Жуки. Становление героем.

Следующий день. Церемония начала нового семестра. Утром солнце только начинало золотить крыши академии, когда класс 1-А уже строился в коридоре. — Ребята! — Изуку стоял впереди, проверяя список. — Дружным строем идите на площадку «Бета»! — А ты? — Момо поправила волосы. — Где Артур и Вика? — Вика на ежегодном плановом приёме у стоматолога. — Изуку даже не поднял глаз от планшета. — Арта позвали помогать учителю Погрузчику. — Он наконец посмотрел на неё. — У меня дела в учительской. Могу я на тебя положиться и оставить управление классом, пока я не вернусь? Момо выпрямилась. Её лицо приняло выражение, которое она обычно использовала перед сложным экзаменом. — Я постараюсь. — Вот и отлично. — Изуку уже двинулся прочь, махнув рукой на прощание. — А я пойду. Он прошёл мимо всех учеников — быстрым, ровным шагом, не оглядываясь. Волосы, сегодня собранные в тугую, толстую, короткую косу, колыхались в такт движению. «Совсем скоро...» — подумал Фумикаге, провожая его взглядом. «Совсем скоро мы начнём работать вместе. Интересно, насколько сложно это будет...» Он смотрел в спину уходящему парню дольше, чем нужно было. Настолько дольше, что Мина легонько ткнула его локтем в бок. — Фуми? Ты где витаешь? — Нигде. — Он отвернулся. — Идём. По пути на площадку класс А встретил Моному. Тот стоял, прислонившись к стене, с выражением лица, которое одновременно выражало превосходство и обиду на весь мир. — Ха-а-а... — протянул он, когда они поравнялись. — Я слышал, что все в классе А сдали экзамен на лицензию... — Он криво улыбнулся. — Как же хорошо, что вы наконец перестаёте быть отстающими. Могу похвалить. Киришима нахмурился: — Перестаём быть отстающими? А с каких пор вы таковыми быть перестали? Я думал, мы на одном уровне. Каминари дёрнул друга за рукав: — Не обращай внимание на этого убогого. Цунотори, стоявшач за Мономой, чуть приподняла руку: — Если магистр Влад сказал правду, то второй семестр мы будем проводить вместе. — Это удручает, — буркнул Серо. — Ещё и как назло староста свинтил. Монома, услышав это, оживился: — И на что же вы интересно способны без вашего «супер старосты»? — Он сделал пальцами кавычки в воздухе. — Он с нами так ни разу и не поборолся, между прочим! Неужели целенаправленно нас избегает?! Кендо, стоявшая чуть позади, стремительно приблизилась. — Монома, хлебало завали. — Она стукнула его ладонью по затылку, и парень сложился пополам. — Ты против Киришимы и секунды не выстоишь. Кому ты ещё о слабости говоришь? Шинсо, шёл с краю потока, нахмурившись. — Эх... — выдохнул он. — Как же всё это бесит. Мина покосилась на него: — Этот парень... — Ха, — усмехнулся Сато, — как всегда нос задирает. В спину уставшего парня впивались десятки недовольных взглядов — словно иглы, старающиеся высосать из него кровь до последней капли. Класс А до сих пор не забыл ту выходку на спортивном фестивале. — Ребята! — Момо повысила голос, стараясь перекрыть шум. — Давайте поспокойнее! Нам на церемонию надо успеть! Толпа снова пришла в движение. . . . Площадка «Бета». Площадка была огромной — словно городская площадь, где собирались все курсы академии. Солнце светило в глаза, заставляя щуриться. Незу взобрался на трибуну и поднёс микрофон к мордочке. — Всем привет! — Его голос разнёсся по всей площадке, заставив многих улыбнуться. — Это ваш любимый, миниатюрный, умнейший директор! — Он помолчал, давая толпе успокоиться. — Все хорошо отдохнули на этих каникулах? Гул голосов ответил утвердительно. — Тогда перейду сразу к делу. — Его мордочка стала серьёзной. — В последнее время стремительно растёт уровень преступности. А недавнее происшествие с похищением нашего ученика не оставило никого равнодушным. В будущем нас ожидают большие трудности. Он перевёл взгляд на геройский курс. — В связи с этим, геройский курс коснутся большие изменения. А также — геройские подработки, на которых сейчас находятся наши молодые герои. Важно понимать сегодняшнее положение дел и вести себя подобающим образом. — Подработка героев? — перешёптывалась с кем-то Мина. — Что-то вроде практики, которую мы проходили, — пояснила Тсуи. — Очень печально говорить о таких страшных вещах, — продолжал Незу. — Но сейчас ваши старшие товарищи делают всё, чтобы ситуация стабилизировалась. А для нас нет большей чести, чем вырастить из вас достойных личностей, чтобы вы справились с таким тяжёлым трудом. — Он сделал паузу и обвёл взглядом всех учеников — от первого курса до третьего. — Будь то факультет героев, поддержки или управления, не забывайте — вы будущее этого общества. Влад Кинг вышел вперёд и поклонился директору. — Благодарим вас, директор. Рядом с ним стоял Всемогущий. Его массивная, мускулистая фигура была такой чёткой, что её можно было спутать со статуей. Он находился в размышлениях, почти не слыша происходящего вокруг. «Кто же подойдёт для звания преемника Одного за Всех?» — думал он. Директор советовал просто выбрать из подходящих учеников, но тот единственный, кого он выбрал, отказался. Теперь он был в тупике. Таких же подходящих кандидатур было невозможно найти. Он осматривал головы всех присутствующих учеников. Взгляд зацепился за одного высокого блондина с третьего курса — того самого, кого подобрал его друг. Всемогущий тяжело вздохнул. Времени на выбор почти не оставалось. С каждым днём время пребывания в форме уменьшалось посекундно. Время работало против него. — И в заключение, — Влад кивнул в сторону, — речь учителя Гончего Пса. Он уступил место мужчине того же роста, что и он сам. На лице учителя красовалась чёрная маска в виде собачьего намордника. Гончий Пёс шагнул к микрофону. — Желаю удачи. Это было всё, что он сказал. Короткая пауза — и Влад снова взял слово. — Засим церемония открытия нового семестра объявляется закрытой. Возвращайтесь на уроки, начиная с третьего курса. Вперёд пошли настоящие юные герои. Каждый из них был статен. Их успех уже был определён временем. Одна из учениц — с длинными светлыми волосами и яркой улыбкой — хлопала идущего впереди парня по плечу, стараясь привлечь его внимание. — Эй-эй! — Она дёргала его за рукав. — Эй, слышишь меня?! Я знаю, кто те ребятки. Это первогодки из класса А! Да послушай меня! Чего ты так торопишься? Парень даже не обернулся. — Да-да, — отмахнулся он. — Я прекрасно слышу тебя. Звали его Тогата Мирио. . . . Кабинет класса 1-А. Парты стояли ровными рядами, окна были распахнуты настежь, впуская свежий осенний воздух. Пахло мелом, деревом и чем-то сладковатым — то ли от духов кого-то из девочек, то ли от завтрака, который жевали в коридоре. Айзава стоял у доски, засунув руки в карманы. — Итак, с этого дня мы продолжаем учёбу по стандартной программе. — Его голос был будничным, почти скучающим. — С нами много чего произошло, но вам нужно сосредоточиться лишь на своём развитии. Токоями сидел за своей партой, подперев голову рукой. Он старался внимательно слушать, но его голова то и дело воспроизводила вчерашний вечер. Плед. Луна. Тяжесть чужой головы. Фумикаге никак не мог забыть того чувства — как один особый человек положился ему на плечо. Тот волшебный миг, который существовал лишь для них. «Сосредоточься», — одёрнул он себя. «Ты на уроке». — На сегодня ограничимся лекцией, — продолжал Айзава. — Но дальше нас ждут более интенсивные тренировки. Тсуи подняла руку. — Простите, учитель. Не могли бы вы рассказать подробнее о «подработке», упомянутой на церемонии? — Точно, — подхватил Серо. — Директор что-то такое говорил. Токоями вернулся в реальность. — Да, мне тоже это интересно. Момо подняла руку: — По всей видимости, в ней участвуют все старшеклассники? Айзава вздохнул. Когда нет старосты или кого-то из двойняшек, дисциплина сразу проседает. — Я планировал рассказать об этом позже. Но если вы настаиваете... — Он скрестил руки на груди. — Всё просто. Это работа вне юрисдикции академии. Считайте это очередной стажировкой, но вы будете отвечать сами за себя. «Я и не думала, что они такое разрешают...» — Очако вдруг вскочила с места, едва не опрокинув стул. — Но зачем мы тогда участвовали в спортивном фестивале?! — А ведь точно, — поддержал её Ида. — Если мы и так можем пойти на стажировку, зачем мы так убивались на фестивале? Айзава посмотрел на них усталым взглядом. — Стажировка — это хорошая возможность воспользоваться связями, которые вы наработали на фестивале. — Он поднял палец. — Так как ответственность полностью ложится на вас, без такого показа талантов, как спортивный фестиваль, вам трудно будет найти себе работу. Раньше офисы сами занимались подбором практикантов, но сейчас они слишком перегружены — и нам пришлось начать заботиться об этом самим. — Он опустил руку. — Если вы получили ответ на вопрос — садитесь. Очако опустилась на стул, краснея. — Простите... я вскочила не подумав. — Теперь, когда у вас есть временная лицензия, вы можете участвовать в официальных миссиях. — Айзава начал расхаживать между партами. — В прошлых годах очень малый процент первогодок получал лицензии, но злодеи начали увеличивать силу своих атак, и министерству обороны с Всемирной ассоциацией героев пришлось договориться и выдать побольше. — Он остановился у окна. — Всё, что от вас потребуется, — детально расписать полученный опыт. Не более. Он повернулся к двери. — Но увы, у нас и так дел по горло. — Он кивнул в сторону коридора. — Прости, что заставил ждать, Мик. Заходи. В кабинет с двух ног, едва не сбив дверь, влетел учитель Сущий Мик. Его светлые волосы стояли дыбом, а на лице сияла безумная улыбка. — НАСТАЛО ВРЕМЯ АНГЛИЙСКОГО! — заорал он так, что задребезжали стёкла. — СЕГОДНЯ МЫ ВЫЖМЕМ ИЗ ВАШИХ АТРОФИРОВАННЫХ МОЗГОВ ВСЕ ПОСЛЕДНИЕ СОКИ! Класс застонал в унисон. Айзава, пользуясь моментом, выскользнул за дверь и направился в учительскую. . . . Учительская. В помещении пахло кофе и старой бумагой. Свет утреннего солнца падал на столы, заваленные папками и документами. Изуку сидел за компьютером, вцепившись в клавиатуру. Его пальцы летали по клавишам с пугающей скоростью. На экране сменяли друг друга электронные письма, формы, бланки. Айзава вошёл, прикрыл за собой дверь. — Ты всё подготовил, что тебе нужно было? — Осталось лишь официально отправить бумаги мне на почту, — ответил Изуку, не отрываясь от экрана, — поставить подпись и отправить документ в главный офис ассоциации. — Он наконец поднял голову. — Тогда с «подработкой» не возникнет никаких вопросов. Айзава подошёл к столу Мидории и взял заранее подготовленную стопку бумаг. Это были шаблоны для прошений — их предстояло раздать ученикам. — Зачем ты так паришься? — спросил учитель, перелистывая страницы. — Тебя и так глава ассоциации в лицо знает. Можно было бы сделать один звонок и передать дела в рабочие руки. — Нельзя. — Изуку покачал головой и вернулся к экрану. — Мы трое — тоже ученики. Если мы хотим сохранить наши секреты, нужно подходить к этому со всей ответственностью. — Он сделал паузу, задумавшись. — Если мы с ними будем работать поочерёдно — день через два, сменяя друг друга, — мы сможем передать Токоями весь опыт и не провалить учёбу. Айзава вздохнул и направился к двери с папкой. Он словно смотрел на себя в молодости. Такого активного и неугомонного. — Делай что хочешь. Только не перестарайся. — Он положил руку на дверную ручку. — Я эти бумаги передам ученикам в конце дня. Он уже собирался уходить, но на пороге обернулся. — А, и ещё. — Он достал из внутреннего кармана жёлтую папку и протянул Изуку. — Возьми вот это. Тебе надо составить отчёт по передвижениям и странным активностям. — Спасибо, — ответил Изуку, забирая папку. Айзава вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Изуку остался один. Он смотрел на экран, на мигающий курсор, на десятки открытых вкладок — и на секунду его пальцы замерли над клавиатурой. «Токоями...» — подумал он. «Надеюсь, ты готов к тому, что начинается». Пальцы снова задвигались по клавишам. . . . После пар. Общежитие. Зона отдыха на первом этаже была залита тёплым жёлтым светом. Диваны — все до единого — были заняты. Кто-то сидел, поджав ноги, кто-то полулежал, кто-то просто лежал на полу, глядя в потолок. — Господи, как же утомляет, — простонала Мина, раскинувшись на диване. — Мик сегодня разбушевался, — согласился Сато, потирая виски. На одном из диванов сидела Виктория, уткнувшись в планшет. Её пальцы скользили по экрану, что-то помечая, что-то вычёркивая. — Сегодня был английский? — спросила она, не поднимая глаз. — Значит, не зря я сегодня всё пропустила. Киришима, лежавший на полу, повернул голову. — Жульничество. Девушка лениво намотала пышные розовые локоны на палец. — Эйджиро, лучше молчи. — Она чуть приподняла планшет, показывая ему экран с расчётами и графиками. — Мы и так за вас всю работу делаем. Один день отдыха — ничто. Из кухни вышел Артур с кружкой кофе в руке. Парень двигался медленно, чуть согнувшись, словно каждый шаг давался ему с трудом. — Вот именно. — Он опустился в свободное кресло и откинул голову на спинку. — Нас запрягают, как... как... — он задумался, подбирая сравнение, — как торговцы караваны с лошадьми. Каминари, сидевший на подлокотнике дивана, огляделся. — Кстати, а где Мидория? — Должен скоро вернуться, — ответила Вика, глядя на часы. — Он сегодня в учительской с документами. . . . На улице перед главным выходом. Изуку шёл с опущенной головой, глядя себе под ноги. Наконец-то рабочий день подходил к концу. Его коса колыхалась в такт шагу. Длинные пряди, выбившиеся из причёски, падали на лицо, но он не поправлял их — сил не было даже на это. Насекомые сегодня вели себя на удивление спокойно. Никаких сюрпризов. Ну, почти. В стене — прямо из бетона — торчало чьё-то лицо. Изуку заметил его не сразу, только когда подошёл почти вплотную. Усталость притупила даже его знаменитую бдительность. — А? — Он остановился, моргнул. Лицо улыбалось. Широко, почти до ушей. — Тяжёлый день выдался? — спросило лицо. — Мирио... — Изуку прищурился. — Какого чёрта ты тут забыл? Лицо исказилось в гримасе удивления. — Ты меня знаешь?! — Я староста, — устало ответил Изуку. — Мне известна вся программа нашего класса на месяц вперёд. Твоё имя мне очень хорошо знакомо. И не только твоё, если честно. — Он скрестил руки на груди. — Как там было? «Сильнейшие ученики академии», кажется? Мирио засмеялся — громко, раскатисто, совершенно не стесняясь того, что его лицо всё ещё торчит из стены. — Ха-ха! Так я знаменит оказывается! — Он попытался принять более серьёзное выражение, но улыбка всё равно просачивалась. — Знаешь, мне подруга об А классе все уши прожужжала! — Так ты знаешь, что я из А класса? — Изуку не двигался с места. — Специально выслеживал, что ли? Если так, я напишу докладную на имя директора о преследовании. — Подожди-подожди! — Мирио замахал руками — насколько это было возможно из его положения. — Просто о тебе очень много чего говорили! Вот я и решил посмотреть. Ты уж не серчай! Он растерялся — это было видно по тому, как его улыбка стала чуть виноватой. — Ну ладно, — Мирио начал медленно втягиваться обратно в стену, но его голос ещё звучал. — До встречи! Скоро увидимся снова! Лицо исчезло. Стена снова стала просто стеной. Изуку постоял, подождал ещё пару секунд — не появится ли голова снова. Нет. Действительно ушёл. Он потряс головой и двинулся дальше к дверям общежития. «Его манера речи...» — думал он по пути. «Кого-то мне напоминает. Кого-то очень раздражающего». Он остановился на пороге. «Он похож на... Всемогущего?» . . . Три дня тренировок, заполнения бумаг и работы прошли как страшный сон. Артур и Вика уже вовсю веселились на внеклассных занятиях — увеличив интенсивность и нагрузку. Опять. А Мидория всё это время провёл в учительской, разгребая бумаги и разбираясь с канцелярией. Благодаря его работе Айзава смог немного выдохнуть и потратить больше времени на составление плана уроков и классных часов. Наконец-то это всё закончилось. Наконец наступил день, когда Изуку и сам мог присоединиться к занятиям. Он вошёл в класс — и все взгляды устремились на него. — Всем привет, — сказал он, опуская сумку на своё место. — Староста! — Мина вскочила с места. — Вика и Арт нас мучают!!! — Сделай с ними что-нибудь!!! — взмолился Каминари. Изуку повернулся к двойняшкам. Те сидели на своих местах с невинными лицами. — А? — он приподнял бровь. — Вы что там такое устроили? — Да ничего особенного, — пожал плечами Артур. — Просто убрали наземных воинов, переведя все силы на воздух. — Кстати, держу в курсе, — добавила Вика, не поднимая глаз от планшета, — вчера их лучшее время составило 1 час 43 минуты. Изуку замер. — Чего? — Его глаза сузились. — Серьёзно? — Серьёзно. Он медленно кивнул. — Это всё? — Он посмотрел на взволнованный класс. — Ну тогда я ничем не смогу вам помочь. — Он сел за свою парту. — Приспосабливайтесь. Что могу ещё сказать. Класс застонал. Артур и Вика обменялись довольными улыбками. Токоями, сидевший через две парты, поднялся и подошёл к столу старосты. — Ты как там? — спросил он тихо. Изуку потёр лицо ладонями. — Да нормально. Еле смог выбраться из этой бумажной тюрьмы. — Какие планы на выходные? Изуку подозвал Токоями ближе, чтобы тот наклонился. — Да я планировал с этих выходных начать нашу деятельность, — прошептал он. — Только пока не знаю, получится ли. — А что тут такого? — так же тихо ответил Фумикаге. Класс гудел как обычно. Все кипятились и вовсю болтали о новых стажировках. Кацуки, сидевший в углу и делавший вид, что читает книгу, старался подслушать разговор Токоями и Мидории, но мог уловить только обрывки. — Да если честно, меня волнует учебный план. — Изуку чуть повысил голос. — Уже сегодня — должно... Документы уже были готовы и отправлены в бухгалтерию, но... — Он помолчал. — Кстати, твои тоже были отправлены. Я сам лично сидел и отправлял письма в штаб ассоциации. — Значит, скоро сможем начать? — в голосе Токоями послышалось едва уловимое нетерпение. — Да. — Изуку кивнул. — Я поставил свою подпись сразу же. Осталось дождаться официального ответа. — Почему ты всё делаешь через ассоциацию? Изуку помедлил с ответом. — Объясню чуть позже. — Он покосился на Кацуки, который явно слушал. — Это связано с моим прошлым. «О чём они, чёрт возьми, болтают?» — Кацуки скрипнул зубами, но сделать ничего не мог. В кабинет вошёл учитель. Все поторопились занять свои места — зашуршали стулья, заскрипели парты, хлопнули крышки столов. — Всем доброе утро, — сказал Айзава, поднимаясь к кафедре. — Теперь, когда Мидория тоже присоединился к нам, можем поговорить о стажировке более детально. — Он кивнул в сторону двери. — Входите. В класс вошли три фигуры. Первая — уверенная, с широкой улыбкой. Вторая — собранная, с цепким взглядом. Третья — скромная, почти прячущаяся за спинами первых двух. — Давайте же послушаем тех, у кого есть опыт, — сказал Айзава. — Чем на практике стажировка отличается от подработки? Слушайте их внимательно. Изуку не сводил глаз. Впереди шёл тот самый чудаковатый парень со стены. Поймав взгляд Изуку, Мирио сразу же широко улыбнулся — словно той встречи никогда и не было. «Экстраверт до мозга костей», — подумал Изуку. — Эти трое учеников — сильнейшие в академии UA на данный момент. — Айзава указал на них рукой. — Они известны как «Большая тройка». Все трое встали лицом к классу. Фумикаге сразу уловил это чувство. Чувство надвигающихся проблем. Что-то неуловимое витало в воздухе — не угроза, нет. Вызов. — Большая тройка! — Мина ахнула. — Я их видела! — Лучшие студенты академии, — пробормотал Ида. — Именно они ближе всех к званию героев-профи, — добавила Момо. — Я слышала о них, — сказала Джиро, прищурившись, — правда, совсем немного. — А девчонка-то симпатичная, — заметил Каминари. — Они совсем друг на друга не похожи. — Странные они, — тихо сказал Изуку. — Мы ничем не лучше, — так же тихо ответил Артур. — Ладно, — Айзава кивнул в сторону троицы. — Давайте начнём с представления. Начнём с тебя, Амаджики. Парень замялся. Его взгляд стал очень суровым — но не из-за агрессии, а из-за дикого, всепоглощающего стеснения. Тамаки пытался представить вместо голов учеников картофель. — Это плохо... — выдавил он. — Мирио... Хадо... — Он судорожно сглотнул. — Я изо всех сил пытаюсь вымолвить из себя хоть слово... Но я не могу... Он отвернулся от класса, прикрыв лицо руками. Его стеснение переходило все рамки. — Эм... — Оджиро почесал затылок. — Слушай, а ты точно один из лучших? — Не суди книгу по обложке, Оджиро, — сказал Артур, не повышая голоса. — Если человек стесняется, это не повод над ним издеваться. — Да я не!.. — начал оправдываться Оджиро. — Что говоришь? — парень посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Хочешь остаться со мной в библиотеке до ночи? Староста устроит. — Молчу, — быстро ответил Оджиро. Неджир посмотрела на Тамаки, потом на класс. — Слышал, Тамаки? — Её голос был бодрым, почти весёлым. — Все ожидают от тебя торжественного приветствия. — Она повернулась к остальным. — Но в общем, ладно. — Она кивнула сама себе. — Его зовут Амаджи Тамаки. А меня — Хадо Неджир. Нас позвали сюда переговорить с вами. Она сошла со своего места и приблизилась к Мезо. — Хей, слушай, а зачем ты носишь маску? — Она наклонилась, разглядывая его лицо с почти медицинским любопытством. — Простыл? Скрываешься? Мезо слегка опешил от такой неожиданности, но быстро взял себя в руки. — Ну, знаешь, в прошлом я... Девушка оборвала его на полуслове — и тут же переключилась на Тодороки. — О-о-о, ты же Тодороки, верно? — Она подскочила к нему. — Почему у тебя пол-лица обожжено? Шото открыл рот, чтобы ответить — но не успел. Она уже смотрела на кого-то другого. — Неджир Хадо, ученица класса 3-А, — раздался спокойный голос Изуку. — Советую поумерить свой пыл. Задавать такие вопросы на первой встрече некрасиво. Айзава кивнул: — Соглашусь. Вы сюда пришли не вечер знакомств устраивать. — Сотриголова, успокойся, — Мирио вышел вперёд, вставая между учителем и своей одноклассницей. — Я сам всё решу. Он повернулся к классу. Улыбка исчезла с его лица — сменилась чем-то серьёзным, почти торжественным. — Кхм. — Он поднял палец. — Наше будущее...? Все замолкли. Никто не понял, чего он хотел. Неджир наклонила голову: — Наше будущее? — Мрачно! — Мирио резко опустил руку. — Вот что вы должны были ответить! — Он обвёл класс взглядом. — Сейчас расскажу, что я пытаюсь до вас донести. — Они пришли сюда нам на нервы действовать? — шепнула Вика Артуру. — И это они — «Большая тройка»? — так же тихо ответила Тсуи. — Больше похожи на раздолбаев. Изуку вздохнул — тяжело, разочарованно. Он начал потирать пальцами глаза, словно пытался стереть увиденное. «Эта картина заставляет меня прослезиться от стыда», — подумал он. — Вижу, вы не совсем понимаете, что тут происходит, — продолжал Мирио. — Появляются странные третьегодки, начинают рассказывать то, что и так понятно... «бессмыслица какая-то» — да? Он оглядел весь класс. Где-то в задних рядах кто-то неловко поёжился. — Но вы получили лицензии на первом же году обучения. — Он чуть наклонил голову. — Вам не кажется, что в этом году первогодки уж очень активные? — Он помолчал. — И раз вам не понравились мои шутки... Неджир опешила. Тамаки собрался остановить друга — его рука уже потянулась к плечу Мирио, но не успела. Тогата вознёс кулак над головой. — Вы сразитесь все против меня одного! По классу прошёл шок. Кто-то открыл рот, кто-то непонимающе заморгал, кто-то, как Бакуго, уже начал ухмыляться. — Хе-хе-хе... — прошептал Артур, наклонившись к Изуку. — Эй, Зузу... Я же могу выложиться? — Нет. — Изуку даже не повернул головы. — Держи себя в руках. — Ну почему?! — Артур жалобно воскликнул, не обращая внимания на остальных, чьи лица окрасила смесь удивления и непонимания. Мирио повернулся к учителю. — Будет проще, если они прочувствуют разницу между нами на собственном опыте, — сказал он. — Что скажете на это, Сотриголова? Айзава пожал плечами. — Мне всё равно. . Через десять минут. Спортзал «Гамма». Спортзал гудел эхом от шагов и голосов. Все ученики класса А уже собрались — каждый в своей спортивной форме. Свет лился сверху, заливая бетонный пол ровным белым сиянием. — Так ты что, серьёзно? — спросил Каминари, разминая запястья. — Ну конечно серьёзно, — ответил Мирио, стоя в центре зала. Изуку тихо, почти шепотом, обратился к Яойорозу: — Момо. Можешь создать звуковые диски для Кёки? Момо кивнула и сосредоточилась. Её рука начала светиться — и через секунду в ладони лежали три тонких металлических диска. — Сделала. — Она протянула их. — Мне их ей передать? — Ага. — Изуку взял диски и осторожно положил их в руку Джиро. — Спасибо. Фумикаге, заметивший эти манёвры, подошёл ближе. Он встал так, что их плечи почти соприкасались. — Что делаешь? — спросил он тихо. — У Мирио сильная причуда, — так же тихо ответил Изуку, не поворачивая головы. — С ней может справиться только звук Джиро и твоя тень. — Он помолчал. — Я решил выбрать Джиро. — Мне это ничего не даёт. — Фумикаге чуть нахмурился. — Расскажешь поподробнее? — Причуда Тогаты — «Проницаемость». Она помогает ему проходить сквозь пространство. — Изуку смотрел на Мирио, который разминался в центре зала. — Если быть точным, она основана на теории, что если все атомы выстроятся в идеальный ряд, то они пропустят друг друга, а тело спокойно пройдёт насквозь. — Но... — Только есть одна проблема. — Изуку поднял палец. — Атомы имеют заряд, который формируется электронами. Из-за их большого количества, даже если атомы нивелируют ограничения по положениям, тело будет выталкиваться электронами. — Он опустил руку. — Причуда Мирио снимает это ограничение. — То есть, проще говоря... — начал Токоями. — Проще говоря, его причуда позволяет ему проходить сквозь материю. Однако на него всё ещё можно воздействовать извне. — Изуку наконец повернул голову к другу. — Поэтому из логического нам остаются только звук Джиро — и твоя тень. Они смогут на него воздействовать. — А как же лазер Аоямы? — Если я правильно рассчитал... — Изуку чуть прищурился, — это не сработает. Свет — это поперечные электромагнитные волны. Будь это «тем» светом, всё могло бы получиться. Но лазер Юги имеет другой тип. Его причуда помогает сконцентрировать силу в частицах, создавая и выпуская заряженный поток фотонов. — Он покачал головой. — А раз это частицы, тело Мирио просто подстроится под этот поток и пройдёт насквозь. — Но почему ты решил, что звук и моя тень сработают? — Потому что при активации причуды он начинает падать, — спокойно ответил Изуку. — Значит, на него всё ещё действует гравитация. — Он чуть улыбнулся. — Я просто ткнул пальцем в небо и назвал первое, что пришло на ум. Фумикаге посмотрел на него с выражением, которое трудно было назвать доверчивым. — То есть... ты не уверен? — Я уверен в своей логике. — Изуку пожал плечами. — А результат покажет бой. «Ясно», — подумал Токоями. «Если даже в фантомной форме на него действует гравитация, то, может быть, и другие силы сработают...», — он решил довериться. — Ладно! — Мирио хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Давайте начнём! — Он опустил руки. — Не стану вас дразнить и пойду в атаку. В тот же момент одежда с его тела — спортивный костюм академии — просто упала на пол. Он стоял в одних тренировочных штанах, обнажив мускулистый торс. — Правда, у его причуды есть пара недостатков... — заметил Изуку. Киришима и Сато бросились вперёд одновременно — окаменевший кулак и сахарный утяжелитель, нацеленные в корпус Мирио. Они прошли сквозь него. — Что?! — выдохнул Киришима, когда его рука пронзила грудь Мирио, не встретив сопротивления. — Слишком самонадеянно, — ответил Мирио, выходя из фантомной формы ровно на секунду. Удар — в солнечное сплетение Киришимы. Эйджиро сложился пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух. — Двое, — констатировал Мирио, отступая на шаг. Бой развивался стремительно. Вика стояла рядом с Изуку, наблюдая. — Может, я просто перекрою ему возможность использовать причуду? — предложила она. — Если ты вызовешь туман, — ответил парень, не отрывая глаз от поля боя, — ему придётся всё время поддерживать фантомную форму. Ведь если он её отключит, кусочки карамели застрянут в его теле и могут... убить его. — Тогда пойду к Арту посижу. — Вика вздохнула. — Раз я всё равно бесполезна. — В общем, Фуми... — Изуку положил руку на плечо Токоями. — Я пойду. — Его голос стал легче, почти игривым. — У меня нет настроения с этим маяться, поэтому оставляю это на тебя. Он улыбнулся — уголками губ, по-своему — и поспешил уйти с края площадки на скамейку для наблюдателей. — Ну, как скажешь, — пробормотал Токоями, провожая его взглядом. — Тогда посмотрим, что у нас получится... Тем временем бой набирал обороты. Каминари попытался ударить электричеством — разряд прошил воздух, ударил в грудь Мирио... и прошёл насквозь. — Электричество — это поток заряженных частиц, — сказал Мирио, выходя из фантомной формы. — Если я в форме, ты меня не достанешь. Он схватил Каминари за запястье. Разряд — и Каминари обмяк, собственное электричество ударило по нему, когда Мирио резко разжал пальцы. — А если я в обычной форме, — закончил Мирио, глядя, как парень оседает на пол, — ты бьёшь и меня, и себя. Без контроля — ты обуза для своей команды. — Заткнись... — прошептал Каминари, но сознание уже уходило. Серо попытался связать его лентой — Мирио прошёл сквозь неё, как сквозь дым. — Липкая лента? — Он появился перед Серо, занося кулак. — Хорошая попытка. Но меня нельзя схватить, — удар, точный, в плечо, и Серо отлетел к стене, — ты недостаточно быстр, чтобы меня связать. Мина попыталась залить пол кислотой, чтобы Мирио не мог встать на ноги. Её руки светились едко-розовым, и лужа расползалась по бетону, шипя и дымясь. — Умно, — кивнул Мирио, прячась под землю. — Но я могу сквозь стены. И под землёй. Он нырнул в пол — прямо в бетон — ушёл на несколько метров, вынырнул за спиной Мины и лёгким толчком отправил её в лужу собственной кислоты. — Аккуратно со своей причудой, — сказал он, глядя, как Тсуи вытаскивает подругу из едкой лужи. — Одна ошибка — и ты пострадаешь сама. Тодороки возвёл ледяную стену — высокую, толстую, непробиваемую. Лёд сверкал в свете ламп, отражая лица учеников. Мирио прошёл сквозь неё, как сквозь туман. — Лёд — это материя, — сказал он, оказываясь перед Шото. — А я могу проходить сквозь любую материю. Он ударил — Тодороки выставил руку, блокируя. Мирио отскочил назад, потирая ушибленное предплечье. — Хорошая реакция, — признал он. — Но одной защиты недостаточно. Ты слишком пассивен. Ждёшь, когда противник ошибётся. А сильный противник не ошибается. Шото попытался ударить огнём — пламя вырвалось из левой руки, заливая пространство вокруг. Мирио исчез. Прямо в ледяной стене, которую Шото сам создал. И появился сбоку — выбивая ногу из-под опоры. Шото упал. Ледяная стена, потерявшая контроль создателя, рухнула на него сверху. — Чёрт... — прохрипел он из-под обломков. Бакуго взрывал всё вокруг. С такой яростью, что казалось, он готов разрушить сам спортзал. — Да выйди ты! — орал он, швыряя взрывы во все стороны — в пол, в потолок, в стены. Мирио появлялся то справа, то слева — проходил сквозь взрывы, как сквозь ветер. — Ярость — плохой советчик, — сказал он, оказываясь перед Кацуки. — Ты силён, но твои удары слишком предсказуемы. — Он ушёл в фантомную форму, пропуская очередной взрыв через себя. — Я вижу твои намерения за секунду до того, как ты взрываешь. Удар в живот — Бакуго согнулся пополам, но не упал. Он поднял голову, полную ненависти. — Я тебя... убью... — Попробуй, — улыбнулся Мирио. И исчез. Бакуго взорвал воздух вокруг себя — ослепительная вспышка, оглушительный грохот — но Мирио уже стоял в трёх метрах слева, наблюдая за ним с лёгкой усмешкой. — Твоя причуда — одна из сильнейших в этом классе, — сказал он. — Но ты не используешь её в полную силу. Ты полагаешься на взрывную волну, а не на точность. Бакуго взревел и бросился вперёд — но Мирио просто ушёл под землю, оставив его долбить пустоту. Оставались только Джиро и Токоями. Изуку, Артур и Вика не вмешивались. Джиро активировала звуковые диски. Момо создала их идеально — тонкие, чувствительные, настроенные на частоту сердцебиения. Мирио шёл на неё, не ускоряясь, не замедляясь. — Ты знаешь, — сказал он, — твои звуки — единственное, что может меня достать. — Он приближался. — От тебя нужно было избавиться в первую очередь. Он исчез. Не под землю — в воздух. Рванул вперёд с такой скоростью, что Джиро не успела даже нажать на спуск. Удар — точный, выверенный, без жестокости, но с расчётом. Джиро рухнула на колени, не выпуская диски из рук. Сознание ушло мгновенно. Мирио перешагнул через неё и повернулся к Токоями. — Теперь ты. Тёмная тень Токоями взметнулась, ударила шипами во все стороны. Мирио прошёл рядом — шипы вонзились в бетон пола, но его тела даже не коснулись. — Твоя тень, — сказал он, оказываясь в трёх метрах от Фумикаге, — интересная штука. Она не совсем материя. Что-то среднее. Он шагнул вперёд — и Токоями атаковал снова. Тень сгустилась в кулак, ударила в грудь Мирио... ...и попала, но туда куда хотелось. Тогата схватил её рукой, отводя от намеченной точки. — Это может быть проблемой... для кого-то другого. — Мирио оказался прямо перед Токоями, занося кулак. — Но не для меня. Удар в живот. Токоями согнулся, но не упал. Его руки взметнулись в блоке — и он отскочил назад, разворачивая тень веером. — Быстрый, — кивнул Мирио. — Достаточно быстрый. Он начал кружить. Появлялся то справа, то слева — выныривал из фантомной формы на секунду, бил, и снова исчезал. Тень металась, пытаясь его поймать, но Мирио был везде и нигде одновременно. — Твоя тень не успевает за мной! — сказал он, появляясь за спиной Токоями. — А ты сам — тем более! Удар в спину — Токоями упал на одно колено, но тут же вскочил, разворачиваясь на 180 градусов. Тень обвила его кулак, превращаясь в копьё. Мирио поймал его рукой — и оттолкнул. — Твои атаки слишком прямолинейны, — сказал он, выходя из формы за спиной Токоями. — Ты думаешь: «тень ударит — и он отступит». А я не отступаю. Удар в солнечное сплетение. Второй — в челюсть. Третий — в корпус, с другой стороны. Токоями рухнул на спину. Тень вокруг него начала медленно оседать, теряя форму, сворачиваясь в бесформенную лужу. — Неплохо держался, — сказал Мирио, глядя на поверженного противника сверху вниз. — Дольше всех. — Он перевёл дыхание. — Но этого всё равно недостаточно. Он повернулся к Изуку, который стоял в стороне и даже не сделал попытки вмешаться. — А ты? — спросил Мирио. — Не хочешь попробовать? — Нет. — Изуку покачал головой. — Ты не интересный соперник. Тем более, я уже увидел то, за чем пришёл. Он посмотрел на поверженных одноклассников — кто-то лежал на полу, кто-то сидел, прислонившись к стене, кто-то пытался встать, хватаясь за перила. — И они, надеюсь, тоже. Все начинали приходить в себя. Кто-то стонал, кто-то отплёвывался, кто-то просто лежал и смотрел в потолок, переваривая происходящее. Киришима поднялся, держась за живот. Каминари сидел, обхватив голову руками. Тодороки выбирался из-под ледяных обломков, отряхиваясь. — Ну как? — Мирио обвёл взглядом класс. — Поняли разницу? — Обязательно нужно было нас вырубать? — проворчал Киришима, морщась от боли. — Лучше скажите, — Мирио скрестил руки на груди, — как считаете, моя причуда сильная? — Аномально сильная... — выдохнула Мина. — Это было нечестно, — буркнул Серо, потирая ушибленное плечо. — Способность сильнее этой ещё надо постараться придумать, — добавил Каминари, всё ещё сидя на полу. Мирио опустил руки. — К сожалению, — его голос стал серьёзным, — всё как раз-таки наоборот. — Он сделал паузу. — Моя причуда — одна из слабейших в этой школе. Класс замер. — Что? — не поверил Киришима. — Моя причуда «Проницаемость» позволяет мне проходить сквозь любую материю, — объяснил Мирио. — Но это не врождённая способность, которую я могу использовать в любой момент. Мне нужно активировать её сознательно. И каждый раз, когда я прохожу сквозь что-то, я теряю часть своих чувств. Он поднял руку. — Когда я в фантомной форме, я не могу дышать. Я не могу видеть. Я не могу слышать. Я не могу чувствовать ничего — ни запахов, ни прикосновений, ни температуры. Я становлюсь бесплотным духом, который существует только за счёт того, что знает, куда двигаться. — Как ты тогда сражаешься? — спросил Ида. — Памятью и расчётом. — Мирио указал на свою голову. — Я запоминаю расположение противников, их движения, их привычки — и действую вслепую, пока нахожусь в форме. Когда выхожу из неё — я вижу, слышу и чувствую, но становлюсь уязвимым. — Он помолчал. — Это постоянное переключение — самая сложная часть. Он опустил руку. — Моя причуда не даёт мне силы. Она даёт мне возможность не получать удары. Но если я ошибусь в расчётах — если противник окажется быстрее или умнее, чем я ожидал — я проиграю. Потому что в фантомной форме я не могу атаковать. А в обычной форме я такой же уязвимый, как любой из вас. — Значит, ты не непобедим? — спросил Серо. — Никто не непобедим. — Мирио улыбнулся — но улыбка вышла грустной. — Моя причуда просто даёт мне шанс. А остальное — тренировки, тактика, решимость. Он посмотрел на каждого по очереди. — Вы сильны. Все вы. Ваши причуды мощнее моей. Но вы ещё не научились использовать их с умом. Вы полагаетесь на грубую силу, на скорость, на удачу. — Он поднял палец. — А нужно полагаться на голову. Он указал на Каминари. — Электричество — смертельная сила. Но ты не контролируешь его в полной мере. Ты бьёшь наобум, надеясь, что попадёшь. А нужно бить точечно. На Киришиму. — Твоя твёрдость — великая защита. Но ты забываешь, что противник может ударить туда, где ты не затвердел. Прикрывай слабые места — шея, подмышки, колени. На Мину. — Кислота — опасное оружие. Но ты рискуешь поранить себя и союзников. Контролируй радиус поражения. Учись делать её вязкой или, наоборот, жидкой — под ситуацию. На Токоями. — Твоя тень — почти идеальная причуда для боя. Она быстрая, гибкая, её трудно поймать. — Мирио чуть наклонил голову. — Но ты слишком сильно на неё полагаешься. Тренируй собственные рефлексы. Тень — это инструмент, не замена тебе. Токоями кивнул. Слова Мирио упали на благодатную почву — он и сам чувствовал, что иногда слишком доверяет Тёмной Тени, позволяя ей делать всю работу. — А главное, — Мирио поднял палец, — не забывайте, что геройство — это не только сила. Это тактика. Это способность анализировать противника на ходу. Это умение ждать, когда нужно, и действовать, когда можно. Он опустил руку. — Вы получили лицензии раньше, чем кто-либо в истории. — Его голос стал тише. — Это не подарок — это вызов. Общество ждёт от вас подвигов. А вы пока не готовы даже к обычному бою с третьекурсником. Он повернулся и пошёл к выходу. — Думайте над этим. Неджир и Тамаки молча двинулись за ним. — Эй! — крикнул Киришима в спину. — Ты так и не сказал, зачем пришёл! Мирио остановился на пороге. Обернулся. На его лице снова была та широкая, добрая улыбка. — Я пришёл сказать вам, что вы — будущее. — Он помолчал. — Но будущее не наступит само. Его нужно строить. Своими руками. Каждый день. Каждую тренировку. Он вышел. За ним — Неджир и Тамаки. Дверь закрылась с тихим щелчком. В спортзале повисла тишина. «Он прав», — подумал Фумикаге, глядя на закрытую дверь. Он с трудом поднялся на ноги. Ребра ныли, челюсть саднила — Мирио не бил в полную силу, но даже его «облегчённые» удары оставляли след. «Мы получили лицензии слишком рано. Мы думали, что это награда за наши старания. А на самом деле — это то ещё испытание». Он посмотрел на Изуку. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку. На его лице не было ни удивления, ни разочарования. Только спокойная, уверенная полуулыбка — как у человека, который знал всё это с самого начала. «Он знал», — понял Токоями. «Знал, чем кончится этот бой. Знал, что нам нужен такой урок. И он не вмешался». Он вспомнил, как Изуку шептал Момо о звуковых дисках. Как обсуждал с ним природу причуды Мирио. Как сказал: «Оставляю это на тебя». «Он доверил мне этот бой. Потому что знал — я пойму. И осознаю то, что нужно осознать». Фумикаге сжал кулак. «Сила — это не только причуда. Это тактика, расчёт, умение видеть на несколько шагов вперёд. Мирио тренировал это годами. А у нас есть он — Зузу, который уже умеет это делать. И он может научить нас». Тень за спиной Токоями пришла в движение — медленно, задумчиво, как проснувшееся животное. — Ты что-то понял? — тихо спросила она. — Да, — так же тихо ответил он. — Я понял. Изуку подошёл к нему, когда все уже начали расходиться. Кто-то помогал подняться упавшим, кто-то хромал к выходу, опираясь на плечо друга. — Ты как? — спросил Изуку, глядя на припухшую щеку Токоями и на то, как он держится за бок. — Нормально. — Фумикаге чуть улыбнулся — и тут же поморщился от боли. — Ты знал, что он нас разнесёт? — Конечно знал. — Изуку не стал отмазываться. — Но вы должны были это увидеть сами. — Мы должны были понять, как нам далеко до настоящих героев. — Именно. Они пошли к выходу — медленно, плечом к плечу. Шаги гулко отдавались от бетонного пола. — Знаешь, — сказал Токоями, когда они уже выходили из спортзала, — я думаю, мы справимся. — Я знаю. — Изуку чуть повернул голову, глядя на друга. — Поэтому я с вами. Солнце за окнами спортзала клонилось к закату, окрашивая коридоры в золотисто-розовые тона. Тени становились длиннее. . . . Вечер. Общежитие. Зона отдыха была залита мягким жёлтым светом. Все сидели на диванах — кто-то с чашкой чая, кто-то с телефоном, кто-то просто молча глядя в окно. В воздухе висела усталость — не только физическая, но и ментальная. — Я до сих пор не понимаю, как он это делает, — пробормотал Каминари, потирая запястье. — Он просто лучше нас, — сказал Киришима. Не с горечью — с уважением. — Пока. — Он старше, — добавил Ида. — У него было больше времени на тренировки. — Дело не во времени. — Изуку сидел в углу, потягивая зелёный чай из своей любимой кружки. — Дело в подходе. Он тренируется осознанно. Каждое движение — зачем, почему, как. А вы тренируетесь просто потому, что «надо». Все замолчали. — Как нам стать такими, как он? — спросила Очако. Изуку поставил кружку на стол. — Тренироваться. — Он посмотрел на неё. — Но не просто отрабатывать удары. Думать. Анализировать. Искать слабые места в своей причуде и работать над ними. — Он обвёл взглядом класс. — И не сдаваться. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Кто-то на кухне гремел посудой. Мина пыталась развеселить Тсуи, но та только хмурилась и смотрела в пол. Токоями сидел рядом с Изуку. Его тень медленно струилась по полу, переплетаясь с тенью соседа, создавая единое тёмное пятно. Ему было тепло. Не от физического тепла — от осознания, что он наконец нашёл место, где его понимают. Где его принимают таким, какой он есть. Где он может расти — и рядом с ним есть тот, кто поможет ему стать лучше. Он посмотрел на Изуку. Тот задумчиво смотрел в окно. За окном пели сверчки. Жизнь в общежитии продолжалась. И это было хорошо. Завтра пятница, оставалась пара дней до получения ответа. . . . Следующий день. После уроков. Солнце начинало выходить из зенита, и его лучи уже не казались такими жаркими, как в полдень. Они скользили по верхушкам деревьев, заставляя первые пожелтевшие листья светиться тёплым золотом. Воздух стал прозрачнее, и в нём появилась та особая летняя хрупкость, когда каждый звук — шаги, шелест листвы, далёкий крик птицы — слышен особенно отчётливо. Фумикаге шёл в общежитие один. Остальные остались на тренировке — он слышал их голоса ещё издалека, когда выходил из спортзала. Крики Киришимы, взрывы Бакуго, размеренные команды Айзавы. Всё это осталось позади. Он не торопился. По пути он всматривался в каждый куст, в каждое дерево, в каждый падающий листочек. Желтизна только начинала пробиваться сквозь зелень — редкими пятнами, как первые седые волосы. Осень приближалась медленно, почти незаметно, но Фумикаге чувствовал её приближение. Он витал в облаках. Мысли текли медленно, лениво, как горная река в летний зной. Он думал об экзамене, о лицензии, о том дне на крыше. О письме, которого всё ещё не было. О том, когда же наконец придёт ответ. Подходя к зданию общежития, он заметил движение у входа. Из дверей навстречу ему вышел Изуку. Он собирал волосы вх хвост — длинные пряди, ещё влажные после душа, путались в пальцах, не желая ложиться ровно. Рядом с ним, подрагивая в воздухе, парила какая-то папка. Её несли жуки — десяток крошечных существ с прозрачными крыльями, которые синхронно взмахивали ими, удерживая ношу на весу. — М? — Изуку поднял глаза. Он встретился взглядом с Фумикаге. С тем, кого искал. — О, Фуми, ты как раз! — В голосе Изуку зазвучали нотки, которых Токоями никогда раньше не слышал. Что-то вроде радости — но не той, спокойной, которую он обычно демонстрировал, а почти детской, нетерпеливой. — Пришёл ответ! Он подбежал к парню, крепко схватившись за папку. Чёрный хитин на его предплечьях поблёскивал в лучах дневного солнца — влажный, переливающийся, как панцирь жука после дождя. Остановившись прямо рядом с другом, он поднял папку, словно какую-то драгоценную карту, и, улыбаясь во все зубы, помахал ею перед лицом Токоями. — Держи. — Он протянул папку. — Ответ положительный. — Его глаза светились. — Мы можем начинать с завтрашнего дня. Я постараюсь подстроить наш график под учебный план. — Правда?! Фумикаге стремительно сократил расстояние. Он не думал. Не оценивал. Не анализировал. Его тело двигалось быстрее, чем разум успевал обрабатывать сигналы. Он взял Изуку за запястья. Крепко — так, что пальцы слегка вжались в хитин. Изуку даже чуть дёрнулся от неожиданности. — Тогда как насчёт сейчас? — выдохнул Токоями. — Э... я... Изуку опешил. Он застыл на пару секунд, глядя на руки Токоями, сжимающие его запястья. Брови слегка приподнялись — в выражении, которое Токоями не мог расшифровать. Удивление? Смущение? Что-то третье? В голове Изуку что-то щёлкнуло. Посмотрев на руки Токоями, он постарался как можно быстрее высвободиться. Не грубо, не резко — скорее осторожно, как будто его держал кто-то хрупкий. — Да! — Его голос стал чуть громче, чем следовало. — Можем начинать с сегодняшнего дня... — Он отошёл на шаг, поправляя воротник. — Иди одевай костюм. И лицензию не забудь! — Пару минут! — Токоями уже разворачивался, но на мгновение задержался. — Сам не забудь переодеться! — Конечно... — Изуку ответил почти шёпотом. «Почему я дёрнулся?» — мысль пришла незваной и осталась, пульсируя где-то под рёбрами. Он посмотрел на свои руки. Хитин был на месте. Рубашка сидела как обычно. Это была не атака, не попытка сблизиться — просто жест бесконтрольной радости. Обычный. Нормальный. «Что за странное ощущение...» — подумал Изуку. «Никогда такого не чувствовал». Он всё ещё держал папку в руках, но его взгляд был устремлён в ту сторону, куда только что исчез Токоями. — Ой, точно... — Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. — Мне же переодеться надо. . Пару минут спустя. Первый этаж. Изуку уже стоял и ждал. Тёмный костюм Евангелиста сидел на нём идеально — ни единой складки, ни одного неуместного изгиба. Чёрная маска, надетая на лицо, выделялась на фоне зелёных стен и мягкого освещения уютной гостиной. Она блестела в свете люминесцентных ламп, её гладкая поверхность отражала размытые силуэты мебели. Бледные волосы были заплетены в аккуратную косу, которая лежала на плече, как серебряная змея. Несколько прядей выбились и падали на маску, но Изуку не поправлял их. Наконец, спустился и Токоями. Кабины лифта открылись с тихим мелодичным звоном, и Фумикаге шагнул в холл. Он поправлял перчатку на левой руке — натягивал её чуть выше, проверяя, не перекрутилась ли ткань. Птичья маска полностью закрывала его лицо и клюв, делая его похожим на хищную птицу, застывшую перед атакой. — Готов? — спросил Изуку. Двоящийся голос разрезал воздух, отражаясь от стен. Токоями до сих пор не мог привыкнуть к тому, как сильно маски меняют голос. Его собственный, и так грубый и низкий, приобрёл металлические нотки и словно постарел лет на десять. — Конечно. — Токоями поправил маску чуть выше. — Что мне нужно делать? — Для начала — тайно покинем территорию академии. Хитин на правой руке Изуку треснул — короткий, сухой звук, похожий на щелчок сухой ветки. Из микротрещин, блеснув прозрачными крыльями, начали выползать маленькие жучки. Они вились вокруг его запястья, пока не расправили крылья полностью. — Ты уже знаком с ними, — сказал Изуку, наблюдая, как жучки перелетают с его руки на плечо Токоями. — Так что вопросов быть не должно. Он повернулся к выходу. — Наша задача — провести патруль по окраинам Токио. В последнее время именно там самый большой процент зафиксированных случаев нарушения закона. — Тогда полетели? Токоями не сопротивлялся, когда насекомые начали облеплять его тело — мягко, почти нежно, словно ткань, ожившая и решившая укутать его в кокон. Их прозрачные крылья складывались и раскладывались, создавая тихий, едва уловимый звон. — Да. — Изуку шагнул вперёд, и жуки тут же принялись скрывать его фигуру. — У нас не так много времени, поэтому переговорим на месте. Тучи маленьких существ сомкнулись вокруг них. Фигуры двух парней начали расплываться — сначала теряя чёткость, потом цвет, потом саму форму. Ещё секунда — и на их месте осталась только лёгшая на пол тень. А потом исчезла и она. . . . Через полчаса. На одном из небоскрёбов Токио. Ветер на такой высоте был сильным и холодным. Он рвал края одежды, заставлял щуриться и сжимать пальцы в кулаки, чтобы не потерять чувствительность. Внизу, далеко-далеко, город жил своей обычной жизнью — маленькие машинки ползли по нитям дорог, люди казались точками, а дома — спичечными коробками. Парни приземлились на крышу одного из небоскрёбов и начали подготовку. — Как будет происходить патруль? — спросил Токоями, стараясь перекричать ветер. — На самом деле довольно скучно, — ответил Изуку. — В каком смысле? — У этих малышей есть ещё пара функций. — Изуку поднял руку, и жуки, облеплявшие его, зашевелились. — Думаю, сейчас их можно показать. Насекомые начали увеличиваться в размерах. Они росли прямо на глазах — от крошечных точек до размеров небольшой тарелки. Их тельца становились плотнее, крылья — шире. Их было настолько много, что они начали смыкаться над головами парней, образуя настоящий купол. Изуку поднял руку — и из его ладони вырвался рой обычных насекомых. Тех самых, которых он использовал для сражений. Они рассыпались по всей округе, как сеть, прячась в щелях стен, под карнизами, в тенях за вентиляционными решётками. Ни один гражданский не мог их заметить — они были слишком малы, слишком быстры, слишком незаметны. Купол над ними сомкнулся. На секунду всё погрузилось во тьму — густую, плотную, почти осязаемую. Токоями слышал только своё дыхание и тихое гудение тысяч крыльев. А потом тьма озарилась светом. Купол стал прозрачным — но не полностью. На его внутренней поверхности начали проступать изображения, одно за другим, как окна в другом мире. Зрение снова начало улавливать лучи солнца — но уже не прямые, а преломлённые, прошедшие сквозь сотни фильтров. — Что ты сделал? — спросил Токоями, не веря своим глазам. — Та-ак... — Изуку щёлкнул пальцами, и на куполе высветились новые окна. — Как-то так. Через них можно было видеть то, что происходило в нескольких километрах от них. Перекрёстки, парки, жилые кварталы, даже лица людей, курящих у подъездов. — Вау... — выдохнул Токоями. — Это словно настоящий наблюдательный центр... — Насекомые могут зашифровывать то, что они видят, с помощью сигналов. — Изуку говорил спокойно, словно объяснял устройство вентиляции. — Если мне они приходят в виде размытых образов, то жуки-фантомы способны их читать и транслировать на своих крыльях, из которых сейчас и состоит наша база. — А что... Токоями хотел подойти к Изуку, но споткнулся о что-то. Он посмотрел под ноги и увидел некое подобие движущихся корней — тёмных, пульсирующих, словно живых. Они тянулись от ног Изуку к краям купола, исчезая в его стенах. — Это ещё что? — Забыл сказать. — Изуку чуть повернул голову. — В таком состоянии я не могу сдвигаться с места. Я — приёмник этих сигналов. Если я пошевелюсь и отойду хоть на пару сантиметров, вся картинка смажется. Если не исчезнет вовсе. — Понятно. — Токоями осторожно перешагнул через один из корней. — Это неудобно... — Зато можно смотреть за всем из одного места. — Изуку уже вернул взгляд к картинам на стенах. — Оглядись вокруг и всё внимательно осмотри. Если что-то заметишь, скажи мне. — Без проблем. Фумикаге чуть отошёл, стараясь не наступать на корни, и принялся осматривать купол. Картины сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Узкие закоулки, залитые вечерними тенями. Длинные тени, которые тянулись от фонарей, ещё не зажжённых, но уже готовых вспыхнуть. Переговаривающиеся странные личности в капюшонах — они жались к стенам, оглядывались, курили, бросали окурки в урны и расходились в разные стороны. Картины были разные, но всех их связывала серость и темнота, несмотря на ясный день. Всё было спокойно. Обыденно. С каждой минутой появлялись новые окна, а старые исчезали. Глаза Токоями не могли засечь ни единого движения, ни одной подозрительной активности. Он шёл по кругу, стараясь всматриваться в каждый угол, каждую тень, каждое мелькнувшее лицо. В один момент Фумикаге начал скучать. Ничего не происходило. Час. Два. Три. Его шаг замедлялся, плечи опускались, а взгляд становился расфокусированным. — Если хочешь, можешь присесть отдохнуть, — сказал Изуку, не оборачиваясь. — Ты ещё не привык к такому, не стоит нагружать себя сразу. Сохрани побольше сил на действие. — А? — Токоями моргнул. — Хорошо. Он присел на бетонный пол, сложив ноги в позе лотоса. Пол был холодным — даже сквозь плотную ткань костюма чувствовалась его бетонная твердь. Фумикаге опёр голову на руки, уставившись в одну из картин — девушка кормила голубей в парке — и принялся ждать. «Видимо, герои не каждый день ведут борьбу со злодеями», — подумал он. «Бывают же такие спокойные дни...» Его взгляд скользнул по куполу — и остановился на Изуку. Точнее, на его маске. Чёрная, гладкая, она не выражала никаких эмоций. Круглые белые линзы, закрывающие глаза, выглядели так, словно за ними кто-то всегда смотрит — всегда настороженно, всегда готово к атаке. Даже сейчас, когда вокруг было тихо и спокойно. Фумикаге представил, как могло бы выглядеть его лицо под маской. Спокойное? Напряжённое? Удовлетворённое? Костюм парня блестел от чистоты, словно был сделан только что — ни пылинки, ни царапинки. Ткань облегала его тело, подчёркивая каждый мускул, каждый изгиб. «Интересно, как много он работал?» — думал Токоями, разглядывая его фигуру. Широкие плечи, узкие бёдра, мощные руки — всё это говорило о годах тренировок, о сотнях, если не тысячах часов, проведённых в спортзале. «Его мускулатура поражает. Сразу видно количество потраченных сил». Взгляд Токоями бродил по торсу, задерживаясь на груди, на плечах, на мощной чёрной шее, которая виднелась из-под ворота. Длинная коса, серебряная в свете уходящего солнца, лежала на плече — и Фумикаге почему-то захотелось её коснуться. Просто чтобы узнать, какая она на ощупь — мягкая, как шёлк, или жёсткая, как проволока. «Он такой сосредоточенный, когда работает», — промелькнуло в голове. — У меня где-то костюм испачкан? — спросил Изуку, не поворачиваясь. — А? Что? — Ну... — В голосе Изуку послышалась усмешка. — Ты на протяжении часа усердно пялишься на меня. Подумал, может, стесняешься сказать? «Я пялился так долго?!» Токоями поспешил отвернуться. Его шея и уши, которые были видны из-под маски, налились краской. — Э-эм... нет, ничего такого... — Он попытался придать голосу беззаботность. — Я просто задумался... — Во всяком случае, — Изуку, кажется, решил не развивать тему, — наше время скоро подойдёт к концу. — Он чуть повернул голову, словно проверяя невидимые часы. — Они показывают восемь. Ещё пара-тройка часов — и можно возвращаться. — Мгм. Токоями кивнул, стараясь не показывать смущения. Но получалось откровенно говоря плохо. Он чувствовал, как жар поднимается к щекам, как учащается пульс. «Соберись, — сказал он себе. — Он ничего не заметил. Просто смотрел — и всё». — Фуми, это нормально. — Голос Изуку стал мягче, почти невесомым. — Я тоже иногда в потоке мыслей могу засмотреться на кого-то. — Он сделал паузу. — Если ты устал и тебе некуда смотреть, могу показать какой-нибудь пейзаж. Или что-то в этом роде. — Нет... — Токоями выдавил из себя. — Всё в порядке... Он придерживал лоб ладонью, надеясь, что это поможет скрыть румянец. «Успокойся... Успокойся...» — мысленно приказал он себе. «Не может быть, что я так открыто пялился, да ещё и так долго...» Парочка маленьких жучков, которые до этого сидели на плече Изуку, вдруг сорвались с места. Они подлетели к Токоями — и один из них, самый смелый, приземлился прямо на его маску, на то место, где под ней скрывался кончик клюва. И начал постукивать лапками по поверхности — осторожно, словно пытался погладить. — Пфф... — Изуку не сдержался. Сначала это был просто выдох — короткий, сдавленный. Но когда второй жучок присоединился к первому, а за ним третий и четвёртый, его смех стал громче. Со стороны это выглядело довольно мило: Токоями, сидящий в позе лотоса с десятком насекомых на маске, которые усердно «гладили» его, а он — замерший, не знающий, что делать. — Ха-ха-ха-ха! Смех Изуку разливался по куполу, отражаясь от его стен, возвращаясь многократным эхом. Фумикаге смотрел на него — на то, как напряжённые плечи наконец расслабились, как маска чуть приподнялась, потому что он улыбался. — Они мне назло это делают? — спросил Токоями, чувствуя, как его собственное смущение тает, как лёд на солнце. — Нет! — Изуку покачал головой, и его коса качнулась в такт движению. — Совсем наоборот! Он хотел вытереть выступившие слёзы, но не мог — руки были заняты, да и если бы он их убрал, картинка могла смазаться. Так он и стоял — неподвижно, но смеющийся, с папкой в одной руке и с сияющими глазами за маской. Фумикаге смирился со своей участью и просто вслушивался в этот звук. Добрый. Искренний. Тёплый. . . . Несколько часов спустя. Насекомые начинали собираться. Они возвращались обратно — сначала единицами, потом десятками, потом сотнями. Купол таял на глазах, его стены становились тоньше, прозрачнее. Жуки-фантомы, которые ещё минуту назад были размером с ладонь, съёживались до крошечных точек и прятались под одежду. — Ой... — Изуку вытер лицо под маской ладонью — наконец-то свободной. — Повеселил ты меня сегодня... — Мне тоже не было скучно, — ответил Токоями. Под маской его клюв сложился в улыбку. — Раз мы закончили... — Изуку поднял руку и потянулся, разминая затёкшие плечи, — давай немного повеселимся? — В каком смысле? Изуку скинул пальто и передал его насекомым. Ткань слазила тихим шелестом, обнажая свободную спину. Чёрный хитин блеснул в свете выходящей луны, и Токоями увидел, как между лопатками начали расправляться крылья. Они были тонкими, почти прозрачными — как у насекомых, которые ещё минуту назад облепляли его лицо. Они хрустели, пока пытались выпрямиться, и этот звук напоминал треск первой льдины весной. — Ну как сказать... — Изуку подошёл к Токоями и легонько коснулся его плеча. — Ты водишь! В тот же миг его крылья судорожно захлопали. Он взмыл в воздух — не резко, как во время боя, а плавно, почти лениво. Коса развевалась за спиной. — Эй! — крикнул Токоями, глядя на удаляющуюся фигуру. — Так нечестно! Тёмная тень не дожидалась приказа. Она вырвалась из-под ног хозяина, взметнулась вверх и за секунду приняла форму огромной птицы — с широкими крыльями, длинной шеей и горящими жёлтыми глазами. Она подхватила Токоями и подбросила в воздух, позволяя ему устроиться у неё на спине. — Тёмная тень, — крикнул Фумикаге, хватаясь за её «шею», — поймаем его! — Будет сложно! — Голос Тени звучал прямо в голове. — Но мы справимся! — Попробуйте! — донеслось сверху. — Вряд ли у вас получится! Изуку уже набрал высоту и парил над ними, скрестив руки на груди — даже в полёте он умудрялся выглядеть самоуверенно. Тёмная тень рванула вверх. Они начали гонку. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, выбившиеся из-под маски. Токоями прижимался к спине Тени, чувствуя, как её тело вибрирует от каждого взмаха крыльев. Внизу проплывал город — сначала окраины, потом спальные районы, потом редкие огни загородных домов. Небо темнело. Первые звёзды проступали сквозь вечернюю дымку, и фигуры двух летящих парней начинали сливаться с ними. — Ускоряюсь! — крикнул Изуку. Он рванул вперёд так резко, что воздух вокруг него загудел. Тёмная тень не отставала — её крылья били чаще, сильнее, с каждым взмахом приближая их к цели. Они летели над берегом. Вода внизу казалась чёрной, почти маслянистой — но когда луна выглядывала из-за туч, по её поверхности рассыпались серебряные блики. — Насекомые не умеют плавать! — крикнул Токоями, когда они начали снижаться. — Тебе от меня под водой не спрятаться! Изуку не ответил. Он продолжал снижаться — всё ниже, ниже, почти касаясь поверхности. Тёмная тень пикировала следом. Они летели вниз по прямой, с каждой секундой становясь ближе к воде. Токоями уже чувствовал её запах — соль, водоросли, что-то холодное и живое. За секунду до касания Изуку изменил направление. Он выровнялся и полетел параллельно поверхности — так резко, что воздух вокруг него захлопал, как хлыст. Тёмная тень еле успела среагировать, дёрнув крыльями вверх, чтобы не врезаться в воду. — Ха-ха! — смех Изуку разнёсся над морем. — Успел-таки?! Он летел зигзагами. То вверх, то вниз, то в сторону — заставляя Тёмную тень постоянно менять направление, подстраиваться, перестраиваться. Но та не отставала. Её жёлтые глаза горели азартом, и Токоями чувствовал, как она наслаждается этой погоней. Во время очередного виража Фумикаге опустил руку. Кончики пальцев коснулись воды. Холодная. Очень холодная. Вода, нагретая за день, уже начала остывать, и сейчас она казалась ледяной. Но Токоями не отдёрнул руку — он провёл по поверхности, оставляя за собой тонкий разрез, который тут же смыкался. — Эх... — выдохнул он. — Как же хорошо... — Эй! — Изуку показался прямо перед его лицом. — Не отвлекайся! Он так резко затормозил, что Токоями едва не врезался в него. Изуку протянул руку и легонько коснулся его плеча. — Запятнал снова! — объявил он с победной ноткой в голосе. — Эй! Токоями дёрнулся, пытаясь уклониться, но потерял равновесие. Тёмная тень качнулась, и он чуть не рухнул в воду — только чудом удержался, вцепившись в её «перья». — Блин... — выдохнул Изуку с ноткой разочарования. — Не упал... — Ах ты... — Токоями выпрямился на спине Тени, тряхнул головой. — Ну всё, я разозлился! Он снял маску — рывком, нетерпеливо — и, не глядя, сунул её за пояс. Шуточно указал на Изуку пальцем, как злодей из старых мультфильмов. — Клянусь посвятить свою жизнь мести тебе! — провозгласил он, стараясь, чтобы голос звучал низко и зловеще, но получалось скорее забавно. Изуку ответил в той же манере — скрестил руки на груди, чуть наклонил голову. — Ну, попробуй! — В его двоящемся голосе слышалась усмешка. — Я буду ждать, пока ты станешь достаточно сильным, чтобы тягаться со мной! Он снял маску — одним плавным движением — и спрятал её во внутренний карман костюма. Тёмная тень, воспользовавшись моментом, рванула вперёд. Изуку едва успел уйти в сторону. Они снова начали набирать высоту. Изуку кружил вокруг Тёмной тени, как коршун, то приближаясь, то отдаляясь. Тень пыталась ухватить его когтями, но он был неуловим — каждый раз ускользал в последний момент. Токоями тянул к нему руки, стараясь хотя бы коснуться костюма. Изуку решил поддаться. Он чуть сбавил скорость, запутался в движениях — «случайно», конечно же — и на секунду завис прямо перед протянутой рукой Токоями. — Ха! — Токоями коснулся его плеча. — Теперь ты водишь! — Постарайся поймать нас! — добавила Тёмная Тень, и в её голосе слышался детский восторг. — Ай... — Изуку покачал головой. — Блин... — Он развернулся в воздухе. — Ну, держитесь! Он бросился в погоню. Так они и продолжали — сменяя друг друга, не считая времени, не замечая, как темнеет небо, как зажигаются звёзды, как луна поднимается всё выше и выше. Пока наконец, ближе к одиннадцати часам, не прилетели к общежитию. Здание академии спало. Только несколько окон ещё светились — у тех, кто не мог уснуть, или у тех, кто забыл выключить свет. Огни фонарей отбрасывали длинные тени на пустынный двор, и ветер шуршал листвой, которую никто не убирал. — Так. — Изуку прижался спиной к стене балкона, голос его был едва слышен. — Теперь осторожно. Я спрячу нас. Насекомые-фантомы снова начали покрывать их тела — облепляли руки, ноги, головы, костюмы, превращая парней в размытые пятна, почти невидимые в темноте. — Давай приземлимся на балконе, — шёпотом предложил Токоями. — Наши комнаты близко друг к другу. Мы сможем легко попасть обратно, не привлекая внимания. — Я подумал о том же, — так же тихо ответил Изуку. Парни схватили друг друга за плечи — на всякий случай, чтобы не потеряться в темноте — и аккуратно, бесшумно, приземлились на перила. Крылья Изуку сложились за спиной с едва слышным хрустом, и они спрыгнули на бетонный пол балкона. Они были словно невидимые воришки, которые пытались проникнуть в банк, но вместо золота искали только свою постель. — Уа-а-а-а! Соседняя дверь распахнулась. Аояма вышел навстречу ночной прохладе, потягиваясь и зевая. Его блондинистые волосы, даже в темноте, мерцали — словно впитали в себя свет уличных фонарей и теперь отражали его. Изуку вжался вместе с Фумикаге в противоположный угол. Он сделал это не специально — скорее машинально, инстинктивно. Одной рукой он зажал клюв Токоями, не давая ему издать ни звука, второй прижал его к себе — так, что спина Фумикаге упёрлась в грудь Изуку. Токоями не сопротивлялся. Он тоже был слишком шокирован, чтобы возразить. Аояма опёрся обеими руками о перила и взглянул на луну. Его силуэт на фоне ночного неба был неестественно прямым, почти театральным. Проход за его спиной струился белым сиянием — свет из комнаты, который он забыл выключить, тянулся за ним, как шлейф. Парни затаили дыхание. Они знали: если их застукают — конец им обоим. Объяснять, почему староста и один из лучших учеников класса тайком проникают в общежитие после одиннадцати вечера в геройских костюмах, было бы невозможно. И очень, очень долго. Слава богу, кто-то постучался в комнату Аоямы. — Аояма открывай! Момо просила передать документы! Аояма вздохнул — театрально, как будто его лишили чего-то важного — и, зевая, нехотя побрёл обратно. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Сияние исчезло. Изуку выпустил Токоями из рук. — Фуми, — прошептал он, — прости, пожалуйста. Я на автомате тебя схватил. — Всё в порядке, — так же тихо ответил Токоями. — Если честно, я тоже до жути перепугался. Они начали доставать ключи — синхронно, как будто репетировали это движение. Их формы постепенно начинали проявляться — насекомые-фантомы один за другим отлипали от тел и прятались под одежду. Волосы Изуку уже вернули природный цвет — зелёный, хвойный, без единой белой пряди — чтобы не привлекать внимание извне. — Ладно... — Изуку чуть кивнул. — До завтра, Фуми. Завтра у нас новый обход. — Ага. — Токоями уже открывал дверь на свой балкон. — Давай. Спокойной ночи. . Комната Фумикаге. Она была тёмной, как всегда. Фиолетовые светильники в углах не горели — Токоями не включал их с утра. Шторы были задёрнуты плотно, почти герметично, и единственным источником света была щель над дверью, откуда пробивался жёлтый свет коридорной лампы. Фумикаге сполз по двери балкона на пол, как только та закрылась, и замок защёлкнулся. Спина коснулась гладкого дерева, и он выдохнул — так, будто держал воздух в лёгких весь вечер. — Было близко, — прошептал он. — И весело! — Тёмная тень вытекла из-под его руки, сгустилась и приняла привычную форму — парящего клубка тьмы с двумя жёлтыми огнями-глазами. — Мне понравилось гоняться за Зузу! — Мне тоже... — Токоями чуть улыбнулся. Он откинул голову назад, прислонившись затылком к двери, и закрыл глаза. Усталость навалилась сразу — как только адреналин схлынул, мышцы начали ныть, веки — тяжелеть. Его разум воспроизводил те мгновения. Снова и снова. Бетонный пол на крыше. Холодная вода под пальцами. Ветер в волосах. Смех Изуку, который разливался эхом по куполу, отражаясь от тысячи прозрачных крыльев. И его руки на своих плечах. Тесный угол балкона. Тепло чужого тела через одежду. Пальцы, зажимающие клюв. — Давай переодеваться, — сказала Тёмная тень. — Нам ещё в душ надо успеть. — Точно! — Токоями открыл глаза. — Душ! Он начал судорожно стягивать с себя костюм. Перчатки полетели на пол — одна в угол, вторая под кровать. Ботинки он снял, даже не развязывая шнурки — просто рванул, и они поддались. Комбинезон оказался самым сложным — замок заело в районе шеи, и пришлось повозиться. На удивление, костюм был таким же чистым, как и до выхода. Ни пылинки, ни пятнышка. Похоже, хитин, из которого была сделана ткань, отталкивал мелкую грязь — пот и даже песок исчезали, оставляя поверхность идеально гладкой. Спраятав лицензию и кейс с костюмом подальше, он взял с собой полотенце, сменное бельё и гель для душа. Первый этаж. Зона отдыха. Фумикаге вышел из лифта, стараясь выглядеть сонным. Шаги его были медленными, неторопливыми. Глаза — прищуренными, как у человека, который только что проснулся после дневного сна и ещё не до конца отошёл. Зона отдыха была почти пуста. Только на диванах сидели две девушки — Джиро и Мина. — О, Токоями! — Мина подскочила на диване, едва не опрокинув чашку с чаем. — Ты где пропадал? Тебя Артур искал! Джиро, сидевшая с книгой в руках, подняла голову. — Ты не знаешь, кстати, где Изуку? — спросила она. — Момо за ним охоту устроила. Говорит, он ей нужен для какого-то разговора. Токоями замер на секунду — не больше, чем на вдох. — А? — Он постарался придать голосу сонную рассеянность. — А, да... Изуку спит, скорее всего. — Он зевнул, прикрыв рот ладонью. — А где Арт? — Он сейчас в душе, — ответила Мина. — Встретишь по пути. — Спасибо... — Токоями кивнул. — Ага... Он медленно свернул за угол и направился в сторону душевых. По пути его голова стала наливаться тяжестью. Усталость — не та, острая, которая появляется после боя, а глубокая, накопившаяся за весь день — навалилась на плечи и тянула их вниз. Он шёл почти на автомате. Ноги двигались сами, сворачивая в нужные коридоры, проходя мимо нужных дверей. Половина пути — и он начал клевать носом. Его глаза слипались. Ресницы становились тяжёлыми, веки — каменными. Но ноги продолжали нести его дальше — по инерции, словно неизвестная сила тянула его вперёд. — Так... — пробормотал он, едва шевеля губами. — Устал... ZZZZZZZ... Он почти спал на ходу. Перед его внутренним взором снова проплывал прошедший день: сначала — скучный патруль, серые улицы и длинные тени; потом — неловкость, когда Изуку поймал его на том, что он пялится; потом — забавный момент с жучками, которые «гладили» его по маске; потом — игра, полёт над водой, холод под пальцами, луна, выплывающая из-за горизонта; потом — приземление, балкон, неожиданность, чьи-то руки на плечах... БУМ! — А! Токоями вытянуло из царства снов так резко, что он чуть не подпрыгнул на месте. Он ударился лбом о грудь Артура. Тот только что вышел из душа — волосы были влажными и торчали в разные стороны, на плече висело полотенце, которое он небрежно перекинул, а от него пахло гелем с запахом леса. — Ой! — Артур отступил на шаг. — Прости, Ток! Не увидел тебя. — Нет, это ты меня прости! — Токоями потёр ушибленный лоб. — Я чуть не уснул по дороге. — Он зевнул, даже не пытаясь скрыть. — Мне сказали, ты меня зачем-то искал? — А, ты об этом? — Артур перекинул полотенце на другое плечо. — Я просто до Зузу не мог дозвониться. Хотел спросить, как дела с документами. Но судя по тому, что вы оба пропали... — Он хитро прищурился. — Всё прошло как надо? — Да. — Токоями кивнул. — Завтра снова пойдём на вылазку. — Ха-ха-ха! — Артур хлопнул его по плечу — так, что Токоями чуть не покачнулся. — Тогда удачи! Тебе определённо нужно выспаться! Он помахал рукой и пошёл к лестнице, насвистывая какую-то мелодию. Токоями проводил его взглядом — и отправился в душ. . Душевые. Последняя кабинка. Токоями занял помещение последним. Судя по тому, что двери остальных кабинок были распахнуты, а на полках не осталось никаких чужих вещей, он мылся сегодня позже всех. Можно было не стесняться — не раздеваться под полотенцем, не прятаться по углам, не ждать, пока кто-то выйдет. Он начал раздеваться. Футболка снялась через голову — мягкая ткань скользнула по телу, обнажая аккуратные, но крепкие мускулы. Ключицы, плечи, грудь — всё было стройным, поджарым. Кожа была бледной, почти белой в свете люминесцентных ламп. На теле красовались заживающие ссадины по краям и старые шрамы, которые уже почти не выделялись на общем фоне. Ничего страшного. Ничего такого, что не заживёт через неделю-другую. Потом ушли шорты. Потом и нижнее бельё. Фиолетовые боксеры приземлились прямо на кафельный пол. — Ай... — Токоями поморщился. — Позже подниму. Он медленно пошёл в сторону кабинки. Шлёпанцы шаркали по полу, издавая тихий, успокаивающий звук. Открыв дверцу и войдя внутрь, он наконец-то выдохнул. Как только тёплая вода полила сверху, он закрыл глаза и просто стоял, подставив лицо струе. Вода стекала по клюву, по щекам, по шее, смывая остатки геля для душа, которого он даже не заметил, как использовал. Пёрышки на голове Токоями, обычно стоящие торчком, начали сглаживаться. Они прилипали к вискам, к затылку, к щекам, делая его похожим на мокрого ворона, попавшего под дождь. Он запустил руки в перья и начал массировать голову. — М-м-м... — выдохнул он. — Как же хорошо... Тёплый душ ощущался как обновление. Как перезагрузка. Как чистое небо после долгой грозы. Он намылил мочалку — не спеша — и прошёлся по телу: плечи, руки, грудь, живот, ноги. Пена пахла нейтрально — никакой мяты, никакой ванили, только чистота. Потом — шампунь. Два нажатия на дозатор, и он втер его в голову, стараясь не зацепить клюв. Потом — кондиционер. Чтобы пёрышки не путались и не торчали в разные стороны. Закончив, он подставил лицо под струю воды — и закрыл глаза. Вода лилась по клюву, по щекам, по лбу. Он стоял так минуту. Или две. Или три. Тёклая вода смывала усталость, разглаживала морщины на лбу, возвращала силы. — Ура... — прошептал он, когда наконец выключил воду. — Можно идти отдыхать. Он вытерся насухо — жёстким полотенцем, которое царапало кожу, но от этого было даже приятно — и натянул чистое бельё: тёмные штаны для сна, мягкую футболку, которая висела на нём мешком, и тёплые носки, потому что кафельный пол был ледяным. Боксеры, оставленные на полу, он поднял и сунул в свою корзину для белья. Шлёпанцы оставил у двери. И направился обратно. . . . Главный офис редакции газеты «Паровая птица». Офис главного редактора находился на последнем этаже здания. Окна выходили на восток, и сейчас, в вечернее время, в них отражался свет ночного города — тысячи огней, разбросанных по темноте, как блёстки на чёрном бархате. — Хм? — Девушка, сидевшая за столом, подняла голову от бумаг. — Ты хотел о чём-то поговорить? — Она поморщилась и отложила ручку. — Давай не сейчас. Мы пытаемся решить проблему с запоздалым выпуском статьи. — Подождите, главный редактор. — Мужчина стоял перед её столом, сжимая в руках конверт. Его звали Токуда Танео. — У меня есть то, что может вас заинтересовать. Он достал из конверта фотографию — глянцевую, ещё тёплую после печати — и положил на стол. На снимке были две летящие фигуры. Одна — Евангелист Распространения, парящий в туче насекомых, чёрная маска и развевающийся плащ. Вторая — неизвестный герой в птичьей маске, чья фигура тонула в какой-то чёрной субстанции с золотыми глазами. — Как вам это фото? — Это же... — девушка взяла снимок в руки. — Да. — Танео кивнул. — Это Евангелист Распространения. А вместе с ним — какой-то неизвестный герой. — И что это нам даёт? — Как вы думаете... — Танео наклонился ближе, понизив голос, — с какой вероятностью этот герой окажется его воспитанником? Или же... — он сделал паузу, — четвёртым Евангелистом? Девушка помолчала. Её пальцы пробежали по краю фотографии, изучая каждую деталь. ..... — Токуда Танео. — Она подняла на него глаза. — Я признаю: ты выдающийся журналист. Неплохой детектив и тому подобное. — Она отложила снимок. — Но! С чего ты взял, что они вообще связаны? Почему ты не подумал, что это может быть очередной герой из Европы? Может быть, ассоциация решила направить больше героев на помощь Японии. У нас, как никак, каждый день преступность растёт в процентном соотношении. Она встала из-за стола. — Твоя фотография ничего не доказывает. Поэтому — иди на место и продолжай работать. — Но! — Танео шагнул вперёд, теряя всякую субординацию. — Подождите! Я могу доказать... — Разговор окончен. — Девушка уже взялась за дверную ручку. — У меня нет времени тратить его на эту чушь. Она вышла. Каблуки застучали по коридору, удаляясь в сторону отдела кадров. Танео остался один. — Но... — Он смотрел на закрывшуюся дверь. — Я же прав... Он повернулся к столу, взял фотографию и спрятал её обратно в конверт. — У меня даже есть наводка... Он говорил, но его слова уже не достигали начальницу. — Ладно. — Танео спрятал конверт во внутренний карман пиджака. — Тогда я сам выйду на этого героя. И докажу, что я прав. Он вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Конец главы.