5
20 марта 2026 г., 01:03
Дорога обратно в Сеул казалась бесконечной лентой серого асфальта, вьющейся между поросшими лесом холмами. В салоне автобуса царила та самая тяжёлая, сонная атмосфера, которая наступает после бурных выходных. Запах перегара выветрился, сменившись ароматом пыли и дешёвых освежителей воздуха.
Рин сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она чувствовала себя так, словно её пропустили через центрифугу: обрывки ночного сна, в котором руки Гонхо были слишком реальными, всё ещё жгли кожу фантомными касаниями. Она решила просто молчать. Игнорировать его существование было единственным способом сохранить остатки рассудка.
На её плече, уютно устроившись, посапывала Сухён. Подруга выглядела такой беззащитной в своём похмельном сне, что Рин старалась не шевелиться, боясь потревожить этот хрупкий покой. Гонхо, к величайшему облегчению Рин, вскоре после своего дерзкого комментария откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Всю дорогу он спал, или очень умело притворялся, и его «надоедливая компания» временно самоликвидировалась.
— Десять минут на отдых! Кто хочет в туалет или магазин – бегом! — голос водителя прорезал тишину.
Автобус замер на заправке, окружённой густыми зарослями. Рин почувствовала, как по салону пробежала волна оживления. Сонные школьники начали выползать на улицу, потягиваясь и щурясь от яркого солнца.
— Мартииин! — Рин поймала проходящего мимо Мартина за рукав куртки. — Сходи в магазин, а? Мне что-то совсем нехорошо… укачало, кажется. Купи мне что-нибудь лёгкое: йогурт или минералку. И чипсы, только не острые.
Мартин, который выглядел на удивление хмурым и помятым, лишь кивнул. Его обычная бодрость куда-то исчезла.
— Ладно, сиди здесь. Скоро буду. Присмотри за Сухён, чтобы её не высадили как бесхозный багаж.
Рин осталась в пустеющем салоне. Дверь автобуса была широко открыта, пропуская внутрь звуки заправки и стрёкот кузнечиков. Она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной, но тишина длилась недолго.
Прямо под её окном, снаружи, послышались приглушённые голоса. Рин узнала бы их из тысячи.
— Значит, это всё? — голос Джису дрожал не то от обиды, не то от ярости. — Просто «ошибка», Мартин? Ты вчера так не считал, когда тащил меня за домики.
Рин замерла, боясь даже вздохнуть. Она медленно приподнялась, выглядывая в щель между шторой и рамой окна. Прямо внизу стояли Мартин и Джису.
— Джису, послушай… — Мартин потирал затылок, глядя в землю. — Мы оба были пьяны. Я… я не должен был этого делать. Это была огромная ошибка. Она больше не повторится, обещаю. Давай просто забудем об этом и вернёмся к нормальной жизни.
— Ошибка?! — Джису сорвалась на крик, и в следующую секунду Рин услышала резкий, хлёсткий звук.
Шлёп!
Джису отвесила Мартину такую пощёчину, что у того голова мотнулась в сторону. Рин в шоке прижала ладонь к губам. Она никогда не видела брата в таком унизительном положении. Ей не нравилась Джису с её заносчивостью, но сейчас сердце Рин на секунду сжалось от жалости к ней. Мартин, её идеальный, правильный брат, поступил как последний подонок, воспользовавшись моментом, а потом просто «смыл» чувства девушки словом «ошибка».
— Не подходи ко мне больше, Пак Уджу! — бросила Джису и быстрым шагом направилась к зданию заправки.
Мартин остался стоять на месте, прижимая ладонь к горящей щеке. Рин быстро нырнула обратно на сиденье, чувствуя, как внутри всё переворачивается от стыда за собственную кровь.
— Драматично, не правда ли? — раздался низкий, хриплый от сна голос прямо за её спиной.
Рин подскочила, едва не скинув Сухён со своего плеча. Она совсем забыла, что в конце автобуса остался ещё один пассажир. Ан Гонхо сидел на заднем сиденье, лениво потягиваясь. Его волосы были в полнейшем беспорядке, а взгляд был острым и внимательным. Оказывается, он всё это время не спал.
— Ты… ты всё слышал? — прошептала она, оборачиваясь.
— Сложно не услышать, когда твоя будущая невестка раздаёт оплеухи направо и налево, — Гонхо ухмыльнулся, пересаживаясь поближе, прямо на сиденье за ней. — Кстати, что с тобой? Слышал, ты жаловалась Мартину, что тебе плохо.
Он наклонился вперёд, так что его лицо оказалось совсем рядом с её ухом. Рин почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
— Да, — буркнула она, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Меня от твоей рожи укачало. Слишком много «клоунады» на один квадратный метр автобуса.
Гонхо не обиделся. Напротив, он издал тихий, по-настоящему милый смешок, без тени привычного сарказма. Это был такой искренний звук, что Рин невольно замерла.
— Врёшь, Пак Сорин, — сказал он, и в его голосе проскользнули тёплые нотки. — Тебе было плохо как раз потому, что я молчал. Ты так привыкла к моим комментариям, что без них у тебя начался «информационный голод». Признай: тебе не хватало меня всю дорогу.
Рин открыла было рот, чтобы выдать очередную колкость про его эго, но… не смогла. Она посмотрела в его заспанные глаза, вспомнила его странную помощь на тропинке и ночной чат, который всё ещё жёг ей память.
И она… улыбнулась. Сама того не желая, она коротко и ясно усмехнулась, качая формой губ.
— Ты безнадёжен, Гонхо, — тихо сказала она.
— А ты очаровательна, когда перестаёшь шипеть, — ответил он, и на мгновение между ними установилась та самая странная, мирная тишина, которой не было с начала похода.
Но идиллия длилась секунды. К автобусу уже возвращался Мартин с пакетом из магазина, и по его лицу было видно, что щека у него всё ещё горит, а настроение хуже некуда.
— Прячь улыбку, кошка, — шепнул Гонхо, откидываясь назад. — Твой надзиратель возвращается. И судя по его виду, йогурт он тебе купил со вкусом мести.
Рин быстро приняла серьёзный вид, поправляя спящую Сухён, но сердце всё ещё продолжало биться в каком-то новом, непривычном ритме.
Сеул встретил их привычным гулом и запахом разогретого асфальта. После возвращения из похода дом казался непривычно тихим и огромным. Родители, оставив короткую записку на холодильнике, уехали в гости к родственникам в Инчхон, прихватив с собой тишину. Мартин заперся в своей комнате, судя по звукам, пытаясь заглушить позор с Джису игрой в приставку.
Рин, наконец-то оказавшись в своей крепости, скинула грязные кроссовки и рухнула на кровать. Ей нужно было отвлечься. Срочно. Вытеснить из головы образ Гонхо, его наглую ухмылку в автобусе и те ночные сообщения, от которых до сих пор горели кончики пальцев. Она протянула руку к полке и выудила роман с вызывающе яркой обложкой, тот самый с пометкой 18+, который Сухён дала ей «для расширения кругозора».
Рин открыла книгу на середине, пытаясь сосредоточиться на тексте.
«Он прижал её к стене, и его горячее дыхание обожгло её кожу…» — гласила строчка.
Рин моргнула. Перед глазами вместо безликого героя романа вдруг всплыл Ан Гонхо. Его темные, чуть прищуренные глаза, его ключицы, выглядывающие из-под футболки…
«Его пальцы собственнически переплелись с её волосами…» — Рин судорожно сглотнула.
Она буквально почувствовала прикосновение его рук, как в том проклятом сне.
— Чёрт! Да что со мной такое?! — она с силой захлопнула книгу. — Это просто гормоны. Просто похмелье. Мне нужно смыть с себя этот поход.
Она схватила чистое полотенце и сбежала в ванную. Горячая вода должна была помочь. Она стояла под тугими струями, зажмурившись, и пыталась убедить себя, что Ан Гонхо это просто досадная помеха, системная ошибка в её идеальной жизни.
Спустя полчаса, раскрасневшаяся от пара, обмотанная лишь одним белоснежным полотенцем, которое едва прикрывало бедра, Рин вышла из ванной. Волосы были влажными и тяжелыми, на плечах блестели капли воды. Она приоткрыла дверь своей комнаты, собираясь быстро переодеться, и… застыла.
В её кресле, закинув ногу на ногу, вальяжно расположился Ан Гонхо. В своей излюбленной манере: расслабленный, наглый, в черной майке, подчеркивающей его плечи. Но хуже всего было то, что в его руках была та самая книга.
— «…и тогда он прошептал, что её сопротивление лишь разжигает в нём пламя», — вслух, с картинным драматизмом, зачитал Гонхо, не поднимая глаз от страницы. — Ого, Пак Сорин. А я-то думал, ты по ночам пересчитываешь формулы по физике. Не ожидал от тебя такой… глубокой тяги к литературе.
— ОТДАЙ! — взвизгнула Рин, бросаясь к нему.
Она попыталась выхватить книгу, но Гонхо, стоило ей приблизиться, резко вскочил. Его преимущество в росте было фатальным. Он поднял руку с романом высоко над головой, продолжая смеяться.
— Стой, тут самое интересное! — хохотал он, уворачиваясь от её прыжков. — «Его рука скользнула ниже, и она почувствовала…» Боже, Рин, ты это серьезно читаешь? У тебя уши не завяли?
— Заткнись! Отдай сейчас же, придурок! — Рин прыгала, пытаясь достать до его руки, и в какой-то момент, потеряв равновесие, буквально врезалась в него.
Гонхо перестал смеяться. Его рука с книгой медленно опустилась, но он не отпустил роман. Они оказались так близко, что Рин чувствовала жар, исходящий от его тела. Её ладони упирались в его твердую грудь, а он… он смотрел сверху вниз, и его взгляд медленно скользнул от её лица к обнаженным ключицам, а затем ниже – туда, где край полотенца держался на честном слове.
Воздух в комнате стал густым, как сироп. Химия, которую Рин так яростно отрицала в автобусе, вспыхнула между ними с такой силой, что, казалось, сейчас полетят искры. Она видела, как расширились его зрачки, как он непроизвольно сглотнул, завороженный видом её влажной кожи и беззащитности.
Гонхо резко, словно обжегшись, отпрянул назад. Он почти швырнул книгу обратно на кровать, словно та была раскаленным углем. Его наглая ухмылка на секунду исчезла, сменившись странным, почти испуганным выражением.
— Ты… ты какого черта делаешь у меня в комнате?! — закричала Рин, приходя в себя и судорожно поправляя полотенце. Её лицо пылало так, что можно было прикуривать. — И вообще, как ты оказался у нас дома?!
Гонхо уже успел вернуть себе маску безразличия, хотя его дыхание всё еще было сбитым. Он засунул руки в карманы джинсов и кашлянул.
— Твой брат, конечно, гений гостеприимства, — буркнул он, кивнув в сторону двери. — Мы с Сонхёном тут уже больше часа. Родители ваши укатили, а Мартин в депрессии. Мы пришли вытащить его поиграть в баскетбол, чтобы он перестал страдать по своей «ошибке». Сонхён сейчас на кухне пытается реанимировать твоего брата протеиновым коктейлем. А я… просто искал туалет и забрел не туда.
— И решил почитать?! — Рин схватила подушку и запустила в него. — Вон отсюда! Убирайся!
Она буквально вытолкала его из комнаты, упираясь руками в его спину. Гонхо не сопротивлялся, он лишь продолжал тихо смеяться, чувствуя её толчки.
— Эй, полегче, Пак Сорин! — он обернулся уже в дверях, его глаза снова весело блеснули. — Ты была очень… вдохновляющей. Почти как героиня на 154-й странице. Только полотенце чуть покороче.
— УЙДИ! — Рин с грохотом захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, чувствуя, как ноги подкашиваются.
За дверью послышался его удаляющийся хохот, а затем громкое, на весь коридор, цитирование:
— «…и её сердце забилось в унисон с его шагами!» Рин, я жду тебя на площадке! Надень что-нибудь… менее откровенное, а то я не смогу попасть в кольцо!
Рин сползла по двери на пол, закрыв лицо руками. Она была красной, как спелый помидор.
Это конец. Он теперь никогда не даст мне забыть этот момент. И самое ужасное… самое ужасное, что когда он стоял так близко, я на секунду захотела, чтобы он дочитал ту главу до конца..
После инцидента в комнате Рин чувствовала, что её личное пространство было вероломно взломано. В ушах всё ещё стоял издевательский смех Гонхо, а перед глазами то, как он читал её «запретную» книгу.
— Ну нет, Ан Гонхо, — прошептала она, бросая роман в самый дальний ящик комода, под гору свитеров. — Ты не получишь этого удовольствия. Я не выйду на площадку. Я не буду твоим зрителем.
Она включила колонку, и комнату наполнил мягкий, романтичный голос Тейлор Свифт. Под звуки «Lover» Рин начала свой ритуал. Она красилась с особой тщательностью, выводя идеальные стрелки, словно это была её боевая раскраска. Напевая «Can I go where you go?», она пыталась убедить себя, что её жизнь всё ещё под контролем.
Любопытство - это порок, который Рин никак не могла в себе искоренить. Когда макияж был почти готов, она, стараясь не выдать своего присутствия, подошла к окну и чуть отодвинула тюль.
На баскетбольной площадке во дворе разворачивалось зрелище, от которого у любой школьницы Сеула случился бы сердечный приступ. Мартин, Сонхён и Гонхо играли три на три (видимо, позвали кого-то из соседей или играли друг против друга). И все трое были без футболок.
Мартина она видела в таком виде сотни раз: брат есть брат, ничего особенного. Сонхён выглядел как ожившая античная статуя: правильные линии, подтянутый живот, спокойная сила. Но её взгляд, словно притянутый магнитом, замер на Гонхо.
Он двигался резко, агрессивно. Капли пота блестели на его спине. Когда он прыгнул, чтобы забросить мяч в корзину, мышцы на его торсе напряглись так, что Рин забыла, как дышать.
В этот момент Гонхо, словно почувствовав на себе её жгучий взгляд, резко обернулся и посмотрел прямо в её окно. Рин отпрянула назад так быстро, что едва не сбила лампу. Сердце зашлось в бешеном ритме. «Он увидел! Точно увидел!» — панически думала она, возвращаясь к зеркалу.
Телефон завибрировал. Звонила Сухён.
— Рин-а! Собирайся! Приехала моя сестра из Лондона, она привезла кучу крутых шмоток и хочет в караоке. Мы идем гулять, отказы не принимаются!
Для Рин это был идеальный шанс сбежать из дома, где в воздухе витало слишком много тестостерона и воспоминаний о полотенце.
— Я в деле. Буду через сорок минут.
Она подошла к шкафу и выбрала образ, который кричал о независимости. Черный топ на одно плечо, экстремально короткие шорты и широкий кожаный пояс с заклепками, подчеркивающий её тонкую талию. Она выглядела дерзко, сексуально и совершенно не по-детски.
Рин попыталась проскользнуть мимо площадки, прикрываясь сумкой и стараясь смотреть строго перед собой. Но удача сегодня была явно не на её стороне.
— ПАК СОРИН! — голос Мартина прозвучал как судебный приговор.
Она замерла. Парни прекратили игру. Мартин, тяжело дыша и вытирая лицо краем футболки, которую он уже подобрал с земли, направился к ней. Сонхён вежливо отвел глаза, а Гонхо…Гонхо оперся на мяч, бесстыдно разглядывая её наряд снизу вверх. Его взгляд задержался на её открытой талии, и в его глазах снова зажглись те самые искры.
— Это что еще за вид? — Мартин встал перед ней, закрывая собой обзор для друзей. — Развернулась на сто восемьдесят градусов и зашла обратно в дом. Немедленно. Иди и надень что-нибудь… человеческое.
— Мартин, не начинай, — Рин вздернула подбородок, стараясь не смотреть на стоящего за его спиной Гонхо. — Я уже взрослая. Мне семнадцать, и я имею право одеваться так, как я желаю. Я иду к Сухён, к ней сестра приехала.
Мартин не стал спорить. Он просто подошел, аккуратно, но крепко взял её ладонью за макушку, как маленького котенка, и попытался развернуть обратно к подъезду.
— Домой, Миллисент. Пока я не позвонил отцу и не сказал, что ты решила стать моделью нижнего белья.
— Ни за что! — Рин извернулась, выскальзывая из его хватки.
Она отбежала на несколько метров, показывая брату язык.
— Я обязательно прислушаюсь к твоему ценному мнению… в следующий раз! Целую, Уджу-я!
Она рванула к калитке, чувствуя на себе взгляд Гонхо, который буквально прожигал её спину.
— АДРЕС СКИНЬ! — проорал ей вслед Мартин, безнадежно махнув рукой. — Куда ты идешь? Живо в Какао прислала локацию!
Рин лишь помахала рукой на ходу, скрываясь за углом. Она знала, что Мартин будет беситься, но больше всего её будоражило другое: она видела, как Гонхо перестал улыбаться, когда она убегала. Кажется, её «взрослый» образ подействовал на него именно так, как она и хотела, он потерял дар речи.
Сеульский вечер окутал город неоновым светом. Рин влетела в караоке-бокс, где её уже ждали. Сухён сидела на диване, прижавшись к высокой, элегантной девушке с идеальной укладкой – Чон Юне, её старшей сестре, которая только что вернулась из Лондона.
Атмосфера была пропитана не только запахом антисептика и попкорна, но и тяжелым, честным разговором.
— ...и он просто сделал вид, что я, блять, пустое место, Юна, — всхлипнула Сухён, заканчивая рассказ о Ким Тэхёне. — Как будто тех ночей и сообщений никогда не было.
Юна тяжело вздохнула и крепко обняла сестру.
— Глупая ты моя... Я бы оттаскала тебя за уши за то, что ты связалась с женатым учителем, но сейчас я тебя просто пожалею. Это больно, я знаю.
Юна перевела взгляд на вошедшую Рин.
— А ты? Как ты узнала? Небось, первая хотела её прибить?
Рин присела рядом, бросив сумку на столик.
— Я была в ярости, — честно призналась она. — Но видеть её такой... разбитой это хуже всего. Я просто хочу, чтобы этот Тэхён исчез из её головы. Такой мерзкий тип..
— Так, всё! Хватит уныния! — Юна решительно выхватила пульт. — Мы здесь, чтобы жечь, а не тонуть в соплях.
Первой заиграла легендарная «Baby» Джастина Бибера. Втроем они вскочили с диванов, используя микрофоны как оружие против плохого настроения. Юна пела рэп-партию Лудакриса, а Рин и Сухён на бэк-вокале выдавали такие высокие ноты, что администратор за дверью, вероятно, перекрестился.
Принесли огромный сет роллов и ледяные напитки. Напряжение похода, похмелье и мысли о Гонхо начали медленно таять в ритме поп-музыки.
— А теперь... — Сухён хитро посмотрела на Рин, набирая код в автомате. — Наша коронная!
Зал взорвался первыми аккордами «Fantastic Baby» группы BigBang. Это был момент истины. Рин и Сухён ушли в такой «жесткий пляс», что их тени на стенах метались в безумном ритме. Они прыгали на диванах, выкрикивая «Wow, fantastic baby!», абсолютно игнорируя реальность.
В сумке Рин бешено вибрировал телефон. Мартин звонил уже в седьмой раз. Адрес он так и не получил, и, судя по частоте звонков, он уже обзвонил все морги Сеула. Рин просто отшвырнула сумку подальше, сейчас была только музыка.
Когда они вышли из караоке на свежий ночной воздух, ноги их едва слушались. Рин и Сухён шли в обнимку, смеясь так громко, что прохожие оборачивались.
— Я тебя так люблю, Су! Ты лучшая! — Рин чмокнула подругу в щеку, едва не свалившись.
Юна шла сзади, снимая этот хаос на видео и заходясь от хохота. В какой-то момент Рин всё-таки не удержала равновесие и картинно рухнула прямо на тротуар.
— Я... я здесь остаюсь! Тут асфальт такой теплый! — хохотала она, катаясь по полу.
Сухён попыталась её поднять, но сама завалилась сверху, и они вдвоем превратились в кучу малу из смеха и черных шорт.
В этот момент телефон зазвонил снова. Рин, икая, нажала на кнопку.
— Алё... Уджу-я? Ты чего кричишь? Тут так красиво...
— АДРЕС. ЖИВО, — голос Мартина был таким холодным, что Рин мгновенно протрезвела... на пять процентов.
Через пятнадцать минут к обочине со свистом затормозило такси. Мартин выскочил из машины один. Его лицо было бледным от злости. Он быстро затолкал всех троих в салон, не слушая возражений. Сначала завезли сестер домой, и только потом Мартин повернулся к Рин.
Дома Мартин буквально затащил Рин в прихожую. Она была вся красная, растрепанная и продолжала мурлыкать под нос: «I wanna dance, dance, dance...».
Он не кричал, он был за пределами ярости. Подхватив её под мышки, он занес её в гостиную и буквально выкинул на диван.
— Лежи и не рыпайся! — рявкнул он.
На соседних креслах замерли Сонхён и Гонхо. Мартин специально поехал за ней один, не желая, чтобы друзья видели сестру в таком «разобранном» состоянии, но спрятать её теперь было невозможно.
— Ого... — Гонхо медленно поднялся, оглядывая Рин. Его взгляд скользнул по её голым ногам и открытому плечу, а затем задержался на её счастливом, пьяном лице. — Кажется, караоке удалось.
Сонхён обеспокоенно подошел ближе:
— Мартин, может, нам стоит отнести её в комнату? Ей тяжело.
— Нет! — отрезал Мартин, тяжело дыша. — Пусть здесь лежит. Под присмотром. Вдруг её тошнить начнет, я не хочу потом ковер в её комнате менять. Сонхён, принеси воды. Гонхо... просто не смотри на неё.
Гонхо хмыкнул, усаживаясь на край кофейного столика прямо напротив дивана. Он не просто смотрел, он впитывал каждый её пьяный вздох. Рин приоткрыла один глаз, увидела Гонхо и, расплывшись в блаженной улыбке, пробормотала:
— Эй, клоун... а ты чего... без футболки не пришел? В книге было лучше...
Мартин замер, переводя взгляд с сестры на Гонхо.
— В какой еще книге?
