Часть 14
6 апреля 2026 г., 19:28
Ночь опустилась на башню тяжёлая, душная. Луна скрылась за облаками, и комната утонула в такой густой темноте, что даже очертания оконного проема расплывались.
Алтея металась во сне. Простыни сбились, золотые волосы разметались по подушке влажными прядями. Ферн стоял у окна, как всегда, — он смотрел на неё.
— Папа… — выдохнула она. — Нет…
Сон приходил каждый раз один и тот же.
Она снова в той комнате. Солнце, чай, мамина улыбка.
— Альти, не балуйся с пирожными, скоро обед.
А потом дверь слетает с петель.
Чужие, одинаковые, с мечами. Мать заслоняет её собой. Красное, тёплое, липкое. Мама падает.
Пустота.
Затем отец что-то говорит ей.
Толчок в спину. Чёрный провал. Дверь захлопывается.
— Нет!
Алтея проснулась с криком.
Ферн уже был рядом — опустился на корточки у кровати, но не коснулся. Просто смотрел.
— Тише, — глухо произнёс он. — Вы в башне.
Она узнала его по голосу. По этому скрежещущему, низкому звуку, который мог принадлежать только ему. Никто другой не вошёл бы сюда без стука. Алтея села, обхватила колени руками. Тело трясло — крупной, противной дрожью, которую она ненавидела и не могла унять.
— Сколько?
— Третий час.
— Скоро утро.
— Если считать по солнцу — да. Если по вашему состоянию — рано. — Он чуть склонил голову. — Выглядите хуже, чем вчера.
Она покосилась на него. В темноте не видно лица, но голос… голос звучал иначе. Суше. С лёгкой насмешкой. Нет, не насмешкой. С чем-то, чего она раньше не слышала. С любопытством?
— Ты сегодня разговорчивый.
— Печать ослабла, — коротко ответил Ферн. — Могу позволить себе лишнее слово. Или два.
Алтея фыркнула, но невесело. Провела ладонью по лицу, стирая холодный пот.
— Мне нужно в библиотеку.
— Прямо сейчас? — Ферн усмехнулся — А, ну да. Там же этот мальчишка. Точно. Забыл.
Алтея хмыкнула.
— Следи за языком.
— Молчу.
Алтея откинулась на подушку, глядя в потолок. Дрожь понемногу утихала. Ферн не уходил — так и сидел на корточках, почти касаясь плечом края кровати. Ближе, чем обычно. Намного ближе.
— Помнишь первый день в башне?
— Еду?
— Да.
Ферн помолчал. Потом сел на пол, прислонившись спиной к её кровати. Скрипнули половицы.
— Вы хотели есть. Я сказал — нельзя. Вы не поверили.
— Я думала, ты моришь меня голодом.
— Глупо.
— Я была маленькой.
— Были. — Он чуть повернул голову, и даже в темноте она почувствовала этот взгляд — Маленькой, глупой и очень упрямой. Сочетание опасное.
Алтея усмехнулась. Воспоминание было острым, почти болезненным.
— А потом пришёл тот слуга. С новым подносом. Ты спросил, пробовал ли он сам.
— Он сказал — нет.
— Ты предложил попробовать.
— Он отказался.
— Ты настоял.
Пауза. Они оба вспомнили, как побледнело лицо того человека. Как задрожали его руки.
— Он съел один кусочек, — сказал Ферн. — И всё. Вы смотрели.
Он не сказал, что в тот момент впервые за столетия почувствовал что-то похожее на радость. Не потому что слуга умер — потому что она поняла: он не врёт. Тогда все что он делал было чтобы получить ее доверие.
— Я смотрела.
— И не отвернулись.
— И не отвернулась.
— Для десятилетней — впечатляет.
Алтея закрыла глаза. Дрожь почти прошла.
— Я до сих пор не жалею его. Того слугу.
— А должны?
— Не знаю. Наверное, нормальные люди жалеют.
— Вы не человек, — спокойно сказал Ферн. — Вы — Империя. А Империя не жалеет тех, кто хотел её убить.
Она усмехнулась. В темноте это прозвучало почти как всхлип. Чуть погодя он продолжил.
— И потом, жалость — дорогое удовольствие. Вы не можете себе позволить. Пока.
— А после?
— После — тем более. После либо победа, либо смерть. Жалость не входит ни в один сценарий.
Алтея открыла глаза, посмотрела в потолок.
— Ты всё продумал?
— Я демон. Мы существа предусмотрительные. Иначе бы не дожили до своих лет.
— Сколько тебе?
— Много.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который вы получите.
Она улыбнулась. В темноте, сама не зная почему.
— Ферн.
— Да.
— Он придёт завтра?
— Если не дурак — придёт.
— А если дурак?
— Тогда тем более придёт. — В голосе Ферна мелькнула усмешка. — Дураки всегда лезут туда, где опасно. Такие всегда приходят. Даже когда не надо. Даже когда их прогоняют. Даже когда им говорят «уходи» на десяти языках.
— Ты его недолюбливаешь?
— Я его терплю. — Ферн помолчал — Как терпят занозу под ногтем. Рано или поздно её вытаскивают.
Алтея покосилась на него, но в темноте не увидела выражения его лица.
— Он не заноза.
— Он человек. Для демона это одно и то же.
Алтея полежала ещё немного. Потом тихо сказала:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не даёшь мне сойти с ума. За то, что рядом. За то, что… терпишь.
— Я здесь не из доброты душевной. — Он помолчал. — Вы и так это знаете.
Они молчали какое-то время.
— Спокойной ночи, Ферн.
— Спокойной ночи, моя леди.
Алтея закрыла глаза. Впервые за долгое время на её губах появилась настоящая улыбка.
Ферн сидел у кровати. Смотрел в окно. Иногда — на неё. Тонкая шея. Золотая кровь под кожей. Ещё две печати. Он умел ждать. Он ждал тысячу лет.
***
Утро пришло серое, пасмурное. Алтея стояла перед маленьким зеркалом в башне, рассматривая своё отражение. Бледная. Синяки под глазами. Но живая. Она надела то же простое тёмно-зелёное платье. Причесалась. Заплела косу — сегодня аккуратнее, чем вчера. Ферн ждал у двери. — Вы похожи на смерть, — сообщил он. — Я в порядке. Она фыркнула и шагнула в коридор. Ферн шагнул следом, раскрывая зонт — не от солнца, которого не было, а так, по привычке. Шла медленно. Ферн рядом, зонт в руке — скорее для равновесия. Когда она споткнулась на лестнице, он поддержал, даже не взглянув. Просто рука метнулась и поймала. У входа в библиотеку они остановились. — Ферн. — Да. — Сегодня просто постой в стороне. — Всегда мечтал быть украшением интерьера. — И не убивай никого. — Обещать не могу. — Ферн. — сказала она с укором. — Как скажете, моя леди. Она толкнула дверь. Клауд ждал в библиотеке с самого утра, и когда дверь отворилась, вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. — Ты пришла! — выдохнул он и тут же осёкся, увидев её лицо — Ты… ты бледная. Совсем белая. Тебе нельзя было вставать! — Империя не спрашивает разрешения. Алтея шагнула вперёд, и Ферн не двинулся следом — остался у двери, прислонившись плечом к косяку. — И выполняет обещания. Она села напротив, положила руки на стол. Клауд заметил, как дрожат её пальцы. — Но ты… — Клауд смотрел на неё, и в его глазах было столько боли, словно это он потерял кровь, а не она. — Ты еле сидишь. Ты дрожишь. Тебе надо лежать! — Я сижу. Я здесь. Этого достаточно. Клауд хотел ещё что-то сказать. Спорить, настаивать, может быть даже заставить её вернуться. Но встретил её взгляд — и понял: бесполезно. Он просто сел напротив. Осторожно, очень осторожно взял её руку в свои. Его пальцы были тёплыми. — Спасибо, — тихо сказал он. — Что пришла. — Я обещала. — Я знаю. Но всё равно — спасибо. Она смотрела на их переплетённые пальцы. Тепло разливалось по руке, поднималось выше, к груди. — Твои руки холодные, — заметил Клауд. — Всегда такие. — Я согрею. Она подняла глаза. Встретила его взгляд — и впервые за долгое время позволила себе не думать. Не просчитывать. Не планировать. Просто быть. — Хорошо, — сказала она тихо. Ферн стоял у стеллажа, скрестив руки на груди. Смотрел в окно, но краем глаза видел всё. Видел, как мальчишка сжимает её пальцы. Видел, как она позволяет. Видел то, чему не мог найти названия. — Глупый мальчишка, — прошептал он одними губами. И вдруг поймал себя на том, что в этой мысли нет прежней злости. Он не стал размышлять над этим дальше.
