Жуки. Становление героем.

Район Хосу. Ночь. Несколько минут после начала атаки. Ному продолжали крушить здания. Стены разлетались в щебень, стёкла дождём сыпались на мостовую, и каждый новый удар отзывался в земле сейсмической волной. Люди кричали. Люди звали на помощь. Они спрашивали — где же герои? И в последний момент, когда огромная рука мутанта уже занеслась над головой застывшего от ужаса прохожего, тень ударила первой. Она выросла из земли, как чёрная молния, обвила руку Ному, сжалась — и кости мутанта хрустнули, как сухие ветки. Тень Фумикаге приняла боевую форму, и её хозяин, стоя на краю крыши, наблюдал, как его причуда обвивает монстра. — Эти мутанты... — Токоями прищурился, всматриваясь в их движения, в их повадки, в их мёртвые глаза. — Они такие же, как тот? Первый Ному уже лежал на земле, парализованный тенью, которая продолжала вдавливать его в асфальт, ломая кости. Хруст был слышен даже на расстоянии. — Нет, — Токоями покачал головой, и его голос стал твёрже. — Они намного слабее. Он перепрыгнул на следующее здание, выпуская тень в новый квартал. Но один мутант всё же проскочил — промелькнул между тенями, вырвался из-под контроля и уже направлялся в сторону гражданских. Токоями не успел. Его тень была слишком далеко. Но пламя успело. Огненный залп ударил с небес, испепеляя мутанта на месте. В воздухе запахло горелой плотью и озоном. — Я искал убийцу героев, — прогрохотал голос, от которого задрожали стёкла в ближайших домах, — а тут эти муравьи повылазили. Старатель приземлился на крыше рядом с Токоями. Его массивная фигура заслонила полнеба, а пламя на левой стороне тела всё ещё пылало, отражаясь в стёклах разрушенных зданий. Он перевёл взгляд на Токоями. — Стажёр? — его голос стал чуть тише, но не менее внушительным. — Я не знаком с тобой, но позволь мне взять этот район на себя. Внизу, на улице, кто-то из горожан узнал героя. — Вы шутите?! — Почему вы здесь?! Старатель не обернулся. Его голос разнёсся над площадью, как удар колокола: — Разве это не очевидно? Потому что я герой! Токоями лишь кивнул — коротко, без лишних слов — и бросился на помощь другим. . . . Разрушенная улица. Дорога перекрыта. Дорожное движение было полностью остановлено. Машины стояли брошенными — с открытыми дверьми, с работающими двигателями, с детскими креслами на задних сиденьях. Люди в панике бежали кто куда, расталкивая друг друга, они падали, поднимались и снова бежали. Токоями прорывался сквозь толпу, и его тень стелилась за ним, как чёрный плащ. «Не похоже, чтобы они имели силу, схожую с тем мутантом из комплекса, — думал он, перепрыгивая через перевёрнутый автомобиль. — Будь они настолько сильными, этот район уже лежал бы в руинах». Он остановился на секунду, оглядываясь. «Но Ида проходит здесь стажировку. И я потерял связь с Викой, как на зло. Надеюсь, она и Ястреб уже на пути сюда. Одни мы не справимся». Где-то рядом послышался крик — мужской, озадаченный, зовущий по имени: — Тэнъя! Тэнъя, где ты?! Фумикаге резко сменил маршрут и побежал на источник звука. Перед ним открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. Два героя-профессионала болтались в руках Ному, как тряпичные куклы. Автобус лежал перевёрнутым на боку, его стёкла были выбиты, а внутри кто-то стонал. А через секунду случился взрыв — и воздух наполнился криками. Мутант с крыльями тащил кого-то в своих лапах, поднимаясь всё выше. Второй, огромный и неуклюжий, размахивал кулаками, стараясь задеть как можно больше людей. — Да что же тут творится? — прошептал Токоями. Мужчина в форме героя — тот самый, который кричал — он попросил другого сломать пожарный гидрант. — Сейчас?! Боже, Тэнъя, почему ты пропал именно сейчас?! — Наш Тэнъя пропал? — Токоями нахмурился. — Нет, он не станет сбегать с места происшествия. Скорее всего, что-то случилось. Девушка-герой, которая только что вырвалась из лап мутанта, подбежала к нему. — Хей! Парень, беги отсюда! Мы их задержим! — Полагаюсь на вас, — ответил Токоями и побежал дальше, вглубь Хосу. По мере того как он продвигался, картина складывалась. Ному. Хосу. Ида. Убийца героев. Он понял почти сразу. И поэтому не стал медлить — начал сливать свою тень с мраком города, отправляя её на поиски товарища. . . . Над городом. Та же ночь. Шигараки стоял на краю крыши, глядя, как творения его мастера крушат город. Ному разгулялись не на шутку — здания рушились, люди кричали, герои бежали на помощь. — А Ному неплохо разгулялись... — протянул он, и в его голосе слышалось удовлетворение. — Вы планируете вступать в сражение? — спросил Курагири. — Ты что, идиот? — Шигараки покосился на него. — Я же ранен. Именно поэтому я и захватил этих здоровяков. . Полчаса назад. — Мастер, — Шигараки стоял перед экраном, на котором мерцала фигура в тени, — сколько Ному готовы к битве? — Они не так сильны, как наш первый образец, — голос из динамиков был спокойным, почти равнодушным. — Но сейчас я располагаю десятью. — Отдайте их мне. — Зачем? — Я не доверяю убийце героев. — Шигараки сжал кулак. — А вы говорили, что я могу убивать неугодных. Я же правильно помню? — Ты абсолютно прав, — после паузы ответил голос. — Однако сейчас я могу отдать тебе только пятерых. Надеюсь, ты многому научишься. . Сейчас. — С первыми же лучами солнца, — прошептал Шигараки, глядя на горящий город, — мир забудет о тебе, убийца героев. Он засмеялся — тихо, маниакально, и в этом смехе не было ничего человеческого. . . . Тёмный переулок. Где-то в Хосу. Штейн направил клинок в лицо Тэнъи. Лезвие сверкнуло в свете луны, и тени заплясали на стенах, как безумные. — Ребёнок в костюмчике, — сказал он, и его голос был спокоен, почти скучающим. — Кто ты? Ида поднимался, и в каждом его движении чувствовалась ярость, копившаяся дни, недели, месяцы. — Я, — его голос дрожал, но не от страха, — младший брат героя, на которого ты вероломно напал. Я пришёл, чтобы выпотрошить тебя и окончить твоё существование! Он выпрямился, и его двигатели взревели. — Ты будешь вспоминать моё имя даже в последние секунды своего жалкого существования! Ингениум! Это герой, который покарает тебя! — Да? — Штейн не шелохнулся. — Что ж, понятно. Он сделал шаг вперёд. — А теперь... сдохни. Он не успел и взмахнуть катаной. Реактивный удар ногой обрушился на него, как молния. Скорость была выше, чем на тренировках, выше, чем на фестивале — двигатели Иды работали на пределе. Штейн успел лишь заблокировать удар — и его отбросило на несколько метров назад. «Так у него был младший брат?» — мелькнуло в голове убийцы. Он перехватил ногу Иды, сжав её в тиски, и свернул так, что Тэнъя вскрикнул от боли. — Я оставил его в живых лишь затем, чтобы распространить свою историю на широкую публику, — сказал Штейн, нависая над парнем. — А ты... просто слабак. Удар шипованным налокотником пришёлся в лицо. Кровь брызнула на стену. Ида попытался высвободиться вторым пинком — но вместо этого был повален на землю. Штейн стоял у него на груди, возвышаясь, как статуя возмездия. Клинок сверкнул и вонзился в ключицу. — Вы оба слабаки, — сказал Штейн, и его голос был ледяным. — Потому что вы фальшивки. — А ты тогда кто? — Ида говорил сквозь зубы, стараясь притупить жгучую боль. — Ты лишь отброс общества, который не смог смириться с тем, что его все отвергли. И вместо того, чтобы помогать людям, ты превратился в био-мусор, убивающий всех направо и налево. — А язык у тебя подвешен, — Штейн наклонил голову. — Однако перед тем, как заботиться о других, спаси сначала себя. Если бы ты не использовал причуду в корыстных целях, то остался бы жив. Он вытащил катану из тела Иды, и алое лезвие сверкнуло в свете пожаров. — Но сейчас у меня в планах лишь один вариант. Убить тебя. Поддавшись гневу, ты захотел удовлетворить своё эгоистичное желание — отомстить. Тем самым ты максимально отдалился от высокого звания героя. Он поднёс клинок к губам. — Вот почему ты умрёшь здесь. Он лизнул лезвие. И вместе с тем, как алая жидкость попала на язык, Ида потерял способность двигаться. «Что это за оглушительное чувство?» — подумал он, чувствуя, как тело становится чужим. Штейн развернул клинок, направляя его в сторону сердца жертвы. — Прощай, неудачник. Ты станешь ещё одним кирпичиком для построения лучшего мира. Переулок внезапно погрузился во тьму. Стены, земля под ногами — всё приобрело чёрный, непроглядный окрас. — Нашёл... — голос раздался из темноты. Гигантская тень сбила мужчину с ног. Он отлетел метров на семь, врезавшись в стену, и на секунду потерял ориентацию. Токоями выходил из темноты медленно, вальяжно, как хищник, который не сомневается в своей добыче. Переулок стал живым — стены завибрировали, земля под ногами начала поглощать тело злодея, обездвиживая его. — Т.. Токоями? — прошептал Ида. Фумикаге опустился на корточки перед лицом друга. В его глазах не было упрёка — только решимость. — Я пришёл на подмогу, — сказал он. — Не откажешься же ты от руки помощи? Штейн, благодаря нечеловеческим усилиям, смог встать на ноги и вырваться из теневых оков. Но это стоило ему огромной части выносливости — в голосе звучала отдышка, когда он прохрипел: — Этот пацан... Он был... На тех снимках... — Каким образом ты меня нашёл? — Ида пытался подняться, но тело не слушалось. — В новостях сказали, что процентов восемьдесят всех жертв убийцы героев были найдены в безлюдных местах, — Токоями сжал кулак. — Я просто понадеялся на удачу и отправил тень на разведку. Его тень сорвалась со стен переулка, облепляя Штейна. — Вставай, — сказал Токоями, не оборачиваясь. — Мы уходим отсюда. — Не могу, — голос Иды был слабым, почти безжизненным. — Я потерял способность двигаться с тех пор, как он порезал меня. Скорее всего, это его причуда. Он лизнул кровь перед тем, как меня оглушило. — Кровь? — Токоями нахмурился. — Понятно. Спасибо за информацию. Штейн прорывался сквозь кокон из теней, как безумное животное. Его клинок кромсал твёрдые стенки, и ему удавалось двигаться вперёд — но медленно, очень медленно. Внезапно раздался взрыв. Где-то неподалёку, но достаточно близко, чтобы небольшой свет озарил переулок, на секунду ослабив теневую хватку. Этого хватило. Штейн вырвался. Он сделал рывок в сторону Токоями, и его клинок уже почти достиг шеи противника. Но тень с невероятной скоростью собралась вокруг тела хозяина, образуя плотную, почти непроницаемую броню. — А? — Токоями не успел удивиться. — Ты выбрался? Блин, я не хотел этого делать, но, похоже, придётся вывернуть тебе пару конечностей. Тень побежала по клинку, который был приставлен слишком близко к броне. Мгновение — и она уже оплела запястье Штейна. Он попытался вырваться, но безрезультатно. Его руку охватила жгучая боль — кости крошились под огромным давлением. — Думаешь, я так просто тебя отпущу? — Токоями уже набрал на телефоне специальную команду и отправил координаты всем ближайшим героям. — Не-ет, ты останешься тут. Мне нужно, чтобы герои мне поверили. Я тебя не отпущу, даже если придётся выскребать пару твоих внутренностей чайной ложечкой. Штейн смотрел в глаза парню, который держал его в тисках, и впервые за долгое время почувствовал страх. Не перед силой — перед уверенностью. Этот не отступит. Оставалось только одно. Убийца героев достал второй клинок. Свет от взрыва гас, тени сгущались — ему нужно было действовать быстро. Одним ловким броском он почти задел Токоями, выведя его из равновесия. Хватка ослабла — и Штейн вырвал руку из мёртвой хватки, отскочив на несколько метров. — Ха-ха-ха! — его смех был хриплым, почти безумным. — Тебе очень не повезло! Он лизнул клинок. Токоями парализовало. — Что? — он не верил. — Каким образом? Он успел меня порезать? Маленькая кровавая полоска алела на его шее. Клинок Штейна достиг цели за долю секунды до возведения брони. Токоями взглянул на клинок, заметил на нём маленькую капельку — и понял, что проиграл. Его тень рассеялась, не в силах поддерживать форму, и вернулась в объятия хозяина. — Это было близко, — Штейн выдохнул, тряся безжизненной правой рукой. — Очень близко. Могу похвалить — ты первый, кто меня так сильно ранил. Он посмотрел на свою руку, которая висела плетью, и его голос стал тише. — Это было неприятно, знаешь ли. Ты хотел атаковать меня из слепой зоны, а потом заключить в капкан и вывести из игры. Я не смог прочитать твои движения. Ты заставил меня понервничать. Он прошёл мимо Токоями, оставляя его позади. — Болтливые и гроша ломанного не стоят, но ты заслуживаешь уважения. Так и быть, тебе я жизнь оставлю. «Чёрт! — Токоями сжал зубы, чувствуя, как тело отказывается слушаться. — Нет! Ну почему сейчас?! Я же мог его обездвижить до конца!» — Ты отличаешься от этих двоих, — Штейн опять направил клинок в сторону Иды, но на этот раз левой рукой. За долю секунды до удара он отпрыгнул — огненный залп прошёлся по тому месту, где он только что стоял. — Что?! — Штейн отступил на шаг. — Опять? Всё прут и прут. Дайте мне его уже прикончить! — Как будто я позволю этому случиться, — Тодороки вышел из тени. — Токоями, в следующий раз отправляй координаты сразу. Я чуть не опоздал. Со спины убийцу героев обхватили две нежные руки. Кто-то спустился с небес, чтобы подарить ему последние в жизни объятия. — Согласна, — голос Вики был сонным, но внушал чувство опасности. — Я чуть не заморозила движение в паре кварталов, пока вас искала. Она уже хотела отправить врага в сон, но не успела. Штейн был быстр — в ту же секунду он чуть не порезал её. — Хей, не очень-то вежливо, знаешь ли! — она отлетела на пару метров вверх. — Ну ладно, если не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому. Она подняла руку. — Sweet Slumber! Переулок наполнился розовым светом. Смог закрутился в разрушительный шторм, снося всё на своём пути. Его центром был Штейн, который каждую секунду получал тяжёлые ранения от ударов кусками радужной карамели. Пару секунд спустя убийца героев был по самую шею заключён в карамельную ловушку. — Ты! — он забился в тисках, но тщетно. — Мелкая дрянь! Отпусти меня сейчас же! Виктория проигнорировала его и направилась к пострадавшим. — Вы в порядке? — Вика протягивала исцеляющие пастилки ко ртам товарищей. Токоями проглотил свою — и через секунду с облегчением выдохнул, чувствуя, как тело возвращается к нему. — Чёрт, — он провёл рукой по шее. — Прости меня. Я ослабил бдительность. Вика похлопала товарища по плечу. — Не беспокойся. Навык ведения боя появится со временем. Тодороки помогал Тэнъе подняться. Исцеляющая пастилка вернула ему лишь половину возможностей — он всё ещё был слаб. — Ты не исцелился до конца? — Вика нахмурилась. — Кажется, у тебя либо другая группа крови, либо нехватает железа в организме. Прости, моя причуда работает по-разному на обладателей разных групп. А так же на людей со слабым иммунитетом, у них разная всасываемость микроэлементов. — Почему... — голос Иды дрожал. — Почему вы все мне помогаете? Это я унаследовал имя брата, это я должен был его одолеть! — Унаследовал? — Тодороки усмехнулся. — Странно звучит. Ингениум, которого я знал, не вытворял подобное. Он всегда сохранял доброе лицо. Не то что ты сейчас. — У тебя было много семейных проблем с того дня, как брат пострадал, — Вика говорила спокойно, без осуждения, но каждое её слово падало тяжело. — В UA ты был сам не свой. Однако это не повод устраивать самосуд. Она жестом показала на мужчину без сознания, который лежал у стены. — Из-за тебя тут чуть не погибло трое человек. Хоть в конечном счёте этот герой и уцелел, но вы двое пострадали. — Она права, — Тодороки шагнул вперёд. — Я тоже беспокоился о тебе с того дня. Ведь я, как никто другой, знаю лицо того, у кого пострадал близкий человек. Ида промолчал. — А ещё знаю, что такими людьми руководит в первую очередь гнев. Недавно я навестил своего родственника, который пострадал, излил ей душу, и она простила меня. Тогда я осознал, что огонь — это часть моей причуды. Поэтому я просто обязан использовать его для спасения других. Он посмотрел на свои руки. — До этого я пользовался лишь льдом, стараясь доказать всем, что я не тень своего отца. Я руководствовался корыстными целями, и по итогу проиграл Артуру. Именно поэтому ты должен жить и спасать других. Если ты будешь руководствоваться гневом, то просто сведёшь себя в могилу. Он перевёл взгляд на Иду. — Если бы я не изменился, я бы не выбрал агентство своего отца. Я его не простил — да и не собираюсь. Я туда пошёл только затем, чтобы научиться у него геройству. Ведь он — второй герой на планете. — Ида, — Токоями похлопал по левому плечу своего друга, — ты тоже не обязан кого-либо прощать. Но не смей идти на поводу своих желаний. Оглянись вокруг. Если бы мы не подоспели вовремя, в новостях уже рассказывали бы о твоей смерти. Ты подумал о том, как себя почувствуют твои родители? Тэнъю как током пронзило. Он посмотрел на свои руки — на них была чужая кровь. На его лице навернулись слёзы. — Что же я наделал? — прошептал он. — Осознал? — Вика скрестила руки на груди. — А теперь запомни это чувство и никогда его не забывай. А теперь давайте дождёмся подкрепления. Я уже оказала первую помощь пострадавшему герою. За спиной Вики показалась фигура с красными глазами. Штейн выбрался. Позади него виднелась треснутая карамельная ловушка. Его тяжёлые раны лишь немного замедлили его движения — он всё ещё был опасен. — Выбрался? — Вика не дрогнула. — Тогда я раздавлю тебя. Она уже готовилась к созданию голема, но её опередили. Тэнъя использовал обратное ускорение. Мощный пинок на скорости трёхсот километров в час отправил злодея в полёт. Штейна впечатало в стену с характерным хрустом костей. На этот раз он был обездвижен, окончательно. — Ида... — начала Вика. — Простите, что чуть не подвёл вас, — Тэнъя выпрямился, и на его лице появилась привычная улыбка — не фальшивая, не натянутая. Настоящая. — С этого момента я буду носить имя Ингениум с гордостью и с таким же чувством спасать других. . . . Над горящей улицей. Тот же вечер. За десять минут до. Сирены скорой помощи разрывали ночь. Два Ному уже были обезврежены — их тела лежали на асфальте, они были сплавленны с асфальтом. Старатель направлялся к последним целям, оставшимся в городе. Он вспоминал слова Шото. Сын сказал, что ему нужно помочь другу, и что он доверяет отцу зачистку улиц от монстров. «Что же там такого могло произойти? — думал Старатель, сжигая третьего мутанта. — Он бы отправился на помощь, только если...» — Хей! — он обратился к группе своих помощников, глядя в телефон с координатами. Сообщение было отправлено по общему геройскому каналу. — Отправляйтесь по адресу, который я сейчас назову. Кажется, там убийца героев. Нужна подмога. . . . Над городом. — Что-то они задерживаются, — пробормотал Ястреб, помогая героям расчищать завалы. — Тут такая заварушка. Эти два мутанта довольно сильные. В бою против здоровяков он был бесполезен — его сила была не в лобовых столкновениях. Поэтому он не лез на рожон. Телефон завибрировал. — Хм? Улица Эку в четвёртом районе? Он узнал серийный номер отправителя. Это был его подчинённый. — Понятно, — Ястреб оторвался от земли, расправляя крылья. — Похоже, мне придётся оставить этих парней на других героев. Тем более, сам Старатель взялся за дело. Он взлетел в высь, направляясь в сторону переулка, где шла ожесточённая борьба. . . . Переулок. Спустя несколько минут. — Он без сознания, — сказал Токоями, глядя на обездвиженное тело Штейна. — Давайте свяжем его и дождёмся подкрепления. — Спасибо вам, ребята, — герой, которого Штейн хотел убить, уже пришёл в себя. Он был серьёзно ранен, поэтому продолжал сидеть неподвижно, но исцеляющая пастилка уже начала действовать, и раны начали затягиваться. — Вы мне жизнь сохранили. Тодороки взял раненого героя и потащил на своей спине. — Лучше не перенапрягайтесь, — сказал он. — Вам нужно в медпункт. Виктория уже связала Штейна своей причудой и хотела создать голема для его перевозки, но к ней обратился Ида. — Стой! — сказал Тэнъя. — Позволь мне его потащить. — У тебя все руки порезаны, — возразил Фумикаге. — Раны ещё не полностью затянулись. Лучше позволь ей помочь. — Нам ещё повезло, что мы его одолели, — Вика смотрела на связанного злодея. — Если честно, я и сама недооценила его. Он умело притворился слабаком. Либо он просто не воспринимал нас всерьёз. Кто знает, насколько сильно мы бы пострадали, если бы он сразу использовал все свои способности. Токоями покосился на неё. Он знал, что она врёт — пусть и очень умело. Ей бы не составило труда обезглавить этого злодея, но она была не одна. Поэтому пришлось играть слабую девушку. — Вот я вас и нашёл! — Ястреб спускался с небес на алых крыльях. — Ого, это что, убийца героев? Вы сами его одолели? — Лучше помогите нам его доставить в участок, — ответил Токоями. — Они там! — прибежала группа, отправленная Старателем. — Дети? — один из героев удивился. — Нас сюда отправил Старатель, но, похоже, они не ранены. Вызовите скорую! — Эй, это же... — кто-то перевёл взгляд на бездыханное тело, которое нёс розовый голем. — Убийца героев! — Вызываю полицию! Ребята присели на обочину дороги. Их раны затягивались, но они всё ещё были покалечены, и передвижение было явно затруднено. Вика и Шото не пострадали, Токоями получил лишь лёгкое ранение, а вот Ида был чуть ли не в фарш превращён. — Ребята, — голос Иды дрожал, когда он поклонился, — простите меня. Вы могли пострадать из-за меня. Мне очень жаль. Приехала бригада скорой помощи и погрузила Тэнъю с пострадавшим героем. Штейна повязала полиция. За всем этим с крыши водонапорной башни наблюдал Шигараки. — Эй, эй, эй, эй... — его пальцы царапали шею. — Каким это образом всех Ному так быстро обезвредили? Да и того парня схватили. А ещё эти отбросы из UA там оказались. Он смотрел на разворачивающуюся внизу сцену, и его глаза горели безумием. — У меня не хватает слов, чтобы это описать. Что за хрень тут творится?! Он раздирал кожу на шее, открывая новые раны. — Почему всё не может идти так, как я того хочу? . . . Вертолёт над горящим районом Хосу. — Я веду прямой репортаж с места событий! — голос журналистки дрожал от волнения. — Это никак не связано с местными событиями, но вы только посмотрите! Город в огне, а улицы заволокло дымом! Это авария, или всему виной злодеи? Мы не располагаем точной информацией на этот счёт. Как только ситуация прояснится, мы дадим вам знать. Расследование уже шло полным ходом. СМИ форсировали ситуацию во все инстанции. Это была трагедия — погиб не один десяток людей. Всё произошло очень быстро. За полчаса было снесено несколько зданий и произошло несколько взрывов. Пожар уже находился в стадии тушения. Многие герои понесли серьёзные повреждения, а кто-то даже был убит. Камера случайно засняла двух людей, стоявших на крыше водной башни. — Нам тут больше нечего делать, — сказал Шигараки, и бинокль в его руках начал рассыпаться в пыль. — Уходим. — Вы довольны результатом? — спросил Курагири. — Ну что за идиот, — Шигараки усмехнулся. — Всё зависит от реакции общественности. Он исчез в чёрной дымке портала. . . . Крыша соседнего здания. Хосу. Ночь. — Ого, так они справились? — голос Изуку двоился, как всегда. Белая коса окрашивалась в рыжий в свете пожара. Он получил сигнал от разведывательной группы жаложуков, которые были в подчинении Виктории. — Что там? — голос Артура тоже изменился — его красная маска имела встроенный исказитель. — Вика говорит, что убийца героев пойман. — Это хорошо, — Артур стоял в своём оригинальном костюме, и в его руке извивался одноглазый крылатый мутант. — Кто-нибудь пострадал? — Все в норме, кроме Иды. — Тогда что нам делать с этим? — Артур кивнул на мутанта. — Он ушёл от Старателя. Его так и не смогли добить. Тот старик сейчас рыщет по всему Хосу. Изуку снял маску. Под ней были зелёные фасеточные глаза. Его лицо принимало жучиные черты — оно больше напоминало богомола, нежели человека. — Оставь его мне, — сказал он. — Хочу немного поэкспериментировать с ним. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от хищника, но ничего человеческого. — Интересно, каков он на вкус? . . . Областная больница Токио. Следующий день. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, оставляя на белых простынях полосы света и тени. В палате было тихо — только тихое жужжание аппаратов и редкие шаги в коридоре. — Ида, удалось поспать? — спросил Токоями, сидя на стуле у койки. — Совсем немного, — Тэнъя пошевелил рукой, проверяя, как заживают раны. — Раны ныли изнутри, но сейчас полностью зажили. Уже могу покидать палату. — Мы чудом спаслись, — Тодороки стоял у окна, глядя на город, который ещё дымился после вчерашнего. — Хорошо, что почти не пострадали. Дверь открылась. В палату вошли Ястреб и Мануал. — Как вы, ребята? — спросил Ястреб, оглядывая их. — Лучше, чем могли бы быть, — ответил Токоями. — Как вам тут сидится? — Ястреб ходил по палате без звука, его крылья за спиной сложились сами собой. — Всё уже обсудили? — Господин Ястреб, — Токоями поднялся, — что вас сюда привело? — Мануал... — Ида тоже сделал движение, чтобы встать, но Ястреб жестом остановил его. — Пацан, на тебя жалобу накатали, — Ястреб усмехнулся. — Ты чуть не распугал народ своей причудой. — Простите, — тихо сказал Токоями. — Не торопись извиняться, — Ястреб махнул рукой. — Тем более, к вам гости. Дверь открылась шире, и в палату вошёл крупный мужчина. Он был в два раза выше Мануала, а его тело напоминало собачье — массивное, мощное, с широкой грудью и тяжёлыми плечами. — Глава полицейского департамента города Хосу, — представил его Ястреб, — Цуругамая Кенджи. — Глава департамента? — Токоями удивлённо поднял бровь. Вся троица мгновенно встала и поприветствовала гостя. — Вы же студенты UA, которые поймали убийцу героев, я правильно понимаю? — голос Кенджи был низким, раскатистым, как дальний гром. — Гав. — Да, всё так, — ответил Тодороки. «Почему глава полиции сейчас здесь? — думал Шото, мысленно перебирая варианты. — Что ему понадобилось, раз он пришёл лично?» — Что касается убийцы героев, — Кенджи говорил медленно, весомо, — его переломы, множественные ожоги, рваные раны в области ног и раздробленная кисть... Сейчас его лечат, но под строгим присмотром, гав. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Так как вы студенты, то наверняка знаете, что полиция всячески старается пресекать моменты использования причуды как оружия. А теперь, с недавнего времени, за это отвечают так же и герои. Что касается тех, кто может с лёгкостью убить человека, их силы и действия легализовали на национальном уровне, признав госслужащими. А всё благодаря героям, которые следовали букве закона, гав. Он перевёл взгляд с одного на другого. — Сражаясь против убийцы героев, незарегистрированные индивиды использовали свои причуды без каких-либо указаний от их наставников. Вашу подругу можно исключить — она действовала строго по поручению героя Ястреба. Вы же напрямую нарушили правила. По-хорошему, вы и ваши наставники — Старатель, Мануал и Ястреб — должны понести наказание. — Погодите минутку... — начал Ида, но Токоями жестом остановил его. Взгляд Фумикаге был красноречивее любых слов: «С полицией лучше не спорить». — Ты хотел сказать, что любое правило можно нарушить? — Кенджи посмотрел на Иду. — Но разве спасать людей не входит в обязанности героя? — Ида всё же не смолчал, его голос дрожал от сдерживаемого возмущения. — Если бы не мы, тот мужчина уже был бы мёртв. Посетитель вздохнул — тяжело, с каким-то собачьим выдохом. — Поэтому ты ещё не герой, — сказал он. — Чему вас вообще учили в UA? Гав. — Ида, успокойся, — Токоями положил руку ему на плечо. — Он прав. Тэнъя с удивлением перевёл взгляд на друга. — Сам подумай, — продолжил Фумикаге, — если бы для спасения одного человека мы использовали свои причуды на максимум, могли пострадать другие люди. Вспомни, что сказал господин Ястреб. На меня написали жалобу, потому что я кого-то напугал. А что, если бы поднялась паника — ещё больше, чем первая? Тогда герои уже не смогли бы взять ситуацию под контроль. — Ты прав, юнец, — Кенджи кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на признательность. — Вам может показаться, что нам не важны жизни людей, но на самом деле это вы не видите всей картины, гав. Это официальная позиция полицейского департамента. Тодороки уже злился — его правая рука начала покрываться ледяной коркой. Но Фумикаге попросил его дослушать. — Но теперь поговорим об этом с другой стороны, гав, — продолжил Кенджи. — Если бы это событие осветили, вас пришлось бы наказать. Однако, благодаря вмешательству очень уважаемых людей, дело смогли замять. Благодаря им мы смогли обыграть всё так, что всех спас Старатель. Он обвёл взглядом палату. — Все остались в выигрыше. Благо, свидетелей было немного, гав. Эта договорённость не выйдет за пределы этой комнаты, поэтому надеюсь на ваше благоразумие. Однако это так же значит, что никто не узнает о вашей победе, гав. К сожалению, у вас не было выбора. Он помолчал, а потом поднял большой палец вверх, одобрительно кивая. — Однако, скажу от себя: мне бы не хотелось вставлять палки в колёса перспективным молодым людям. — Мы всё равно ответственны за пренебрежение своими обязанностями, — тихо сказал Мануал. Ида подошёл к нему и низко поклонился. — Мне действительно жаль, — сказал он. — Простите, что не последовал вашим указаниям. Его голос дрожал, но в нём не было оправданий — только искреннее сожаление. Мануал вздохнул и мягко, но серьёзно ударил его ребром ладони по голове. — Хватит, — сказал он. — Ты правда доставляешь неприятности. Если понял — не делай так больше. — Да! — Ида выпрямился, и на его лице появилась улыбка — усталая, искренняя Ястреб перевёл взгляд на своего подопечного. — Пожалуйста, простите за такую оплошность, — сказал Токоями. — Позаботьтесь о нас, — добавил Тодороки, и в его голосе не было просьбы — это была обычная вежливость. — Мне жаль, — Кенджи покачал головой, — но вы не получите ничего за то, что сделали. Он помолчал секунду, а потом низко поклонился — так низко, что его массивная фигура согнулась почти пополам. — Однако от себя, как от хранителя мира в Хосу добавлю, я вам очень признателен. Гав. . . . Палата мгновение спустя. Кенджи и Ястреб уже ушли. Мануал задержался на пороге, бросив короткое «поправляйтесь», и тоже исчез в коридоре. В палате стало тихо. Телевизор работал на низкой громкости — там крутили новости, но никто не слушал. Ида сидел на кровати, глядя на свою забинтованную правую руку. Токоями стоял у окна, глядя на город. Тодороки сидел на стуле, скрестив руки. — Ну и денёк, — сказал Тодороки, нарушая тишину. — Я думал, что мои семейные разборки — это верх драмы. Но вы, ребята, всех переплюнули. Токоями усмехнулся, не оборачиваясь. — Мы старались. — Зато теперь мы официально преступники, которых прикрыло начальство, — Тодороки покачал головой. — Мечта любого подростка. Ида поднял голову. — Я... я хочу извиниться перед всеми, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Перед вами, перед героями, которых подвёл, перед братом... — Извинения принимаются, — сказал Токоями. — Но помни: слова — это только начало. Главное — что ты будешь делать дальше. Ида кивнул. — Я буду жить, — сказал он. — И спасать других. Как Ингениум. Как мой брат. В палате повисла тишина — но не тяжёлая, а светлая. Та, после которой что-то начинается заново. . . . Та же палата. Следующий день. Ида положил трубку, он только что разговаривал с Ураракой. Держать телефон было тяжело и неудобно — целой была только левая рука, а он правша. В палату вошли Тодороки и Фумикаге, они захотели снова навестить друга. — А, ребята, — Ида слабо улыбнулся, — я только вернулся с обследования. Он помолчал. — В общем, моя правая рука была сильно травмирована. — Сильно травмирована? — Токоями нахмурился. — Да, — Ида кивнул. — Пострадали обе мои руки, но левая уже зажила, а правая — ещё нет. Так же было повреждено правое плечевое нервное сплетение. Он посмотрел на свою забинтованную кисть. — Это значит, что у меня будут проблемы с мелкой моторикой. Придётся заново учиться писать ручкой. Хотя её можно вылечить хирургически. — Ида... — начал Тодороки. — Когда я нашёл убийцу героев, — Ида говорил медленно, каждое слово давалось с трудом, — я перестал думать. Я обязан был связаться с Мануалом, но от злости обо всём забыл. Он сжал зубы. — Я его ненавижу. Но он сказал правду. Именно поэтому, пока я не стану настоящим героем, я оставлю руку такой — в качестве напоминания. Тодороки и Токоями переглянулись. — Да, будет тяжело, — продолжил Ида, и его голос стал твёрже, — но я справлюсь. — Ну, — Тодороки откинулся на спинку стула, — по крайней мере, у тебя будет железное оправдание, почему ты не пишешь домашку. «Извините, учитель, у меня нервное сплетение повреждено». В палате повисла секундная тишина. А потом Токоями фыркнул. — Ты это сейчас сказал всерьёз? — спросил он, прикрывая рот ладонью. — Абсолютно, — лицо Тодороки было непроницаемо. — Я всегда серьёзен. Ида посмотрел на них обоих, и уголки его губ дрогнули. — Вы... вы оба ненормальные, — сказал он, но в его голосе не было злости. — Спасибо, что заметил, — ответил Токоями, и в его глазах мелькнула тёплая усмешка. «А ведь всё могло закончиться хорошо, — подумал Токоями, глядя на друга, — если бы я тогда его вразумил. Хотя уже чёрт с ним. Он принял решение». Он посмотрел на забинтованную руку Иды. «И это решение — его собственное. Не гнева. Не мести. Его». . . . Разные места. Тот же день. Заголовки газет пестрили новостью о поимке убийцы героев. Все восхваляли Старателя за проделанную работу. . — Во время инцидента в Хосу было арестовано пять злодеев, — голос диктора звучал торжественно, — одним из которых является убийца героев. Однако личности оставшихся четырёх и их место проживания неизвестны. Основываясь на съёмке наших корреспондентов, можно сделать вывод, что они связаны с Лигой Злодеев, которая в прошлом месяце совершила нападение на UA. . — Убийца героев убил больше человек, чем кто бы то ни было с тех пор, как появился Всемогущий, — добавила ведущая. — Теперь мы все можем спать спокойно. Мимо экрана с новостями проходил черноволосый юноша. Некоторые части его тела напоминали обгоревшие или вовсе гниющие. Он был явно не заинтересован. . Лес. Временная база. Голос из радио был тихим, почти шёпотом: — Убийца героев получил серьёзные ранения. На данный момент он находится в реанимации под присмотром полиции. Власти ожидают выздоровления его жертв для установления мотивов преступления. Рядом с радио стоял неизвестный, он был вовлечён во всю историю с головой. . Строящееся здание. Где-то в городе. Голос в наушниках звучал спокойно, почти расслабленно: — Этот злодей навсегда останется в истории не только Японии, но и всего мира. Убийца героев — Пятно. Почему он продолжал бесчинствовать? В чём была его цель? Девушка с блондинистыми волосами, в наушниках, с улыбкой прогуливалась по пустынному зданию. Свет солнца бил через окна на потолке, и её тень скользила по бетонному полу, как призрак. . Временная база Лиги злодеев. Телевизор мерцал. — Я веду прямой репортаж с улицы Эку, — говорила журналистка. — Прошлой ночью именно здесь Старатель обезвредил убийцу героев. Щёлк. Курагири выключил телевизор. — Все говорят только о нём, — Шигараки сидел на барном стуле, царапая шею. — О Ному никто не вспомнил... Они не только его не забыли, но ещё и подняли вокруг его имени шумиху. Его пальцы двигались механически, оставляя на бледной коже тёмные от синяков полосы. . . . Офис Бест Джинса. Тот же день. — Во время инцидента в Хосу были пойманы и Ному, — Бест Джинс ходил по кабинету, его голос был ровным, назидательным. — Один из них уже совершал нападение на UA. Возможно, вы переживаете? Я вот весьма обеспокоен. Он остановился у окна. — Людям свойственно обращать внимание на такие события. Но сейчас герои должны сохранять спокойствие и бдительность. Хаос может свести человека с ума. Кацуки стоял, пытаясь сохранить спокойствие. Его тело тряслось — но не от страха, от сдерживаемой злости. Дурацкие прилизанные волосы выглядели нелепо, а джинсы лишь дополняли общую картину глупости. Изуку, стоявший рядом, тоже трясся — но от старания сдержать смех. Ему повезло больше: его костюм и так имел синий низ, так что от смены штанов на джинсы ничего почти не изменилось. Маска комедии закрывала лицо, и Бакуго не видел, над чем смеётся Мидория. Но в душе понимал — отчего злился ещё сильнее. Отношения этих двоих за время стажировки немного сгладились. Изуку всё ещё ненавидел Кацуки, хоть и не взрывался с истошными воплями. Теперь они могли даже немного контактировать — но только по работе. Однако уже это вселяло в блондина надежду. — Эта ситуация означает, что наше агентство обязано функционировать в штатном режиме, — продолжал Бест Джинс. — Давайте облачим наши мысли и тела в обтягивающие джинсы. «Я... — думал Кацуки, глядя на свои ноги в дурацких штанах. — Я хочу домой... Но ради Зузу можно и потерпеть...» . . . Ноунейм агентство. — О, Токоями писал, — Киришима смотрел в телефон. — Запрос на подкрепление из Хосу? Значит, ему нужна была помощь? Блин, всё пропустили. — Эй, — Тецутецу дёрнул его за рукав, — Четвёртый Сын тебе задаст. Нам пора. — Погоди, мне нужно ответить. Внезапно двоих крепких парней схватили огромные руки Артура, созданные его причудой. — Разве я вам не говорил? — голос Артура был громким, почти рычащим. — Вам нужно приходить вовремя! Меня отправил за вами босс! Сколько мне ещё нужно вас ждать?! — Просим прощения! — хором ответили Киришима и Тецутецу. — Мы отправляемся в патруль, — Артур уже разворачивался. — Так что не отлынивать! — Да! . . . Рекламная студия. — Не имеет значения, в каком состоянии ваши волосы, — голос с экрана был сладким, как патока. — Окрашенные? Жирные? Ломкие? Сухие? Наш новый продукт «Унери» проникнет и напитает каждый ваш волосок. Кудри, кудри, кудри! Это то, что вам нужно! Великолепные кудряшки от одного касания. Спрей для волос «Унери» позволяет всегда оставаться на гребне волны. — Быстро же они, — девушка-герой разглядывала свои великолепные волосы на рекламном постере. — Это только демо. Реклама появится на экранах только через месяц. Вы тоже выглядели великолепно. Однако материал ещё предстоит обработать. — Нас покажут по телеку? — глаза Кендо загорелись. — Что угодно, — выдохнула Момо, откидываясь на спинку стула, — только не тренировки. Даже если нужно стать моделью. — Похоже, что нам придётся отправиться в патруль, — сказала героиня. Девочки сразу же оживились. Наконец-то их ждёт что-то геройское. . . . Агентство Пистолетоголового. — Я рада, что ты и Токоями не пострадали, — Очако сжимала телефон обеими руками. — Когда я получила тот адрес, сильно разволновалась. — Прости, Урарака, — голос Иды был тихим, усталым. — Произошло много всего, у меня не было времени на звонки. Очако покачала головой. — Я знаю, что вы через многое прошли. Отдыхайте, потом расскажешь. — Урарити, — голос Пистолетоголового раздался из-за спины, — мы начинаем тренировку. — Да, конечно, уже иду! — Очако поднялась. — Прости, что отвлекла. До встречи в школе. Она уже хотела положить трубку, Пистолетоголовый наклонился к ней с любопытством. — Это что, твой парень? — ДА НЕТ ЖЕ! — лицо Очако стало пунцовым. — ВСЁ НЕ ТАК! . . . Главное здание UA. День спустя. Дрррр! Дрррр! Рингтон Всемогущего был ужасен. Его же голос на полной громкости кричал несколько раз одну фразу: «Телефонный звонок!». — Привет, Таками! — Всемогущий поднял трубку, и его голос был бодрым, как всегда. — Какими судьбами? Зачем звонишь? — Ну как сказать... — голос Ястреба звучал непривычно серьёзно. — Из-за твоих учеников мне урезали зарплату, а так же лишили лицензии инструктора на полгода. — Ох... — Однако эти двое хорошо воспитаны, — добавил Ястреб. — Хотя моментами ведут себя похуже тебя. — Ха-ха! — Всемогущий рассмеялся, но в смехе чувствовалась нервозность. — Ты уж прости. Наверное, я их слишком разбаловал на тренировках. «Хотя на внеклассных занятиях их избивают ещё сильнее, чем меня в их годы...» — добавил он про себя. — Лицензия инструктора меня не волнует, — Ястреб говорил спокойно, без тени сожаления. — Она была нужна только для того, чтобы в UA время от времени проводить занятия. Так что вам придётся найти кого-нибудь другого на следующее практическое занятие. — Я сердечно тебе благодарен за обучение тех двух юнцов, — сказал Всемогущий. — Надеюсь, тебя они не сильно утруждали своими расспросами или чем-то подобным. — Я позвонил только чтобы поговорить об убийце героев, — голос Ястреба стал тише. — Хоть я видел его всего пару минут, этого вполне хватило, чтобы я ужаснулся от одного его костюма. — Ты-то? — Всемогущий удивился. — Не смеши. Тебя, когда к стенке прижали с дулом пистолета у лба, ты просто посмеялся и продолжил говорить. — Я говорю не об этом, — Ястреб покачал головой, хотя собеседник не мог этого видеть. — Из рассказов пострадавших мальцов стало ясно, что он — это ты, но наоборот. Он — антисимвол мира. Самый настоящий раздор. — О чём ты? — Я о том, что пока будет идти расследование, его идеология распространится во всех соцсетях, — Ястреб подошёл к панорамному окну. — И она будет у каждого на слуху. К чему я веду? Ожидайте резкого увеличения числа злодеев. И это не шутка. В наше время кто-то запросто может перенять его идеи и начать убивать других ради «очищения» мира от фальши. — Да, этого, к сожалению, не избежать, — Всемогущий вздохнул. — Но это не критичный случай. Если кто-то и появится, герои быстро с ним справятся. — А ты, видимо, насовсем решил мозги отключить? — Ястреб не скрывал раздражения. — Тут в игру вступает Лига Злодеев. Произошедшее в Хосу доказывает, что Пятно и эти идиоты как-то связаны. И если раньше Лигу считали посмешищем, которую избил один студент, то сейчас она начнёт набирать единомышленников и становиться настолько сильной, что Япония может не выдержать. Он помолчал. — Они явно объединятся. Сам подумай: пара-тройка муравьёв гнездо не построят, но вот если их будет хотя бы сотня или тысяча — тут стоит задуматься. Если наш враг на это и надеялся, то можно дать им шоколадную медальку за гениальность. Но если это просто случайность, то им невероятно повезло. Они продолжают избавляться от всех препятствий, стоящих на дорожке к их будущим свершениям. — Когда мне доложили о том, что у Ному несколько причуд, я сразу же подумал об одном человеке, — голос Всемогущего стал тихим, почти шёпотом. — Я не знаю многого, — Ястреб говорил медленно, — но я знаю, что тот, кого ты имеешь в виду, это тот человек, да? Это тот самый человек, который оставил тебе дыру в животе. Кажется, его звали...? — Все за Одного, — закончил Всемогущий. — Он вернулся в игру? Но после полученных им ранений не выживают... — Всемогущий, — голос Ястреба стал твёрдым, как сталь, — вы просто обязаны обо всём рассказать своему воспитаннику. Это важно сделать как можно скорее. Потому что если он не успеет окрепнуть — мы все будем обречены. . . . Подпольный бар. — Личность убийцы героев была освещена со всех сторон, — говорил один из мужчин, сидя за столом. — А злодеев всё меньше и меньше. Бывшие барыги жалуются, что не могут ничего продать. Какая жалость. — Производить и продавать оружие без лицензии — это тяжкое преступление, — ответил второй. — Ходят слухи, что даже многие компании начали выходить на чёрный рынок и снабжать его припасами. — Я скучаю по времени, когда не было Всемогущего, — первый вздохнул. — Тогда злодеи были дикими и действовали на чистом энтузиазме. Они держали в страхе всю страну. Хорошие были времена. Спасибо вам, треклятый Символ Мира, всё нам сломали. — По поводу этого, — мужчина в смокинге достал телефон, — есть одна тема. Смотрел этот видос? — Это ещё кто? — Убийца героев. Он сейчас у всех на слуху. Его зовут Акагуре Чизуме. Дебют Всемогущего сильно на него повлиял — вот он тоже захотел стать героем. Он поступил в частную старшую школу, но система его разочаровала. Система взращивала меркантильных фальшивок. Он не стал медлить и отчислился. Мужчина пролистал телефон. — Позже он запустил пропаганду о возвращении старых героев, но всё было бестолку. Следующие десять лет он посвятил охоте на головы героев. Он настаивал на возвращении классических героев — героев, не требующих награды. Тех героев, которых отличала способность пожертвовать собой. Он хотел, чтобы общество осознало свою ошибку и свергло меркантильных пустозвонов. Он поднял телефон, показывая видео. — Конкретно это видео постоянно заливается и удаляется, но обе стороны этого мира уже всё видели. Особенно последнюю часть с камер, где он чуть не убил мужика из полиции во время допроса. Его идеология распространится везде — от мелких сошек до крупной рыбы, включая нас, конечно же. Немногие заметили, но зло, скрывающееся в закоулках нашего общества, где оно было скрыто от любопытных глаз, было взбудоражено лишь одним человеком. А теперь все они вступают в организацию, чьей частью является и убийца героев. Лига Злодеев — так они себя называют. . . . Токио. Улица. Суббота, пятый день стажировки. После событий в Хосу прошло два дня. По новостям круглые сутки крутили репортажи об убийце героев. Как и сказал глава полиции, учеников UA не представили к награде, а ранения списали на результаты стажировки. В ночь, когда Ида получил результаты обследования, он выписался и отправился домой. Его друзья вернулись к стажировке. Все выкладывались на полную. — После происшествия в Хосу, — Бест Джинс шёл впереди, его джинсовая форма блестела на солнце, — все злодеи должны повылазить. Поэтому вы двое будьте осторожны даже во время патруля. — Да-да, мы поняли, — буркнул Кацуки. Мидория промолчал. Он шёл рядом с Бакуго, но старался сохранять дистанцию как минимум в метр. — У меня к вам вопрос, — Бест Джинс обернулся. — Патрули призваны для того, чтобы отпугнуть злодеев от совершения действия, но у них есть и другая функция. Какая? — Если мы видим злодея, то сразу же его выносим! — гордо, ни секунды не думая, ответил Бакуго. — Неверно, — спокойно сказал Изуку. Кацуки повернулся к нему. — А что тогда? — Герои должны показать себя людям, — голос Изуку был немного тише обычного — маска комедии была плотной и влияла на тон голоса, — чтобы заверить их, что всё хорошо. Одно наше присутствие может подарить людям чувство безопасности. — Верно, — Бест Джинс кивнул. — Вам нужно построить доверительные отношения с гражданами. — Мы патрулируем или устраиваем визит нежности? — проворчал Кацуки. — Меня тоже это утомляет, — признался Изуку. — Я думал, достаточно лицом посветить. Зачем болтать с народом посреди нашей смены? — А что, у вас есть примеры получше? — Бест Джинс приподнял бровь. Кацуки промолчал, но Изуку ответил без запинки: — Да. Например, наши западные друзья — Евангелисты. Они загадочные, их личности остаются в тайне, при этом они геройствуют в нескольких странах, а в честь них названа не одна улица. При этом они не сказали ни одного слова для публики — кроме ситуации, когда надо было дать интервью. Впервые их голоса были услышаны спустя полтора года после начала геройства. И при этом ни один человек про них худого слова не сказал. Все продолжали ими восхищаться и любить. — У нас другой менталитет, — Бест Джинс покачал головой. — Может сначала показаться, что мы вообще отлыниваем от работы, но благодаря таким маленьким жестам социальности в нашей стране намного ниже число самоубийств и страдающих депрессией. — Смешно, — Изуку не сдавался. — У Китая такие цифры выше, но коэффициент в процентном соотношении явно ниже. Может, это от общего числа граждан зависит? Да и вообще, в Японии каждый день встречаются те, кто погиб в результате суицида. — Боже, да заткнись ты уже, — Бест Джинс вздохнул. — И так жарко, ещё и ты душнишь. — А что? — Изуку скрестил руки на груди. — Я неправ? Докажите обратное. Бест Джинс и Мидория вступили в перепалку, как два героя-профи. Никто не желал уступать позицию лидерства. А Кацуки Бакуго только и оставалось, что смотреть и восхищаться — как Изуку спокойно спорит с тем, кто выше его по статусу, при этом не опускается до оскорблений или перехода на личности. Чего не мог себе позволить он сам. Вместо того чтобы просто смотреть, он запоминал манеру речи и повадки Изуку. Это могло ему помочь, если он хотел с ним сблизиться ещё сильнее. А ещё он учился у него. Их характеры были примерно похожи, но Изуку был более сдержанным в плане общения. Только если это был не сам Бакуго... «М-да, — подумал Кацуки, глядя, как Изуку парирует очередной аргумент Бест Джинса. — Кажется, мне предстоит ещё долгий путь». . . . Ноунейм агентство. — Общественные работы тоже являются частью геройских обязанностей, — босс стучал кулаком по столу. — Не смейте отлынивать! Всё поняли?! — Да, босс! — хором ответили Киришима и Тецутецу. Артур стоял в стороне и делал заметки в блокноте. Его оценка уже складывалась, осталось лишь оценить пару моментов. . . . Парк. Фотосессия. — Увабами, дайте автограф! — Можно мне с вами сфотографироваться? — Посмотрите сюда! Толпа кричала и не могла остыть. Перед ними стояла герой-модель с обложки журнала. Она повернулась к своим стажёрам и с улыбкой сказала: — Если вы усердно поработаете, то сможете расцвести, словно сакура. Прямо как певица Робин, гастролирующая по всему миру. — Усердно работать имеет другое значение, — пробормотала Момо, её лицо только начало понемногу приходить в норму после бессонных ночей за картами и каждодневных тренировок. — Если работать усердно, то упахаешься до смерти. — Да что же у вас там творится на этих тренировках?! — Кендо смотрела на неё с ужасом. . . . Токио. Захваченное здание. Пятый день стажировки. Серое бетонное здание возвышалось над кварталом, как молчаливый страж. Стёкла были заклеены газетами, входная дверь подперта изнутри. Где-то на втором этаже раздавались крики — невнятные, испуганные. — Сколько заложников? — голос Кулаков Смерти был низким, почти шёпотом. Его руки, массивные, как кувалды, были готовы к бою. Джиро воткнуоа разъёмы в стену. Звук прошёл сквозь бетон, вернулся эхом, вырисовывая в её сознании картинку. Два силуэта. Обездвиженные. Сидящие на полу. — Двое, — ответила она, открывая глаза. — В дальней комнате. На втором этаже. — Отлично, — Кулаки Смерти кивнул. — Начинаем штурм. Он повернулся к Джиро. — Наушничек, выведи заложников. Как только дверь откроется — бери их и на выход. Не оглядывайся. — Поняла, — Джиро сжала разъёмы. — Положитесь на меня. — Поехали. Дверь вылетела с одного удара. Кулаки Смерти ворвался в помещение, как ураган — его кулаки двигались быстрее, чем могли среагировать глаза. Первый злодей рухнул, даже не поняв, что произошло. Второй попытался выстрелить, но его руку перехватили, вывернули, обезвредили. Джиро не смотрела на это. Она скользнула внутрь, пригибаясь, и увидела их — двух мужчин, связанных скотчем к трубе. Их лица были бледными, глаза мокрыми. Они дрожали. — Всё хорошо, — сказала Джиро, перерезая путы разъёмом. — Я здесь. Я вас выведу. Она подхватила обоих под руки — и побежала. Мужчины были крупнее неё, тяжелее, но адреналин и тренировки сделали своё дело. Она тащила их к выходу, не оглядываясь, не останавливаясь. Солнце ударило в лицо. Свежий воздух — после затхлого запаха пыли и страха — показался сладким, как мёд. — Спасибо, — выдохнул один из мужчин, когда они оказались на улице. — Вы... вы спасли нас, — добавил второй, глядя на Джиро с недоверием. Такая маленькая девушка — а она вытащила их обоих. Джиро отпустила их и сделала шаг назад. — Это моя работа, — сказала она, и её голос был спокойным, почти равнодушным. Но внутри всё дрожало от радости «Сработало, — подумала она, глядя, как подъезжает полиция. — Сработало». Она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Совсем. . . . Агентство Ястреба. Тот же день. Вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая кабинет Ястреба в оранжево-золотые тона. Тени вытягивались по стенам, как молчаливые свидетели. Фумикаге стоял перед столом, его спина была прямой, голова — чуть опущена. Рядом, на сахарном облачке, дремала Вика — стажировка закончилась, и она наконец-то могла позволить себе отдохнуть. — Спасибо, что присмотрели за нами, — сказал Токоями, и его голос был тихим. — Пусть и ненадолго. Он поклонился — низко, искренне. — Так же я искренне прошу прощения за предоставленные неудобства. Ястреб сидел в кресле, откинувшись на спинку. Его крылья были сложены за спиной, лицо — спокойным, но в глазах горел огонь, который он не мог скрыть. — Всё в порядке, — сказал он. — Я сделал то, что должен был. Он перевёл взгляд на Вику, которая даже во сне умудрялась выглядеть невозмутимой. — Тем более, лучше поблагодари свою напарницу. Потому что это она придумывала оправдания для тебя, чтобы ты лишний раз потренировался. Токоями посмотрел на Вику. Она не шелохнулась. Но уголки её губ чуть приподнялись — она слышала. — Но запомни одну вещь, — Ястреб подался вперёд, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — Если ты хочешь стать известным героем, никогда не забрасывай тренировки. Чем ты сильнее, тем больше жизней спасёшь. И тем больше людей тебе будут благодарны. Токоями снова поклонился. — Благодарю вас за напутствие, — сказал он. — Теперь мы пойдём. Он повернулся к Вике и легонько коснулся её плеча. — Вика, просыпайся. Нам пора. Она открыла глаза — мутные, сонные — и потянулась, как кошка после долгого сна. — Уже? — её голос был тягучим, как и всегда. — Уже. — Я вас провожу, — сказал помощник Ястреба, появляясь в дверях. — Идёмте. Токоями кивнул и направился к выходу. Вика, уже на своём облачке, поплыла следом. Дверь закрылась. Ястреб остался один. Он смотрел на дверь, за которой скрылись двое молодых героев, и в его голове крутились мысли, которые он не решался произнести вслух. «Этот парень... — думал он, и перед глазами вставало лицо Токоями — спокойное, сосредоточенное, но с искрой в глазах. — В нём есть что-то. Что-то, чего нет у других». Он вспомнил рассказ Иды на допросе, как Токоями сражался в переулке. Как не отступал, когда Штейн был уже на волосок от победы. Как держался, даже когда его тень рассеялась. «Ястреб, ты стареешь, — усмехнулся он про себя. — Начинаешь видеть истинных героев в детях». Он подошёл к окну, глядя на город, который начинал зажигать вечерние огни. Внизу, на улице, две фигуры — одна в чёрном, вторая на розовом облачке — удалялись по тротуару. Ястреб улыбнулся. Не широко, не пафосно — просто тепло, по-человечески. — Держись, юнец, — прошептал он, и слова его растворились в вечернем воздухе. — Держись. Он не знал, услышал ли его Токоями. Но ему почему-то казалось, что да. . . . Улица Токио. Вечер. Токоями и Вика шли по тротуару, и вечерний город обнимал их прохладой. Люди спешили по своим делам, машины шумели на дорогах, и жизнь вокруг кипела — такая обычная, такая мирная. — Ястреб — хороший мужик, — сказала Вика, нарушая тишину. — Немного болтливый, но хороший. — Ты же его раньше встречала. Не знала? — спросил Токоями. — Я же говорила, мы встречались пару раз по работе, — Вика зевнула. — Но тогда он был в образе «крутого героя». А сейчас... сейчас я увидела его настоящего. Она посмотрела на закатное небо. — Знаешь, в чём разница между хорошим героем и великим? Токоями покачал головой. — Хороший герой спасает людей, — Вика говорила медленно, словно вспоминала что-то важное. — Великий — делает так, чтобы они могли спасти себя сами. Или хотя бы не бояться жить. Она замолчала. Токоями смотрел на неё и думал о том, сколько в этой сонной девушке скрыто мудрости. — Ты это откуда взяла? — спросил он. — Изуку сказал, — ответила Вика. — Давно. Ещё в средней школе Лацио. Они шли дальше, и тени их смешивались с тенями города. — Непротив переночевать у нас? До твоего дома очень долго ехать. — предложила девушка. — Если остальные будут непротив. — Отшутился Фумикаге. — Тогда идём, сегодня моя очередь готовить. Готовься восхвалять мою готовку! — Хахаха, как скажешь! — Токоями был счастлив, что встретил таких весёлых людей, и что он стал их товарищем. Конец главы.