не туда

Шум вечеринки стал невыносимым. Вибрация басов отдавалась в висках, а неоновый свет превратился в сплошное фиолетовое марево. Рин чувствовала, как под слоями макияжа и байкерской куртки её кожа начинает гореть. Ей нужно было пространство. Тишина. И, желательно, отсутствие Ан Гонхо в радиусе километра. Она проскользнула в дамскую комнату. Холодная вода из крана приятно обожгла пальцы. Рин несколько раз плеснула себе в лицо, стараясь не испортить идеальные стрелки. — Неужели он тебе нравится? — прошептала она своему отражению. — Очнись, Пак Сорин. Это же Ан Гонхо! Тот самый, который в прошлом году подложил тебе в рюкзак резиновую змею. Тот, кто доедает твой завтрак. Это просто… помутнение. Да, именно так. Помутнение! Она постояла так еще пару минут, глубоко вдыхая прохладный воздух, и потянулась к ручке двери, чтобы выйти. Но дверь открылась раньше, чем она успела коснуться металла. В дверях стоял Гонхо. Он не ухмылялся. Его плечи были напряжены, а взгляд непривычно серьезным и внимательным. Он перегородил ей выход, заставляя остановиться. — Эй, тигр… Ты чего тут застряла? — голос его звучал глухо. — Всё в порядке? Ты какая-то бледная. Рин замерла, пораженная его тоном. Куда делся клоун? Где едкие шуточки? — Это не твое дело, — она попыталась обойти его, но он выставил руку, упираясь в косяк. — Пусти, Гонхо. Мне нужно к Сухён. — Погоди, — он не двигался. — Ты хоть помнишь, что ты бормотала сегодня ночью, когда я нес тебя в комнату? Рин вскинула бровь, стараясь скрыть панику за маской презрения. Сердце сделало кульбит. — Ты блефуешь, идиот. Я ничего не бормотала. Я спала как убитая. Я не поведусь на твои дешевые разводы. Гонхо медленно улыбнулся. Это была не та наглая улыбка, к которой она привыкла. Это была улыбка человека, который только что поймал крупную рыбу. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию, и мягко, почти нежно, прижал её спиной к холодной кафельной стене. — А вот и нет, Пак Сорин, — выдохнул он, склоняясь к её лицу. — Ты призналась мне в любви. Сказала, что Сонхён скучный, а я –единственный, кто заставляет твое сердце биться. Рин почувствовала, как земля уходит из-под ног. В её голове всё перемешалось: сон, реальность, бабочки в животе. Она действительно так думала! Неужели пьяный мозг выдал правду? Она замерла с приоткрытым ртом, глядя в его темные глаза, и не смогла вымолвить ни слова отрицания. Тишина затянулась, становясь красноречивее любого крика. Гонхо, который на самом деле просто хотел проверить её реакцию и поиздеваться, вдруг перестал улыбаться. Он прикусил губу, глядя на её шокированное, беззащитное лицо. Его голос стал совсем тихим: — Неужели… я действительно тебе нравлюсь, Пак Сорин? Рин пришла в себя. Паника сменилась жгучим стыдом. — Конечно нет! — выпалила она, пытаясь оттолкнуть его. — Это… это было минутное помутнение! Галлюцинация от соджу! Забудь об этом! Но Гонхо не дал ей договорить. Он сократил последние сантиметры между ними и поцеловал её. Это не было похоже на его обычные выходки. Поцелуй был собственническим, горячим и отчаянным, как будто он сам долго этого ждал. Рин на секунду зажмурилась, отвечая на его напор, чувствуя вкус мяты и той самой опасности, которой он всегда пах. Она резко отпрянула, задыхаясь. Её мир окончательно рухнул. — Я… мне тоже, — хрипло произнес он, глядя на её припухшие губы. — Ты мне тоже нравишься, кошечка. Рин смотрела на него в ужасе. Это было слишком. Слишком реально. Слишком сложно. — Выздоравливай, Гонхо! — крикнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от переизбытка эмоций. Она рванулась мимо него, едва не сбив с ног, и вылетела из туалета. Она бежала через танцпол, мимо удивленных одноклассников и ничего не подозревающего Мартина, чувствуя себя последней трусихой. Ей нужно было скрыться, исчезнуть, стереть этот момент из памяти. Гонхо не пошел за ней. Он остался стоять в пустом коридоре, прислонившись к стене. Его рука коснулась губ, которые всё еще хранили вкус её помады. Он выглядел растерянным, почти потерянным, но стоило двери в зал приоткрыться, как он мгновенно вернул на лицо свою непроницаемую маску. Рин выскочила из туалета, чувствуя, как губы до сих пор горят от прикосновения Гонхо. В ушах шумело, и это были не басы диджея, а пульс, бьющий в виски. Ей нужно было найти Сухён. Срочно. Спрятаться за её розовым платьем и болтовней, как за щитом. Она пробралась сквозь толпу к барной стойке, где стояла их одноклассница, Ким Дахён, лениво потягивая лимонад. — Дахён! — Рин схватила её за плечо. — Сухён не видела? Она только что была здесь. Дахён неопределенно махнула рукой в сторону массивных дубовых дверей выхода. — Кажется, на улицу выскочила. Вид у неё был такой, будто она сейчас либо расплачется, либо кого-то прибьет. Рин похолодела.  Только бы не он.. Ночной воздух ударил в лицо, принося мимолетное облегчение. Рин огляделась и заметила знакомый розовый подол, мелькнувший за углом здания, в тени старой кирпичной кладки. Она двинулась следом, стараясь ступать бесшумно, но то, что она увидела, заставило её замереть. Там, в тусклом свете уличного фонаря, стоял Ким Тэхён. Тот самый «учитель», тот самый, кто разбил её подругу вдребезги. Он крепко обнимал Сухён, уткнувшись носом в её волосы, а она… она содрогалась от рыданий, вцепившись в его пиджак. Рин почувствовала смесь ярости и бессилия. Ей хотелось вылететь из-за угла и вцепиться этому подонку в лицо, но она понимала: сейчас Сухён должна пережить это сама. Вмешиваться – значит окончательно унизить подругу. Рин решила подождать пару минут, чтобы «перехватить» Сухён, когда тот уйдет. — Не самое лучшее зрелище для дня рождения, да? — раздался тихий голос прямо над ухом. Рин едва не закричала, резко обернувшись. Рядом стоял Чонвон. Он выглядел непривычно расслабленным: пиджак расстегнут, галстук ослаблен. И самое странное, он был абсолютно трезв, но в его пальцах дымилась тонкая сигарета. — Ян Чонвон?! — Рин округлила глаза. — Ты… ты куришь? Наш «золотой мальчик» и гений математики балуется табаком? Чонвон густо покраснел и судорожно попытался спрятать руку за спину, но сизый дым предательски продолжал виться в воздухе. — Это… это редкость, Рин. Только когда совсем прижмет, — пробормотал он, виновато глядя на неё. — Пожалуйста, не говори Мартину. Он мне голову оторвет. Он и так меня недолюбливает.. Рин посмотрела на него, потом на парочку за углом, потом вспомнила поцелуй Гонхо, от которого у неё до сих пор дрожали колени. Ей нужно было что-то, что заземлит её. Что-то покрепче воды из кулера. — Дай мне одну, — коротко бросила она. Чонвон удивленно вскинул брови, но спорить не стал. Он судорожно полез в карман брюк, выудил пачку и зажигалку. Рин прикурила, сделала глубокую затяжку и зажмурилась. Едкий дым наполнил легкие, на мгновение вытесняя из головы образ наглого лица Гонхо. Они стояли в тишине пару минут, разделяя этот запретный момент, пока из-за угла не послышались шаги. Ким Тэхён ушел. Сухён вышла на свет фонаря. Её вид был катастрофическим: тушь размазана по щекам, розовое платье помято, а помада… помада была размазана далеко за контуры губ, словно её только что долго и мучительно целовали. Увидев Рин с сигаретой в руках и Чонвона рядом, Сухён замерла. Она инстинктивно вытерла рот тыльной стороной ладони, еще сильнее развозя косметику по лицу, и выдавила из себя жалкую, неловкую улыбку. — О… Рин-а… Чонвон-и… — её голос дрожал. — А вы что тут делаете? Проветриваетесь? Рин медленно выдохнула дым, глядя на лучшую подругу. Сердце обливалось кровью. Она видела, как Сухён пытается «сохранить лицо», когда всё её существо кричало о боли. — Да так, — Рин сделала шаг к ней, отбрасывая окурок. — Чонвон учил меня решать сложные уравнения через дыхательную гимнастику. А ты? Кажется, ты встретила кого-то, кого мы договаривались никогда больше не видеть? Сухён всхлипнула, и её маска окончательно треснула. Она закрыла лицо руками, и Рин мгновенно притянула её к себе, не обращая внимания на то, что дорогая куртка пачкается в туши. — Чонвон, иди внутрь, — не оборачиваясь, сказала Рин. — Скажи Мартину, что мы скоро придем. И не забудь ополоснуть рот от своего «секрета». Ночной воздух был пропитан запахом дешевого асфальта и дорогого парфюма. Сухён, прижавшись к плечу Рин, наконец перестала дрожать. Она отстранилась, вытирая лицо ладонями, и в ее глазах, обычно таких ярких и смешливых, поселилась пустота. — Всё, Рин-а. Мы расстались. Окончательно, — ее голос прозвучал на удивление ровно, как оборванная струна. — Он сказал, что не может бросить семью, а я… я сказала, что не могу больше быть его «маленьким секретом» за углом школы. Рин молча притянула подругу обратно, крепко сжимая ее в объятиях. Они стояли так несколько минут: две хрупкие фигуры в свете тусклого фонаря. Рин не читала нотаций, не говорила «я же предупреждала». Она просто была рядом, пока мир Сухён рушился и собирался заново из осколков. — Вы издеваетесь?! — голос Мартина разрезал тишину двора. Брат вылетел из дверей заведения вместе с Сонхёном. Гонхо с ними не было, что на секунду заставило сердце Рин пропустить удар, но она быстро подавила это чувство. Мартин выглядел так, будто готов был объявить план «перехват» по всему району. — Я обыскал все залы! Сухён, именинница, ты почему здесь? — он осекся, заметив ее заплаканное лицо и размазанную косметику. Его гнев мгновенно сменился искренним беспокойством. — Эй… что случилось? Он подошел и обнял их обеих, по-отечески прижимая к себе. Сонхён стоял чуть поодаль, тактично опустив взгляд, готовый предложить платок или воду. Но стоило Мартину наклониться к сестре, как его ноздри дрогнули. Он замер, медленно отстранился и посмотрел Рин прямо в глаза. — Это что… — он принюхался к ее волосам и куртке. — Пак Сорин. От тебя несет сигаретами. Ты курила?! Ты совсем страх потеряла?! — Уджу-я, не начинай! Это был стресс! — выкрикнула Рин, понимая, что сейчас начнется лекция на три часа. — Какой стресс?! Тебе семнадцать! У тебя легкие как у младенца должны быть, а не как у заядлого моряка! — Мартин начал размахивать руками, его голос сорвался на крик. — Я сейчас же звоню отцу! — Не поймаешь! — Рин, не дожидаясь продолжения, рванула обратно к дверям клуба. Под возмущенные крики брата она проскочила внутрь, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки грусти. Сухён, слабо улыбнувшись этой сцене, последовала за ней. — Знаешь что, Рин-а? — Сухён схватила ее за руку, когда они оказались на залитом неоном танцполе. — Пошли танцевать. К черту Тэхёна, к черту Мартина и их правила. Это мой день рождения! Они ворвались в толпу. Диджей включил что-то агрессивное и быстрое. Рин танцевала так, словно пыталась вытрясти из головы все мысли, о поцелуе в туалете, о запахе табака и о том, как сильно у нее дрожали руки. Она видела Мартина, который зашел следом и встал у колонны, прожигая ее яростным взглядом, но ей было всё равно. Вечеринка подошла к концу. Группа подростков вывалилась на улицу, кутаясь в куртки. Холодный предрассветный воздух немного отрезвлял. Рин стояла у входа, прижав подарок Сухён к груди. Наконец, из дверей показался Гонхо вместе с остальными. Рин мгновенно напряглась. Она неловко отвернулась к дороге, делая вид, что изучает номера проезжающих машин. В голове крутился его поцелуй и его признание «ты мне тоже нравишься». Она ждала едкой шутки про Сонхёна, про «тигра» или про ее побег. Но случилось то, чего она ждала меньше всего. Гонхо прошел мимо. Он даже не посмотрел в ее сторону. Не было ни ухмылки, ни подкола, ни его фирменного прищура. Он выглядел абсолютно отстраненным, словно между ними в туалете ничего не произошло. Словно он стер этот момент из памяти, как неудачный дубль. — Так, такси приехало! — скомандовал Мартин, все еще недовольно сопя в сторону сестры. — Чон Сухён, ты живешь рядом с Сонхёном, поезжайте вместе, он тебя проводит до двери. Понял меня, Сонхён? До двери! Сонхён кивнул, помогая Сухён сесть в машину. Мартин открыл дверь другого такси для Рин. — А ты… в машину. Живо. Дома поговорим о твоих новых привычках. — Я подожду брата, он обещал заехать, — коротко бросил Гонхо, оставаясь у входа в одиночестве. Рин села на заднее сиденье. Мартин захлопнул дверь и обошел машину, чтобы сесть с другой стороны. Когда такси начало медленно отъезжать от бордюра, Рин не выдержала. Она медленно повернула голову к окну. Гонхо стоял на пустой улице, освещенный холодным светом вывески клуба. Он поднял голову. Их взгляды встретились сквозь стекло, всего на секунду. В его глазах не было смеха. В них была странная, тяжелая решимость, которая напугала Рин больше, чем любая его насмешка. Машина ускорилась, и его фигура быстро превратилась в точку в зеркале заднего вида. Рин откинулась на спинку сиденья.  Комната Пак Сорин была погружена в приятный полумрак, нарушаемый только холодным светом экрана телефона. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком и прижав колени к подбородку: поза, в которой она обычно пряталась от всего мира, когда мысли в голове начинали напоминать шторм. — Он меня поцеловал... — прошептала она в пустоту, и от собственного голоса по коже пробежали мурашки. — По-настоящему. Не как в тех дурацких книжках, а... так, что у меня до сих пор кружится голова. Ей чертовски понравилось. И это пугало больше всего. Тот самый Ан Гонхо, над которым она смеялась годами, сегодня перечеркнул все правила их игры. Он признался. Он вкинул это «ты мне тоже нравишься» так просто, будто это была обычная шутка, но поцелуй... поцелуй не врал. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла мама с подносом. Она молча поставила на прикроватную тумбочку стакан воды и таблетку аспирина. — Я не пила, мам! Честное слово, Мартин – параноик! — Рин резко села, пытаясь выглядеть максимально трезвой и невинной. Мама лишь многозначительно подмигнула ей, мягко погладила по плечу и, улыбаясь своим мыслям, вышла из комнаты.. Рин снова упала на подушки и открыла инстаграм. Пальцы сами ввели имя Мартина. Брат уже успел выложить серию фоток с «вечеринки века». Сначала шли кадры, где они с Сонхёном корчат рожи, потом дикий фотошоп, где их головы прилеплены к телам гипертрофированных бодибилдеров. Боже, классический юмор Мартина. Рин невольно улыбнулась, листая дальше, пока не наткнулась на него. На фото Гонхо стоял у бассейна. На нем была простая черная майка, волосы чуть растрепаны, а на лице та самая открытая, солнечная улыбка, которую он так редко показывал ей в лицо. Он выглядел... по-настоящему. Без масок и подколов. Рин закусила губу, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. Она нажала на отметку. @kkkkeoonhooo.ahn Аватарка: обезьянка в розовом шлеме на крошечном велосипеде. — Иронично, — фыркнула Рин. — Типичный Гонхо. Она начала листать его профиль. Он был странным, как и сам хозяин. Никаких пафосных селфи, только эстетичные закаты над Сеулом, крупный план новых кроссовок и... всего одна фотография, где была видна человеческая фигура. Это был снимок... кастрюли? Рин нахмурилась. Фото было сделано на кухне, кажется, в тот самый вечер, когда они всей толпой готовили рамен у них дома. На первый взгляд просто блестящая нержавеющая сталь. Рин увеличила снимок до максимума. В изогнутом зеркальном отражении кастрюли был виден сам Гонхо с телефоном в руках. Он целился камерой в металл. Но чуть правее, в зоне искажения, была видна она. Сорин сидела за столом, подперев щеку рукой и увлеченно что-то рассказывая Сухён, совершенно не замечая, что за ней наблюдают. Она выглядела на этом фото такой домашней и расслабленной, а он... он ловил этот момент через кухонную утварь, словно боялся сфотографировать её напрямую. Под постом была прикреплена песня: Again – XXXTentacion, Noah Cyrus. Рин надела наушники и нажала на «play». Тягучий, меланхоличный голос заполнил её сознание: «You just made the worst mistake and you’ll regret it, darling. Cause once you give and then you take.. You’ll only end up wanting..» Музыка пробирала до костей. Рин закрыла глаза, слушая текст, и вдруг поняла: всё это время, пока она считала его «мебелью», он создавал о ней целый архив. В отражениях, в случайных кадрах, в песнях, которые она теперь слушала, затаив дыхание. — Ну и что мне теперь с тобой делать, Ан Гонхо? — прошептала она, прижимая телефон к груди под затихающие аккорды песни. Рин чувствовала, как пальцы слегка дрожат, когда она печатала эти два смайлика под фото с кастрюлей: 🐒🤡. Это был их шифр, их зона комфорта, привычные оскорбления, за которыми теперь прятался хаос в груди. Она отбросила телефон на подушку и уставилась в потолок, пытаясь угомонить сердце. Но экран вспыхнул мгновенно. клоун 🤡:  ты офигела? Рин закусила губу, чувствуя, как глупая улыбка сама собой расползается по лицу. Она быстро набрала ответ, стараясь звучать максимально ехидно: ты меня не игноришь? вау. неужели отошел от шока? клоун 🤡:  Я?? Рин:  я?? Она отложила телефон, не зная, что еще сказать. Перепалка зашла в тупик, но воздух в комнате словно наэлектризовался. Рин закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон под звуки затихающей песни XXXTentacion, но мозг настойчиво прокручивал сцену в туалете. Дзинь. Снова уведомление. Рин была уверена, что это Гонхо решил оставить за собой последнее слово, но на экране высветилось имя лучшей подруги. Су 🤍:  Мы поцеловались… Рин резко села в кровати, едва не выронив телефон. Усталость как рукой сняло. Мысли о Гонхо на секунду отошли на второй план, уступив место праведному гневу.  Неужели она снова наступила на те же грабли? какого черта?! Сухён, ты же сама сказала, что вы расстались! Тэхён это яд, ты обещала! Пальцы Рин летали по клавиатуре, она уже была готова вызывать такси и ехать спасать подругу от самой себя. Но ответ пришел через секунду, заставив Рин застыть на месте. Су 🤍:  Не с Тэ… а с Сонхёном… Рин уставилась в экран, перечитывая сообщение пять раз. Ом Сонхён?! Идеальный, правильный, рассудительный Сонхён, который весь вечер вежливо держал дистанцию и просто провожал именинницу до дома? ЧТО?! как? где? когда?! Сонхён-оппа?! ты не шутишь???? Су 🤍:  Он провожал меня до двери… Я плакала, а он просто стоял рядом. И вдруг сказал, что я заслуживаю того, кто будет смотреть только на меня. И… это просто случилось, Рин-а. Это было так… по-другому. Не как с Тэхёном. Спокойно. И правильно. Рин откинулась на спинку кровати, чувствуя, как её мир окончательно превращается в какую-то безумную дораму. Боже мой…Если Мартин узнает, что за одну ночь его лучший друг Гонхо поцеловал меня, а его второй лучший друг Сонхён – мою лучшую подругу… он либо сойдет с ума, либо уедет в монастырь в горах Она посмотрела на стакан воды, оставленный мамой. — Кажется, завтрашний день в школе будет еще хуже, чем контрольная по математике, — пробормотала она. Рин зашла в чат с Гонхо. Он был в сети. Видимо, тоже не мог уснуть. Она видела надпись «печатает…», которая то появлялась, то исчезала. В голове крутилось: Сонхён и Сухён. Она и Гонхо. Это был заговор. Их маленькая компания медленно, но верно шла ко дну под весом секретов, которые они хранили друг от друга (и от Мартина). Рин выключила свет, но в темноте перед глазами всё равно стояло отражение в кастрюле и серьезный взгляд парня, который только что признался ей в любви. Утро началось не с кофе, а с осознания того, что реальность неумолима. Рин лежала под одеялом, чувствуя себя как выброшенная на берег медуза. В голове набатом стучало два смайлика – 🐒🤡, а перед глазами всё еще стоял Гонхо в отражении кастрюли. — Сорин, вставай! — дверь распахнулась, и в комнату бесцеремонно ввалился Мартин, уже полностью одетый в школьную форму. — Если ты надеешься, что я поверю в твою внезапную «смертельную болезнь» после вчерашнего рыка на кухне, то ты плохо меня знаешь. — Уджу-я, уйди… я умираю… — прохрипела она в подушку. Мартин не стал тратить время на уговоры. Он подошел к кровати, одним движением откинул одеяло и, подхватив сестру поперек туловища, легко закинул её на плечо, как мешок с картошкой. — Эй! Положи меня на место, неандерталец! — закричала Рин, колотя его по спине кулаками. Она извернулась и буквально выпрыгнула из его захвата, как кошка, моментально нырнув обратно под одеяло и закутавшись в него, как в кокон. В этот момент в дверях появилась мама, поправляя пиджак. Её взгляд был суров. — Миллисент, — ледяным тоном произнесла она. — Либо ты сейчас поднимаешь свою задницу с кровати и идешь грызть гранит науки, либо забудь о любых гулянках, клубах и выходах из дома в ближайшее тысячелетие. Я ясно выразилась? Рин замерла. Против «тысячелетнего бана» аргументов не было. С тяжелым вздохом она вылезла из своего убежища и поплелась в ванную, бормоча под нос проклятия в адрес всех динозавров и обезьян этого мира. На первом уроке английского Рин и Сухён напоминали двух зомби, пытающихся имитировать человеческую деятельность. Учитель что-то монотонно вещал про пассивный залог, но для девушек это звучало как белый шум. — Псс, Су… — Рин толкнула подругу локтем, когда они наконец вышли из класса и направились в столовую. — Ты как? После того… с Сонхёном? Сухён густо покраснела, пряча лицо в волосах. — Я до сих пор не верю, что это не сон. Это было так странно, Рин. Он такой… надежный. — Слушай, — Рин огляделась по сторонам и понизила голос до шепота. — Раз уж мы перешли на уровень максимальной честности… Мы с Гонхо тоже поцеловались. Вчера. В туалете. Сухён замерла посреди коридора, округлив глаза. — ЧТО?! Да ладно! Наконец-то! — она едва не закричала от восторга, но вовремя прикрыла рот рукой. — Я знала! Все эти его подколы, эта кастрюля в инсте… Рин, ну наконец-то этот идиот набрался смелости! В столовой стоял привычный гул. Рин купила себе шоколадное молоко – единственный продукт, который её организм был готов принять. Она только собиралась вставить трубочку, как увидела, что в дверях показалась знакомая троица: Мартин, Сонхён и Гонхо. Они шли уверенно, как короли школы. Гонхо что-то увлеченно рассказывал, а Сонхён, как обычно, спокойно слушал. Рин инстинктивно втянула голову в плечи, пытаясь «слиться» с подносом. Сухён сделала ровно то же самое, едва не уткнувшись носом в свою тарелку. Они переглянулись: обе испуганные, смущенные и абсолютно не готовые к встрече взглядами с теми, кто вчера перевернул их жизни. Неловко улыбнувшись друг другу, они подхватили свои вещи и буквально выбежали через черный ход столовой, пока парни не успели их заметить. На следующем уроке они сидели на задней парте. Рин, отобрав у Сухён телефон, зашла на профиль Сонхёна. — Так, — решительно сказала она. — Ты обязана на него подписаться. Хватит этой неопределенности. — Рин, нет! Это будет выглядеть странно! — Сухён пыталась выхватить телефон обратно. — Подписывайся, я сказала! — Рин заставила её нажать кнопку «follow». Сухён тяжело вздохнула, глядя на экран. — Знаешь, я думаю… этот поцелуй был ошибкой. Я только что вышла из того ада с Тэхёном. Мои чувства сплошное пепелище. Я не готова к чему-то новому, особенно с таким парнем, как Сонхён. Он слишком хороший для меня сейчас. Я просто испорчу ему жизнь своими проблемами. Рин посмотрела на подругу и увидела в её глазах настоящую грусть. Она понимала её: после токсичных отношений сложно поверить, что кто-то может любить тебя просто так, без драм и измен. Но в то же время Рин вспомнила взгляд Гонхо у клуба. — Иногда «ошибки» – это лучшее, что с нами случается, Су, — тихо сказала она. — Посмотри на меня. Я влюбилась в обезьяну на велосипеде. Разве это не большая ошибка?