lemon shade

— Хун! Дверь распахнулась, и Рики, уставший, но сияющий от радости, влетел в дом прямо Паку в объятия. Сонхун всегда оказывался у двери за минуту до прихода Рики, потому что чувствовал, как о его приближении сообщает земля. Змеиное чутьё. Утром они не виделись. Сегодня Сонхун уходил раньше, но Рики был уверен, что перед уходом тот, как обычно, поцеловал его в нос. Момент воссоединения после разлуки в несколько бесконечных часов затянулся на бесконечные секунды. Пак привлёк Рики к себе, поцеловал с трепетом, а альфа, как обычно, накрыл его ответной волной так, будто хотел выпить всего без остатка, и издал удовлетворённое урчание в поцелуй. — Я почти закончил, — выдохнул Сонхун, стоило им оторваться друг от друга. Он нежно провёл большим пальцем по нижней губе Рики, смазывая осевшую нить слюны, потом, подумав, оставил ещё один невесомый поцелуй в уголке губ. — Тебе придётся немного подождать. Заглянув ему через плечо, Рики заметил, что часть стола уже была заставлена к ужину. Несмотря на это, дальний стол у раковины по-прежнему находился в разгаре кулинарной битвы. Запах маринованного мяса, на который альфа сперва не обратил внимания, теперь трудно было игнорировать, и Нишимура по-кошачьи повёл носом, вызвав тихий, влюблённый смешок со стороны Сонхуна. — Я же сказал: всё, как ты любишь, — напоследок Пак огладил его щёку и поспешил вернуться к готовке. Мясо требовало его внимания не меньше, чем Рики, с одной только разницей — оно могло быть более капризным. — Можешь пока сходить в душ. Нишимура бросил взгляд на настенные часы. Сонхун полагал, что сегодня всё время мира в их распоряжении, когда на самом деле времени, которое они могли разделить на двоих, было не так уж и много. Стрелка приближалась к восьми. Прикусив губу, Рики украдкой бросил взгляд на Пака. Возможно, стоило его предупредить. Вместе с тем альфа не представлял, как это сделать. Рики знал только одно — он должен быть тем, кто перехватит Хисына на пороге, чтобы правильно ввести его в сегодняшний вечер, но мысль о душе настойчиво сверлила дыру в уставшем сознании. Нет, ему нужно было взбодриться после этого долгого, унылого дня. — Схожу! — бросил он уже почти из душевой. Ванных комнат в этом доме было не счесть: душевая на первом этаже, душевая на втором, ещё одна, кажется, была в домашнем спортзале, но Рики никогда ею не пользовался, несмотря на то, что иногда коротал там время. Ещё одна комната была выделена исключительно под ванную. Её интерьер был настолько изысканным по сравнению с царящим по всему дому минимализмом, что, переступая порог, можно было почувствовать себя или императором, или как минимум просто безумно богатым. В одиночку Рики её никогда не использовал, такое удовольствие он делил только с Сонхуном. Он как раз тщательно вытирал кожу перед тем, как сменить одежду на домашний комплект, когда уловил чужое присутствие на своей территории. Мысль о том, что Рики решился позвать его добровольно, снова болезненно кольнула внутри. Сколько бы он ни думал, всё казалось правильным. Это решение не было навеяно его цветовым фоном или собственной беспомощностью — за ним скрывался тщательный анализ поведения Сонхуна, его эмоций и реакций. Рики посмотрел на себя в зеркало и попытался разгладить сожалеющую складку меж бровей и придать лицу непринуждённый вид. Отвлёкшись на эту болезненную рефлексию, альфа упустил момент. Раздался приглушённый звонок в дверь. Отбросив полотенце, он вышел из душевой ровно в тот момент, когда Сонхун обернулся на звук и, недоумённо качнув головой, пошёл открывать. Перехватить его Рики не успел. Он будто прирос к месту, утратил контроль над физической оболочкой и в этот момент был лишь способен проводить того взглядом. Тишина, которая повисла сразу после щелчка дверной ручки, показалась Нишимуре оглушающей. Может быть, он только что всё испортил, но сегодняшний день казался ему единственным правильным в году для того, чтобы стать началом чего-то нового... Несколько секунд Сонхун просто смотрел на внезапного гостя. — Почему ты здесь? — в голосе Пака не было враждебности, злости или разочарования после двух дней молчания со стороны Ли, только лёгкое, искреннее удивление. Хисын застыл на пороге с бутылкой дорогого алкоголя в руках, в растерянности уставившись на хозяина дома. Да если бы он только знал, почему он здесь, его бы, возможно, здесь вообще не было! Взгляд беспомощно заметался в поисках Рики, как единственного человека, который знал ответ на этот вопрос. Уловив взволнованное колебание красного на периферии, тот вспомнил, что он не зритель, а герой этого фильма, и поспешил выйти из тени: — Я его позвал. Голос прозвучал на удивление уверенно и бодро. Рики чуть подвинул Сонхуна и потянул Хисына за плечо, призывая войти внутрь. Обескураженный Пак проводил не менее обескураженного коллегу взглядом и, пожав плечами, запер дверь. Ситуация до ужаса напоминала их неудавшийся ужин, с единственной разницей — сегодня их должно было быть двое, и с неожиданным гостем Рики вёл себя на удивление гостеприимно. — Понадобится ещё одна тарелка, — предупредил Нишимура, усадив другого альфу за стол. Хисын послушно опустился на стул, едва убедив себя не вертеть головой, преследуя каждое движение Рики. Желание запротестовать и уйти пульсировало на языке за сжатыми зубами, но от младшего исходила исключительная волна спокойствия и непоколебимости. Он не транслировал ему свой цвет. Ничего не говорил. Он просто уверенно забрал бутылку из его рук и поставил в центр стола. Вместе с этим Хисын понял, что у него нет другого выбора, кроме как остаться и узнать, для чего его пригласили. Рики сел рядом. От его оголённых рук веяло прохладой после душа, и его присутствие рядом создало некую опору, придав немного уверенности — совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы тихо прочистить горло и расправить плечи. По крайней мере, если бы они оба сели напротив и оба смотрели на него с противоположной стороны стола, Хисын бы захотел уменьшиться вдвое и исчезнуть. Ребёнок? Рядом с этим ребёнком он чувствовал себя подобием альфы и даже не мог заявить об обратном, потому что это могло быть расценено как угроза. Украдкой бросив взгляд в сторону Рики, Ли заметил, как тот быстро набирает сообщение. За стеклянной перегородкой, отделявшей кухню от столовой, с тарелкой в одной руке и телефоном в другой застыл Сонхун. Они обсуждали его прямо в его присутствии…

***

愛する: ты позвал его, чтобы..?

me:

чтобы ты не чувствовал себя обяанным переспать со мной по особому поводу

愛する: но я хотел...

me:

ага, ври больше🙄

愛する: Рики:((

me:

я собираюсь кое-что сказать

me:

после можем просто вместе принять ванну с солью и свечами

me:

это всё ещё наш вечер

愛する: 🥺

***

Последнее блюдо оказалось в центре стола, перед Хисыном была поставлена чистая матовая тарелка цвета графита, и Сонхун наконец сел за стол и посмотрел на Рики, вздёрнув бровь. Он сомневался, что тот передумал: Нишимура ясно дал понять, что перспектива спать с кем-то другим, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности, ему не нравится. И сейчас Рики лишь подтвердил это — он нахмурился в ответ, едва заметно качнув головой. Хисын, тем временем, уловил повисшее над столом напряжение. Тишина затянулась, пока двое общались глазами. Он понимал, к чему всё идёт, но это не отменяло того, что он был бы не против, чтобы ему заявили о своих намерениях открыто. — Вы сговорились меня использовать? — Ли не сдержался от замечания. Оно вышло эмоциональным, но этот всплеск был скорее отчаянным, чем психозным. Его отголосок звоном повис под потолком. Брови Сонхуна надломились от слова, которое тот выбрал. Рики бросил на Ли непроницаемый взгляд. Хисын так и не понял, на кого из них ему лучше смотреть, поэтому в конце концов просто опустил глаза, пристыженный своими же мыслями. — Ну, — протянул Нишимура в попытке разрядить обстановку, — сначала поедим или обсудим то, для чего мы здесь собрались? — Поедим, — решил Сонхун. Он уже потянулся к палочкам, но те вдруг подпрыгнули, когда Хисын хлопнул ладонью по столу. — Нет! — выпалил он, на этот раз в голосе чётко прослеживалось возмущение. Он поднял горящий им же взгляд на Пака, а затем стрельнул им вправо. — Вы издеваетесь? Да мне кусок в горло не полезет, пока вы не объясните, что происходит. — Остынет же… — прошелестел Сонхун. Он обвёл Ли лучащимся взглядом, в котором читалось сожаление о том, что он когда-то положил этому начало. На мгновение Хисыну показалось, что тот вот-вот транслирует ему свой цвет, чтобы успокоить, но этого не произошло. Конечно, с чего бы? У него не было такой привилегии. У него не было даже права знать его настоящий цвет. Хисын бы смотрел в эти глаза вечно, но прямо сейчас ему просто не хотелось чувствовать себя дураком. И Рики его понимал. — Тогда я постараюсь быстро, — заключил Нишимура. Секунда ушла на то, чтобы собраться. Хисын заметил, как тот нервно сцепил руки под столом, при этом лицо его искрилось тихой любовью, к Сонхуну в первую очередь. Когда Рики снова заговорил, его голос неожиданно упал: — Я знаю, что иногда становлюсь головной болью для тебя... Хисыну впервые открылось то, в чём он себя убедил, но чего ещё ни разу не видел. Сейчас Рики был особенно маленьким. На мгновение он испытал желание ободряюще коснуться его руки, но это было также неуместно, как и его присутствие в этом доме в этот день, их день. — Рики, ты не- Нишимура дёрнул головой, прервав попытку Сонухна возразить: — Пожалуйста, дослушай. Он сглотнул, опустив глаза в стол. Когда альфа продолжил, в его севшем голосе мелькнула плохо скрытая нота сожаления, как если бы говорил человек, стараний которого всегда было мало: — И ты получаешь от меня меньше романтики и проявления привязанности, чем, наверное, тебе бы хотелось, потому что мы слишком разные в этом... — Ты позвал меня для того, чтобы я стал свидетелем вашего расставания? — возмутился Хисын. Слова сорвались с языка сами собой, скорее от страха, что его намерения оставить их в покое в итоге обернулись против него. Ему нужны были ответы, и что-то внутри него совершенно не терпело ожидания, хотя часть его существа понимала — младшего лучше не торопить. — Заткнись и слушай, — рявкнул Рики без всяких церемоний. В его глазах полыхнуло раздражение. Столкнувшись с его взглядом, Ли лишь сжал губы в тонкую линию. Да он бы и сам заткнулся, совершенно не обязательно делать это так грубо. — В общем, — голос Рики снова преобразился, стал сухим и отстранённым, словно всё внутри него желало абстрагироваться от следующих слов. В то же время могло показаться, что тот чувствует превосходство на фоне изводящего себя Хисына. — Я подумал, что предложение, из-за которого мы тогда подрались, не такое бредовое. Я правда много думал об этом, — подчеркнул он, переводя твёрдый взгляд с одного на другого. — И я знаю, что последнее время вы встречаетесь вне работы, и- — Это не то, что ты- Этого Хисын и боялся. Он попытался оправдаться, когда Рики прервал его: — Я знаю, — его голос и взгляд неожиданно смягчились при взгляде на другого альфу. Ли правда думал, что Сонхун ему врёт, но, выходит, Рики действительно дал согласие на их встречи у него за спиной. Несколько секунд он потрясённо смотрел на Нишимуру, словно тот только что перевернул его мир одним словом. Но Рики этого не заметил. — И, думаю, я не против пустить Хисына в наши отношения, если он сможет проявить по отношению к тебе то, чего не могу я. Все эти свидания и маленькие приятности, на которые я не способен, — он перевёл взгляд с Сонхуна на стул рядом с собой и теперь обратился напрямую к Ли: — Я не хочу, чтобы ты описывал это словом «использовать», потому что в первую очередь к этой мысли меня подтолкнула ваша взаимная симпатия. Решение в любом случае за тобой, — Рики медленно моргнул, и в этом жесте было что-то доверительное. Хисын точно знал. Они ведь были одного вида. Ли вглядывался в его лицо в поисках подвоха. В то же время боковым зрением он уловил, как Сонхун, прикрыв глаза, качает головой. Следом Хисын вспомнил слова Нишимуры, которые предшествовали его приходу.  Альфа с нестабильным цветовым фоном… Им двигали не собственничество или инстинкты, он отдавал ему в руки самое драгоценное с холодной головой и всей искренней заботой, которую только можно было проявить к любимому человеку. Хисын усмотрел в этом поступке смелость. Но это не делало ситуацию менее ошеломляющей. Сонхун проморгался, будто пытался совладать с чувствами, вздохнул и кивнул своим мыслям. Несмотря на то, что его план только что обернулся против него, он не мог поспорить с аргументом, который Рики выдвинул. Ему нравилось проводить время с Хисыном как с человеком. Возможно, Хисын как альфа нравился ему не меньше, но до сих пор он старался не думать об этом, концентрируя все свои чувства на Нишимуре. Если так посмотреть, в выигрыше оставались все… Все, кроме Рики, который добровольно отступал в тень. Оба это понимали, но если Пак не решался спросить, то Хисыну нечего было и пытаться — тот только огрызнётся в ответ и скажет, что его это не касается. — Тебе нужно кое-что знать, чтобы принять решение, — тихо произнёс Сонхун после недолгих раздумий. Ли отвлёкся на его голос, оторвал взгляд от лица младшего альфы, в котором так и не нашёл ничего, кроме смирения, и растерянно перевёл на Пака. Что ещё ему нужно было знать? — Я асексуал, — заявил Сонхун с таким лицом, с каким люди обычно говорили о погоде. — Это первое. Это вызвало у Рики смутное чувство дежавю, потому что когда-то, когда у них с Сонхуном всё только начиналось, Пак выдал ему эту информацию точно так же — в лоб, без всяких предисловий. Со временем Рики понял, что Сонхун устал ходить вокруг да около, обхаживая людей, которые не были готовы принять эту сторону. Поэтому этими словами он упрощал задачу и себе, и им. Первое… Хисын не успел толком обработать информацию и удивиться, как тот перегнулся через стол и коснулся его руки. Для трансляции цвета это было необязательно, но многие сперва желали установить связь на физическом уровне, прежде чем перейти на уровень более эфемерный. С этого касания начиналось доверие. На секунду альфа почувствовал себя грязным от того, что вот уже почти год транслировал свой красный всем без разбору. Место касания начало покалывать. В следующий миг под кожей разлилась тёплая волна, она будто наполнила тело светом, разлилась цветовой вспышкой перед глазами. Хисын уставился перед собой, ослеплённый оттенком его цвета. Это был не канареечный жёлтый, даже не близко… Цвет Сонхуна больше напоминал цвет сердцевины лимона в том месте, где мякоть соприкасалась с коркой. На мгновение Ли показалось, что он чувствует эту кислинку на языке. Его светлый жёлтый не оставлял никаких сомнений — Пак принадлежал к тому сектору цветового спектра, который проявлялся только у одного вторичного пола. Это была единственная подтверждённая наукой закономерность, известная, но от того не менее шокирующая. — Ты энигма, — произнёс Хисын срывающимся шёпотом. Не чтобы констатировать факт, а чтобы убедить в этом себя и опробовать слово на вкус. Вот что Сонхун скрывал, принимая те непонятные таблетки. Для других он просто хотел казаться таким же, как все. Ножки стула противно скрипнули по плитке, когда в следующий миг Ли резко встал из-за стола. Ситуация почти точь-в-точь повторяла предыдущую. Не в силах избавиться от этой мысли, Рики поднялся следом, готовый к любому исходу. Встал и Сонхун, обеспокоенно вглядываясь в ошарашенное лицо альфы. Бесконечные секунды стучали вместе с сердцем в ушах. Хисын резко зачесал чёлку назад, впился пальцами в волосы и сделал глубокий вдох в попытке успокоить себя и свой цвет. Внешне сработало. Выдать могли только вздёрнутые к потолку глаза. — Мне надо подумать, — он мотнул головой и дёрнулся, когда Рики попытался коснуться его плеча. — Это всё… Это всё слишком внезапно. Он растерянно скользнул взглядом с одного обеспокоенного лица на другое, потом оглянулся на дверь и внезапно почувствовал это. Чужая территория будто стремилась выдавить его за свои пределы. Или так лишь казалось от шока, но так или иначе Хисын не хотел здесь задерживаться. Ему нужен был воздух и хотя бы что-то знакомое, привычное. Что-то, чего в этом доме точно не было. Он чувствовал себя загнанным в клетку, и фигура Рики, что только недавно его успокоила, теперь, казалось, давила тем, что возвышалась над ним. Зверь внутри него уже метался в поисках выхода. Единственным доступным вариантом оставалась машина, припаркованная снаружи. Ему нужно было туда. Схватив куртку со спинки стула, Хисын отступил к двери. Его взгляд до последнего не смог сфокусироваться ни на одном из лиц. Рики выглядел так, словно готов поймать, если он вдруг потеряет равновесие, Сонхун — так, будто хотел помочь, но боялся сделать хуже. Его цвет был почти всемогущим… Но способов подготовить к этой правде у него пока не было. Цвета резонировали в зависимости от человека. И если в своё время тьма Рики просто приняла его свет, потому что нуждалось в нём, то сейчас ситуация была другой. — Я пойду, — выдохнул Ли, наконец задержав взгляд на Паке. В этих глазах мешалось столько эмоций, что тот не смог зацепиться за что-то конкретное. Он уже развернулся к ним спиной, боясь, что Сонхун (Сонхун!) прочитает больше, чем нужно, дёрнул дверь на себя и был готов вот-вот шагнуть за порог, как вдруг застыл, вспомнив. Точно… С его стороны было бы некрасиво уйти вот так.  — А, да, — Хисын бросил взгляд через плечо на так и не сдвинувшихся с места альфу и его энигму. — Поздравляю.

***

Ужин прошёл в гнетущей тишине. Она напоминала ту, что окутала их дом в прошлый раз, но было в ней что-то, что делало их разными. Рики ковырялся в тарелке: он уже перепробовал все блюда с особым энтузиазмом, отчасти наигранным, но теперь не мог заставить себя доесть то, что осталось. Он не мог разобраться в том, что чувствует, и, честно говоря, не был уверен, что вообще хочет понимать. Продолжая жевать уже пережёванный кусок мяса, он вдруг поймал себя на мысли — отсутствие Хисына уже ощущалось как что-то неестественное. Когда он вообще стал с этим согласен? Неужели в тот самый момент, когда допустил факт симпатии между Ли и Паком? Рики поднял взгляд и встретился глазами с Сонхуном, что всё это время неотрывно смотрел на него. Они оба хотели как лучше друг для друга, но, кажется, им всё же придётся смириться и найти компромисс, не привлекая к этому третьих. Возможно, это было эгоистично, но Нишимура не хотел возвращаться к той жизни, что у него была до Сонхуна. У него даже не было чётких воспоминаний за последние два года до их встречи. Там было не за что зацепиться. Взор застилал только цвет: он топил в себе события, стирал лица и оставлял только злые белозубые улыбки тех, кто видел в его нестабильности оружие. Оставаясь наедине с собой и заново проживая минувший день в своей голове, Рики боялся, что к утру сойдёт с ума. Но ночь заканчивалась, и утром всё повторялось… Если однажды они с Сонхуном придут к тому, что им стоит расстаться, останется договор о симбиозе, о котором Пак попросил не вспоминать после того, как впервые доверился ему. Что тогда? Они продолжат жить под одной крышей, делая вид, что их никогда не связывало ничего, кроме этой бумажки? Рики не собирался с этим соглашаться. Он предпочёл бы игнорировать свои сексуальные потребности, как верно подметил Сонхун, веря, что однажды сможет к этому привыкнуть, потому что на самом деле энигма давал ему намного больше, чем просто секс, и эти чаши весов были настолько неравноценны, что можно было стерпеть. Но чем больше он думал, тем больше понимал, что дело не только в сексе — корни проблемы уходили куда глубже. Разница в возрасте, в статусах, в языках любви, в увлечениях, в обязанностях перед обществом и в количестве свободного времени. Всё это рано или поздно могло стать причиной разлада даже для многолетних пар, а у них за плечами было всего несколько месяцев отношений и несколько месяцев симбиоза до их начала. Внезапное вторжение Хисына в их жизнь открыло Нишимуре глаза. Но так или иначе, просто заявить о своих намерениях по отношению к альфе было недостаточно… Сонхун поймал его задумчивый взгляд, улыбнулся краем губ, с нежностью, и поднялся из-за стола, подхватив несколько тарелок. Тишина наполнилась жизнью: шорохом пищевой плёнки, журчанием воды, скрипом губки и хлопками дверцы холодильника. Рики смотрел, как Пак суетится, собирая остатки праздника, по ощущениям похожего на поминки, концентрировался на звуках и постепенно отпускал все мысли, что успел передумать за вечер. Наконец, альфа тоже поднялся из-за стола. Тело казалось невыносимо тяжёлым, хотелось просто рухнуть на кровать и забыться до утра. Это поставило бы точку в сегодняшнем дне, но ставить её было рано. — Ты спать? — уточнил Сонхун, прикрыв кран, чтобы услышать ответ. Кроме искрящейся нежности, Рики уловил в голосе увядшую ноту досады. Она звучала всякий раз, когда Пак чего-то ждал, а потом вдруг понимал, что этого не случится. Это добавляло ему юношеского очарования, но вместе с тем Рики это ненавидел, потому что по большей части именно он становился причиной её появления. Он мотнул головой, хмыкнув: — Я ведь обещал тебе ванну. Лицо Сонхуна тут же просияло. Он отвернулся к раковине, чтобы скрыть глупую улыбку, и заметно ускорился. За считанные мгновения три тарелки отправилось на сушилку. Не вовлечённый, но наблюдающий за процессом, Рики спросил: — Мне помочь или..? — толку в быту от него было немного, но каждый раз, когда Сонхун хозяйничал, он чувствовал себя неловко-неблагодарным. Ответ был тем же, что и всегда: — Жди меня наверху.

***

Когда Сонхун с едва сдерживаемым восторгом заглянул в наполненную паром ванную, Рики как раз проверил уровень воды и температуру и потянулся закрыть кран. Он перевёл взгляд на Пака. Напряжённая атмосфера вечера осталась на этаже ниже, сюда каждый из них принёс только самое светлое. Сонхун уже подцепил край домашней кофты, когда Рики оттолкнулся от края ванны и поспешил помочь. Их губы встретились. Провокация сработала, Сонхун довольно усмехнулся в чужой рот. Разорвав поцелуй на мгновение, он стянул кофту и отбросил её в сторону, и пока Рики не успел поймать его губы снова, стащил майку и с него тоже. Горячее тело леопарда наголо встретилось с его прохладной кожей. Череда коротких поцелуев была прервана, когда Рики, обвив его торс руками, снова впечатался ему в губы в своей манере. Сонхун придержал его за щёку, массируя чувствительную точку за ухом, и тем самым задал темп: неспешный и тягучий, такой, который нравился ему. Альфа позволил тому вести, чтобы не дать себе распалиться, растворяясь в потоке его жёлтого на периферии. От воды исходил сладкий запах лаванды, смешанный с цитрусовой кислинкой подтаявшей пены. Неспешно сбросив домашние штаны у кромки коврика, Сонхун опустился в ванну первым. Отдающая голубым из-за освещения вода лизнула его плечи, подчеркнула мышцы груди, пена осела на коже хрупкими пузырьками, делая её почти сияющей, и несколько мгновений Рики просто стоял у края, поражённый его красотой. Когда Сонхун позвал его тихо, боясь разрушить магию момента, Рики вздрогнул и, выйдя из оцепенения, поспешил присоединиться. Растянутые спортивки упали рядом со штанами Пака. Тот придержал его за руку, помогая сохранить равновесие, пока альфа не опустился между его ног. Спина Нишимуры прижалась к его груди, в очередной раз создавая ошеломляющий контраст температур между его собственной кожей, ещё прохладной поверхностью ванны и горячей кровью леопарда. Блаженно выдохнув, Сонхун откинул голову на бортик. Тем временем голова Рики пристроилась у него на плече, и на мгновение Пак почувствовал, как альфа издал довольный рокочущий звук. Его руки невесомо скользнули по телу Рики, распределяя пену по плечам, очерчивая любимые точёные линии. Рука альфы перехватила одну из его ладоней и прижала к своей груди — туда, где мощно билось сердце. Нишимура даже не представлял, насколько сильно Пак обожал этот жест. То, что для одного было привычным проявлением привязанности, у другого поднимало вихрь бабочек внутри. Они дышали в такт. Сонхун наслаждался весом чужого тела поверх своего, растворялся в тепле воды и чужой кожи и разглядывал чёрную макушку из-под полуприкрытых ресниц. Он и не думал, что Рики, начавший драку в бильярдной, однажды раскроется как нежный, любящий и покладистый партнёр. Пусть последним его делало влияние светлого цветового фона, но этот факт всё равно заставлял Сонхуна трепетать, как ветку цветочного дерева на ветру, потому что пока другие видели в Рики альфу, которого следовало опасаться, Пак был единственным, кто видел его таким. Это был его самый драгоценный секрет. — Хисын... — Рики вдруг выдохнул чужое имя, что до сих пор вертелось на языке и не давало ему покоя. В атмосферу покоя просочилась горькая нота сомнений. — Тшш, малыш, — зашептал Сонхун. Он прижался носом к влажному виску и привлек Рики ближе к себе, взволновав воду вокруг, — оставим этот разговор на завтра? Иначе получится так, что в наш особенный день мы совсем не уделили внимания нам. — Злишься? — Рики запрокинул голову, взглянув на Пака снизу. В его глазах отразился полукругом свет ламп, сделав альфу похожим на маленького провинившегося котёнка. Несколько секунд Сонхун просто смотрел в эти глаза, прежде чем его губы тронула лёгкая улыбка. Он качнул головой и вместо ответа запустил мокрые пальцы ему в загривок и принялся массировать кожу на затылке. В наслаждении прикрыв глаза, Рики поплыл в его ладонях. До сих пор невесомые прикосновения обрели форму. Ладонь Сонхуна уверенно скользнула под воду и прошлась вдоль торса, пока не нырнула между чужих бёдер. Ноги легко поддались, колени упёрлись в бортики ванны. Через пару игривых движений Рики оказался полностью твёрдым в его ладони. Ему действительно нужно было немного. Энигма едва слышно выдохнул с облегчением. Последнее время Нишимура не реагировал на маленькие провокации физически, только недовольно дёргал губой, отмахивался или отворачивался на другой бок, оставляя Сонхуна смотреть ему в затылок с разрастающейся дырой в груди. Пак правда боялся, что в тот вечер он сломал что-то внутри него. Его либидо не было бременем, оно было частью того целого, что Сонхун так любил, частью Рики, такой же естественной, как и любая часть тела, как черты характера, голос и привычки. Если бы что-то случилось, он бы себя не простил… Он был готов к тому, что альфа начнёт протестовать, но тот только сдавленно застонал и повёл бёдрами, чтобы толкнуться ему в ладонь. Рики не был железным. Он мог сколько угодно отрицать, что ему это не нужно, но то, как быстро он среагировал, доказывало обратное. Сонхун обхватил его член. Рики развалился на нём, смотря вниз, где в проблесках пены под водой его рука пришла в движение. Тело реагировало сверхчувствительно на первую за несколько недель близость, словно впервые. Рики захлёбывался в наслаждении от простой стимуляции, и вены под кожей будто искрились от цвета, который Пак транслировал ему сплошным потоком. Рики знал, что где-то на чужой периферии тёмными вспышками маячит и его цвет. Рваные выдохи мешались с ровным дыханием Сонхуна. Тот продолжал что-то ласково шептать на ухо, придерживал подрагивающее тело свободной рукой, чтобы не дать тому чрезмерно взволновать воду. Он знал, что нужно сделать, чтобы Рики растаял, знал все его самые чувствительные точки и умело пользовался этим. Под каждым таким прикосновением волна неги всё больше разливалась по телу, грозясь вот-вот захлестнуть с головой. Нишимуру сотрясло в очередной раз в его руках, его бёдра дёрнулись вверх, преследуя свой пик, и с хриплым, протяжным стоном он наконец излился в чужую ладонь. Его тело бессильно осело на Сонхуна, и тот обхватил его рукой, убаюкивая лаской. Вода была испорчена, её поверхность стремительно остывала, но они всё равно позволили себе задержаться в ванне. И пока альфа приходил в себя, Сонхун снова откинул голову на бортик и прикрыл глаза, наслаждаясь черничной вспышкой их смешанного цвета. Любая близость с Рики того стоила. Позже Сонхун со всей заботой обтёр Рики полотенцем и укутал в халат. Он так хотел подхватить его на руки и донести до кровати, повалить и зацеловать, шептать влюблённые глупости и говорить «всегда». Он понимал, что альфа будет против, но ничего не мог с собой поделать. Рики издал забавный звук, когда Пак подхватил его на руки. Он не стал брыкаться, потому что тот выглядел слишком счастливым, и лишь подумал о том, что может позволить ему всё. Когда они вдвоём рухнули на кровать, и смех Сонхуна вдруг затих. Энигма навис над ним, заглянул в глаза так, как умел только он. Это длилось недолго, но за эти несколько секунд Рики успел пересчитать звёзды в глубине его взгляда. Не переставая смотреть ему в глаза, Пак упал рядом. Тогда Нишимура повернулся на бок, чтобы лучше его видеть, и с удивлением отметил, что Сонхун изучал его лицо так, будто видел впервые, с особым трепетом. Его зрачки подрагивали, разрываясь между глазами напротив, будто он желал впитать образ Рики целиком. Пауза затянулась. Альфа не мог понять, какие ответы тот пытается найти, пока тот вдруг не спросил тихо: — Почему ты считаешь, что не можешь любить меня так, как мне нужно? — Ты же сказал, что не хочешь это обсуждать. — Игнорировать этот разговор оказалось труднее, чем мне бы хотелось, — вздохнул Сонхун. — Так почему? Рики перевернулся на спину, уставившись в потолок, и тяжело вздохнул: — Потому что я тебе не подхожу. Мы разные во всём. Мне приходится разрываться между тобой и учёбой, и что бы я ни выбрал, этот выбор нанесёт ущерб тому, что осталось. Слова оставили шрам где-то внутри, но Сонхун не стал спорить, вместо этого спросив: — Это когда-нибудь мешало мне тебя любить? — Наверное, нет, — Рики пожал плечами нарочито безразлично, боялся быть уверенным, хотя прекрасно чувствовал, что здесь ответ однозначный. — Но я вижу, что тебе хорошо с ним. Хочу, чтобы ты всегда так улыбался, как улыбаешься после встреч с ним, поэтому я и подумал… — он замолчал. Договаривать не было необходимости. — Я не так это себе представлял… — прошептал Пак. — Я знаю. Но ему нравишься ты, а не я. Почему бы не попробовать? В конце концов, мы и так до ужаса странная пара. Говорят, если любишь, нужно отпускать. И, может, я эгоист, но я отпускать тебя не хочу — не потому, что твой цвет нужен, чтобы справиться с моим цветом, а потому что это ранит нас обоих, но никакой пользы не принесёт. Если мы оба тебе нравимся, то… — альфа замолчал, произвольно взмахнув рукой. — Я ему симпатизирую, да. Но вы разные, Рики, вас невозможно сравнить. — Мне ты тоже когда-то симпатизировал. Любовь не берётся из воздуха. И я рискну предположить, что дело всё же не во мне, а в том, что ты сам можешь быть полиаморен. Тебе интересно, да? Если мы можем изведать эту сторону твоей личности, оставаясь вместе… Если он сможет дать тебе то, на что я не способен в силу каких-то причин… Это же здорово, нет? — несмотря на попытку преподнести это иначе, в его голосе не было никакого энтузиазма. Это была очередная жертва, такая же как замалчивание своих потребностей. Рики просто загонял себя в угол. Альфа поднялся с кровати, скинул халат на ближайшее кресло и отошёл к шкафу, чтобы надеть хотя бы боксеры. Сонхун проследил за его обнажённой фигурой, скользнул взглядом по длинным ногам и потерял фокус, провалившись в свои мысли. Нет, это не та схема. Плохой вариант. Не то, что он себе представлял. Смотря на засыпающего Рики, Пак понимал, что тот уже всё решил. Слово оставалось за Хисыном. Теперь он уже не мог повлиять на то, чему сам положил начало, и вместе с тем ловил себя на мысли, что не может отказаться от того, что его альфа ему предлагал, потому что впервые начал осознавать — да, ему это нужно. Это ненасытное змеиное чувство было сродни тому, что и проглотить добычу целиком. Нет, Сонхун подумает о том, как обернуть это так, чтобы счастливы были трое. Иначе природа и правда ошиблась, сделав его исключительным.