чтобы это случилось по-настоящему? Если бы это был не сон? Рин отвернулась к окну, глядя на пролетающие мимо деревья. Её дыхание участилось. Перед глазами снова всплыла татуировка на его бедре и тяжелый взгляд темных глаз. — Я не знаю, Су. Но точно не с кем-то, кто называет меня «кошкой» и издевается на каждом шагу. В этот момент в проходе послышались шаги. Кто-то остановился рядом с их сиденьем. Рин замерла, боясь поднять голову. — Эй, Пак Сорин, — раздался до боли знакомый голос. — Ты чего такая бледная? Неужели горы не пошли тебе на пользу? Или… — он наклонился ниже, и его шепот пронзил её насквозь, — тебе тоже ночью снились сладчайшие сны? Рин вскинула взгляд. Гонхо стоял над ней, его губы были растянуты в той самой победной ухмылке из её сна. Он знал. Он точно что-то знал или чувствовал.