не туда

Дом Паков, как обычно, напоминал штаб-квартиру футбольных фанатов. Едва переступив порог, Сорин услышала знакомый гул: крики Мартина, хладнокровные комментарии Сонхёна и этот характерный, чуть хрипловатый смех Гонхо. Они были поглощены приставкой и уничтожением запасов в холодильнике, поэтому Рин удалось проскользнуть в свою комнату незамеченной. Она с облегчением захлопнула дверь и начала стягивать школьную форму. Первым делом она натянула огромную, застиранную серую футболку Мартина – трофей, который она когда-то «приватизировала» и сделала своей любимой домашней вещью. И тут в дверь постучали.  — Кто? — Рин замерла, прижимая к себе шорты. — Твой любимый, — раздался за дверью голос, от которого по спине пробежали искры. Сорин закатила глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Сейчас, я переодеваюсь! Она быстро накинула тонкие пижамные шорты и открыла дверь. Гонхо стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Его взгляд мгновенно скользнул по её голым ногам и слишком длинной футболке, которая едва прикрывала края шорт. — Чего тебе? — Рин постаралась придать голосу максимум безразличия. Гонхо театрально приложил руку к сердцу. — Как грубо. Я вообще-то пришел поговорить, — он без приглашения вошел внутрь и сел на край её кровати. — Я не хочу разговаривать. — Пожалуйста, Сорин. Сядь, — его тон внезапно стал серьезным, лишенным привычного ехидства. Она тяжело вздохнула и опустилась на матрас рядом с ним. Между ними повисла тяжелая тишина. — Почему ты бегаешь от меня весь день? — спросил он, глядя прямо на неё. — Это ты первый начал! — выпалила она. — У клуба ты даже не посмотрел в мою сторону. — Согласен, — он кивнул, признавая свою вину. — Я просто... пытался понять, что произошло. Кстати, насчет комментария. Ты что, мастурбируешь на мой аккаунт по ночам? Рин вспыхнула и, не найдя слов, схватила подушку, запустив её в него. Гонхо ловко перехватил «снаряд» одной рукой, а другой резко дернул её за запястье на себя. Сорин не успела среагировать и через секунду снова оказалась сидящей верхом на его коленях. — Пусти! — она попыталась встать, но его ладони крепко легли ей на талию, фиксируя на месте. — Тише... не вырывайся. Нам правда нужно поговорить, — прошептал он, обжигая дыханием её шею. Рин снова дернулась, пытаясь высвободиться из его захвата, и случайно совершила плавное, вкрадчивое движение бёдрами, прижимаясь к нему через тонкую ткань пижамы. Она почувствовала, как он громко и тяжело сглотнул. Время будто остановилось. Сорин замерла, ощущая сквозь слой шорт его внезапное, твердое возбуждение. Гонхо закрыл глаза, его пальцы сильнее впились в её бедра, сминая ткань футболки. Он не пытался поцеловать её в губы, но его лицо было в сантиметре от её ключиц. Он начал медленно вести носом по нежной коже её шеи, вдыхая аромат её шампуня, пока его руки начали своё собственное исследование. Его ладонь медленно скользнула под край огромной футболки, обжигая холодом и жаром одновременно. Грубые подушечки пальцев дразняще гладили кожу живота, поднимаясь всё выше к ребрам. Рин непроизвольно выгнулась навстречу этим касаниям, её собственное дыхание стало прерывистым и рваным. Гонхо подался вперед, прижимая её к себе еще плотнее. Она чувствовала каждое движение его тела, каждый мускул на его бедрах. Он начал медленно покачиваться вместе с ней, создавая то самое невыносимое трение, от которого внизу живота всё стягивалось в тугой узел. Сорин закусила губу, чтобы не издать ни звука, всё-таки за дверью в паре метров сидел её брат, который даже не подозревал, что его лучший друг сейчас делает с его сестрой в этой самой комнате. Пальцы Гонхо нашли пояс её шорт, слегка оттягивая резинку. Он продолжал ласкать её бедра, заставляя Рин дрожать. Каждое его движение было осознанным, тягучим, дразнящим. Он проводил языком по пульсирующей жилке на её шее, вызывая новую волну мурашек, пока его бедра продолжали свой ритмичный танец против её собственных. Это было безумие, тихое, напряженное, наполненное запахом мяты и чистой кожи. Рин чувствовала, как её воля тает, а всё, что имело значение это его горячие руки и та невыносимая близость, которая стирала все границы между «другом брата» и «тем самым парнем». Гонхо уткнулся лбом в её плечо, его дыхание было горячим и частым. Он не отпускал её, продолжая это медленное, изматывающее трение, пока Сорин не осознала, что её пальцы уже давно запутались в его волосах, притягивая его еще ближе, вопреки здравому смыслу. Напряжение в комнате достигло критической точки. Сорин, окончательно потеряв контроль над собой, уже сама начала инстинктивно подаваться вперед, отвечая на ритмичные движения Гонхо и «тереться» об него сквозь тонкую ткань. Воздух между ними стал обжигающим. Гонхо, чье дыхание сбилось окончательно, подался вперед, его губы замерли в миллиметре от её губ, готовые нарушить запрет на поцелуй... — Йа! Гонхо! Ты там уснул, что ли?! — Громкий голос Мартина и его тяжелые, уверенные шаги в коридоре прозвучали как пушечный выстрел. От испуга и мощного выброса адреналина Сорин буквально выпрыгнула из объятий Гонхо. Потеряв равновесие, она с глухим стуком свалилась на пол прямо у кровати. В ту же секунду дверь распахнулась. Мартин замер на пороге, переводя взгляд с одного на другого. Картина маслом: Сорин лежит на ковре, красная как рак, с растрепанными волосами и бешено колотящимся сердцем. А на кровати сидит слегка потный, запыхавшийся Гонхо, который судорожно вцепился в декоративную подушку, прикрывая ею свой пах, и при этом нацепил на лицо самую яркую и невинную улыбку из своего арсенала. — Ты что тут забыл? — подозрительно прищурился Мартин, переводя взгляд на друга. — Да я... это... хотел кое-что спросить по поводу... — Гонхо замялся, лихорадочно соображая. — По поводу проекта по истории! — выпалила Сорин с пола, перебивая его и пытаясь придать голосу уверенности. — Он не понял тему про династию Чосон и решил, что я лучший справочник в этом доме. Мартин скептически хмыкнул, явно не до конца поверив в историческую внезапность друга, но время поджимало, в гостиной их ждала незаконченная партия. — Историк хренов, пошли обратно, — Мартин бесцеремонно схватил Гонхо за локоть и потащил к выходу. — Сорин, хватит валяться на полу, иди уроки делай. Когда дверь захлопнулась и шаги парней стихли в коридоре, Сорин так и осталась сидеть на полу, прикрыв рот ладошкой. Её тело всё еще дрожало от недавней близости, а в голове пульсировала только одна мысль: «Что это, черт возьми, было?». Они ведь так и не поговорили, а то, что случилось вместо разговора, окончательно запутало всё между ними. Уже на следующий день, Сухён позвала Рин к себе. Комната Сухён была наполнена ароматом ванильных свечей и тем уютным полумраком, который располагает к самым сокровенным разговорам. После школы девушки сразу отправились туда, заперлись на замок и уселись прямо на ковер, игнорируя горы учебников. Сухён с загадочным видом достала свою любимую колоду Таро. После того как Рин, запинаясь и краснея, выложила ей все подробности вчерашнего «исторического проекта» с Гонхо, карты были просто необходимы. — Ладно, Рин, давай посмотрим, что там в голове у твоего кавалера, — Сухён ловко перетасовала колоду. — Просто спроси… что между нами происходит? И что будет дальше? — Рин обхватила колени руками, внимательно наблюдая за тонкими пальцами подруги. Сухён выложила три карты. Она долго вглядывалась в символы, хмурилась, а потом тихо похихикала. — Ну, слушай. Карты говорят, что влечение там просто зашкаливает. Физика, химия… всё горит. Гонхо действительно очень тянет к тебе, это не просто игра. Но… блин. — Что «но»? — напряглась Рин. — Такое ощущение, будто между вами стоит какая-то стена. Что-то мешает. Карты показывают преграду, из-за которой полноценных отношений будто пока не будет. Это странно. Рин тяжело вздохнула и повалилась спиной на мягкий пол, уставившись в потолок. Она прекрасно понимала, что эта «преграда» – высокий, ворчливый парень по имени Мартин, который скорее съест свой джойстик, чем позволит лучшему другу встречаться с сестрой. — Знаешь, Су… у меня никогда такого не было, — Рин закинула руки за голову. — Я никогда раньше так сильно не… хотела кого-то? Это пугает. Мое тело реагирует на него раньше, чем я успеваю подумать. Вчера, когда он просто коснулся моей талии, я чуть не забыла, как дышать. Сухён отложила карты и подползла ближе к подруге, укладываясь рядом. — Это нормально, Рин. Это значит, что ты живая, и что это по-настоящему. Тишина в комнате стала более густой. Сухён закусила губу, глядя на танцующие тени от свечей. — Раз уж мы заговорили об этом… Хочешь, я расскажу про свой первый раз? С Тэхёном. Рин резко повернула голову к подруге. Она знала, что та тема была болезненной, но сейчас Сухён выглядела спокойной. — Это не было похоже на кино, — начала Сухён тихим голосом. — Было много страха и неловкости. Если ты решишься на это с Гонхо, тебе нужно быть готовой. Сухён начала подробно рассказывать о том, что следует подготовить: от психологического настроя до чисто практических вещей. Она говорила о защите, о том, как важно доверять партнеру и не бояться говорить «нет», если в какой-то момент станет не по себе. Рин слушала, затаив дыхание, осознавая, что за маской шуток и перепалок с Гонхо скрывается огромный, взрослый мир, в который она, кажется, уже сделала свой первый шаг. В комнате Сухён время словно замедлилось, запутавшись в ворсе пушистого ковра и запахе ванильного воска. Девушки так и лежали на полу, раскинув руки, глядя в потолок, где тени от заходящего солнца выписывали причудливые узоры. Разговор о «первом разе» перетек в более глубокое русло – туда, где страх смешивался с любопытством, а детство окончательно прощалось с ними. — Знаешь, — тихо произнесла Сухён, перебирая край своей подушки, — самое сложное не физика. Самое сложное это когда ты понимаешь, что после этого пути назад нет. Тэхён... он умел заставить меня чувствовать себя особенной, но потом я поняла, что эта «особенность» была лишь декорацией. С Гонхо всё по-другому, Рин. Он бесит тебя, он смеется над тобой, но он настоящий. Он видел тебя и в соплях, и в ярости, и спящей с открытым ртом. Если это случится с ним... это будет про доверие, а не про красивые жесты. Рин слушала, прикусив губу. Советы подруги о том, что нужно всегда иметь при себе защиту, что не нужно соглашаться, если чувствуешь хоть каплю сомнения, и что «первый раз» редко бывает похож на финал романтического фильма, оседали в голове тяжелым грузом. Она представила Гонхо. Не того, который рычит «тигром», а того, который вчера тяжело сглатывал, прижимая её к себе. — А если Мартин узнает? — прошептала Рин. — Он же его просто сотрет с лица земли. И меня заодно. — Мартин это стихийное бедствие, — Сухён грустно усмехнулась. — Но он твой брат. Он перебесится. Главное, чтобы ты сама понимала, зачем тебе это нужно. Тишину прервал резкий звонок телефона. На экране высветилось «мамасита❤️». — Да, мам? — Рин неохотно села. — Миллисент, уже темнеет, — раздался строгий, но заботливый голос. — Хватит секретничать, пора домой. Мартин уже в твоем районе, он встретит тебя у подъезда Сухён. Живо собирайся. Когда Рин вышла на улицу, прохладный весенний воздух мгновенно привел её в чувство. У ворот, прислонившись к фонарному столбу и залипая в телефоне, стоял Мартин. Заметив сестру, он выпрямился и накинул на неё свою куртку, даже не спрашивая, холодно ей или нет. — Ну что, сплетницы, все кости одноклассникам перемыли? — усмехнулся он, зашагав в сторону остановки. — О чем можно говорить четыре часа подряд? — О жизни, Мартин. О вещах, которые тебе, суровому геймеру, не понять, — отрезала Рин, стараясь не смотреть брату в глаза. В голове всё еще крутились слова Сухён о «доверии» и «защите». Мартин нахмурился, заметив её отстраненность. — В чем дело? Ты какая-то пришибленная сегодня. Сухён опять плакала из-за своего женатика? Или тебя в школе кто-то обидел? Только скажи имя, я завтра его в раздевалке закрою. Рин вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Гиперопека брата сейчас душила как никогда. — Всё нормально, Уджу-я. Просто контрольная по математике выпила из меня все соки. Устала я, ясно? Они подошли к остановке как раз в тот момент, когда подкатил полупустой автобус. Сев на заднее сиденье, Мартин привычным жестом вытащил из кармана проводные наушники – их старая традиция, когда одного телефона хватало на двоих. Он протянул один наушник Рин, и она, не глядя, вставила его в ухо, прислонившись лбом к холодному стеклу. Мартин зашел в свой плеер и нажал на «play». Первые же аккорды заставили Рин вздрогнуть. Тягучий, надрывный голос XXXTentacion и нежный вокал Ноа Сайрус. «Again». Та самая песня, которую она вчера слушала в своей комнате, разглядывая отражение в кастрюле на аккаунте Гонхо. «I wanna be your lover...» Рин словно током ударило. Музыка проникала под кожу, возвращая её в тот момент на кровати, к рукам Гонхо под её футболкой и к запаху мяты. Это было слишком. Слишком близко, слишком громко, слишком про него. Она резко выдернула наушник, едва не оборвав провод. — Выключи это! — почти выкрикнула она. Мартин удивленно вскинул брови, поправляя свой наушник. — Эй, ты чего? Это же крутой трек, Гонхо недавно скинул, сказал, под него хорошо залипать. Тебе не нравится? — Терпеть не могу такой депрессивный бред, — соврала она, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Поставь что-нибудь другое или вообще ничего не включай. Мартин лишь пожал плечами, пробормотав: «Ну и вкус у тебя, Сорин». Он не стал спорить, просто закрыл глаза и продолжил слушать песню в одиночку, ритмично постукивая пальцами по колену. Рин же сидела, сжав кулаки, и смотрела на пролетающие мимо огни ночного города. Она ненавидела эту песню за то, что та так легко выдавала её секреты. И ненавидела Гонхо за то, что он поделился этой музыкой с её братом, превращая их тайную связь в общее пространство. Дома она едва выдавила из себя «спокойной ночи» родителям. Зайдя в комнату, она даже не включила свет. Сбросила кроссовки, упала на кровать прямо в одежде и накрылась одеялом с головой. Сон накрыл её мгновенно – тяжелый, без сновидений, пахнущий дождем и металлом.

***

Экзаменационная лихорадка наконец-то отступила, оставив после себя лишь горы исписанных черновиков и стойкий запах кофе в школьных коридорах. Когда Сорин и Сухён сдали последний тест по корейскому языку, они вылетели из ворот школы так, будто за ними гналась стая голодных волков. Свобода ощущалась во всём: в теплом майском ветре, в ярком солнце и в отсутствии необходимости зазубривать даты и формулы. Для выпускников, Мартина, Сонхёна и Гонхо, это было еще более значимое событие. Последняя черта перед взрослой жизнью. Когда Сорин и Мартин переступили порог дома, их встретил оглушительный хлопок хлопушки и радостные крики родителей. Гостиная была украшена разноцветными шарами, а на столе красовался огромный торт с надписью: «Вы сделали это!». — Поздравляем, наши трудяги! — мама сияла, обнимая по очереди сына и дочь. — Отец специально пришел пораньше, чтобы отметить этот день. За праздничным ужином атмосфера была на редкость теплой. Даже Мартин перестал ворчать на сестру из-за её «стервозного» характера. Когда с основным блюдом было покончено, отец отставил бокал и серьезно посмотрел на детей. — Мы решили, что вам нужна хорошая разрядка перед тем, как начнется суета с поступлением. Завтра вы отправляетесь в наш летний домик под Сеулом. Отдыхайте, купайтесь в озере, жарьте мясо. Мы с мамой присоединимся к вам через неделю, как только закроем рабочие отчеты. — Один вопрос, — мама заговорщицки улыбнулась. — Вы же не хотите ехать только вдвоем? Возьмите своих друзей. Места в доме хватит на всех!  — Я беру Сухён! — тут же выпалила Рин, чувствуя, как внутри всё затрепетало от предвкушения. — Ну, тогда с меня Сонхён и Гонхо, — обыденно добавил Мартин, отправляя в рот кусок торта. Рин замерла, и вилка едва не выпала из её пальцев. До неё только сейчас дошел весь масштаб катастрофы. Летний домик. Озеро. Чёрт. И Ан Гонхо в соседней комнате. Человек, чей поцелуй до сих пор снился ей каждую ночь. Человек, который заставлял её «рычать» и плавиться одновременно. Целая неделя под одной крышей, вдали от строгого надзора родителей, но под прицелом подозрительного взгляда Мартина. Едва закончив ужин, Рин пулей взлетела и заперлась в своей комнате. Ей нужно было срочно поделиться этим с единственным человеком, который её понимал. Она набрала номер Сухён, едва попадая по кнопкам. — Су! Ты не поверишь! — зашептала она в трубку, как только та ответила. — Мы едем в загородный дом. На целую неделю! Родителей не будет! И Мартин берет… парней. На том конце провода повисла тишина, а затем Сухён взвизгнула: — Подожди… Сонхён тоже будет там?! — И Гонхо тоже, Су! Ты понимаешь? Мы застрянем с двумя парнями, которых мы… ну, ты понимаешь! Ты обязана поехать, иначе я сойду там с ума от неловкости или Мартин меня придушит, если заметит, как я смотрю на его друга! — Боже, Рин, дай мне две минуты! Я сейчас спрошу у мамы! Рин мерила комнату шагами, кусая ногти. Минуты тянулись как часы. Она представляла, как они будут сидеть у костра, как Гонхо будет подсаживаться ближе, как песня «Again» будет звучать из динамиков… В трубке раздался шорох, а затем оглушительный, счастливый крик Сухён: — РАЗРЕШИЛИ!!! Риин, пакуй чемоданы, мы едем навстречу самому безумному лету в нашей жизни! Рин рухнула на кровать, чувствуя, как по телу разливается странная смесь восторга и первобытного страха. Она посмотрела на свой чемодан в углу. Это лето обещало стать либо началом чего-то прекрасного, либо грандиозным финалом их дружбы с парнями. В этот момент телефон завибрировал. Сообщение в какао-толк. клоун 🤡:  слышал, мы едем в домик у озера?) Рин закусила губу и, улыбаясь во весь рот, начала печатать ответ. Игра начиналась по-крупному. Утро пахло грозой и предвкушением. Рин металась по комнате, вытряхивая содержимое шкафа прямо на кровать. Летний домик у озера это не просто отдых, это целая неделя игры на выживание, где главным хищником был Ан Гонхо. Она лихорадочно забрасывала в чемодан купальники, короткие топы и те самые шорты, которые так злили Мартина. Но когда она добралась до дальней полки, чтобы забрать солнцезащитный крем, рука наткнулась на маленький квадратный пакетик в фольге. Тот самый. Тот, который мама с невозмутимым видом подкинула ей в рюкзак перед школьным походом «на всякий случай». Рин замерла, уставившись на него так, словно это была активная бомба. В ушах эхом отозвались вчерашние слова Сухён про «подготовку» и «первый раз». Сердце пустилось вскачь. Она долго смотрела на латексный квадратик, закусив губу до боли. — С ума сошла, Пак Сорин? — прошептала она себе под нос. — О чем ты вообще думаешь? Это же Гонхо! Резким движением она задвинула пакетик в самый дальний угол полки, прикрыв его старыми учебниками. Нет. Она к этому не готова. Точно нет. Закончив со сборами, Рин натянула свои любимые безразмерные серые трико и белую футболку с ироничной надписью «Lover». Поверх растрепанных волос она нацепила ярко-красную кепку, козырьком назад. Вид был максимально расслабленный, в духе «мне всё равно на ваш гламур». На улице уже урчал двигатель мини-фургона, который предусмотрительно арендовал отец. Из открытой двери машины, как солнечный зайчик, вылетела Сухён. На ней было легкое желтое платье в мелкий горошек, которое развевалось на ветру, делая её похожей на героиню романтического аниме. — Рин-а-а-а! — Сухён с разбегу запрыгнула на подругу, едва не сбив ту с ног. — Мы едем! Ты представляешь? Целая неделя свободы! — Вижу, ты подготовилась к «ошибкам», — подмигнула ей Рин, кивая на платье, которое явно должно было свести Сонхёна с ума. В этот момент к воротам дома подкатили Сонхён и Гонхо. И тут Рин почувствовала, как её лицо начинает медленно заливаться краской. Гонхо выпрыгнул из машины первым. На нем были точно такие же огромные серые трико, которые держались на его бедрах на одном честном слове, угрожая сползти в любой момент. Белая оверсайз-футболка и… ярко-красная шапочка на голове. Рин застыла, переводя взгляд со своих штанов на его, со своей кепки на его шапку. — Черт… — пробормотала она. — Мы выглядим так, будто сбежали из одного детского сада или из одной рэп-группировки. Гонхо, заметив этот «парный лук», замер на секунду, а затем его лицо расплылось в самой наглой ухмылке. — Ого, Пак Сорин, — протянул он, подходя ближе и демонстративно поправляя свои штаны. — Вижу, ты настолько одержима мной, что теперь даже одеваешься в моем стиле? Могла бы просто попросить мою одежду, я бы одолжил. — Мечтай больше, обезьяна! — огрызнулась Рин, стараясь не смотреть на то, как низко сидят его трико. — Это ты у меня стиль украл, признайся! Сонхён вышел следом, выглядя как всегда безупречно, хоть и в расслабленном стиле: полосатый серо-белый лонгслив и джинсы, которые, по старой привычке их компании (и Мартина в том числе), висели так низко, что едва не открывали всё самое интересное сзади. Сухён при виде него мгновенно притихла, теребя подол желтого платья. — Так, банда, загружаемся! — скомандовал Мартин, вынося свой огромный баул. — Сонхён, ты за штурмана. Гонхо, садись назад, чтобы я тебя не видел. Сорин, Сухён – в середину. Они начали втискиваться в фургон. Рин намеренно старалась сесть подальше от Гонхо, но в тесном салоне это было почти невозможно. Когда она пробиралась к своему месту, её колено случайно задело бедро Гонхо. Он не отстранился. Напротив, он едва заметно подался вперед, так что ткань их одинаковых серых штанов соприкоснулась. — Готова к озеру, кошечка? — прошептал он ей на ухо, когда Мартин отвернулся к багажнику. — Надеюсь, ты плаваешь лучше, чем рычишь.