Падение Империи

      Утро в библиотеке тянулось бесконечно долго. Небо затянуло плотными облаками, и даже в библиотеке было сумрачно — пришлось зажечь свечи.       Клауд сидел за их обычным столиком у окна и смотрел на дверь. Книга, которую он принёс, лежала раскрытой на коленях, но он не видел ни строчки. Час. Два. Солнце поднялось выше, но так и не пробилось сквозь тучи, а она не приходила.       Странное беспокойство шевельнулось в груди. Алтея никогда не опаздывала. Если она говорила «буду», то появлялась минута в минуту. А сегодня…       — Может, заболела? — пробормотал он себе под нос и тут же усмехнулся. Алтея Голдвинд не болеет. Она просто… не пришла.       Впервые за много недель.       К полудню он не выдержал. Выскользнул из библиотеки и направился к башне. Сердце колотилось где-то в горле, но ноги несли сами.       У входа в башню он столкнулся с Ферном.       Демон стоял прямо в дверном проёме, перегораживая путь. Руки сложены на груди. Маска смотрит пустыми прорезями прямо на Клауда.       — Она спит, — глухо произнёс Ферн.       — Среди дня? — Клауд попытался заглянуть через плечо демона. — Она здорова?       — Спит.       — Пусти меня.       — Нет.       Клауд шагнул вперёд. Ферн не двинулся с места. Между ними было меньше шага, и Клауд вдруг остро осознал, насколько демон огромен. И холоден. От него веяло могильным холодом.       — Ферн, — сказал он тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Если она больна, я…       — Она не больна. — Ферн чуть склонил голову. — Она слаба. Это не одно и то же.       — Слаба? Почему? Что случилось?       Демон молчал. Смотрел. Оценивал. Клауд чувствовал этот взгляд физически — словно его ощупывали холодные пальцы.       Потом медленно, очень медленно отступил в сторону.       — Тихо, — предупредил он.       Клауд взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени.       Она лежала на кровати, бледная до синевы. Золотые волосы разметались по подушке, глаза закрыты, дыхание слабое. На запястье — свежая, ещё не зажившая рана. Не порез — следы клыков. Две аккуратные ранки, уже припухшие по краям.       Клауд замер на пороге.       — Что… что случилось? — выдохнул он, не в силах отвести взгляд от этих ран. Алтея приоткрыла глаза. В них плескалась усталость, но при виде Клауда мелькнуло что-то тёплое.       — Всё хорошо, — прошептала Алтея, — Просто… устала.       — Ты не устала. Ты… — он шагнул ближе, увидел вторую рану на другой руке, — ты кровь потеряла. Много.       — Ферн… — позвала она слабо.       — Я здесь, — демон возник за спиной Клауда, как всегда бесшумно.       — Объясни ему. Коротко.       Ферн помолчал.       — Нужно было, — сказал он. — Так надо.       — Что значит «надо»? — Клауд резко обернулся к нему. — Что ты с ней сделал?       — Я? — В голосе демона послышалось нечто похожее на иронию. — Это она сделала.       Клауд снова повернулся к Алтее. Она смотрела на него — глаза уже не такие мутные, в них возвращалась жизнь.       — Иди домой, просто Клауд. — сказала она тихо. — Ферн присмотрит.       — Я не уйду, — упёрся Клауд.       — Уйдёшь. — Она слабо улыбнулась. — Ты нужен мне живым и здоровым. А если просидишь здесь до ночи, твой отец начнёт искать. И тогда вопросы начнутся у него. А мне сейчас не нужны вопросы.       Она была права. Как всегда.       — Я вернусь завтра, — сказал Клауд твёрдо. — И ты будешь в библиотеке. Обещай.       — Империя обещает, — прошептала Алтея и закрыла глаза.       Клауд постоял ещё мгновение, глядя на неё. Потом развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился, обернулся к Ферну.       — Если с ней что-то случится, — сказал он негромко, но отчётливо, — я найду способ тебя уничтожить. Даже если ты демон.       Ферн медленно повернул голову. Из-под маски донёсся тихий, скрежещущий звук — не то смех, не то кашель.       — Мило, — прохрипел он.       Клауд побледнел.       — Ты…       — Ступай, мальчик, — Ферн отвернулся — Она будет жить.       Клауд медленно кивнул и вышел.

***

      Вечером Клауда вызвал отец.       Он знал этот тон — не терпящий возражений. Знал этот взгляд — холодный, оценивающий. Когда он вошёл в кабинет, отец стоял у окна, глядя на сад.       — Садись, — не оборачиваясь.       Клауд сел.       — Ты был в библиотеке сегодня утром, — сказал отец. Не вопрос — утверждение.       — Да.       — Её там не было.       — Откуда вы…       — Я знаю всё, что происходит в этом дворце, Клауд. — Отец повернулся. — Знаю, что ты ходишь к ней каждый день. Знаю, что вы говорите часами. Знаю, что ты приносишь ей фрукты, потому что дворцовая еда ей не нравится.       Клауд сглотнул.       — И что вы хотите мне сказать?       — Я хочу тебя предупредить. — Отец подошёл ближе. — Совет обсуждал её вчера. Весь день. Лорд Вернон требует ужесточить режим. Лорд Эдгар боится, что она захватит власть через тебя. Леди Мирабель предлагает… другие меры.       — Какие меры? — Клауд вскочил.       — Сядь.       Он сел.       — Пока ничего не решено. — Отец смотрел на него внимательно. — Но, если она продолжит в том же духе — появляться где хочет, говорить что хочет, плести свои интриги… Совет может принять крайние меры.       — Она не плетёт интриги! — выпалил Клауд. — Она просто… живёт. Впервые за пять лет!       — Ты правда в это веришь? — Отец склонил голову. — Ты правда думаешь, что девочка, которая пять лет молча терпела яд в еде, а теперь вдруг выходит в свет, делает это просто так?       Клауд молчал.       — Она использует тебя, сын. — Отец сделал паузу. — Ты вообще помнишь, зачем вы обручены? Это не романтическая сказка. Совет решил, что брак с ней — лучший способ контролировать последнюю Голдвинд. Формально она станет частью нашей семьи. Фактически — навсегда останется пленницей, только с другим названием.       Клауд побелел.       — Вы… вы поэтому её сосватали? Чтобы запереть навсегда?       — А ты думал, из любви? — горько усмехнулся отец. — Она — угроза. Опасность, которую нельзя убить, но можно приручить. Или хотя бы посадить на цепь покороче.       — Она не вещь! — Клауд снова вскочил.       — Я знаю. — Голос отца неожиданно смягчился. — Я знаю, что она не вещь. Я знаю, что она умна, сильна и опасна. И именно поэтому тебе нельзя к ней приближаться.       Отец положил руку ему на плечо.       — Если она заставит тебя полюбить её — а судя по всему, уже заставила — ты станешь не тюремщиком, а союзником. И тогда мы потеряем всё.       Клауд сбросил его руку.       — Вы ошибаетесь в ней.       — Дай бог, чтобы я ошибался, — тихо сказал отец. — Иди. Мне нужно работать.       Клауд вышел. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза.       «Она знает? Знала с самого начала, что наша помолвка — это тюрьма для неё?»       Он не знал ответа. И боялся спрашивать.

***

      Ночью он снова стоял у башни.       Ферн не появлялся. Может, был внутри, с ней. Может, наблюдал из темноты. Клауд просто стоял и смотрел на тёмное окно, за которым она спала.       Он не знал, что делать. Любить ту, кого его мир считает врагом. Помогать той, кто хочет уничтожить его семью. Выбирать между правдой и чувствами.       — Ты долго стоять будешь?       Голос раздался из темноты. Клауд вздрогнул — Ферн стоял в паре шагов, прислонившись к стене. Не как обычно — напряжённый и готовый к атаке, а почти расслабленно.       — Ты… ты следишь за мной?       — Охраняю, — поправил Ферн. В голосе послышалась лёгкая насмешка. — Разница есть.       — Её?       — И её покой. — Демон шагнул ближе. — Ты ей нужен.       — Она поправится?       — Да.       — Когда?       — Завтра. — Ферн помолчал. — Если, конечно, ты не проторчишь здесь всю ночь и не разбудишь её своими вздохами.       Клауд моргнул. Это что, шутка? От Ферна?       — Ты… ты сегодня какой-то другой, — осторожно сказал он.       — Бывает, — коротко ответил демон. — Непривычно?       — Непривычно.       — Привыкай.       Клауд выдохнул.       — Ферн… — начал он.       — Если спросишь, что тебе делать — не скажу, — перебил демон. — Если спросишь,       любит ли она тебя — не знаю. Если спросишь, стоит ли рисковать — решай сам.       — Я хочу ей помочь. По-настоящему.       Ферн молчал долго. Потом произнёс:       — Тогда слушай и запоминай. — Он сделал паузу. — И, может быть, в следующий раз, когда отец будет читать тебе нотации, обращай внимание не только на то, что он говорит о ней, но и на то, что говорит о Совете.       — Ты предлагаешь мне шпионить?       — Я предлагаю тебе быть полезным. — Ферн развернулся и шагнул в темноту. — Спокойной ночи, мальчик.       — Ферн! — окликнул Клауд. — Ты… ты изменился.       — Я всегда был таким, — донёсся из темноты голос. — Просто раньше не было повода показывать.       Тишина.       Клауд постоял ещё немного, глядя на тёмное окно, потом развернулся и пошёл обратно к дворцу. Внутри что-то странное творилось — страх за Алтею, злость на отца, недоумение от Ферна, и тёплая, глупая надежда, что завтра она действительно будет в библиотеке.       Внутри башни Алтея спала беспокойным сном. Ей снилась мать. И ее кровь на белом платье.       Ферн стоял у окна в её комнате и смотрел, как удаляется фигурка Клауда.       — Глупый человеческий мальчишка, — прошептал он.       И впервые за много лет его губы под маской сложились в подобие улыбки.