не туда

Ночной воздух на террасе стал совсем густым, пропитанным ароматом хвои и опасным электричеством, которое пробегало между Рин и Гонхо. Сорин, пошатываясь, сделала шаг ближе, сокращая и без того мизерное расстояние. — Это ты на меня так влияешь, — прошептала она, растягивая слова, и игриво коснулась кончиком пальца его носа. Гонхо на мгновение зажмурился, смешно сморщив переносицу. Даже сквозь туман в голове Рин нашла это запредельно милым. Она выдохнула, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности, и тихо захихикала. — Что? — шепотом спросил он, открывая глаза. Его взгляд был затуманенным, но в нем читалось такое обожание, от которого перехватывало дыхание. — Ты милый... обезьянка, — выдохнула она прямо ему в губы. В глазах Гонхо вспыхнул мягкий, теплый свет. Казалось, эта девчонка в растянутой футболке и со сбившимся дыханием творила с ним что-то невозможное, ломая все его защитные барьеры. Заметив, что он застыл, словно пересчитывая воображаемых барашков, Рин решила действовать. Она мягко подалась вперед и нежно чмокнула его в губы, но вместо того, чтобы сразу отстраниться, озорно прикусила его нижнюю губу, потянув её чуть дольше положенного. — Что вы творите?! — раздался сзади сдавленный возглас. Они синхронно обернулись, едва не столкнувшись лбами. У входа в дом застыл Сонхён. На его плече, как мешок с картошкой, висела полусонная Сухён, которая что-то невнятно бормотала про «розовых дельфинов». Сам Сонхён стоял с широко открытым ртом, переводя взгляд с покрасневшей Рин на взъерошенного Гонхо. — Ничего! — выпалил Гонхо, поспешно отступая на шаг. Он бросил на друга умоляющий взгляд, одними губами добавляя: «Только не говори никому!», явно намекая на спящего (или не очень) Мартина. Сонхён подозрительно прищурился, покачал головой, но, решив, что сейчас не время для разборок, молча потащил Сухён в дом, чтобы наконец уложить её спать. Рин, прикрыв рот ладошкой, снова зашлась в приступе хихиканья. — Что смешного, кошечка? — Гонхо обернулся к ней, стараясь выглядеть строго, но улыбка сама лезла на лицо. Прежде чем Рин успела ответить, на террасу вернулся Мартин. Он выглядел измотанным. Окинув взглядом стол с остатками барбекю, он устало махнул рукой. — Всё, я не в состоянии это убирать. Завтра разберемся. Он подошел к Сорин и, по-хозяйски приобняв её за плечи, чтобы она не свалилась, потащил в сторону лестницы. — Гонхо, давай тоже к себе, — бросил он другу через плечо. — Хватит на сегодня приключений. Пока они шли по коридору, Рин постоянно спотыкалась, задевая ногами ковер, и хихикала над каждым скрипом половиц. Мартин лишь ворчал себе под нос, но при этом крайне осторожно придерживал её, свободной рукой поправляя её растрепавшиеся волосы. Когда они наконец дошли до её комнаты, Рин вдруг замерла в дверном проеме, вцепившись в косяк. — Мартин... — позвала она, глядя на брата снизу вверх серьезными, блестящими глазами. — Что, мелочь? — он остановился, глядя на неё с усталой теплотой. — Можно я тебе кое-что скажу... а ты мне разрешишь? Мартин усмехнулся, прислонившись к стене. — Ну, смотря что ты там задумала. Валяй. Рин глубоко вздохнула, собирая в кулак всю свою «пьяную» храбрость. — Мне кажется... Мартин, кажется, я правда влюблена в Ан Гонхо. Можно я буду его... Она не успела закончить фразу. Лицо Мартина мгновенно окаменело. Не проронив ни слова, он просто выставил руку вперед, мягко, но решительно затолкнул сестру в комнату и... хлоп! Дверь закрылась прямо перед её носом. Щелкнул замок. Рин осталась стоять в темноте своей комнаты, моргая и пытаясь осознать произошедшее. Весь её романтический порыв разбился о твердое дерево двери. — Черт... — прошептала она, сползая по двери на пол. — Что это сейчас было?! Утро ворвалось в комнату Рин бесцеремонным солнечным лучом, который вонзился прямо в висок. Память представляла собой чистый лист, на котором кто-то разлил липкий сироп. Первым делом Сорин, пошатываясь и цепляясь за стены, совершила марш-бросок в ванную. Очистив желудок и трижды почистив зубы, чтобы избавиться от привкуса «коктейля апокалипсиса», она почувствовала себя почти живой. Вместо вчерашнего платья она натянула практичный джинсовый комбинезон поверх простой майки, а спутанные волосы стянула в тугую дульку на макушке. Вид был боевой, хоть координация движений всё еще слегка подводила. Спустившись на кухню, Рин застала там на удивление бодрую Сухён. Подруга, облаченная в домашний фартук, виртуозно подбрасывала на сковородке золотистые блины. — Ожила? — хихикнула Сухён, не оборачиваясь. Рин вместо ответа ловко своровала горячий блин прямо с тарелки и уселась на высокий стул, блаженно зажмурившись. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила Су. — Отлично. Удивительно, правда? — Рин прожевала кусок. — Мне кажется, твои коктейли обладают каким-то лечебным эффектом. Знаешь, как сыворотка суперсолдата, только со вкусом колы и греха. Идиллию прервал Мартин. Он ворвался в дом, распространяя вокруг себя ауру ледяного спокойствия и какой-то мрачной сосредоточенности. Не глядя на девушек и не отвечая на их «доброе утро», он грохнул на стол пакет с несколькими крупными рыбами, от которых пахло свежестью и тиной. — Положите в морозильник. Вечером приготовим, — коротко бросил он. Его взгляд на секунду задержался на Рин, холодный, испытующий, после чего он, не проронив больше ни слова, развернулся и ушел наверх, тяжело топая по лестнице. Рин, которая абсолютно не помнила вчерашнюю исповедь перед дверью, лишь пожала плечами. — Встал не с той ноги, бывает. Наверное, рыбалка не задалась, — резюмировала она, возвращаясь к болтовне. Сухён пододвинулась ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Кстати, Рин, ты не представляешь... Вчера, когда Сонхён принес меня в комнату и уложил на кровать... я его поцеловала. Ну, и я уже хотела... ну, ты понимаешь. А он меня отшил! Представляешь?! Рин едва не подавилась блином, округлив глаза. — В смысле отшил? Ом Сонхён?! — Да! — Сухён вздохнула, помешивая тесто. — Сначала я чувствовала себя ужасно, прямо как в дорамах, где героиню отвергают. Но потом он сказал... он сказал, что если моё желание никуда не уйдет, мы обязательно вернемся к этому в трезвом состоянии. Что он не хочет пользоваться тем, что я «не в себе». — О-о-о, это так в стиле Сонхёна, — Рин расплылась в улыбке, чувствуя, как внутри разливается тепло за подругу. — Настоящий рыцарь в полосатом лонгсливе. Ну и? Получается, он тебе и правда по-настоящему нравится? Раз ты уже готова на такие... решительные шаги? Сухён открыла рот, чтобы ответить, но в прихожей раздался шум, топот и громкий смех. Появились Гонхо и Сонхён, оба уже в спортивной форме, готовые к утренней пробежке. Мартина рядом не было, что создавало иллюзию относительной безопасности. Пока Сонхён сосредоточенно завязывал шнурки у входа, Гонхо, воспользовавшись моментом, бесшумно, как тень, проскользнул к Рин. Он наклонился и быстро, почти невесомо, чмокнул её в щеку. — Эй! — Рин среагировала мгновенно, с размаху шлепнув его ладонью по заднице, обтянутой спортивными шортами. Звук получился звонким и отчетливым. Гонхо лишь хихикнул, ничуть не обидевшись. Он выпрямился, подмигнул ей и уже от двери послал воздушный поцелуй, прежде чем выскочить на улицу вслед за Сонхёном. Сонхён, разумеется, ничего не заметил, будучи поглощенным своими кроссовками. Зато Сухён, наблюдавшая за этой сценой с лопаткой в руке, буквально светилась от умиления. — Вы такие дураки, — прокомментировала она, продолжая смеяться. — Но чертовски милые дураки. Рин потерла щеку, чувствуя, как лицо обдает жаром. Она всё еще не помнила, что вчера призналась брату в любви к этой «обезьяне», но внутри росло странное, щекочущее чувство, что это лето будет самым длинным и сложным в её жизни. Когда Гонхо и Сонхён, раскрасневшиеся и тяжело дышащие после пробежки, ввалились в дом, их встретил Мартин. Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и изо всех сил старался изображать радушного хозяина, хотя желваки на его лице ходили ходуном. — О, атлеты вернулись, — Мартин выдавил подобие улыбки. — Гонхо, друг, выручай. Рыба сама себя не почистит, а у тебя, я помню, рука легкая. Займёшься? Гонхо, вытирая пот со лба футболкой, задорно кивнул: — Без проблем! Сонхён, подсобишь? Сонхён уже начал было закатывать рукава своего лонгслива, настраиваясь на кулинарный поединок с окунями, но Мартин резко выставил ладонь вперед, преграждая ему путь. — Нет-нет, Сонхён. Отдыхай. Гонхо у нас парень самостоятельный, он и один блестяще справится. Правда, Гонхо? Гонхо замер с открытым ртом, а потом обиженно надул губы, становясь похожим на насупившегося ребенка. — В смысле «один»? Тут пять штук, Мартин! Это же на час делов! Мартин, чья улыбка больше напоминала оскал хищника, пытающегося подавить ярость, похлопал друга по плечу. — Ну, мы пока сходим за овощами на рынок. Сонхён мне там нужнее, он лучше выбирает помидоры. Гонхо раздраженно выдохнул, бросил взгляд на скользкую рыбу в раковине и нехотя согласился, ворча что-то про «эксплуатацию детского труда». В этот момент на кухню спустились Рин и Сухён. Рин, уже полностью пришедшая в себя после утренней «чистки желудка», выглядела свежей и готовой к новым подколам в адрес Гонхо. Но Мартин не дал ей даже рот открыть. — Да, и ещё... — голос брата прозвучал чересчур резко, почти как приказ. — Рин пойдет с нами! Сорин застыла на месте. Она уже набрала в легкие воздуха, чтобы выдать фирменное: «С какой стати?!» и «Конечно, нет!», но Мартин не стал ждать возражений. Он просто подошел, схватил её за воротник комбинезона, буквально «за шкирку», и потащил за собой к выходу, как непослушного котенка. — Эй! Отпусти! Я сама ходить умею! — брыкалась Рин, но хватка брата была железной. Сухён, растерянно моргая, автоматически двинулась за ними, но Мартин остановил её коротким жестом: — Сухён, останься. Помоги Гонхо. А то он нам не рыбу почистит, а кухню разнесет. В доме воцарилась гробовая тишина. Гонхо застыл с ножом над рыбиной, Сухён в шоке переглянулась с Сонхёном. Что это, черт возьми, с ним такое?.. Мартин всегда был заботливым, но сегодня он вел себя как параноидальный агент спецслужб. Однако спорить никто не решился, аура вокруг Пака-старшего была слишком тяжелой. Когда они втроем, Мартин, Сонхён и возмущенная Рин, вышли на залитую солнцем улицу, тишина стала почти невыносимой. Рин сердито поправляла лямки своего комбинезона, которые Мартин знатно перекосил. — Ну и? — наконец не выдержала она, обгоняя брата и заглядывая ему в лицо. — Почему тебе вдруг так приспичило тащить меня с собой за гребаными помидорами? У тебя Сонхён под боком, он в овощах шарит! Зачем я тебе там сдалась? Мартин резко остановился. Он сжал кулаки, глядя куда-то поверх деревьев, и на мгновение показалось, что он сейчас снова взорвется. — ДА ПОТОМУ ЧТО!.. — выкрикнул он, но тут же прервал себя, тяжело вздыхая и потирая переносицу. Сонхён, стоящий чуть поодаль, напряженно сглотнул, чувствуя, что назревает что-то грандиозное. — Потому что я не хочу терять тебя из виду, Сорин, — уже тише, но с какой-то странной горечью произнес Мартин. — Мы... мы будто в последнее время стали совсем чужими. Перестали держать связь. Перестали делиться всем друг с другом. Ты больше не рассказываешь мне, что у тебя на уме. И я просто хочу... чтобы мы провели время как раньше. Рин замерла. Она посмотрела на брата: он выглядел неожиданно уязвимым, несмотря на свою грозную фигуру. В её голове всё еще не всплыло вчерашнее признание про Гонхо, но она почувствовала, что за этим «помидорным рейдом» стоит какая-то глубокая боль или страх, который Мартин не может выразить словами. Она пожала плечами и, сдаваясь под его напором, просто замолчала, послушно зашагав рядом. Сонхён шел следом, стараясь дышать через раз, чтобы не нарушить этот хрупкий и странный момент семейного воссоединения под прикрытием овощного рынка. Рынок встретил их пестротой зонтов, криками торговок и густым ароматом спелой клубники и укропа. Рин, стараясь игнорировать мрачное сопение брата за спиной, включила режим «хозяйки». Она ловко перебирала пучки редиса, придирчиво разглядывала картофель и торговалась за пучок кинзы так, будто от этого зависела судьба их отпуска. Сонхён послушно таскал за ней плетеную корзину, а Мартин шел рядом, словно личный телохранитель высокопоставленной особы, сканируя толпу на наличие «угроз». Они прошли чуть дальше, к рядам с сувенирами и детскими товарами, когда Рин внезапно замерла. Её взгляд зацепился за витрину небольшого магазина игрушек. Прямо на переднем плане, свесив длинные мохнатые лапы, сидела плюшевая обезьяна с невероятно глупым, но обаятельным выражением мордочки и копной растрепанного коричневого меха. — О боже! — Рин радостно подскочила к витрине и схватила игрушку. — Сонхён! Мартин! Смотрите! Она выставила обезьяну перед собой, имитируя её позу, и заговорила писклявым голосом, активно тряся игрушкой: — «Господи, Мартин, почисти рыбу сам! Я слишком красив для чешуи!». Ан Гонхо, когда ты успел догнать нас?! Что ты тут делаешь, в витрине сидишь? Отрабатываешь долги за разбитый джойстик? Сонхён не выдержал и громко расхохотался, прикрывая рот ладонью. Сходство из-за растрепанного меха было просто феноменальным. Даже Рин зашлась в беззвучном смехе, прижимая мягкую «обезьяну» к лицу. Но идиллия длилась недолго. Мартин, чьё лицо за секунду превратилось в каменную маску, резко вырвал игрушку из рук сестры. Без единого слова он водрузил её обратно на полку, прихлопнув сверху так сильно, что бедная обезьяна чуть не свалилась. — Мы пришли за едой, а не за мусором, — отрезал он, разворачивая Рин за плечи в сторону овощных рядов. Сорин моргнула, недоуменно глядя на брата. Ну точно, встал не с той ноги. Или рыбалка реально была катастрофой. Они перешли к лотку с томатами. Мартин, вместо того чтобы помогать выбирать, начал выдавать странные комментарии. — Смотри на эти помидоры, Рин, — он указал на лоток с какими-то сморщенными плодами. — Выглядят ярко, завлекающе, а внутри одна вода и гниль. Прямо как некоторые парни. Слишком много кривляются, строят из себя шутов, а на деле никакой надежности. Пустозвоны. Рин, выбирая крепкие черри, согласно кивнула, не вникая в подтекст: — Ну да, такие лучше не брать, салат испортят. Чуть дальше, у прилавка с огурцами, мимо них прошел парень: высокий, с растрепанными волосами и в спортивной ветровке, чем-то отдаленно напоминающий Гонхо. Мартин проводил его таким взглядом, будто тот только что украл у него кошелек. — Вот видишь? — Мартин кивнул в сторону парня. — Волосы не чесаны, вид раздолбайский. У таких в голове только ветер и видеоигры. Ноль ответственности. Совершенно не подходят для... серьезных дел. Рин хихикнула, аккуратно складывая огурцы в пакет. — Мартин, ты сегодня прямо критик года. За что ты так со своим же другом? — она обернулась к нему, лукаво прищурившись. — Гонхо бы обиделся, услышь он твою лекцию о «пустозвонах». Мартин замер. Он взял в руки кабачок, рассматривая его с таким видом, будто это была улика в деле об убийстве. — А за что он так со своим лучшим другом... — пробурчал он себе под нос так тихо, что звук едва коснулся ушей Рин. — Что? — Сорин переспросила, наклонив голову набок. — Что ты сказал? — НИЧЕГО! — рявкнул Мартин, заставив продавщицу вздрогнуть. Он судорожно вытащил из заднего кармана свой потрепанный кожаный кошелек и буквально впихнул его в руки Рин. — На. Заплати за огурцы. И за те помидоры, которые «не гнилые». Я подожду у выхода, здесь слишком душно. Мартин развернулся и зашагал прочь, его широкая спина так и излучала обиду и праведное негодование. Рин осталась стоять с кошельком брата в руках, чувствуя себя героиней дорамы, где главный герой ведет себя максимально странно, а она единственная, кто не понимает, в чем завязка сюжета. Сонхён, стоящий рядом, лишь напряженно сглотнул и отвел взгляд. Он-то прекрасно помнил вчерашнюю «сцену у двери», которую Рин благополучно стерла из памяти благодаря коктейлю Сухён. — Кажется, у нас сегодня на ужин не только рыба, но и порция семейных разборок, — прошептала Рин, расплачиваясь за овощи. Когда троица вернулась с рынка, дом уже наполнился уютным, густым ароматом запеченной рыбы с травами. Гонхо и Сухён, на удивление, не разнесли кухню. Напротив, стол был почти накрыт: золотистые тушки окуней лежали на большом блюде, украшенные лимоном, а некоторые части были запечены в фольге с секретными специями Гонхо. Рин, стараясь не сталкиваться взглядом с Мартином, сразу нырнула к раковине. Она принялась методично мыть овощи, чувствуя прохладу воды, а Сухён, словно профессиональный шеф, ловко выхватывала их прямо из-под крана и с филигранной точностью кромсала в салат. Мартин тем временем подошел к шкафу и с глухим стуком выставил на стол три бутылки вина. Рин замерла с помидором в руке и покосилась на брата. — По-моему, даже мне вчерашнего «лечебного коктейля» хватило на неделю вперед, нет? — скептически заметила она. — Мы тут филиал винодельни открываем? Мартин подошел к ней и, на мгновение смягчившись, тяжело погладил её по голове, взлохматив дульку. — Тебе действительно хватит, мелкая. А вот мне... — он сделал паузу, глядя на бутылку так, будто в ней были все ответы на вопросы вселенной. — Мне сегодня очень хочется выпить. Повод... есть. Они сели за стол. Атмосфера была странной: Гонхо так и лучился самодовольством после успешной готовки, Сонхён выглядел как человек, ожидающий бури, а Мартин превратился в кулинарного пирата. Как только Гонхо тянулся вилкой к самому сочному, поджаристому куску филе, который он явно приметил для себя, рука Мартина материализовалась из ниоткуда. С невозмутимым лицом брат Рин подцеплял лучший кусок и отправлял его себе в рот, даже не жуя. — Ой, извини, Гонхо, — фальшиво басил Мартин. — Само в вилку прыгнуло. Рыба штука скользкая. Гонхо лишь хлопал ресницами, глядя на свою пустую тарелку, а Рин, глядя на его недоуменную физиономию, прыснула в кулак и моментами хихикала, переглядываясь с «обезьянкой». Мартин, заметив эти их «секретные» переглядки, внезапно замер. Он резко поставил бокал на стол и встал, возвышаясь над всеми, как скала. — Так! — громко объявил он. — Хватит жевать. Давайте поиграем в «Правду или действие»! Все синхронно обернулись на него. Повисла пауза. — Ну, если ты так хочешь... — неуверенно протянул Сонхён, переглянувшись с Сухён. — Пожалуй, это лучше, чем смотреть, как ты объедаешь Гонхо. Они быстро допили первую бутылку, и Мартин с пугающим энтузиазмом водрузил её в центр стола. — Поехали. Первый оборот. Бутылка бешено закрутилась, замедляясь со зловещим скрипом. Горлышко указало на Сухён, а донышко на Гонхо. — Правда или действие? — спросил Гонхо, хитро прищурившись. — Правда, — быстро выбрала Сухён, решив, что прыгать в озеро ночью ей не хочется. Гонхо, не выбрав ничего оригинальнее, спросил: — Во сколько лет у тебя был первый поцелуй? Сухён, неловко улыбнувшись и покраснев до кончиков ушей, быстро выпалила: — В пять лет! В детском саду, за верандой. Всё, моя очередь! Она крутанула стекло. На этот раз стрелка судьбы выбрала Мартина, а задавать выпало Сонхёну. — Правда или действие, Мартин? — Только ПРАВДА, — подчеркнул Мартин, сверля взглядом присутствующих. — Я всегда предпочитаю знать ПРАВДУ, какой бы горькой она ни была. Сонхён замялся, но всё же спросил: — Слушай, а почему ты сегодня весь день ходишь такой... ну, как туча перед грозой? Мартин ответил с такой дозой сарказма, что его можно было разливать по бутылкам: — О, Сонхён-а, просто я внезапно осознал, что мир полон разочарований и... скрытых угроз. Моя очередь. Он крутанул бутылку. Слегка «помогая» движению рукой, он явно приложил усилие, чтобы горлышко замерло точно напротив Сорин. — Правда или действие, Пак Сорин? — его голос стал низким и опасным. — Правда, — выдохнула Рин, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Мартин уже открыл рот, чтобы задать тот самый вопрос, который мучил его с прошлой ночи, но тут в игру вклинился Гонхо. — Эй-эй, стоп! — Гонхо замахал руками. — Так нельзя! У нас уже было две правды подряд. Правила клуба гласят: теперь только действие! Хватит болтовни, давайте жести! Мартин бросил на Гонхо по-настоящему убийственный взгляд – взгляд человека, которому помешали совершить правосудие. — Хорошо, — процедил Мартин сквозь зубы, не сводя глаз с сестры. — Действие так действие. Пак Сорин... я придумаю тебе такое задание..