не туда

Утро в доме у озера началось с катастрофы. Рин чувствовала себя так, будто по ней проехал тот самый фургон, на котором они приехали. Ночь была рваной: губы всё еще горели от поцелуя, а в голове на повторе крутился голос Гонхо. Она зарылась лицом в подушку, надеясь, что реальность просто забудет о её существовании. — Ри-и-ин! Вставай! Пак Сорин! — в комнату вихрем влетела Сухён. Она с разбегу запрыгнула на кровать, едва не выбив из Рин дух. — Поднимайся, ну же! Мне некомфортно одной с мальчиками внизу, они там обсуждают какие-то лодки и моторы, я чувствую себя лишней! Рин-а-а-а! Сухён буквально взмолилась, шепча подруге на ухо стратегические просьбы о помощи, но Рин лишь вяло отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, и еще глубже зарылась в одеяло. — Что, не хочет вставать? — в дверях материализовался Мартин. Он выглядел подозрительно бодрым и уже был в плавках. Он исчез на минуту и вернулся с пластиковым тазом, до краев наполненным ледяной водой из-под крана. Сухён в ужасе округлила глаза, но не успела она и пискнуть, как Мартин широким жестом выплеснул всё содержимое прямо на спящую сестру. — А-А-А! УБЬЮ! — взрывной крик Рин, кажется, перепугал всех птиц в радиусе километра. Мокрая, растрепанная и абсолютно разъяренная, она вылетела из-под одеяла пулей. Мартин, заливаясь громким хохотом, уже позорно дезертировал в коридор. Рин, не чувствуя холода, бросилась за ним. — Стой, трус! Иди сюда! — вопила она, топая мокрыми пятками по дереву. Мартин ловко маневрировал между комнатами, оборачиваясь и подначивая её. Рин, ослепленная гневом, не заметила, как из своей комнаты, потягиваясь, вышел Гонхо. Бам! Она на полном ходу врезалась в него. Сила инерции была такой, что они оба не удержались на ногах. Рин буквально повалила Гонхо на пол, приземлившись прямо на него сверху.  Господи, опять? За что мне это всё… На секунду в коридоре повисла оглушительная тишина. Лицо Рин оказалось в нескольких сантиметрах от лица Гонхо – он, еще сонный, рефлекторно обхватил её за талию, чтобы смягчить падение. Но идиллия длилась ровно полсекунды. — Нет, нет, нет! — Мартин, мгновенно прекратив смеяться, подскочил к ним. Он бесцеремонно подхватил сестру под мышки, отрывая от Гонхо, и поставил на пол, как непослушную куклу. — Мы это уже проходили! Никаких обнимашек, никаких валяний на полу. Пак Сорин, держи дистанцию! — Да я его сбить хотела, а не обнимать! — Рин снова набросилась на брата с кулаками, а тот, смеясь, выставил ладонь ей в лоб, удерживая на расстоянии. — Отпусти меня, я из тебя котлету сделаю! Гонхо, всё еще лежа на полу, медленно поднялся, потирая ушибленный локоть. Его взгляд, брошенный на Рин, был далек от сестринско-братских разборок. Когда первый приступ ярости прошел, Рин, сердито сопя, ушла обратно к себе. Ей нужно было смыть остатки ледяной воды и позора. Она тщательно умылась, пытаясь подавить дрожь в руках, и привела волосы в относительный порядок. Сегодня ей хотелось чего-то максимально уютного и «бронированного». Она выудила из стопки вещей еще одну стащенную у брата футболку, такую же огромную, болотного цвета, с выцветшим принтом Эминема. К ней она подобрала свободные трикотажные шорты адидас серого цвета. Выглядела она в этом наряде как подросток-переросток, в котором футболка скрывала все изгибы, которые так напугали её вчера в черном платье. — Так-то лучше, — пробормотала она своему отражению. — Сегодня никакой «овуляции». Сегодня я просто злой тигр в шортах. Она глубоко вздохнула и вышла из комнаты, готовая к новому раунду противостояния с Гонхо и чрезмерной опеке Мартина. Снизу уже доносился запах жареного бекона и громкий голос Сонхёна, зовущий всех к столу. Рин спускалась по лестнице, чувствуя себя максимально уверенно в безразмерном «болотном» Эминеме. Но стоило ей переступить порог кухни, как Мартин замер с вилкой в руках. Его глаза округлились, а лицо приняло выражение человека, который только что увидел привидение. — Что за хуйня?! — выпалил он, едва не подавившись беконом. — Сорин, я искал эту футболку больше года! Я думал, я оставил её в спортзале или её сожрала моль! Рин лишь невозмутимо поправила воротник, подмигнула брату и грациозно опустилась на стул рядом с Сухён. — Скажи спасибо, что я её проветрила. Она отлично на мне сидит, не находишь? — она сощурилась, глядя на Гонхо, который сидел напротив и пытался скрыть ухмылку, разглядывая её в одежде брата. Завтрак прошел на удивление мирно. Сонхён и Мартин увлеченно обсуждали подвесной мотор и снасти, а Гонхо изредка бросал на Рин короткие, «колючие» взгляды, напоминая о ночном поцелуе. — Мы на лодку. Кто с нами? — Мартин поднялся, потягиваясь. — Я пас, — Рин лениво ковырнула остатки омлета. — Хочу твердую почву под ногами. — Я тоже останусь, — тут же добавила Сухён, преданно глядя на подругу. Ей явно не улыбалось застрять на середине озера в компании трех парней, где каждый второй потенциальный источник неловкости. Проводив мальчиков до причала, девушки отправились исследовать окрестности. Пляж в этой части озера был диким, заросшим высокой травой и усыпанным гладкой галькой. Пройдя около километра, они наткнулись на небольшое деревянное строение с соломенной крышей – уютный мини-бар прямо у кромки воды. За стойкой стоял парень, который мгновенно приковал к себе внимание. Пак Чонсон. Брюнет с идеально острой линией челюсти и холодным, но чертовски обаятельным взглядом. Он протирал стаканы так уверенно, будто этот бар был его личным королевством. — Новые лица? — он улыбнулся, и на его щеках наметились едва заметные ямочки. — За счет заведения в честь знакомства. Через пару минут перед девушками стояли два запотевших бокала с ледяным мохито, украшенных свежей мятой. — Что привело таких прекрасных леди в нашу глушь? — Чонсон облокотился на стойку, глядя прямо на Рин. — Это домик моей семьи, — Рин сделала глоток, чувствуя, как приятная прохлада разливается по телу. — Мы тут с друзьями на неделю. А это Чон Сухён, моя лучшая подруга. — Приятно познакомиться, — Сухён мило улыбнулась, поправляя волосы. Чонсон оказался отличным собеседником. Он рассказал, что подрабатывает здесь на лето и знает все тайные тропы и лучшие места для прыжков в воду. — Слушайте, если не побоитесь, я могу показать вам местность. Тут есть скала, с которой открывается нереальный вид на закат. А лучше, приходите сюда вечером, после захода солнца. У нас будет музыка, зажжем огни, людей станет побольше. Я угощу вас своими авторскими коктейлями. Девушки переглянулись. Идея провести вечер в компании симпатичного бармена, вдали от ворчания Мартина и «тяжелых» взглядов Гонхо, показалась им просто гениальной. — Мы придем! — хором ответили они, уже предвкушая ночные танцы на песке. Когда они вернулись к домику, со стороны озера всё еще доносился рокот мотора: парни явно застряли на рыбалке или решили объехать всё озеро по периметру. — Быстрее в душ, пока их нет! — зашептала Рин, взбегая по лестнице. Жара была изнуряющей, и мысль о прохладной воде была единственным спасением. Девушки начали потихоньку собираться, доставая из чемоданов свои лучшие наряды. Рин уже предвкушала, какое лицо будет у Мартина, когда он узнает, что они уходят «тусоваться к Чонсону», но еще больше её волновала реакция Гонхо. Тишина загородного дома была обманчивой. Пока внизу слышался рокот басовитых мужских голосов и звон посуды, на втором этаже развернулся настоящий штаб подготовки к диверсии. Девочки решили: хватит с них «домашнего режима» и опеки. Им хотелось огней, музыки и ощущения того, что лето принадлежит им, а не только приставке и волейбольному мячу. Рин критически осмотрела себя в зеркале. Вместо уютного болотного Эминема на ней теперь была облегающая черная майка с дерзким декольте, подчеркивающим ключицы, и короткая черная юбка, открывающая стройные ноги. Образ дополняли небрежные локоны и едва заметные стрелки, делающие взгляд по-кошачьи острым. Сухён выбрала более «зефирный», но не менее эффектный наряд: белоснежные шорты и голубую майку, расшитую стразами, которые вспыхивали при каждом движении. — Идем? — шепнула Сухён, поправляя блеск на губах. — Идем. Главное – морду кирпичом, — решительно ответила Рин. Когда они начали спускаться по деревянной лестнице, шум в гостиной мгновенно стих. Три пары глаз уставились на них так, будто в дом вошли инопланетяне. Мартин первым пришел в себя. Он встал с дивана, преграждая путь к выходу, и сложил руки на груди, превращаясь в двухметрового вышибалу. — Так, стоять, — скомандовал он. — В ряд, бойцы. Доложить обстановку: куда это мы намылились в таком виде? Гонхо, который до этого лениво жевал яблоко, подался вперед, сканируя Рин взглядом с ног до головы. В его глазах вспыхнул опасный огонек. — Да, мне тоже интересно, — протянул он, игриво вскинув бровь. — Для кого это такой парад черного цвета? Неужели для местных кузнечиков? Даже обычно молчаливый Сонхён не выдержал, глядя на сияющую Сухён: — Почему вы так нарядились? Мы же вроде собирались смотреть фильм… — Ой, да неужели мы не можем просто пойти погулять вдвоем?! — вспылила Рин, поправляя сумку на плече. — Нам нужно личное пространство, понятно? Или нам теперь разрешение на каждый шаг запрашивать у «совета старейшин»? Мартин неожиданно легко пожал плечами и отступил. — Ладно. Можете. Гуляйте, — он махнул рукой в сторону двери. Девочки, не веря своей удаче, пулей выскочили на улицу, пока он не передумал. Как только дверь захлопнулась, Гонхо и Сонхён недоуменно обернулись к Мартину. — Ты серьезно их просто так отпустил? — прошипел Гонхо, хватаясь за край дивана. — Спокойно, — шепнул Мартин, уже натягивая кроссовки. — Быстро хватайте одежду. Мы идем за ними. Я этот взгляд Рин знаю – они точно что-то затеяли.  Бар встретил их неоновым светом и ритмичным битом, который заставлял сердце биться быстрее. Это было самое популярное место у побережья, где собиралась вся местная и приезжая молодежь. За стойкой, ловко подбрасывая шейкер, трудился сам Пак Чонсон. Заметив девушек, он широко улыбнулся и помахал им, не прерывая обслуживания клиента. Рин и Сухён устроились на высоких барных стульях, чувствуя себя настоящими королевами вечера. — Привет, красавицы! — Чонсон поставил перед ними два изящных бокала с ярко-розовой жидкостью. — Велком дринкс от заведения. Рин, ты… вау. Это наряд тебе безумно идет. Выглядишь как звезда нуара. Рин кокетливо улыбнулась, принимая комплимент. В этот момент к стойке подошел второй бармен, высокий, статный парень с мягкими чертами лица. — Джейки, подменишь? — попросил Чонсон своего коллегу. — Девчонки, знакомьтесь, это Шим Джеюн, мастер лонг-айленда. Чонсон плеснул им еще по одному коктейлю и, неожиданно для всех, вышел из-за стойки. — Песня слишком хороша, чтобы просто стоять! — он протянул руку Рин, приглашая её на танец. Музыка сменилась на более чувственную. Чонсон танцевал уверенно, его улыбка была обезоруживающей. В какой-то момент он подался ближе и уже занес руку, чтобы по-хозяйски положить её на талию Рин, как вдруг… на его плечо опустилась тяжелая, как чугунная плита, рука. — Лучше не надо, приятель, — раздался за спиной голос, пропитанный ледяным спокойствием и скрытой угрозой. Чонсон обернулся и наткнулся на взгляд Ан Гонхо. Тот стоял, засунув одну руку в карман, а второй крепко сжимая плечо бармена. Его улыбка была далека от дружелюбной, скорее это был оскал хищника, обнаружившего чужака на своей территории. Рин замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Гонхо, не говоря больше ни слова, мягко, но властно перехватил её за локоть, отстраняя от Чонсона. — Вечеринка окончена, — бросил он, кивая Сухён, чтобы та тоже вставала. В этот момент в бар ворвались Мартин и Сонхён. Судя по их раскрасневшимся лицам и сбившемуся дыханию, они обежали половину набережной. Мартин выглядел так, будто готов был выписать штраф всему заведению. — Пак Миллисент! — рявкнул брат, подходя к ним. — Домой. Сейчас же. Сонхён подошел к Сухён, его лицо выражало крайнее недовольство, смешанное с облегчением. Группа «преследования» в полном составе окружила девочек, создавая живой щит. — Вы невыносимы! — крикнула Рин, пытаясь вырвать руку из хватки Гонхо, но тот лишь сильнее сжал пальцы, наклонившись к её уху: — Я предупреждал, Тигр. Тебе не стоит гулять без присмотра. Особенно в такой юбке. Мартин, сверля взглядом притихшего Чонсона, махнул рукой в сторону выхода: — Будем проводить воспитательную беседу. Марш. Рин и Сухён, недовольно цокая каблуками, поплелись к выходу, чувствуя на своих спинах жгучие взгляды парней, которые явно не собирались спускать им эту выходку на тормозах. Обратный путь до дома превратился в молчаливое шествие, нарушаемое только хрустом гравия под ногами. Рин и Сухён шли чуть впереди, демонстративно игнорируя парней, которые следовали за ними по пятам, словно конвой. — Весь кайф обломали, — едва слышно прошипела Рин, поправляя лямку майки. — Только-только начали расслабляться. — Ага, — кивнула Сухён, бросив быстрый взгляд назад. — На самом интересном месте оборвали... Гонхо, обладающий слухом летучей мыши, тут же втиснулся между ними, бесцеремонно раздвигая подруг плечами. — И что именно там было «интересного»? — его голос так и сочился ядом. — То, как этот охуевший бармен пытался тебя облапать? Сорин, тебе лучше продезинфицироваться. У таких типов, как он, наверняка целый букет разных болезней, от которых еще не придумали вакцину. Рин лишь картинно закатила глаза к звездному небу. — О боже, Ан Гонхо, наймись в министерство здравоохранения. Ты невыносим. Когда они наконец дошли до пляжа прямо перед их домом, Мартин внезапно остановился. Он с тяжелым вздохом рухнул прямо на песок, не заботясь о том, что испачкает одежду. Остальные замерли рядом. — Так, сели все, — скомандовал Мартин тоном, не терпящим возражений. Когда компания неохотно приземлилась на песок, он начал свою «лекцию». — Я обещал родителям, что пригляжу за вами. Ты вообще соображаешь, Миллисент? Никакого алкоголя! Никаких левых парней и тем более знакомств с подозрительными типами, у которых черт знает что на уме! Вы выглядели так, будто напрашивались на неприятности. Сорин слушала это, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Она резко вскочила, отряхивая песок с юбки, и встала прямо напротив брата, преграждая ему вид на луну. — Знаешь что, Мартин? — её голос дрожал от обиды. — Я уже давно не ребенок! Я могу сама отвечать за свои действия! Хватит со мной нянчиться, ты сам ничем не лучше меня! Ты просто меня душишь своим контролем! Ты не мой отец, ты мой брат, так начни вести себя как брат, а не как тюремный надзиратель! Не дожидаясь ответа и не глядя на ошарашенных парней, она развернулась и пулей бросилась к дому. Сухён, чувствуя себя виноватой за обе стороны, бросила быстрый взгляд на Сонхёна и поспешила за подругой. Мартин остался сидеть на песке, глубоко вздохнув и обхватив голову руками. Гонхо молча сел рядом, уставившись на черную гладь озера. Тишина стала тяжелой, как мокрый бетон. Запершись в своей комнате, Рин рухнула на кровать прямо в одежде. Злость медленно сменялась сосущей пустотой. Когда в дверь тихо постучала Сухён с вопросом «Можно?», Рин промолчала, уткнувшись лицом в подушку. Ей не хотелось сейчас ни сочувствия, ни разборов. Сухён, поняв намек, тихо ушла к себе. Прошло около часа. Рин лежала в темноте, обиженная на весь мир, когда тишину дома разорвали звуки тяжелых басов. Музыка становилась всё громче, сопровождаемая топотом ног по лестнице. И тут внезапно через приоткрытую дверь в неё прилетел какой-то предмет, угодив прямо в лоб. — Ай! — Рин вскрикнула, потирая ушибленное место, и подскочила на кровати. На полу валялась её собственная сандалия, которую она скинула в коридоре. В дверном проеме стоял Мартин. Музыка, доносившаяся снизу, била по ушам: это был какой-то бодрый трек, совершенно не вяжущийся с их недавней ссорой. — Спускайся вниз, взрослая, — бросил Мартин, сложив руки на груди. Его взгляд больше не был злым, в нем читалась странная усмешка. — Раз уж тебе так не терпится тусоваться, у нас будет своя собственная вечеринка. Без подозрительных барменов, но с нормальными коктейлями. Живо! Рин застыла, переводя взгляд с сандалии на брата. Гнев начал медленно таять, уступая место любопытству. Она схватила обувь и, стараясь не улыбаться слишком явно, поплелась за Мартином вниз, где Гонхо уже вовсю расставлял стаканы на террасе. Запах озерной воды, смешанный с ароматом разожженного угля и тяжелыми басами из колонки, встретил Рин на пороге террасы.  Ночной воздух больше не казался враждебным. Гирлянды, которые Мартин успел развесить вдоль перил, мягко подмигивали теплым желтым светом, отражаясь в темных стеклах окон. Едва Сорин спустилась, к ней тут же подлетела Сухён. Она выглядела взволнованной, её белые шорты слегка испачкались в песке, а в руках она сжимала стакан с чем-то подозрительно пузырящимся. — Рин! — Сухён крепко обняла подругу, заглядывая ей в глаза. — Пожалуйста, не сердись больше. Это всё Мартин… он правда места себе не находил, пока ты была наверху. Он так за тебя переживает, он просто не умеет по-другому… Рин мягко отстранилась, чувствуя, как комок в горле начинает таять, но всё еще стараясь сохранять остатки гордости. — Я понимаю, что он промыл тебе мозги, Су, — устало выдохнула она, поправляя бретельку платья. — Но пожалуйста, только не ты. Давай просто забудем этот барный инцидент. Сухён виновато кивнула, но в её глазах уже заплясали искры облегчения. Мартин подошел к ним через минуту. Он выглядел непривычно тихим для человека, который только что бросался сандалиями. В руках он держал высокий стакан, до краев наполненный льдом и чем-то янтарным. Стараясь сохранить на лице выражение сурового надзирателя, он протянул напиток сестре. Но уголки его губ предательски дрогнули, выдавая неловкость. — На, держи, — буркнул он. — По крайней мере, мы сами это мешали. Тут нормальный состав, всё проверено. Это безопасно. Рин приняла стакан, демонстративно вскинув одну бровь и глядя на брата с нескрываемым сарказмом. — Да что вы говорите? Неужели? — она сделала глоток, не сводя с него глаз. — Мне теперь официально можно пить АЛКОГОЛЬ? Без предъявления паспорта и разрешения опекуна? Мартин не выдержал и коротко рассмеялся, бесцеремонно взъерошив её тщательно уложенные волосы. — Вредная ты, Миллисент. Настоящая язва, — он легонько щелкнул её по носу и развернулся к парням. — Пойду проверю мясо, а то Гонхо спалит нам ужин своим «профессионализмом». Рин проследила за взглядом брата. У гриля, окутанный клубами ароматного дыма, возился Гонхо. Он был в одних черных шортах, и свет гирлянд выгодно подчеркивал каждый рельеф его тела. Его смуглая кожа, всё еще пахнущая солнцем и недавним душем, красиво блестела в полумраке. Волосы, как обычно, жили своей жизнью: помятые, торчащие в разные стороны, они делали его похожим на какого-то дикого, но чертовски привлекательного лесного духа. — Обезьяна, — тихо прошептала Сорин себе под нос, чувствуя, как сердце предательски екнуло. Она отвела взгляд и села за стол к Сухён. Подруга, воодушевившись легализацией вечеринки, уже вовсю «химичила» над новыми напитками. На столе стояло несколько бутылок, оставленных родителями в баре, и Сухён, как заправский алхимик, смешивала всё подряд. — Слушай, я тут поэкспериментировала… — Сухён с гордым видом протянула Рин новый стакан. — Специальный рецепт. Для поднятия боевого духа. Рин с недоверием пригубила напиток и тут же закашлялась, чувствуя, как горло обжигает настоящий огонь. Она сморщилась так, будто съела целый лимон, перемешанный с перцем чили. — Боже, Су! Что ты туда добавила? Это же чёртов яд! Сухён неловко заправила прядь волос за ухо и начала загибать пальцы, виновато улыбаясь: — Ну… там чуток водки. Немного рома для запаха. Текила для настроения. Джин для вкуса. Шампанское, чтобы пузырьки были… И я всё это колой залила, чтобы цвет был красивый. Рин замерла, глядя в стакан, в котором плескалась эта гремучая смесь, способная свалить с ног даже Мартина. Это был настоящий ужас в жидком виде. Но, посмотрев на сияющее лицо подруги, а затем на смеющегося вдали Гонхо, она вдруг почувствовала, что именно такого безумия ей сейчас и не хватало. — Ну, за окончание школы и мою «взрослость», — проговорила Рин и, зажмурившись, выпила всё до последнего глотка под одобряющий возглас Сухён. Тепло мгновенно разлилось по венам, мир вокруг стал чуть ярче, а музыка объемнее. Рин поставила пустой стакан на стол и посмотрела в сторону парней. Теперь ей было море по колено, и даже строгий взгляд брата больше не казался такой уж большой проблемой. Вечер окончательно перестал быть томным. К тому моменту, как мальчики закончили возиться с грилем и притащили на стол гору исходящего паром, пахнущего дымом мяса, «алхимический» коктейль Сухён уже сделал своё чёрное дело. Девочки сидели в обнимку, обе пунцовые от алкоголя и духоты, и заходились в приступах неконтролируемого хихиканья над какой-то шуткой, которую поняли только они. Мартин, сохраняя лицо каменного истукана, молча разложил барбекю по тарелкам. — Так, взрослые, — он пододвинул тарелку поближе к сестре. — Ешьте. Живо. А то завтра ваши головы покинут чат раньше, чем вы откроете глаза. На голодный желудок такое мешать это грёбанное самоубийство. Но Рин и Сухён его почти не слышали. Они продолжали обмениваться многозначительными взглядами и нести какой-то бессвязный бред про «династию Чосон» и «розовые облака». Внезапно Сухён, пошатываясь, поднялась из-за стола. Сонхён рефлекторно дернулся вперед, вытянув руки, готовый поймать её в любую секунду, но она лишь грациозно, как ей казалось, вильнула бедрами и дотянулась до колонки. Громкость взлетела до максимума, и террасу накрыл ритмичный бит. — Рин-а-а! Вставай! Это наша песня! — закричала Сухён, начиная хаотично, но задорно танцевать. Сорин, недолго думая, отбросила вилку и присоединилась к подруге. Они кружились, едва не сшибая пустые стаканы, абсолютно счастливые в своем хмельном тумане. Мартин ради интереса пригубил остатки коктейля из стакана Рин и тут же скривился, едва не выплюнув всё обратно. — Господи... Гонхо, попробуй. Это же практически чистый спирт! Как они вообще еще стоят? Гонхо сделал глоток, и его брови улетели куда-то под красную шапочку. — Жесть... — выдохнул он. — Тигры, оказывается, питаются ракетным топливом. Вскоре Мартин, ворча что-то про «детский сад», отлучился в дом. Сонхён, как верный рыцарь, уже стоял возле Сухён, пытаясь всучить ей стакан с минералкой. — Су, пожалуйста, выпей воды. Тебе станет легче, — уговаривал он, но та лишь отмахивалась и пыталась затянуть его в свой безумный танец, хватая за края лонгслива. Гонхо же, решив, что на сегодня активностей хватит, буквально растекся по столу. Он положил голову на согнутые руки и лениво листал ленту в телефоне, периодически прикрывая глаза. Рин, заметив, что «главный надзиратель» Мартин скрылся за дверью, тут же сменила траекторию танца. Она подошла к Гонхо и бесцеремонно ткнула его пальцем в плечо. — Эй, обезья-а-ана... Ты чего тут заснул? Что ты де-е-елаешь? — протянула она, едва выговаривая буквы. — Отстань, Рин, — пробормотал он, не поднимая головы. — Я переел. У меня пищевая кома. Иди танцуй дальше со своим «розовым облаком». Сорин не успокоилась. Она резко наклонилась, оказавшись лицом к лицу с ним, так близко, что он почувствовал сладковатый запах её коктейля и её горячее дыхание. — Я хочу целоваться-а-а-я, — прошептала она, глядя на него затуманенными глазами. Гонхо замер. Он медленно убрал телефон, изо всех сил сдерживая смех от её непосредственности. — Извини, мелкая, но ничем не могу помочь. Инструкция запрещает целовать пьяных тигров без письменного разрешения их братьев. Рин обиженно надула губы, став похожей на капризного ребенка, и легонько ударила его кулачком по руке. — Да-а? Значит, когда ты-ы хочешь целоваться, ты в дверь стучишь... а когда я-я-я... Не успела она договорить свою «обличительную речь», как Гонхо рывком вскочил на ноги. Его сонная нега мгновенно испарилась. Он молниеносно прикрыл ей рот ладонью, озираясь на дверь, за которой скрылся Мартин. — Тише ты! — зашипел он. — Хочешь, чтобы нас прямо здесь в озере утопили? Рин, вместо того чтобы замолчать, хитро прищурилась и... просто облизнула его ладонь. Гонхо вздрогнул, но, к её удивлению, даже не поморщился. Он убрал руку, вытирая её о шорты, и посмотрел на Сорин с такой обезоруживающей, теплой улыбкой, что у неё в голове окончательно всё перемешалось. — Ты совершенно невыносима, когда выпьешь, — прошептал он, нависая над ней. — И очень, очень опасна.