Падение Империи

      — Ты снова идёшь в библиотеку?       Голос Леона раздался неожиданно громко в тишине коридора. Клауд вздрогнул и резко обернулся. Леон стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на друга с выражением, которого Клауд раньше не видел. Тревога. И что-то похожее на обиду.       — Я… да, — Клауд попытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Хочу найти кое-какие книги по истории.       — По истории? — Леон хмыкнул. — Три дня подряд? И каждый раз именно в то время, когда она там?       Клауд замер.       — О чём ты?       — Не ври мне. — Леон отлепился от стены и подошёл ближе. Голос его зазвучал тише, но напряжённее. — Я видел вас. Вчера. Через окно. Вы сидели вдвоём, как… как…       — Как кто?       — Как будто ты забыл, кто она такая! — выпалил Леон. — Это же Золотая Ведьма! Дочь тех, кого твой отец… наш отцы… свергли! У неё демон за спиной, который чуть не убил Грегора! А ты с ней… книжки читаешь?!       Клауд почувствовал, как внутри закипает раздражение.       — Ты ничего не понимаешь.       — А ты понимаешь? — Леон шагнул вплотную, заглядывая в глаза. — Ты видишь её и думаешь… что? Что она просто девочка? Что вы можете стать друзьями? Или… — он запнулся, и его лицо исказилось. — Или ты на неё запал?       Клауд промолчал. Этого молчания оказалось достаточно.       — Твою ж… — Леон отшатнулся, провёл рукой по лицу. — Ты совсем идиот? Она же тебя использует! Ты — наследник семьи, которая уничтожила её семью! Для неё ты просто… просто инструмент!       — А ты откуда знаешь, что у неё в голове? — огрызнулся Клауд.       — А ты откуда знаешь, что нет? — парировал Леон. — Ты её неделю знаешь! А я помню, что было пять лет назад. Мой отец участвовал в том походе. Он видел трупы. Видел, как она сидела среди них, вся в крови, и смотрела пустыми глазами. Это не девочка, Клауд. Это… это что-то другое.       Клауд стиснул зубы.       — Она изменилась.       — Люди не меняются, — жёстко сказал Леон. — Особенно такие.       — Ты её не знаешь.       — А ты, значит, знаешь? За три раза в библиотеке?       Они смотрели друг на друга, и между ними впервые в жизни повисла стена. Леон всегда был рядом, всегда поддерживал, всегда был готов посмеяться над любой глупостью. А сейчас он смотрел на Клауда так, словно видел перед собой предателя.       — Знаешь что, — тихо сказал Леон, отворачиваясь. — Делай что хочешь. Но когда она тебя кинет, не приходи ко мне плакаться.       И ушёл.       Клауд остался стоять в коридоре, сжимая кулаки. Внутри всё кипело — обида, злость, и — где-то глубоко маленький, противный голосок, который шептал: «А вдруг он прав?» В библиотеку он в тот день не пошёл.

***

      Ночь опустилась на дворец тихая и душная.       Клауд лежал в постели, уставившись в потолок, и не мог уснуть. Мысли крутились по кругу: Леон, его слова, его взгляд. А потом — она. Её улыбка. Её голос. То мгновение, когда она коснулась его пальцев.       «Приходите ещё».       Она сказала это. Она позвала.       А он не пришёл.       Клауд сел на кровати, обхватил голову руками. Что он делает? Почему он позволил словам Леона выбить себя из колеи? Она ждала его сегодня. А он даже не предупредил, не пришёл, не…       Он вскочил.       Решение пришло мгновенно — глупое, опасное, совершенно безумное. Но оставаться в постели и смотреть в потолок было невозможно.       Оделся быстро, стараясь не шуметь. Выскользнул в коридор. Стража в этот час обходила дальние крылья, и Клауд знал все лазейки с детства.       Через десять минут он стоял у подножия башни.       Сердце колотилось где-то в горле. Окно наверху светилось она не спала. Ферн наверняка там, внутри, и если демон решит, что Клауд угроза…       Он выдохнул и толкнул дверь.       Она открылась.       Внутри было темно, только слабый свет откуда—то сверху освещал винтовую лестницу. Клауд начал подниматься, считая ступени, чтобы унять дрожь в коленях. На площадке перед дверью в её комнату он остановился. Поднял руку. Постучал.       Тишина.       Потом дверь открылась.       Ферн. Демон возвышался над ним, заслоняя проход, и Клауд физически ощутил этот взгляд сквозь прорези маски. Тяжёлый, изучающий, оценивающий.       — Поздно для визитов, — прохрипел Ферн.       — Я знаю. — Клауд постарался, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле. — Я… я должен был прийти сегодня днём. Но не смог. Я хочу объяснить.       Ферн молчал. Секунды тянулись, мучительно долго.       — Пусти его.       Голос Алтеи изнутри прозвучал тихо, но отчётливо. Ферн посторонился — медленно, неохотно, но посторонился.       Клауд шагнул внутрь.       Она сидела на подоконнике, поджав ноги, в длинной ночной рубашке, поверх которой был накинут лёгкий халат. Волосы распущены, золотым водопадом струятся по плечам. В свете луны она казалась нереальной — феей, видением, принцессой из старых легенд, которые рассказывали до восстания.       — Просто Клауд, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Вы пришли. Мы уже начали думать, что передумали.       — Я… — Клауд сглотнул. — У меня был разговор с другом. Он… он сказал про вас… про тебя… такие вещи, что я…       Он запнулся, не зная, как объяснить. Алтея смотрела на него спокойно, выжидающе.       — Он сказал, что ты меня используешь, — выпалил Клауд. — Что я для тебя просто инструмент.       Тишина стала невыносимой. Алтея не отводила взгляда.       — И ты ему поверил? — спросила она наконец.       — Я… — голос Клауда дрогнул. — Я не знаю. Я хочу верить тебе. Но он мой друг, и он…       — Он недальновиден, — перебила Алтея, и в её голосе мелькнула знакомая насмешка. — Друг твой. Он смотрит и не видит дальше собственного носа.       — Что ты имеешь в виду?       Алтея помолчала, глядя в окно. Луна освещала её профиль, делая его похожим на изображения на старых имперских монетах.       — Твой друг думает, что Империя пала. Что тех, кто правил раньше, больше нет. Что мы — просто жалкие остатки, пленники, игрушки в руках победителей. — Она повернулась к Клауду, и в её золотых глазах горел ровный, холодный огонь. — Он ошибается. Империя не пала. Империя жива. Потому что Империя — это не стены и не трон. Империя — это кровь. Золотая кровь. Которая течёт в моих жилах. Которая будет течь, пока я жива.       Клауд смотрел на неё, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Она говорила это так спокойно, так уверенно, что у него перехватило дыхание. И в этом спокойствии было что-то … пугающее. И прекрасное одновременно.       — Так что да, — продолжила Алтея чуть тише. — В каком-то смысле он прав. Ты для меня — возможность. Ты — сын людей, которые сейчас… временно… распоряжаются тем, что принадлежит нам. Ты — окно в этот дворец, в эти коридоры, в эти разговоры, которые ведутся за закрытыми дверями. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Ты должен быть для меня просто инструментом.       Клауд почувствовал, как земля уходит из—под ног. Сказать, что это было больно — ничего не сказать.       — Но… — Алтея отвела взгляд, посмотрела в окно. — Сегодня, когда ты не пришёл, я поняла одну вещь.       — Какую? — еле выдавил Клауд.       — Мне было… обидно. — Она произнесла это слово так, словно пробовала его на вкус впервые. — Глупо, да? Империи не должно быть обидно из-за того, что какой-то мальчишка не пришёл в библиотеку. А мне было.       Она повернулась к нему, и в её глазах Клауд увидел что-то, от чего сердце пропустило удар.       — Я не знаю, что это значит, просто Клауд. Но я рада, что ты пришёл. — Она чуть усмехнулась.       Клауд стоял, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё переворачивалось — боль, надежда, страх, нежность. Он сделал шаг вперёд. Потом другой.       — Можно… — голос его дрогнул. — Можно я посижу здесь немного? Просто… рядом.       Алтея чуть склонила голову. Потом кивнула и указала на место рядом с собой на подоконнике.       Клауд сел. Луна заливала их серебром. Ферн бесшумно отступил в тень, но Клауд знал — он здесь, смотрит. И почему-то это знание не пугало, а успокаивало.       Алтея смотрела на его профиль, освещённый луной, и вдруг заметила, что синие глаза мальчишки сейчас кажутся светлыми, почти прозрачными. «Красивый», — подумала она и тут же одёрнула себя.       — Расскажи мне о своём друге, — тихо попросила Алтея, пытаясь отогнать ненужные мысли. — О Леоне.       — Откуда ты знаешь, что его зовут Леон?       — Ты называл его имя. В тот первый раз. И на площадке.       Клауд улыбнулся. Она запомнила.       И они говорили. Всю ночь.       Под утро, когда Клауд ушёл, Ферн вышел из тени.       — Вы сказали ему правду, моя леди.       — Часть правды, — поправила Алтея, глядя в окно. — Самую безопасную часть.       — И что теперь?       Она помолчала.       — Теперь посмотрим, что из этого вырастет.       Ферн склонил голову, но промолчал.       Он видел, как дрогнула её рука, когда Клауд коснулся её плеча, прощаясь. И как она сжала пальцы в кулак, когда он ушёл.       Это уже не было просто игрой.