Жуки. Становление героем.

(Дисклеймер: Глава в два раза больше обычного, читать только если у вас есть много свободного времени.) Утро субботы. Общежитие. 12:00. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, и его лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась золотистыми полосами на пол комнаты Токоями. В воздухе висела та особенная субботняя лень, когда даже пылинки танцуют медленнее обычного. — Н-н-н-г-х-х... Фумикаге открывал глаза тяжело, словно веки были налиты свинцом. Ресницы слипались, в горле першило — классические спутники пробуждения после двенадцатичасового сна. Тёмная тень уже вилась над ним, тихо жужжа, как встревоженная оса. Она касалась его лица прохладными отростками, не давая снова провалиться в объятия Морфея. — Проснись и пой, — сказала она, и в её голосе слышалась мягкая насмешка. — Ты проспал двенадцать часов. Тебе скоро на практику. — Встаю... — простонал Токоями, пряча лицо в подушку. — Встаю... Он полежал ещё секунд десять, собираясь с мыслями, а потом всё же поднял голову. Пёрышки, которые обычно стояли торчком, — сейчас были спутаны и прижаты к голове, как у только что вылупившегося птенца. Первым делом он потянулся к телефону. Экран загорелся, ослепляя после темноты комнаты. Сообщения в группе класса — одноклассники обсуждали вчерашний фильм, спорили, кто из героев самый сильный, и традиционно жаловались на тренировки. Новости о новом символе мира — очередная статья, восхваляющая Старателя и критикующая ассоциацию за медлительность. Ассоциацию героев завалили жалобами — скандал набирал обороты, кто-то требовал отставки, кто-то — реформы системы. Ничего интересного. — Ладно... — Токоями потёр переносицу, прогоняя остатки сна. — Надо пойти позавтракать. — Зубы почистить не забудь, — напомнила Тень. — Да-да. Я помню. Он отложил телефон на тумбочку и начал искать свою зубную щётку — она куда-то провалилась и пришлось вытаскивать все вещи из стола. Экран телефона всё ещё светился, бросая мерцающие блики на потолок. Вкладка была открыта на сайте с самыми горячими новостями. Первый заголовок кричал крупными буквами: «Народ в ярости. Мир не хочет видеть Старателя героем №1. Ассоциация берёт ситуацию в свои руки, но пока споры не утихают. Кто же станет настоящим номером один? Глава международной организации рассматривает возможность проведения выборов...» — Нашёл, — сказал Токоями, выуживая щётку из-под кровати. — Давай быстрее, — поторопила Тень. — Твой голод терзает меня всё сильнее. — Иду я. Он вышел в коридор, шаркая тапками и теребя перья на макушке. За окнами коридора — длинного, с высокими потолками и мягким ковром на полу — стоял ясный субботний день. . . . 20 минут спустя. Столовая. Общежитие к полудню уже жило своей обычной жизнью. Все проснулись давным-давно — кто-то успел сходить на пробежку, кто-то прочитать пару глав учебника, кто-то просто проваляться в постели с телефоном. Сейчас все стягивались для второго завтрака. Столовая первого этажа была залита солнечным светом. Длинные столы были накрыты на тридцать человек, и воздух пах свежей едой — кашей, тостами, зелёным чаем. Фумикаге наложил себе в тарелку риса, взял пару красных яблок и онигири с лососем. Усевшись в углу, за столиком, где никого не было, он начал трапезу. В перерыве между кусками риса он сёрбал из кружки зелёный чай — обжигающий, терпкий, с лёгкой горчинкой. — Как же хорошо... — протянула Тёмная тень, обвиваясь вокруг его шеи. — Люблю чувство заполненности в нашем желудке. Токоями не ответил. Он ел яблоко — хрустящее, сладкое, с тонкой кожицей — и думал о своём. «Интересно... а когда у них дни рождения?» Он жевал, глядя в одну точку на стене, и постепенно в его голове начал вырисовываться план. «У Артура и Вики я могу спросить самих. Неудобно, конечно, но они не обидятся. А у Зузу... у Зузу, наверное, лучше спросить их же». Дзынь. На телефон пришло уведомление. Токоями отложил яблоко и взял телефон в руки. Экран засветился, показывая приглашение. Его добавили в группу. Название было скучным и деловым: «Герои. Работа». В группе было четыре человека: он, Изуку, Артур и Вика. Судя по оформлению — светло-зелёная тема, никаких эмодзи, только сухие названия файлов и папок — это был рабочий чат. На удивление, он использовался очень активно. Судя по истории, которую Токоями пролистал за пару минут, сообщения появлялись каждый день. В основном — команды, новости из мира героев, планы тренировок, расписание патрулей, отчёты. Только что Изуку прислал новое сообщение. Голосовое. Токоями нажал на воспроизведение и поднёс телефон к уху. Голос Изуку был ровным, деловым — тем самым «капитаном», который привык отдавать приказы. — Сегодня и завтра тренировки можно не проводить, — сказал он. — На следующей неделе мы проводим совместное практическое занятие для А и В классов, как и было обговорено с директором. Однако вам двоим всё ещё нужно выполнить свою работу по академии. Пауза — Изуку, видимо, проверял список дел. — Арт, Влад попросил твоей помощи в организации тренировочной площадки для второго курса. — В голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ви, ты наведайся в учительскую. Там что-то о тебе спрашивал Айзава. После зайди в лазарет — Исцеляющей девочке нужна пара лишних рук. Ещё одна пауза. — Фуми, я наведаюсь к тебе примерно в 14:15. — Голос стал чуть мягче. — К этому времени будь в своей комнате и готовься к выходу. Токоями уже собирался убрать телефон, когда сообщения продолжились. Артур ответил почти сразу — видимо, сидел в телефоне и ждал: — Зузу, тут небольшая накладка. Сегодня я должен быть в ассоциации к трем часам. Мне нужно составить отчёт о наших успехах. Ответ Изуку пришёл через пару секунд: — Не беспокойся, я уже сделал всё за тебя. Просто, когда придёт время, отправь документ на почту главного бухгалтера — она разберётся. Фумикаге читал всплывающие сообщения, и его брови медленно ползли вверх. — Ого... — пробормотал он. — Они уже так активно работают. Он погасил экран и положил телефон на стол, рядом с чашкой чая. «Похоже, у них много дел». Вокруг него столовая гудела голосами одноклассников. Все строили планы на выходные: кто-то собирался в кино, кто-то — в торговый центр, кто-то — просто отсыпаться. — Я слышал, в Токио открылся новый аквапарк! — воскликнул Каминари, размахивая ложкой. — Точно, — кивнул Киришима. — Надо как-нибудь выбраться всем классом. — Сначала вопросы с геройскими стажировками решим, — осадил их Ида, поправляя очки. — А потом уже развлечения. Токоями слушал вполуха. Его мысли были далеко. «Чёрт. Когда же у них дни рождения?» — Так посмотри в профиле, — посоветовала Тёмная тень, услышав мысли Фумикаге. — В этом приложении обычно указывается эта дата. Там, в строке под фотографией. — Точно. — он чуть не хлопнул себя по лбу. — Это же публичная информация. Токоями снова взял телефон и открыл приложение. Первыми он решил посмотреть профили двойняшек. Артур. День рождения: 2 декабря. Вика. День рождения: 1 декабря. — Теперь понятно, почему Вика ведёт себя как старшая, — пробормотал Токоями. — Видимо, Артур родился на несколько часов позже. Или что-то в этом роде. Он переключился на Изуку. Профиль открылся — стандартная аватарка, немного информации о себе, дата регистрации. И дата рождения. Токоями прочитал — и его глаза расширились. 15 июля. — Так скоро?! — выдохнул он. — Что там? — Тень зашевелилась, пытаясь заглянуть в экран. — Да так. — Токоями убрал телефон. — У Зузу день рождения в пятницу на следующей неделе. — У-у-у... — протянула Тень, и в её голосе послышалось что-то похожее на заинтересованность. — Интересно, что же ты для него подготовишь? Фумикаге доедал последний онигири. Рис был рассыпчатым, лосось — солоноватым, но вкус куда-то пропал. Он помрачнел от этой новости. «Есть ли что-то, что я мог бы ему подарить?» Мысли заметались. Он быстро допил чай, поставил кружку на поднос и взял телефон. «Спросить у двойняшек?» — подумал он. «Они знают его лучше всех». Он с невероятной скоростью зашевелил пальцами, набирая сообщения в личку. Артур ответил почти сразу — видимо, был свободен. «Вот так вопросец...» — написал он, и Токоями почти физически услышал, как Артур чешет затылок. «Если честно, я и сам не знаю. Последние лет шесть он не праздновал свои дни рождения. А перед этим ему дарили лишь подарки, соответствующие его возрасту, либо те, что он просил». Пауза — Артур, видимо, думал, как лучше сформулировать. «Каждый год его запросы были принципиально разными. Никак не связанными. Так что у меня нет идей. Ток, если что-то откопаешь — скажи и мне. Уже давно пора было устроить ему нормальный праздник». Токоями кивнул сам себе и открыл сообщение от Вики. Она ответила чуть позже — видимо, была занята. «Без понятия», — начала она, но тут же добавила огромный список. «Чтобы облегчить тебе поиски, скажу пару вещей: Он без ума от яблок. Именно зелёных, кисло-сладких. Его любимые цвета: чёрный, зелёный, багровый и малиновый. Его кумир — певец Ричард Оул. Любимый герой — Фрост. Обожает игры в жанрах: платформер, рогалик, приключения, экшен и ролевые игры. Список его любимых игр я скину позже, если будет нужно». Токоями присвистнул: — Ого. Вот это наборчик. Как если смешать в одном салате фрукты и рыбу. — И не говори, — согласилась Вика в следующем сообщении. — Он очень интересный в этом плане. Нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Он словно всё выбирал наугад. — Во всяком случае, спасибо. — Токоями набрал ответ. — С этим уже можно работать. Он посмотрел на время в углу экрана: 13:59. — Ладно, — сказал он, вставая из-за стола. — Пора идти собираться. — Нашёл что-нибудь? — спросила Тень, сворачиваясь на его плече. — Нет, — честно признался Токоями, направляясь к лестнице. — Но теперь есть хотя бы направление, в котором нужно идти. . . . 15 минут спустя. Комната Токоями. Токоями сидел на краю кровати и вертел в руках свою маску. Гладкая, холодная, с хищным клювом и прорезями для глаз. Пурпурные линзы мерцали в темноте комнаты, отражая свет от фиолетовых ламп в углах. Он вертел её так и эдак, пытаясь найти как можно больше функций — встроенные фильтры, сменную линзу, крепление для микрофона. Всё это было продумано до мелочей. Изуку не любил сюрпризов в экипировке. Он уже был в костюме. Птичья маска лежала на коленях, ожидая своего часа. Тук-тук. Токоями подлетел. Тихий, осторожный стук раздался со стороны балкона. Фумикаге прислушался — дыхание, лёгкий шорох, гул насекомых. Убедившись, что на балконе никого нет кроме гостя, он подошёл к двери и осторожно отворил её. В комнату словно порывом ветра влетело что-то невидимое. Воздух колыхнулся, лампа мигнула, и Токоями почувствовал знакомое покалывание на коже — насекомые уже облепляли его, восстанавливая оптическую маскировку. Фумикаге прикрыл дверь и надел маску. Пурпурные линзы встали на место. Мир вокруг приобрёл лёгкий фиолетовый оттенок. — Как спалось? — спросил он, хотя знал, что ответ будет коротким. — Неплохо, — ответил Изуку. Его голос двоился, отражаясь от стен, звучал глубже, чем обычно. — Но будет лучше, когда разберёмся со всеми проблемами. Токоями почувствовал, как насекомые начали быстрее покрывать его тело — холодный, щекотный кокон, который с каждой секундой становился плотнее, теплее. «Что-то не так, — подумал он. — Он спешит». — Мы торопимся? — спросил он. — Не совсем. — Изуку уже стоял у балконной двери, проверяя крепления на перчатках. — Просто поступила информация от моих разведчиков. — Он поднял голову, и в свете лампы его маска блеснула. — Скоро злодеи должны устроить теракт на одной из улиц города Джаку. — Случаем не в том месте, где... — начал Токоями. — Нет. — Изуку покачал головой. — Но это недалеко от больницы. — Тогда надо поспешить. Токоями подошёл к двери. Жуки полностью покрыли его тело — он чувствовал их присутствие каждой клеткой, каждым нервным окончанием. Сейчас они с Изуку были невидимы для посторонних глаз. — Выдвигаемся. . . . Спустя 9 минут. Город Джаку. Герои парили над крышами высоток, снижаясь к месту, где должно было произойти происшествие. Город внизу жил своей обычной субботней жизнью. Люди шли по улицам, смеялись, разговаривали по телефону, ели мороженое. Дети бегали за голубями. Парочки держались за руки. Кто-то сидел в уличных кафе, потягивая кофе. Солнце светило ярко, но не жарко — осень брала своё, и воздух стал прозрачным, как горный ручей. — Успели... — голос Изуку, двоящийся и чужой, подрагивал. Токоями покосился на него. Сквозь маску он чувствовал напряжение друга. Оно было почти физическим — воздух вокруг Изуку сгустился, стал тяжёлым. Руки, скрещенные на груди, сжимали бицепсы так сильно, что хитин заскрипел. «Он очень сильно переживает», — понял Токоями. «Не хочет, чтобы хоть кто-то пострадал». — Будем ждать? — спросил Фумикаге. — Нет. — Изуку не отрывал взгляда от одной точки внизу. — Всё начнётся с минуты на минуту. Он поднял руку — жуки фантомы стали собираться, возвращая фигурам героев чёткие очертания. Изуку сидел на краю крыши, поджав ноги по-турецки, и молчал. Его взгляд был обращен вниз — туда, где через несколько мгновений должно было произойти нечто ужасное. Фумикаге даже сквозь маску мог видеть его напряжение. Плечи — каменные. Пальцы — сжатые в замок. Спина — неестественно прямая. Он чувствовал это кожей. «Он всегда был таким нервным?» — подумал Токоями. «Или просто... никогда не показывал этого?» Он вспомнил тот разговор с двойняшками в коридоре лазарета, после происшествия в ВТБ. Как Вика говорила, что ему было тяжело. Как Артур добавлял: «Он всегда был таким, сколько его помню» — Зузу, ты... — начал Токоями. Он не успел закончить. ВЗРЫВ. Ослепительная вспышка ударила по глазам даже через затемнённые линзы маски. Гул, низкий и страшный, прокатился по городу, заставив вибрировать стёкла в окнах ближайших зданий. В соседнем здании — высоком, роскошном, с мраморными колоннами и широкими ступенями на входе — зияла чёрная дыра. Из неё валил густой дым, смешанный с бетонной пылью и гарью. Банк. — Выступаем! Изуку спрыгнул с карниза, не дожидаясь ответа. Его фигура — чёрно-белое пятно — стремительно понеслась вниз, а из его рук вырвались два роя насекомых. Один — огнетушители, бледно синие, вгрызлись в пламя, опрыскивая его азотом. Второй — прозрачные, как капли росы, подхватили раненых людей и начали аккуратно поднимать их в небо, подальше от места взрыва. — Тёмная тень! — крикнул Токоями. Существо не заставило себя ждать. Оно вырвалось из-под ног хозяина — липкое, тягучее, мгновенно оплело его тело и бросило следом за удаляющимся чёрным пятном. Приземление было жёстким, но Токоями не обратил внимания. Он сорвался с места, не чувствуя бетона под подошвами. Из дыры в стене банка выходили злодеи. Трое. В руках они держали огромные мешки — грязные, надорванные, из которых торчали пачки иен. Типичная ситуация: ограбление. Но масштаб... Взрыв в центре города. Пострадавшие. Паника. — Оставляю их на тебя! — крикнул Изуку, уже исчезая в клубах дыма. — Я займусь пожаром и пострадавшими! Фумикаге не ответил. Он уже был сосредоточен на своей цели — как сокол, кружащий над добычей, как тень, выжидающая момента для смертельного броска. — Глядите-ка! — раздался грубый женский голос. — Герои уже тут как тут! Смылись не успели! Девушка с хищной ухмылкой и механической рукой — блестящей, с шестерёнками на суставах — указала в сторону Токоями. Её глаза горели азартом, как у кошки, загнавшей мышь в угол. — Не видел его прежде, — отозвался второй. Крупный мужчина, почти два метра ростом, с плечами шириной с дверной проём. Его руки были покрыты трещинами, из которых сочилась раскалённая лава — капли падали на асфальт, прожигая в нём чёрные дыры. — Скорее всего, новичок. — Давайте поспешим, — сказал третий — юркий парень с восемью руками. Он сбросил мешки с деньгами на землю и принял боевую стойку. Одна пара рук ушла в блок, вторая — приготовилась к захвату, третья — сжалась в кулаки. — Он явно не блещет силой. Тем более нас трое. Токоями стоял неподвижно. Он скрестил руки на груди, и его птичья маска смотрела прямо на противников. Пурпурные линзы блестели в свете пожарища. — Не собираешься нападать? — усмехнулся злодей. — Тогда я начну! Мужчина с лавовыми руками бросился в атаку. Из его ладоней вырвался поток жидкого огня — раскалённого добела, с мелкими каплями металла, которые плавили воздух на своём пути. Токоями не дрогнул. Он просто поднял руку. Тень. Чёрная, густая, живая — выросла из земли перед ним, как стена. Лава ударила в неё и... застыла. Капли раскалённого металла повисли в воздухе, пойманные щупальцами тьмы, не долетев до цели. Мужчина не успел даже удивиться. Чёрные путы — тонкие, как паутина, но крепкие, как стальные канаты — вырвались из земли и оплели его с ног до головы. Он взлетел в воздух, застыв в нескольких метрах от земли. Путы сжимались. Давили на руки — так сильно, что кровь переставала течь к пальцам. Лава в его ладонях начала остывать, покрываясь твёрдой коркой. — КАЛЕБ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — заорала девушка. Она выставила механическую руку вперёд — и из суставов, из шарниров, из каждого сочленения вырвались летающие взрывные механизмы. Они были похожи на маленьких птиц: серебристые тела, сложные крылья, на кончиках которых роились искры. Они полетели в сторону Токоями — нестройной, но неумолимой стаей. Тёмная тень не дрогнула. Она взметнулась, как штормовая волна, широким жестом сгребла всех механических «птиц» в охапку — и одним движением раздавила. Железо хрустнуло, искры погасли, и кучка сжатого мусора повисла в воздухе, а затем — мгновенно — взлетела вверх, в небо, подальше от людей, от зданий, от хрупкого мира. Там она и сдетонировала. БА-БАХ! Вспышка озарила небо на секунду, и рой обломков разлетелся в стороны, падая на крыши домов, на деревья, на мостовую — но ни один осколок не задел человека. Девушка замерла. Её глаза расширились. — Это... это ещё что? — прошептала она, глядя на чёрную тень, растекалась и пряталась под асфальт. Земля под ногами оставшихся злодеев затряслась. Парень с восемью руками успел отпрыгнуть — он был быстрым, юрким, привыкшим уворачиваться. Но девушка замешкалась. Тень ударила снизу. Тёмные шипы вырвались из асфальта — десятки, сотни, создавая клетку вокруг неё. Прутья толщиной в руку сомкнулись так быстро, что она не успела вскрикнуть. Один шип проткнул механическую руку. Искры брызнули из суставов, шестерёнки жалобно заскрежетали — и рука повисла плетью. Причуда перестала работать. — Тварь... — прошипела девушка, пока третий, хватая мешки с деньгами, начинал удирать. — Трайб! Сукин сын, не смей нас тут оставлять! — Он уже бежал, не оглядываясь. — Г-г-р-р-р... Мужик — Калеб, кажется — попытался вырваться. Но путы сжали его тело сильнее. Суставы хрустнули — не сломались, но были близки к этому. Его лицо исказилось от боли. — Не беспокойся, — тихо сказал Токоями, делая шаг в сторону убегающего. — Я позабочусь о вашем друге... Асфальт под его ногами чернел. Тень растекалась впереди него, как нефтяное пятно, как чернила в воде — быстрее, быстрее, догоняя убегающего парня. Бетон терял цвет, становясь мраморно-серым, а потом и вовсе чёрным. Трайб оглянулся — слишком поздно. Из-под его ног вырвался шип. Второй. Третий. Они не кололи, не ранили — они обхватывали, оплетали, не давали сделать ни шагу. Тень впечатала его в стену уцелевшего магазина напротив, и парень закряхтел, выронив мешки. Деньги рассыпались по асфальту — разноцветные бумажки, пачки в банковской упаковке, монеты, которые покатились в разные стороны, звеня и поблёскивая. Вокруг уже начинали собираться полицейские, пожарные, медики и журналисты. Синие мигалки разрезали дымный воздух. Сирены выли, смешиваясь с криками людей и треском догорающего огня. Но огня почти не осталось — насекомые Изуку работали быстро. Рой огнетушителей вился вокруг горящего здания, распыляя холодное вещество, покрывающее стены белым налётом. Рабочие жуки переносили гражданских из зоны поражения — мягко, как детей, опуская их на носилки, которые тут же подхватывали медики. Изуку сам разбирал завалы. Его фигура мелькала среди руин — чёрный костюм, белая коса, хищные крылья за спиной. Он отбрасывал бетонные плиты в стороны, как игрушечные кубики, вытаскивая людей из-под обломков. Последняя женщина была в сознании. Она не кричала — просто смотрела на него широко открытыми глазами, трясясь мелкой дрожью. Изуку взял её на руки — осторожно, почти нежно — и передал подоспевшим медикам. — Здравствуйте, офицер Коллин, — сказал он, поворачиваясь к полицейскому, который только что выбрался из машины. Коллин замер на месте. Он впервые встречался с героем такого уровня лицом к лицу — и это лицо было скрыто чёрной маской с круглыми белыми линзами. — Ой! — Он выпрямился, поправляя фуражку. — Здравствуйте! Так это... вы уже со всем разобрались? В его голосе читалась растерянность. — Да, — кивнул Изуку. — Ограбление предотвращено почти сразу. Погибших нет. — Он кивнул в сторону Токоями, который всё ещё стоял у клетки с пойманными злодеями. — Злодеев схватил мой подопечный. У него есть лицензия, так что я за него ручаюсь. — Благодарю за содействие, — поклонился Коллин. — Тогда я пока пойду разберусь со злодеями. А вы, господин Евангелист, дайте показания детективу. — Нет проблем. Пока полицейские обсуждали ситуацию с героем — что-то про формуляры, протоколы, подписи — журналисты понемногу облепляли Фумикаге. Они появились откуда-то из-за ограждений, протиснулись сквозь толпу зевак, и вот уже десяток микрофонов тыкался в его маску. — Господин герой! Расскажите, пожалуйста, о себе! — Что вас связывает с Евангелистом Распространения?! — Как давно вы работаете вместе с ним?! — Вы его ученик? Напарник? Родственник?! Токоями слушал каждого, не отвечая. В него тыкали визитки — журналисты из малых агентств пытались впихнуть их прямо в прорези маски. Их быстро вытеснили полицейские, сославшись на препятствование расследованию. Токоями обернулся в сторону одной из камер. Та, что стояла ближе всех, с огромным объективом, направленным прямо на него. Пурпурные линзы блеснули в свете затухающего пламени — и Фумикаге замер на секунду. А потом ответил. Не сдвинувшись с места. Не повышая голоса. Но так, что услышали все. — Я герой-новичок, — сказал он. — Можете звать меня Евангелист Небытия. Он указал на эмблему на плече — чёрная воронка, напоминавшая засасывающий циклон. Пресса взорвалась. Вопросы посыпались с новой силой — громче, быстрее, требовательнее. Но Токоями не привык к такому вниманию. Он сделал шаг назад, второй — и Тёмная тень, поняв его без слов, облепила хозяина. Она подняла его в воздух, плавно, почти невесомо, и понесла обратно на крышу высотки, откуда они начинали операцию. Внизу журналисты развернулись к Изуку. — Сорян, Зузу, — прошептал Токоями на ветру. — Теперь твоя очередь разгребать проблемы. Он тихо смеялся про себя, представляя, как Изуку сейчас завалят вопросами. — Господин Евангелист! Кто этот герой?! Он ваш подопечный?! — Что он имел в виду, представляясь «Евангелистом Небытия»?! Вопросы не утихали. Изуку поднял руку — и толпа стихла. Не сразу, но стихла. — По одному, пожалуйста, — сказал он. — Для начала отвечу: да, он мой подопечный. Наша команда решила взять ещё одного человека. — То есть ваша группа из тройки скоро превратится в четвёрку?! Изуку помедлил секунду. — На этот вопрос я отвечу завтра на интервью в прайм-тайм, — сказал он. — Прошу вас немного подождать. Он не ждал ответа. Развернулся, прыгнул — и в воздухе его подхватили жуки, всё ещё кружившие над зданием банка. — Наша работа здесь закончена! — крикнул он вниз. — Офицер Коллин, оставляю всё на вас! Фигура героя растворилась в небе. Токуда Танео сделал фото. Из его груди вылезала проявляющаяся фотография, на ней застыл чёткий снимок летящего Евангелиста. — Я был прав, — прошептал он, рассматривая изображение. В другой руке у него уже была фотография — только что сделанная, ещё тёплая, с летящим Токоями. — Жаль, не успел сфотографировать того парня крупнее. — Он спрятал оба снимка во внутренний карман пиджака. — Надо будет добиться от главного редактора разрешения действовать. Надеюсь... этих доказательств будет достаточно. . . . На крыше. Изуку приземлился легко — как кошка, на полусогнутые, бесшумно. Насекомые, облеплявшие его тело, начали уменьшаться и возвращаться под хитин. Рой таял в воздухе, впитываясь в кожу, под ткань костюма, исчезая до следующего раза. — Эй! — Изуку упёр руки в бока, но в его голосе слышалась скорее задорностт, чем настоящая обида. — Какого чёрта ты их на меня оставил?! — Это тебе месть, — парировал Токоями, скрестив руки на груди, — за тот бой с Мирио. Его голос под маской звучал серьёзно, но Тёмная тень тихонько хмыкнула, выдавая хозяина. — Какой же ты вредный! — Изуку попытался изобразить обиженного. Получилось скорее забавно, чем по-настоящему. — Кстати, Зузу... — Токоями сделал шаг вперёд. — Могу я тебя кое о чём спросить? — А? — Изуку чуть склонил голову. — Как-то неожиданно. — Он помолчал секунду, раздумывая. — Ладно, давай. Постараюсь ответить. — Есть ли что-то... — Токоями запнулся, подбирая слова. — Что ты бы хотел иметь? Или чтобы тебе было приятно получить? Изуку опешил. Маска не выражала эмоций, но его тело выдало его — плечи чуть напряглись, пальцы дёрнулись. — Интересный вопрос, — протянул он. — А зачем тебе? — Просто стало интересно, — пожал плечами Токоями. Изуку скептически хмыкнул. Под маской его лицо исказилось в гримасе недоверия, но он решил не давить. — Вроде бы... нет. — Он задумался. — У меня хорошая зарплата и есть всё, что мне нужно. Нет ничего такого, что я бы действительно хотел получить. — Он замолчал на секунду. — Но чтобы мне было приятно... наверное... цветы? — Цветы? — Да. — Изуку кивнул и чуть отвернулся. — Я в последнее время думаю о них. Хотелось бы получить белые лилии... или нарциссы. — Он посмотрел на Токоями. — Они довольно красивые. — А почему белые? — Не знаю. — Изуку пожал плечами. — Просто хочется — и всё. — Он снова замолчал, но теперь его голос стал теплее, словно он сам удивился тому, что говорит эти слова вслух. — Так же хотелось бы сходить куда-нибудь. Например, в кино. Или в парк аттракционов. — Он вздохнул. — Как же я мечтаю просто получить один день и расслабиться. Интересное желание, да? Токоями помолчал. — Не то слово... — наконец сказал он. — Но отчасти я даже могу тебя понять. Держать под сердцем всепоглощающую бездну и контролировать такие же колонии по всему миру... довольно сложно. Изуку рассмеялся — тихо, с чуть слышимой грустью. — Не то слово! — повторил он. — Ладно, давай лететь дальше. У нас впереди ещё часов восемь работы. Он подошёл к краю крыши. Ветер трепал его косу, рвал края плаща. Токоями подошёл следом. Внизу город жил своей жизнью — маленькие машинки ползли по улицам, люди казались точками. Где-то вдалеке наконец потушили пожар, и дым, поднимаясь к небу, смешивался с облаками. — Полетели, — сказал Изуку. И шагнул в пустоту. . . . В общежитии. 16:40. Вика постучалась в дверь к брату — три коротких, условленных удара. — Я наконец закончила с работой, — сказала она, когда дверь приоткрылась. — Отлично. — Артур отступил вглубь комнаты, пропуская её. — Заходи. Он закрыл дверь за сестрой на замок — провернул его дважды, до щелчка. Их комната была просторной, но сейчас она казалась тесной из-за того, что шторы были задёрнуты, и свет проникал только через тонкую щель. На столе стояла лампа с мягким жёлтым светом, освещая разбросанные бумаги и планшет. Их ждала новая тема для обсуждения. Артур бросил ключи на тумбочку и сел на край кровати, скрестив руки на груди. — Что думаешь? — спросил он. — Ток ведь явно не только мне написал. — Что я думаю? Я всецело поддерживаю его. — В её голосе послышалась нотка твёрдости. — Зузу из года в год устраивает для нас вечеринки. А сам отказывается от самого простого подарка. — Она покачала головой. — Никогда не понимала, почему в один момент он отказался от этого. — Я тоже это заметил. — Артур откинулся на спину, глядя в потолок. — Он готов чуть ли не растаять от одного комплимента. Но устроить праздник? — Он усмехнулся. — Никогда в жизни. — Осталось ждать новостей от Тока. — Кстати об этом. — Вика достала телефон. — Прямо перед тем, как я зашла к тебе, мне пришло от него сообщение. Хочешь зачитаю? — Ещё спрашиваешь? Вика кивнула и открыла чат. — «Ему нужен выходной, — прочитала она. — Он, глядя мне в глаза, сказал, что хочет развеяться в парке аттракционов. Насчёт подарков новостей нет — у него всё есть. А ту единственную вещь, что он назвал... подарю я». Она закончила. Сообщение было коротким, но ёмким — каждое слово в нём было выверено. Артур медленно сел, его глаза выражали непонимание. — Что? — переспросил он. — Это... то, что ему нужно? — Ага. — Вика убрала планшет. — Просто выходной. Она присела на облачко — розовое, пушистое, которое возникло под ней, как только она захотела. Артур всегда поражался, как легко сестра управляется со своей причудой. — Но я думаю, этого будет маловато. — Вика поднесла палец к подбородку. — Как насчёт... пригласить тётю Инко и дядю Широ? Они будут счастливы узнать, что Зузу будет отмечать. — Тогда надо связаться с ними уже сегодня, — оживился Артур. — Дядя Широ сейчас в отпуске. Они должны быть оба свободны. Надо заранее подобрать отель, парк, место празднования и всё такое. Он уже взял телефон, пролистывая контакты. — С этим нам нужна помощь, — сказала Вика, остужая его пыл. — Хоть мы и начали недавно изучать японский, наших знаний явно не хватит, чтобы сделать всё это. — Она вздохнула. — Тогда... — Артур нахмурился. — Попросим Токоями. — В каком смысле? — У нас с ним завтра практика. Во время работы я могу взять организацию на себя, а он будет заниматься поиском подходящих мест. — Артур щёлкнул пальцами. — Он японец, он лучше знает, где хорошие парки, где можно спокойно провести время, чтобы никто не лез. — Наверное... — Вика вздохнула. — Это единственный вариант. Она помолчала, обдумывая. — А что мы ему подарим? Артур задумался. — Может... — он почесал затылок, — просто подарим то, что ближе к сердцу? Подарок необязательно должен быть нужным или активно используемым. Нужно просто подойти к этому выбору с душой. Вика посмотрела на него с прищуром. — С каких пор ты у нас в философы заделался? — Короче. — Артур встал и потянулся, хрустнув позвонками. — Я всё устрою. Ты позвони тёте, я наберу дядю. — Он уже набирал номер. — Действуем. . . . 20:48. Балкон. Парни приземлились почти бесшумно — только лёгкий стук подошв о бетонные плиты выдал их присутствие. Насекомые-фантомы, облеплявшие их всё это время, начали возвращаться под хитин. Фигуры героев постепенно обретали видимость: сначала проступили силуэты, потом цвета костюмов, потом лица за масками. Изуку подошёл к своей двери, положил руку на ручку. — Ну как? — спросил он, не оборачиваясь. — Сегодня получил то, чего хотел? — Даже больше, — ответил Токоями, снимая маску. Оба говорили шёпотом — чтобы не разбудить соседей, чтобы не привлекать внимания. На балконе было тихо, светились только лампы над дверьми. — Интересно, что нас ждёт в будущем? — продолжил Токоями. — Сколько ещё тьмы лежит на нашем пути? — Достаточно, — Изуку чуть повернул голову, и в темноте блеснула его маска, — чтобы окунуться с головой... Ха-ха! — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ладно, спокойной ночи. Завтра у тебя вылазка с Артом. — Ага. — Токоями кивнул. — Доброй ночи. Он вошёл в свою комнату. Дверь закрылась за ним — тихо, без скрипа. Жуки-фантомы возвращались обратно в жилы, под кожу, под хитин — и видимость полностью восстановилась. . Комната Токоями. Фумикаге вошёл с невероятной лёгкостью. Он теперь примерно понимал, что подарить Изуку. Цветы. Какой бы букет ему собрать? Надо будет сделать заказ. И выходной, проведённый вместе. «Но как это устроить?» — думал он, стягивая перчатки. «Как сделать так, чтобы он не догадался, не отказался, не спрятался снова в своей скорлупе?» Дзынь. Телефон завибрировал в кармане. — А? — Токоями достал его. Сообщение от Артура. Он открыл его — и улыбнулся. . . . Воскресенье. Новости: «Свежие новости! В городе Джаку совершён террористический акт с целью наживы! Был взорван один из филиалов Центрального банка Японии. Слава богу, на месте оказались два героя! Один — уже известный нам Евангелист Распространения. И второй — новая, дикая, неизвестная «пташка». Он назвал себя Евангелистом Небытия. В ходе ночного интервью, которое дал капитан команды Евангелистов, был дан ответ на главный вопрос. Цитата: "Да, он является четвёртым носителем имени Евангелист. Отныне и впредь, с этого момента, наша тройка официально становится четвёркой".» . . . Понедельник. UA. Кабинет 1-А. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака, и в классе было ещё полутемно. Пахло мелом, деревом и утренним кофе, который кто-то принёс с собой в термосе. Айзава стоял у кафедры, засунув руки в карманы. — Грядущая стажировка, — начал он, — это нечто вроде серьёзной практики. Во время неё вы будете работать с профессионалами и помогать им. Он сделал паузу. — Мы говорили об этом вчера на совещании. И почти все... включая директора, — он выделил последние слова, — выступили против вашей стажировки. — ЧТО?! Крик сотряс стены. Фумикаге, сидевший в среднем ряду, резко повернул голову к Изуку. Тот сидел с невозмутимым видом, скрестив руки на груди, и жестом — едва заметным, одним пальцем — дал понять: «Всё в порядке. Не стоит переживать». — После стольких обсуждений? — не сдавался Киришима. — Если подумать о том, почему нам выделили общежитие... — начал Каминари. — Смысл в этом есть, — закончил за него Серо. Кацуки фыркнул, откинувшись на спинку стула. Шото, сидевший у окна, никак не отреагировал — он будто ожидал чего-то подобного. Момо напряглась, её плечи поднялись, руки сжались в кулаки. Каждый реагировал по-своему. — Однако, — Айзава сделал паузу и выделил следующее слово голосом, — НЕКОТОРЫЕ, — он посмотрел на Изуку, потом на Артура, потом на Вику, — считают, что с такой политикой сильных героев не вырастить. Так что мы пришли к тому, — продолжал Айзава, — что вас, первогодок, пустят только в те агентства, которые хорошо себя зарекомендовали во время предыдущих стажировок. — Интересно, «пистолетоголовый» среди них? — спросила Очако. — Надо связаться с Тецутецу и выбрать агентство! — воскликнул Киришима. — Тише, тише, — осадил их Айзава. — Сейчас я раздам вам бланки для заполнения. — Он взял со стола стопку бумаг. — Должен был выдать их вам ещё неделю назад, но вспомнил о них только сейчас. Заполняйте и выбирайте агентства из предоставленного перечня. Он начал спускаться между рядами, раздавая листы. — У каждого — индивидуальный список, собранный из перечня, предоставленного ранее. — А почему староста не получил бланк? — спросила Мина. — Артур и Вика тоже, — добавила Момо. — И Токоями... — тихо сказал Сато. — Дело в том, — ответил Айзава, возвращаясь к кафедре, — что они обратились с этим вопросом к директору заранее, перед обсуждением. Поэтому их заявки уже отправлены. — Но так нечестно! — возмутился Каминари. — То, что вы не додумались спросить раньше, — парировала Вика, не поднимая глаз от планшета, — только ваша вина. — Когда же нам думать, — взвыл Киришима, — если вы нас почти каждый день избиваете?! — А мы каждый день работаем без продыху! — вставил Артур. — Но находим же время. — Так, — Айзава поднял руку. — Закрыли тему. — Он посмотрел на часы на стене. — Жду ваши заявки к завтрашнему дню. Он сделал шаг в сторону. — А сейчас... возвращаемся к урокам. . . . Последний урок. Базовая подготовка героев. Тренировочный полигон «Альфа». Солнце давно вышло из зенита. Воздух всё ещё был тёплым — летние дни давали о себе знать. Ученики класса 1-А уже стояли в своих геройских костюмах, выстроившись полукругом перед учителем. Кто-то нетерпеливо переминался с ноги на ногу, кто-то проверял крепления снаряжения. Токоями поправил перчатку на левой руке — ткань натянулась, сев идеально. Айзава, как всегда, стоял с невозмутимым видом, засунув руки в карманы. — Итак, сегодня ваш урок будет проходить в том же формате, что и экзамен перед летними каникулами. — Вы про тот экзамен, что был перед летними каникулами? — уточнила Вика, приподняв бровь. — Да, — кивнул Айзава. — Но с одним отличием. Вы будете участвовать всем классом, а «злодеев» будет двое. — Ха! — Киришима ударил кулаком в раскрытую ладонь. — Легче задачи не придумаешь! — Мы стали намного сильнее, — подхватил Каминари. — Теперь точно не уступим! Весь класс приободрился — кто-то одобрительно зашумел, кто-то довольно усмехнулся. Ученики были уверены в своей победе. Пока Яойорозу не подняла руку. — Учитель... — Момо нахмурилась, обводя взглядом учителя, — тут точно нет подвоха? — Кроме того, — Айзава чуть склонил голову, — что вы будете сражаться со специально приглашёнными героями, у которых не будет утяжелителей, как тогда, — нет. По рядам учеников прошёлся тревожный шёпот. — Специально приглашённые герои? — тихо спросил Токоями, поворачиваясь к Изуку. — Зузу? Изуку не отозвался. Стоял с каменным лицом, глядя прямо перед собой. Токоями подошёл ближе, положив руку на плечо друга. — Зузу? — повторил он. — А? — Изуку моргнул, словно очнулся от глубокой задумчивости. — Ты это мне? — Ну а кому же ещё? — Токоями чуть сжал пальцы на его плече. Изуку улыбнулся — той своей лёгкой, загадочной улыбкой — и перевёл взгляд на двойняшек. Те стояли с невозмутимыми лицами, но в глазах Артура горел предвкушающий огонёк. — Сейчас всё узнаешь, — сказал Изуку. Фумикаге ничего не понял, но внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — Учитель, — Джиро подняла руку, — а где наши инструкторы? — Они уже здесь, — ответил Айзава. Пронёсся удивлённый шёпот. Что здесь происходит? Под ногами учеников засияли маленькие камешки. Они начали двигаться, подрагивать, собираться в одном месте, словно притягиваемые невидимым магнитом. Через пару секунд из образовавшейся кучи вырвался поток розовой массы — густой, мерцающей, словно жидкое стекло. Образовавшийся столб разорвало, и из дымки, вальяжно ступая на каблуках, вышла девушка в розовой маске. Рядом с ней приземлилась массивная фигура — мужчина в алой маске, чьи плечи казались шире, чем дверной проём. — Поприветствуйте тех, кто будет сегодня за вами присматривать, — объявил Айзава. — Герои-профессионалы 9-го и 8-го места в мировом топе. Евангелист Радости и Евангелист Сохранения. Глаза Токоями раскрылись от шока. Его взгляд метнулся к двойняшкам — Артур и Вика стояли с каменными лицами, не выражая ни единой эмоции. Их глаза сверкнули красными фасетками — на долю секунды, не больше. И в этот момент Токоями понял. Он почувствовал это — тонкое, едва уловимое различие в вибрации их тел, в походке, в том, как они дышали. Это были не те Артур и Вика, с которыми он тренировался каждый день. Это были... клоны. Изуку же, таинственно улыбнулся. Ученики уже привыкли к тому, что настоящий Мидория редко появляется на публике без своих копий, но всё равно каждый раз это выглядело жутковато — идеальная копия, от волос до кончиков пальцев. Клон подошёл к Токоями, чуть наклонился и прошептал, так чтобы слышал только он: — Токоями... папа нас отправил сюда, чтобы мы их прикрыли. Так что можешь к нам даже не обращаться... ведь мы не те, кого ты знаешь. Он выпрямился, и его лицо снова стало бесстрастным. Маски двух других Евангелистов сияли в свете солнца. Ученики начали понимать, что на самом деле легко не будет. — Если всё так, как я думаю... — пробормотал Токоями, провожая взглядом удаляющихся клонов, — то где же тогда настоящий?... Он не успел додумать — Айзава уже начал объяснять задание. . . . Последний урок. Базовая подготовка героев. Тренировочный полигон «Бета». Класс 1-В стоял в полной боевой готовности. Их полигон был расположен в противоположном конце академического комплекса — лесопарковая зона с искусственными холмами и ручьями. Влад Кинг, массивный и серьёзный, возвышался перед учениками. — Раз уж цель сегодняшнего урока вам понятна, — пророкотал он, — тогда прошу любить и жаловать... вашего инструктора на этот урок. Земля затряслась. Сначала мелко, едва заметно — будто где-то далеко проехал тяжёлый грузовик. Потом сильнее, так, что мелкие камешки подскочили на месте. Бетон под ногами учеников крошился, открывая проход для того, кто под ним копался. На свет выползла огромная лазурная многоножка. Её тело, толщиной с колонну, переливалось на солнце, как драгоценный камень. Сотни ног перебирали по камням, создавая ритмичный, гипнотический шорох. Глаза насекомого горели холодным голубым светом. Все студенты попа‌дали — кто на колени, кто на спину, кто просто оцепенел от такого неожиданного появления. Кендо успела схватить за воротник ближайшего одноклассника, удержав его от падения в образовавшуюся трещину. На голове гигантской многоножки стояла маленькая, на первый взгляд худощавая, фигура в чёрном. Она спрыгнула — легко, словно с бордюра, а не с десятиметровой высоты. Приземлившись, она выпрямилась, и стало ясно, что это будет не обычная тренировка. — Поприветствуйте профессионального героя номер 5 по мировому рейтингу, — Влад Кинг широким жестом указал на прибывшего, — Евангелиста Распространения! Из образовавшегося клуба пыли плавно выходила фигура. Чёрный облегающий костюм, короткий, закрытый плащ и чёрная маска с круглыми линзами, которые, казалось, светились от предвкушения. — Это... это шутка? — выдохнула Кендо. — Как нам драться с этим... — Ибара сжала в руке свой терновый венец, и шипы впились в её собственную кожу — от волнения она не рассчитала силу. Парень остановился перед учениками. Его руки были скрещены на груди, а взгляд — чётко направлен на Моному, который до этого был самым громким в группе. — Поднимайтесь, — сказал Изуку. Его двоящийся голос разнёсся над полигоном. — Сегодня вас ждёт незабываемое приключение. В его голосе не было злорадства. Только спокойная уверенность человека, который знает, что сейчас произойдёт — и не видит в этом ничего, кроме необходимости. . . . Полигон «Альфа». Пока класс 1-А всё ещё переваривал появление инструкторов, Артур и Вика уже заняли свои места. — Всем добрый день~ — пропела девушка в розовой маске. Её голос, сочный и сладкий, словно жидкая карамель, разливался по полигону, заставляя некоторых учеников непроизвольно улыбнуться. — Стиратель, — мужчина в алой маске обратился к Айзаве, даже не повернув головы, — дальше мы сами. Забери тех учеников, что тебе были нужны, и позволь нам провести тренировку. Айзава кивнул — коротко, буднично — и жестом показал троице куда идти. Клоны Мидории и двойняшек развернулись и последовали к выходу с полигона. — Удачи, ребята! — бросил Артур-клон, помахав рукой классу. — Сегодня можете сразу идти в общежитие! — добавила Вика-клон, и в её голосе послышалась едва заметная, тёплая нотка. Двойник Изуку не сказал ни слова. Он лишь на мгновение взглянул на Токоями и, чуть кивнув ему на прощание, покинул площадку. — Ну почему их опять забирают? — простонала Мина, провожая их взглядами. — Староста что-то говорил об организации праздничной программы к параду Гион-мацури, — ответила Момо, хотя в её голосе слышалась такая же тоска. — Вот же везунчики... — вздохнул Оджиро. — Эй... Герой в алой маске бесшумно приблизился к ученикам — так тихо, что никто не услышал его шагов. Мина подскочила на месте, когда поняла, что массивная фигура стоит прямо за её спиной. — Сейчас вам нужно разделиться на две команды — по восемь-девять человек, — сказал он, обводя учеников взглядом. — Каждая должна назначить лидера. Ваша задача — наша поимка. Думаю, об остальном вы в курсе. Он повернулся и направился обратно к девушке в розовой маске, которая уже ждала его в тени ближайшего здания. — Можете начинать через три минуты, — бросила она через плечо. — Ваше время пошло. Две фигуры удалились, исчезая в тенях фальшивого города. — Что же нам делать?! — Очако схватилась за голову. Её пальцы запутались в волосах, глаза расширились. Начинала нарастать паника. Кто-то судорожно оглядывался по сторонам, кто-то шептал молитвы, кто-то просто замер, не зная, что делать. — Так! — Шото шагнул вперёд, подняв руку. — Давайте успокоимся! Наше время идёт. Да, они герои, но и мы не хуже. — Тем более, их причуды нам более-менее знакомы, — добавила Момо, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Если они решат действовать как двойняшки, мы сможем дать им отпор! — Я в этом не уверен, — тихо сказал Мезо. Он стоял, слегка склонив голову, и его уши-лепестки были направлены в разные стороны, ловя звуки города. — Почему? — спросила Момо, нахмурившись. — Я не слышу их. — Мезо покачал головой. — Вообще. Они словно пропали. Я даже не могу услышать, как они используют причуды или что-то подобное. — Это и не важно, — отрезала Момо, но в её глазах мелькнула тревога. — Давайте лучше просто разделимся для начала. — Я против, — раздался голос сзади. Кацуки вышел из строя, его руки были сжаты в кулаки, а на лице застыло выражение, которое не терпело возражений. — Не собираюсь подчиняться какому-то идиоту слабее меня, — заявил он. — Поэтому первым капитаном буду я. — Он обвёл класс взглядом. — Кто не согласен — можете не присоединяться. Я и сам могу справиться. — Хватит, — начал было Шото. — Мы здесь... — Хорошая идея! — воскликнул Киришима, хлопнув Бакуго по плечу. — Бакуго сильный, — пожал плечами Каминари. — Так почему бы и нет? — Я тоже за, — добавила Мина. За пару секунд класс разъединился на два лагеря. Половина учеников присоединилась к Кацуки — их впечатлила его уверенность, его напор, его бескомпромиссность. Это не было неожиданностью. Капитаном второй команды была избрана Момо — её интеллект и стратегическое мышление не оставляли сомнений. — И как же мы к этому пришли? — пробормотал Токоями, оказавшись в группе Яойорозу. Он не мог довериться слепой гордости Бакуго. Не в этом бою. — Тогда давайте разделимся, — сказала Момо, достав из-за пояса планшет с картой полигона. — Наша команда пойдёт налево, а вы — направо. — Возражений нет, — бросил Кацуки, уже разворачиваясь. К моменту, когда дискуссия была окончена, прозвучал сигнал — долгий, пронзительный, разрывающий тишину полигона. Испытание началось. . Команда Момо Сигнал ещё не затих, а Момо уже начала действовать. — Мезо, Очако — разведка с воздуха! — Её голос стал твёрдым, командным, каким бывает только в моменты, когда от решений зависит всё. — Джиро, Тодороки — ударная группа. Ида — я создам мины, раскидай по периметру. Оджиро — прикрытие. Токоями — охрана тыла и разведка тенями. Голос её был твёрдым, но в глазах читалось напряжение. Она знала: противники — не двойняшки, с которыми они тренировались бок о бок. Это профессионалы, которые не будут сдерживаться. — Понял, — кивнул Токоями. Тёмная тень растеклась по земле, проникая в трещины асфальта, поднимаясь по стенам зданий, заползая в вентиляционные шахты. Она ощупывала полигон, ища противников, но находила только пустоту. — Никого, — сказал Токоями через минуту, когда тень обследовала всё в радиусе двухсот метров. — Пусто. — Они ждут, — ответила Момо, не отрывая взгляда от карты. — Или уже действуют. В этот момент включилась рация. — РЕБЯТА! У НАС ПРОБЛЕМЫ! — голос Очако срывался на крик, искажаемый помехами. — Что?! — Момо схватила рацию обеими руками, поднесла к губам. — Что могло произойти за такой короткий промежуток времени? — Я даже не знаю, как это сказать! — Очако задыхалась, словно бежала на пределе сил. — Тут... тут половина полигона обросла карамелью! Из зданий вырастают какие-то... растения! Они двигаются! Цветы с зубами и деревья с глазами! Шото шагнул вперёд, его брови сошлись на переносице. — О чём вы говорите?! Токоями не комментировал вслух, но внутри него всё сжалось. «Мы сражаемся не с Артуром и Викой, — подумал он. — Мы сражаемся с героями-профессионалами. Они явно не собираются сдерживаться». Момо побледнела. Её губы сжались в тонкую линию. — Ида — сейчас же разложи мины! — крикнула она. — Джиро — готовь колонки! Тодороки — ледяную стену по периметру! Она обернулась, отдавая приказы, и в этот момент из рации донеслось шипение — тонкое, едва уловимое, а затем — сладкий, почти мурлыкающий, пугающе спокойный голос: — А вот и неправильно... Девушка тоже носила с собой рацию. Она смогла подключиться к нужной частоте. Земля под ногами команды Момо взорвалась карамельными шипами. . Сводка о герое-профессионале: Евангелист Радости 9-е место в мировом рейтинге героев. Причуда: «Мой сладкий рай». Использует сахар в своём организме для создания карамельных чудовищ и конструкций. Может разделять с ними зрение и эмоции, управление осуществляется дистанционно. Стоит ей капнуть немного жидкой карамели, как она начинает поглощать микроэлементы из окружающей среды, за счёт которых и увеличивается в размерах, поглощая на пути всю возможную территорию, которая переходит во владения девушки. По её желанию, она может изменять её, выращивать на ней растения-ловушки или создавать монстров, а также изменять ландшафт. Однажды ей пришлось поразить целый город, чтобы отрезать от мира преступную группировку. Может придавать карамели разные свойства в зависимости от того, какие витамины она в них вкладывает: усиление, отравление, паралич или даже увеличение интеллекта. Является одним из (трёх) четырёх героев — участников Команды Евангелистов. Прозвище данное фанатами: Глинда. . Карамельные шипы вырвались из земли, как стая змей. Розовые, блестящие, с кристаллическими гранями — они росли с пугающей скоростью, пробивая асфальт и брусчатку. Шипы толщиной с руку мгновенно оплели Иду — он успел включить двигатели, попытался вырваться, но не смог. Карамель затвердела вокруг его ног и пояса, превратившись в прозрачные, крепкие, как сталь, сахарные кандалы. — Ида! — крикнула Момо, делая шаг к нему. Но времени помогать не было. Из-за угла ближайшего здания вышли... цветы. Огромные, с человеческий рост. Лепестки — нежно-розовые, с сахарными прожилками, мерцающие в лучах солнца. А в центре каждого — пасть, полная кристаллических зубов, вращающихся в разные стороны, как молотилки. Они двигались на толстых мясистых стеблях, переступая, как пауки, и шипели — низко, угрожающе. — Это... это что вообще такое?! — выдохнул Оджиро, отступая на шаг, второй, третий. Джиро ударила звуком. Волна прошла сквозь ближайшие цветы — и те разлетелись в сахарную крошку. Но осколки не упали на землю. Они повисли в воздухе, задрожали — и через секунду срослись вновь, только стали острее, быстрее, злее. — Бесполезно~ — пропел голос из рации, ленивый, почти скучающий. — Они любят, когда их бьют. Благодаря этому они становятся только сильнее... — Тодороки! — крикнула Момо. — Жаром! Шото выбросил левую руку. Пламя ударило в сахарную стену, окружавшую их густым кольцом, и... ничего. Карамель даже не оплавилась. Не потемнела. Не треснула. — Что? — Шото не поверил своим глазам. Он ударил снова — сильнее, горячее. Тщетно. — Ах, я забыла сказать... — девушка из динамика, казалось, улыбалась, и эту улыбку можно было услышать в каждом слове. — Эта карамель с витамином С. И знаешь, что даёт витамин С при встрече с огнём? Пауза. Напряжение. — Укрепление. Шото замер. Его рука медленно опустилась. — Она... она укрепила карамель от моей причуды? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на восхищение. — Молодец, догадался, — пропела злодейка. Токоями двинул тенью. Тёмные щупальца — густые, как ночной туман, — рванули к цветам. Они обвили их, сжали — раздавили в лепёшку. На этот раз осколки не собрались обратно. Тень держала их, не давая срастись, перемалывая в пыль, которая не могла восстановиться. — О? — голос в рации стал заинтересованным. — Это неожиданно... — Момо! — крикнул Токоями, не оборачиваясь. — Создавай устройство для их уничтожения! Карамельный муравей попытался вцепиться ему в ногу, но тень отшвырнула тварь к стене. — Моя тень не даст ей восстанавливаться, но я не могу держать весь полигон! Момо кивнула, прикусив губу, и вытянула руки. Свет замерцал в её ладонях — она создавала что-то сложное, с платами, проводами и маленькой мерцающей лампочкой. Пальцы двигались с хирургической точностью — красные провода к красным, синие к синим, крошечные винтики вставали на свои места. — Мне нужны две минуты! — крикнула она. — Их у тебя нет, — сказал Шото и указал вверх. С неба падали карамельные снаряды. Очако и Мезо успели заметить их слишком поздно — они были заняты тем, что пытались уйти от сахарных птиц, круживших над их головами. Иглы — тонкие, как спицы, длинные, как стрелы, — летели с неба, оставляя за собой розовый след, похожий на кометный хвост. Очако успела коснуться Мезо, делая его невесомым, и они взмыли ещё выше, почти к облакам, уходя из зоны поражения. Но копья нашли новую цель. Они вонзились в здания вокруг команды Момо — в стены, в крыши, в окна. И те начали меняться. Стены покрылись сахарной коркой, потрескавшейся и блестящей. Окна затянуло розовой плёнкой, через которую ничего не было видно. А из трещин в фундаменте выросли новые чудовища — на этот раз похожие на гигантских муравьёв, с челюстями, перемалывающими бетон, и глазами, горящими красным. — Они просто не кончаются! — выдохнул Оджиро, уворачиваясь от челюстей одной из тварей. Его хвост работал как пропеллер, отбрасывая нападающих, но их становилось всё больше. — Потому что мы не атакуем источник! — ответил Шото, уничтожая очередного муравья ледяным шипом. Он посмотрел вдаль — туда, где на облачке, лениво болтая ногами, сидела девушка в розовой маске. Рядом с ней вились десятки сахарных птиц — они кружили над полем боя и сбрасывали семена, из которых тут же вырастали новые цветы, новые муравьи, новые угрозы. — Если мы её не достанем — мы проиграем, — сказал Шото. — Тогда достанем, — ответил Токоями, и в его голосе зазвенела сталь. Тень рванула вперёд. Она ползла по земле, как чёрная река, невидимая среди розового хаоса, просачиваясь сквозь трещины, подныривая под карамельные корни, уворачиваясь от кристаллических цветов. Она подбиралась к облачку — медленно, осторожно, неотвратимо. Токоями уже видел момент, когда тень схватит девушку, лишит её возможности двигаться, прижмёт к земле. Но тень прошла сквозь неё. Девушка не была настоящей. — Обманка, дорогой, — пропела рация. — Я не сижу на одном месте. Ты должен был это понять... учитывая, с кем ты тренируешься. Токоями оглянулся — и увидел, как из сахарных цветов, из разноцветных луж, из кристаллических трещин прорастают новые цветы. И в центре каждого из них — маленькая фигурка девушки. — Все они — приманки, — выдохнул он. — Тогда будем бить по всем, — сказал Шото и поднял обе руки. Огонь и лёд ударили одновременно. Пламя пожирало одни копии, лёд замораживал другие, и они разлетались сахарной крошкой. Но каждая уничтоженная копия тут же заменялась новой — сахарные птицы сбрасывали на землю капли жидкой карамели, и из них вырастали новые цветы, новые хищники, новые приманки. Быстрее, чем их уничтожали. — Момо! — крикнул Токоями, чувствуя, как тень начинает уставать, как пульсирует в висках. — Сколько ещё?! — Тридцать секунд! — ответила Момо, не поднимая головы. Её руки тряслись от напряжения, но не останавливались ни на секунду. Карамельный муравей вцепился в ногу Иды. Он не успел отскочить — скованный сахарными кандалами, он был практически неподвижен. Челюсти твари щёлкнули, сломав металлический фиксатор на его ботинке, и Ида рухнул на землю, выронив мины. Те рассыпались по асфальту, и несколько из них взорвались прямо у него под боком, отправляя в воздух фонтан искр и бетонной крошки. — Ида! — Оджиро бросился к нему, сбивая муравья хвостом. Зверь отлетел к стене, но челюсти его продолжали щёлкать, ища новую цель. — Двадцать секунд! — крикнула Момо. Тень Токоями работала на пределе. Она крушила, давила, разрывала сахарных тварей, не давая им срастись. Каждое движение отзывалось пульсацией в голове — Токоями ещё не привык к такому масштабу, ещё не научился распределять силы на долгую дистанцию. — Десять! Шото создал ледяной купол над группой — толстый, почти непрозрачный, с рваными краями. Сахарные копья вонзались в лёд, разбивая его, но Шото тут же восстанавливал его — раз за разом, тратя всё больше сил, ощущая, как холод от собственной причуды начинает забираться под кожу, сковывать пальцы, сушить глаза. — ЕСТЬ! — крикнула Момо. В её руках была небольшая коробочка — размером со спичечный коробок, с тонкой антенной наверху и несколькими кнопками сбоку. Она нажала на самую большую — и вокруг неё разлилась прозрачная волна. Невидимая. Неосязаемая. Но смертельная для монстров. Там, где волна касалась сахарных конструкций, те начинали неестественно мерцать — и рассыпались в пыль. Цветы шипели и вяли, превращаясь в безобидные сахарные лепестки. Муравьи замирали и крошились, как печенье, простоявшее на солнце слишком долго. Карамельные кандалы на ногах Иды лопнули, освобождая его. — Что это? — спросил Шото, не веря своим глазам. — Ультразвуковой излучатель, — быстро объяснила Момо, вытирая пот со лба, — настроенный на частоту кристаллической решётки сахара. — Она посмотрела туда, где, по её расчётам, должна была находиться настоящая Вика. — Прости, злодей, но сегодня твоя сила не пройдёт! — О-о-о... — голос в рации перестал быть сладким. В нём появилась нотка настоящего азарта. — Молодец, девочка. Пауза. — Но ты забываешь одну маленькую деталь... Из-под земли вырвались металлические ленты. Артур не атаковал до этого момента. Он ждал. Наблюдал. Следил за тем, как развивается бой, как ученики используют свои причуды, как их учили. Он оценивал, анализировал, запоминал. А когда настал момент — ударил. Металлические бинты обвили ноги Момо, повалили её на землю, выбив излучатель из рук. Тот упал на асфальт и разбился на дюжину мелких кусочков — хрупкая электроника не выдержала даже такого удара. — Моя причуда не сломается от такой безделушки, — раздался низкий, с металлическим отзвуком голос за их спинами. Они обернулись. Артур стоял на крыше здания — на том самом, которое ещё минуту назад было частью розового леса. Теперь карамель вокруг него осыпалась, обнажая бетон. Он стоял, широко расставив ноги, и за его спиной возвышались шесть пар металлических рук. Не считая собственных. Каждая рука была размером с человеческое тело. Пальцы перебирали в воздухе, создавая лязгающий ритм, похожий на сердцебиение гигантского зверя. От запястий отходили тонкие металлические ленты, которые извивались, как змеи, и тянулись к земле, к зданиям, к ученикам. — Вы думали, что я где-то далеко? — спросил он, и в его голосе слышалась насмешка. Сзади, из-за угла, вышла Вика — настоящая Вика, а не приманка. Она стряхивала с перчаток сахарную пыль, которая, падая на землю, распускалась крошечными белыми цветочками. — Забавно, что вы решили атаковать меня в первую очередь, — сказала она, поправляя маску. — Мы же профессионалы, детки. Мы не даём слабым местам быть атакованными. — Они — команда, — выдохнул Токоями, и эта мысль ударила его, как молния. — Мы пытались бить по отдельности... но они прикрывают друг друга. — Именно, — кивнул Артур. — А теперь... — извините. Металлические ленты рванули во все стороны. Они оплели Шото, не давая ему поднять руки. Сжались вокруг Джиро, заставив её упасть на колени. Обмотали Оджиро, сковав его хвост. Ида попытался бежать — его двигатели взревели, ноги застучали по асфальту, но ленты были быстрее. Они поймали его за лодыжку, перевернули в воздухе и пришпилили к ближайшей стене. Токоями, единственный, кто ещё стоял на ногах, увернувшись от всех бинтов, выпустил тень. Она рванула к Артуру — чёрная, клубящаяся, с десятками щупалец, готовых схватить, обездвижить, уничтожить. Но металлические руки перехватили её. Они сжали тень в огромном кулаке, не давая ей распуститься, не позволяя даже пошевелиться, и отбросили назад. — Твоя тень сильна, — сказал Артур, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на признание. — Но её недостаточно. Артур щёлкнул пальцами — сухой, резкий звук разнёсся над полигоном. Ещё десяток лент вырвался из его спины, обвивая Токоями. Тень попыталась вырваться, разрезать их — но ленты просто срастались обратно, наращивая новые слои, затягивая туже. Они были живыми, как и его собственные руки. — Стратегия была хороша, — сказала Вика, обходя поверженных учеников. Стряхивая карамельную пыль с плеч, она осматривала их — Шото, прижатого к земле металлическими лентами; Джиро, лежащую на боку; Иду, висящего на стене; Оджиро, скрученного в неудобной позе. — Вы правильно поняли, что я — генератор угрозы. Правильно решили вывести меня из строя в первую очередь. Она остановилась над Момо. — Но вы забыли, что Сохранение — не просто защита. Он — моя защита. И пока он рядом... вы до меня не доберётесь. — Как же так... — прохрипела Момо, сжатая металлическими лентами. — Это не тренировка... это избиение. — Это реальность, — жёстко ответил Артур. — Злодеи не будут драться с вами по правилам. Они будут бить вас там, где вы слабы, и прикрывать друг друга там, где вы сильны. Он сделал шаг вперёд. — Урок усвоен? Момо закрыла глаза. — Усвоен. — Отлично. Артур сжал руку — и ленты полностью оплели учеников, перекрывая им обзор, оставляя только темноту и приглушённые звуки снаружи. Конструкция из металла и карамели двинулась к краю полигона, прямиком к заранее подготовленным клеткам. «Как же я далек от них...» — пронеслось в голове у Токоями. И в этой темноте, в этой тишине, он вдруг острее, чем когда-либо, понял, какой огромный путь ему ещё предстоит пройти. . . . Команда Бакуго Сигнал стих минуты две назад. — Бить в лобовую! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Нас больше. Задавим их градом атак. — Я не уверена в этом... — начала Тсуи, но её голос утонул в топоте ног. — Кого волнует твоя уверенность?! — оборвал её Кацуки, даже не взглянув в её сторону. Он уже мчался вперёд, оставляя за собой шлейф взрывающейся пыли. Киришима, Каминари, Мина и Серо бросились следом — кто-то с воодушевлением, кто-то с сомнением, но никто не остановился. Аояма секунду поколебался, его взгляд метался между убегающей группой и оставшимися. Ему не хотелось выглядеть трусом в глазах одноклассников. Он побежал. Кода и Тсуи переглянулись. Сато — массивный, обычно спокойный — стоял рядом. — Мы хотя бы прикроем их со стороны, — сказала Тсуи, и в её голосе слышалась обречённость. Рикидо кивнул. Они двинулись за группой, держась чуть позади, готовые вмешаться, если потребуется. Первые минуты ничего не происходило. Пустые улицы. Здания, которые ждали, когда их используют как укрытия. Ни звука, ни движения, только ветер гонял по асфальту обрывки бумаги и сухие листья. — Где они?! — раздражённо бросил Кацуки, крутя головой в поисках цели. В этот момент земля затряслась. Сначала мелко — едва заметная дрожь, которую можно было спустить на проезжающий мимо грузовик. Потом — сильнее. Камни подпрыгивали на месте. Трещины побежали по асфальту, расходясь в разные стороны, словно паутина. — Что происходит?! — выдохнула Мина, хватаясь за стену ближайшего здания, чтобы удержать равновесие. Кода, обычно молчаливый до безмолвия, не сдержал крика. Его голос, низкий и рваный, вырвался из горла, как у раненого зверя: — С-с-смотрите! Здания начали отрываться от земли. Не рушиться — отрываться. Целиком. С фундаментом, который трескался и крошился, осыпаясь бетонной крошкой. С трубами на крышах, которые жалобно звенели, изгибаясь под неестественным углом. С выбитыми окнами, из которых вылетали осколки стекла, сверкая на солнце. Они взмывали в воздух, и их поднимали не руки — их оплели металлические лоскуты. Тонкие, как ленты, но крепкие, как стальные тросы. Они переливались на свету, отражая лучи заходящего солнца. Ленты переплетались между зданиями, создавая единую конструкцию — летающую крепость, состоящую из бетона, стекла и металла. Тени от неё падали на землю, закрывая целые кварталы. На пустыре, который образовался на месте снесённых строений, стоял Артур. Из его спины торчало шесть огромных рук — две обычного размера, сложенные на груди, и четыре гигантских, раскинутых в стороны, как крылья. Каждая — с пальцами толщиной в древесный ствол, с суставами, которые двигались с механической точностью. От них, как корни от старого дуба, отходили металлические сети — те самые, что держали здания. — Ха-ха! — Артур запрокинул голову, и его смех разнёсся над полигоном, эхом отражаясь от стен. — Посмотрим, что они скажут теперь. . Сводка о герое-профессионале: Евангелист Сохранения 8-е место в мировом рейтинге героев. Причуда: «Крепость из рук». От рождения Артур являлся инвалидом и не имел обеих кистей рук. Но с пробуждением причуды их заменило некое подобие бинтов из листового металла, принявших форму недостающих ладоней. Сами они образованы синтезом белков в организме хозяина. Артур может создавать из них что угодно — хотя на людях чаще всего создаёт именно ладони, из-за чего складывается ошибочное представление о его причуде. На самом деле всё зависит от пределов его воображения: от простых ладоней и марионеток до настоящего оружия. Оно может быть разным — от обычного, которое держится в руках, до самого абсурдного. Однажды, экспериментируя с причудой, он закрутил бинты в спираль и сжал до состояния шарика. Когда он швырнул его в стену, спираль раскрылась и разрезала кирпичи на мелкую гальку. Является одним из трёх (ныне — четырёх) героев — участников Команды Евангелистов. Прозвище среди фанатов: Шива. . — Он... он поднял целые здания, — прошептал Серо, и в его голосе слышалось нечто большее, чем просто удивление. Ужас. — Это неважно! — рявкнул Кацуки, хотя его лицо побледнело. — Мы бьём в него, а не в здания! Он взорвал воздух за спиной — громкий хлопок, ослепительная вспышка — и рванул вперёд, оставляя за собой дымный шлейф. Кацуки ударил первым. Взрывная волна — такая, что стёкла в уцелевших окнах лопнули — ударила в грудь Артура. Пыль взметнулась, закрывая всё вокруг. Когда она рассеялась, Артур всё ещё стоял на том же месте. Даже не пошатнулся. — Ты идиот? — спросил он без злобы, без насмешки — просто констатируя факт. — Моя причуда в десять раз сильнее. Создать броню — плёвое дело. Он поднял одну из гигантских рук и просто положил её на пути Кацуки. Как стену. Как забор, который не обойти, не перепрыгнуть, не пробить. Кацуки врезался в металлическую ладонь — лоб, плечо, колено — и отлетел назад, кувыркаясь в воздухе, как сломанная кукла. Приземлился на спину, выбив из лёгких воздух. Киришима бросился следом, активировав твёрдость. Его кулаки застучали по металлическим лентам, как молот по наковальне. Звон стоял такой, что закладывало уши, и искры летели в разные стороны. — Хороший удар, — похвалил Артур и в его голосе действительно послышалось одобрение. — Но ты слишком медленный. Он щёлкнул пальцами. Лента, до этого безжизненно лежавшая на земле, ожила. Она взметнулась, как кобра, обвила ногу Киришимы и швырнула его в стену уцелевшего здания. Бетон треснул — глубоко, с паутиной разбегающихся трещин, — и Киришима замер, придавленный обломками, не в силах пошевелиться. — Эйджиро! — крикнул Каминари, и в его голосе слышался страх. Он выбросил руки вперёд. Электричество ударило в Артура — цепь, способная парализовать слона. Ленты дёрнулись, заискрили, по ним побежали голубоватые разряды... Но ничего не произошло. Артур стоял как стоял. Его ленты даже не дымились. — Изолировано, — сказал он. — Мои бинты — не провода. Они не проводят ток, если не соединены со мной напрямую. — Он чуть склонил голову. — Слишком мелко, парень. Он двинул рукой. Одна из металлических марионеток — безликая, с пустыми глазницами, с пальцами, которые сжимались и разжимались в такт его мыслям, — схватила Каминари за шиворот и отбросила его к остальным. Тот приземлился на спину, закашлялся, пытаясь вдохнуть. Мина попыталась залить пол кислотой. Её руки светились едко-розовым, пальцы дрожали от напряжения. Кислота лилась на асфальт, шипела, дымилась — но Артур просто поднял здание, на котором стоял, выше, и кислота растеклась по пустому месту, не причинив ему вреда. — Ты тоже? — Он чуть склонил голову. — Твоя причуда хороша против неподвижных целей. А я... подвижен. Серо выстрелил лентами — они приклеились к руке Артура, намертво, так, что обычный человек не смог бы оторвать. Артур дёрнул рукой. Ленты оторвались вместе с куском ткани его рукава и повисли бесполезно. — Липкие ленты? — усмехнулся Артур. — Забавно. Мои — металлические. Они не боятся твоих. — Чёрт... — выдохнул Серо, приземляясь на четвереньки. Аояма, который всё это время стоял в стороне, накапливая энергию, наконец выстрелил. Луч — ослепительный, яркий, пронзительный — ударил в лицо Артура. Попал прямо в маску, в её центр, туда, где под пластиком скрывалось лицо. — Есть! — выдохнул Аояма, и в его голосе слышалось торжество. Маска треснула. Отколовшийся кусок упал на землю, звякнув о бетон, обнажая... Ещё одну маску. — Я ношу две, — сказал Артур даже не поморщившись. — На случай, если кому-то приспичит выстрелить мне в лицо. — Это... — Аояма пошатнулся, ноги подкосились, — это издевательство... — Ребята! — крикнула Тсуи. — Сзади! Они обернулись. Вика стояла на крыше одного из зданий, которые Артур не тронул. Её руки были воздеты к небу — и из них лилась субстанция. Не просто карамель. Живая. Она закручивалась в спирали, превращалась в цветы, в деревья, в гигантских бабочек с крыльями из сахарной пыльцы. Она росла, пульсировала, дышала — и с каждым её вздохом рождались новые монстры, новые угрозы, новые ловушки. — Я забираю этих, — сказала она. — Как скажешь, — кивнул Артур, отступая на шаг, давая ей пространство. Карамельные твари ринулись вперёд. Бабочки оказались самыми опасными. Их крылья, взмахивая, выпускали облака сахарной пыли — стоит вдохнуть, и лёгкие начинало жечь, глаза слезились, горло сжималось. Каминари закашлялся, схватился за горло, упал на колени. Серо попытался отбежать, но цветы-ловушки, выросшие у него за спиной, схватили его за ноги своими зубастыми лепестками. — Они... они не настоящие! — крикнул Кацуки, взрывая очередную бабочку в клочья. — Это просто сахар! — Просто сахар? — голос Вики разнёсся над полем боя, сладкий, спокойный, пугающий. — Мальчик... ты даже не представляешь, что можно сделать с сахаром. Рикидо попытался прокусить крылья некоторых существ, но они были слишком твёрдыми — зубы скользили по кристаллической поверхности, не оставляя даже царапин. Вика щёлкнула пальцами. Карамельные деревья, до этого неподвижные, ожили. Их ветви — толстые, узловатые, с корой, похожей на застывший сироп, — сомкнулись над головами учеников, создавая клетку. Прутья вязались в узлы, и каждый узел был новым цветком, который открывал пасть, полную кристаллических зубов. — Она создаёт... целую экосистему, — выдохнула Тсуи. — И это только начало. Кода попытался призвать животных — вытянул руки, закрыл глаза, сосредоточился. Но никто не пришёл. Даже муравьи покидали поле боя, чуя смертельную опасность, исходившую от розовой тьмы. Тсуи прыгала по веткам, уворачиваясь от цветов-ловушек. Её длинный язык хлестал, отбрасывая нападающих, но их становилось всё больше. Каждый её прыжок — новая ветка, новый цветок, новая улыбка на лице кристаллической твари. — Какая глупая... — прошептала она, когда ветка схватила её за лодыжку и перевернула в воздухе. Кацуки взрывал всё вокруг. Левой рукой — взрыв. Правой — взрыв. Прыжок — взрыв. Но карамель просто перестраивалась, срасталась, становилась только плотнее. На месте уничтоженных цветов вырастали новые, более злые, более острые. — Вы не можете победить мощью, — сказала Вика, спускаясь с крыши на карамельной лилии. Её голос теперь звучал не насмешливо — назидательно, как у учителя, который объясняет прописные истины нерадивому ученику. — Потому что моей силы — больше. Вы не можете победить умом, потому что я училась у того же человека, что и вы. — Она остановилась перед Кацуки — в нескольких шагах, но казалось, что она парит в воздухе. — Вы не можете победить вообще. Пока. — ЗАТКНИСЬ! — Кацуки рванул вперёд, готовый взорвать её в упор. Его ладони светились, искрились, дрожали от переизбытка силы. Артур, не глядя, выставил руку. Лента — тонкая, незаметная, появившаяся из ниоткуда, — обвила ногу Бакуго. Остановила его в сантиметре от Вики. Перевернула и швырнула обратно к клетке, где уже сидели его поверженные товарищи. — Слишком пылкий, — сказал Артур. — Остынь. — Пусти меня! — Кацуки бился в лентах, как зверь в капкане, но те только сжимались сильнее, врезаясь в кожу, оставляя красные полосы. — Это не тренировка, парень. — Артур наклонился к нему, и его маска оказалась в нескольких сантиметрах от лица Бакуго. — Это ре-а-ль-ность. В реальности ты не можешь просто «попытаться сильнее». Иногда ты просто... проигрываешь. Кацуки замер. Его кулаки разжались. Плечи опустились. — Проигрываю? — переспросил он, и в его голосе впервые за долгое время не было злости. Только пустота. — Да, — кивнул Артур, выпрямляясь. — И это нормально. Главное — понять, почему ты проиграл. — Он помолчал. — А ты понял? Кацуки молчал. Его глаза смотрели в одну точку, но видели совсем другое. В его голове, непонятно почему, всплыла та самая сцена — сцена, которую он видел несколько дней назад. Изуку и Токоями, уходящие вместе. Они разговаривали, смеялись, смотрели друг на друга так, как никогда не смотрели на него. Его лицо исказилось в гримасе — не злости, не боли, а чего-то более тёмного. — Я так и думал, — вздохнул Артур и затянул ленту туже. Вся команда Бакуго была повержена за две минуты. Кто-то лежал, придавленный обломками, и тихо стонал. Кто-то висел в карамельных коконах, как мухи в янтаре. Кто-то просто сидел на земле, глядя в одну точку, и пытался осознать произошедшее. Артур опустил здания на землю. Те рухнули с грохотом, поднимая тучи пыли, которые заволокли всё вокруг серой пеленой. Земля содрогнулась, и на мгновение показалось, что началось землетрясение. Но ученики не пострадали. Вика успела создать под каждым сахарную подушку, которая смягчила удар — мягкая, как перина, и в то же время упругая, как батут. — Неплохо держались, — сказал Артур, отряхивая перчатки. Металлические ленты одна за другой втягивались обратно под его кожу, исчезая до следующего раза. — Но вы всё ещё слишком предсказуемы. Вика подошла к клетке, в которой они держали пленников, и провела рукой по карамельной решётке. Клетка ожила — её прутья зашевелились, как ветви дерева на ветру — и начала двигаться в сторону выхода с полигона, к настоящим клеткам, которые ждали учеников. — Вы положились на силу, — сказала она, глядя на Кацуки. Её голос был ровным, без намёка на торжество или насмешку. — Но забыли про тактику. Сначала нужно было разделить нас. Потом — выманить Шиву из зоны, где он может защищать меня. Потом — ударить по мне. Она подняла палец. — Вместо этого вы бросились в лобовую. Против того, кто сильнее вас всех вместе взятых. — Мы поняли, — тихо сказала Тсуи, помогая Коде сохранить равновесие. Ноги у неё дрожали. — Надеюсь. — Вика улыбнулась под маской — не злорадно, а скорее тепло, по-матерински. Класс застонал в унисон. Урок закончился за жалкие четыре минуты. . . . Вход на полигон «Альфа» Все ученики были схвачены. Клетки — металлические, с карамельными вставками — стояли ровными рядами у края полигона. Прозвучал сигнал: долгий, пронзительный, оповещающий об окончании испытания. Клетки открылись. Прутья разжались, выпуская пленников на свободу. — Неужели вы правда думали, что мы будем нападать на вас по одному? — спросил Артур, скрестив руки на груди. — Но зачем вы тогда попросили нас разделиться на две команды? — спросил Киришима, потирая ушибленное плечо. — А с каких пор вы выполняете приказы злодеев? — ответила вопросом на вопрос Вика. Все стихли. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как бетонная плита. — Испытание началось с самого начала, — продолжила она, обводя учеников взглядом. — Да, мы попросили вас разделиться. Но почему вы были обязаны это делать? — Но вы же инструктора, — растерянно сказал Ида. — И что? — Артур чуть наклонил голову. — А если ваш противник попросит вас встать под пулю — вы встанете? В ответ — тишина. Никто не знал, что сказать. — Вы узко мыслите, — сказала Вика. — Ваши причуды намного многограннее, чем вы думаете. — Она кивнула в сторону Момо. — Вот, например, девушка с причудой создания это уже поняла. — Наши причуды не являются чем-то суперсильным, — добавил Артур. — Просто мы развернули наше воображение на полную. Сами подумайте: создание карамели и металлические лоскуты. Если рассматривать их так — всё просто, правда? Он сделал шаг вперёд. — Можете создавать что-то? Попробуйте изменить свойства. Можете менять свойства чего-то? Попробуйте это масштабировать. — Наш урок окончен, — объявила Вика. — Сколько там прошло? — Она посмотрела на часы. — Минут шесть? Довольно сносно. — Подождите! — Момо шагнула вперёд, её голос дрожал от невысказанных вопросов. — Это всё?! — А что вы ещё от нас хотите? — Артур пожал плечами, и этот простой жест почему-то выглядел угрожающе. — Мы можем на протяжении оставшегося часа вас избивать. Но какой от этого толк? Лучше проведите это время сами и попрактикуйтесь. — Так что мы полетели по делам, — Вика уже разворачивалась. — Чао~ Она сквозь маску отправила воздушный поцелуй — и исчезла в облаке розового тумана. Он полетел к выходу с полигона, сворачивая в коридоры и тая на глазах. — Как всегда спешит, — вздохнул Артур. — Всем пока. Надеюсь, наша следующая встреча будет проходить при более мягкой обстановке. Он тоже направился к выходу, не оглядываясь. Его шаги — тяжёлые, уверенные — гулко отдавались от бетонных стен. Все молчали. Никто не знал, что сказать. В воздухе висело недоумение, смешанное со стыдом. — Ладно, — нарушила тишину Момо. Её голос дрожал, но она старалась держаться. — Давайте лучше последуем их совету. — А стоит ли? — с сомнением спросил Сато. — Стоит, — ответил Токоями, и в этом коротком слове прозвучала сталь. — Мы учимся. Так давайте потратим это время на то, чтобы научиться. — Легко тебе так говорить, — буркнула Мина. — Твоя причуда больше подходит для этого. — ДА ВЫ ЗАДОЛБАЛИ! — рявкнул Кацуки. Все вздрогнули и обернулись к нему. Он стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его глаза горели — не взрывами, а чем-то более глубоким, более страшным. — ЧУТЬ ВЫ ПРОИГРЫВАЕТЕ — ТАК СРАЗУ НЮНИ РАСПУСКАЕТЕ! — Он обвёл класс яростным взглядом. — НА КОЙ ХЕР ВЫ ТОГДА ВООБЩЕ СЮДА ПОСТУПАЛИ?! Вы ведёте себя как жалкие нытики. Я сделаю всё, чтобы стать сильнее, а если для вас сделать над собой усилие — проблема, так проваливайте! Он пошёл внутрь полигона, не оглядываясь, и в его походке чувствовалась такая ярость, что никто не осмелился его остановить. Его нутро пылало. «Проигравший. Проигравший. Проигравший. Проигравший. Проигравший...» Слово билось в голове, как пуля в железной банке. — Проигравший... — прошипел он сквозь зубы. — Тьфу, блять. Он сжал кулак так, что ногти впились в ладонь, оставляя красные полумесяцы. «Я размажу башку этого птицеголового», — подумал он, и мысль была такой горячей, что обжигала. Он злился. Не на мужчину. Не на девушку. Не на себя — на Фумикаге. В его голове зрело что-то нехорошее, тёмное, готовое вырваться наружу при первой же возможности. Кацуки винил во всём Токоями. «Пока я ночами не спал, чтобы получить хоть крупицу внимания Изуку, этот выскочка не сделал ничего». Он ускорил шаг. «Я докажу. Докажу, что я лучше. Раз я не могу заслужить прощение изменением — завоюю его силой». Он не понимал, насколько глубоко он ошибался. . . . Полигон «Бета». Класс 1-В Последний ученик был схвачен. Не было масштабного сражения. Изуку победил умом — и это было страшнее любой грубой силы. Ещё до начала урока он проанализировал поведение класса В, их привычки, их тактику, их слабые места. Даже без его просьбы класс разделился на четыре команды — каждая хотела показать себя, каждая считала себя лучшей. И это дало ему идеальную возможность запутать их клонами. Ученики попадали в ловушки, которых не видели. Атаковали копий, которых не существовало. Тратили силы на пустоту, пока настоящий Изуку наблюдал за ними сверху, сидя на спине гигантской многоножки. В итоге они проиграли. Насекомые извивались и облепляли тела учащихся, лишая их возможности двигаться. Они даже не дошли до основной цели. Даже боя толком не было — так, стычка в коридорах. На главном входе в полигон уже стояла фигура героя. Он скрестил руки на груди. Его маска блестела в свете солнца. — Мда... — его двоящийся голос выражал разочарование. — И это те самые прославленные ученики из класса В... Какая трата времени. — Трата времени?! — Монома, даже опутанный роем, нашёл в себе силы кричать. — Да ты поступил как бесчестный трус! Отправил каких-то насекомых и не стал сражаться напрямую! Даже Тецутецу, обычно вспыльчивый и готовый броситься в бой по первому зову, держал язык за зубами. Он висел в воздухе, опустив голову, и не мог поднять глаз. — Ты... — Изуку медленно повернулся к Мономе. — Идиот? — Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Или просто недоразвитый? — Что? — Монома опешил. — Если не расслышал, спрошу ещё раз. — Изуку сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Моному. — Ты идиот или недоразвитый? Вас переловили чуть больше чем за минуту. А ты винишь в этом не свою слабость, а меня? Он остановился прямо перед ним. — Более тупого высказывания я в жизни не слышал. Жуки выронили студентов, и те попадали на бетон — кто на колени, кто на спину, кто просто рухнул, не в силах держать равновесие. — Боже... — Изуку вздохнул и отвернулся. — Зачем я вообще попросил взяться за вас? Надо было сидеть тихо и не отсвечивать. — Ай... — Кендо с трудом поднялась на ноги. Её руки дрожали. — Что вы имеете в виду? — А вы не знаете? — Изуку обернулся через плечо. — Изначально этого урока вообще не было в планах. Но я со своими коллегами выпросил его, чтобы провести с вами тренировку. Он помолчал, давая словам осесть. — К сожалению, мои ожидания не оправдались. По предварительному докладу, класс А справился намного лучше. Они даже смогли придумать стратегию и реализовать её. — Он обвёл взглядом учеников и покачал головой. — А вы не справились даже с этим. Чем вы тут вообще занимались? Вы хоть учились? Вы хоть тренировались? — Да, — твёрдо сказал Тецутецу. — Каждый день. — Видимо, недостаточно, — отрезал Изуку. — Я ежедневно во время патруля слышу звуки интенсивной борьбы, доносящейся со стороны UA. Когда я наконец спросил Незу об этом, тот лишь пожал плечами и сказал: «Это класс А тренируется». — Да о чём вы говорите! — воскликнула Ибара. — Это невозможно! Мы тоже тренируемся! — Как видите, возможно. — Изуку не повышал голоса, но каждое слово звучало как удар хлыста. — Пока вы после уроков шли гулять, другие просили разрешение на использование инвентаря. Он развернулся и направился к выходу. — А теперь — идите. Наш урок окончен. — Подождите! — Кендо шагнула вперёд. — В каком смысле окончен? — В том, в каком есть. — Изуку остановился на пороге. — Я закончил. Мой вердикт: вы — слабаки. Он помолчал секунду, и его голос стал тише — почти безразличным: — Надеюсь, вы станете хотя бы средними героями. Он уже собрался уходить, когда тишину разорвал крик. — А-а-а-а! Изуку обернулся. Монома стоял на коленях, побеждённый, уничтоженный. Его лицо было бледным, глаза горели безумным огнём. Он не мог поверить. Класс А? Лучше? Чем они лучше? Он вытянул руку к Кендо. — Что ты... — начала она. Монома скопировал её причуду. Его руки начали расти, увеличиваться в размерах, наливаться мощью. Он вскочил на ноги и бросился вперёд, движимый яростью. Руки, ставшие огромными, как кузнечные молоты, вознеслись над головой героя. — Это шутка? Изуку даже не двинулся с места. Он остановил Моному одной рукой — просто выставил ладонь вперёд, и атака застыла в сантиметре от его маски. Рой жуков загудел. Громко. Угрожающе. Сотни тысяч насекомых, до этого спавших в его теле, проснулись и почуяли угрозу. Они были в бешенстве. — Ты... — Голос Изуку изменился. Стал ниже, страшнее. — Слабак! Его триггернуло. На секунду он увидел перед собой не Моному — Кацуки. Того самого Кацуки, который когда-то кричал ему в лицо, который отверг его попытки просто продолжать дружить. Жуки побежали по рукам Мономы — чёрной, кишащей массой — и крепко захватили их, не давая пошевелиться. Изуку сделал взмах. Он ударил Моному о землю. Раз. Второй раз. Третий. Глухие удары разносились по полигону, заставляя учеников вздрагивать. А в конце он и вовсе швырнул парня в стену — с такой силой, что тот отлетел и рухнул на бетон, не в силах подняться. — Это... было близко... Изуку тяжело дышал. На секунду его двоящийся голос дрогнул — в нём проступило что-то человеческое, уязвимое. Герой чуть не сорвался. Чуть не перешёл черту. Но он взял себя в руки. Он сразу позвал роботов-носильщиков — те выехали из-за угла, мерно гудя, и замерли рядом с Мономой. — Отвезите его в лазарет, — сказал Изуку. Он взглянул на класс В ещё раз — и, увидев ту же жалкую картину, окончательно покинул полигон. . . . Учительская Изуку вернулся первым. Хотя закончил он позже двойняшек. Дверь за ним закрылась с тихим, усталым щелчком. Он тяжело вздохнул — так, что плечи опустились — и сел в ближайшее кресло, откинув голову на спинку. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, на белые плитки и мерцающие лампы. Полночь, сидевшая за своим столом, оторвалась от монитора. — М? — Она приподняла бровь. — Что-то случилось? Сейчас ещё урок, а ты быстро вернулся. — Да... — Голос Изуку прозвучал глухо, безжизненно. — Но я просто выполнил условие директора. Он сказал: один бой — максимум. — Он усмехнулся — горько, без тени веселья. — Вот я и тут. — Неужели всё так плохо? — Полночь отложила ручку и повернулась к нему всем корпусом. — Абсолютно. — Изуку провёл рукой по лицу — там, где обычно под маской скрывались усталые глаза. — Мы начали урок на десять минут позже просто потому, что мне пришлось всё это время объяснять правила. Снова. Он помолчал. — А сам бой длился едва больше минуты. Они не дошли даже до первой ловушки. Их просто переловили их же клоны. — Более слабых студентов я в жизни не видел. — Он покачал головой. — А меня приглашали не один раз провести уроки в высших заведениях для героев. Но это... — Он запнулся. — Это просто кошмар. Они настолько идиоты, что я чуть не засмеялся на месте. Разделились на четыре команды, думая, что мои насекомые — просто слабые жучки. А когда встретились с клонами людей из других групп, даже не подумали просто банально проверить их. Хотя я целенаправленно попросил копировать облик не точь-в-точь. Их напыщенное самодовольство и гордость просто поражают. — Изуку сжал подлокотник кресла. — А Монома... — Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — Этот придурок меня знатно разозлил. Едва услышал, что класс А лучше, скопировал причуду Кендо и полетел в атаку. Полночь нахмурилась. — И как? — Я немного переборщил. — Изуку опустил взгляд. — Сейчас он в лазарете. В комнате повисла тишина. Полночь изучала его лицо — то, что было видно под маской. — На самом деле, — сказала она наконец, и её голос стал мягче, почти материнским, — всё в порядке. Травмы — это часть обучения. Тем более он должен понимать, что такие выпады обойдутся ему дороже. — Даже так, — Изуку покачал головой, — это ни в какие ворота не лезет. Они просто слабаки. — Ну ты сравнил, конечно, — Полночь вздохнула, но в её взгляде читалось понимание. Несогласие, но понимание. — Дело не в этом. — Изуку выпрямился в кресле. — Я уже получил донесение от Арта и Ви. У них расклады более солнечные. Если эти не протянули и минуты... — Он запнулся. — То класс А оборонялся все четыре. И то, единственная их ошибка была в том, что они разделились на две группы, послушав противников. Полночь замерла. — Всё настолько плохо? — переспросила она, и в её голосе впервые прозвучала тревога. — Ага. — Изуку посмотрел ей прямо в глаза. — Стоило бы задуматься о повышении сложности обучения. Полночь молчала несколько секунд. В её голове созревал план — не быстрый, не простой, но необходимый. — Поняла, — наконец сказала она. — Я скажу об этом директору на сегодняшнем собрании. — Что? — Изуку чуть приподнял бровь. — А мы? — Вам разрешили его сегодня не посещать. — Полночь чуть улыбнулась. — Так как вы и так много делаете для академии, являясь лишь временным персоналом. — Хех, — Изуку покачал головой. — Вот уж спасибо. Он потянулся, хрустнув шеей. — Кстати, а где остальные? Тут как минимум должны быть ещё Мик и Бекас. — Их вызвали в головной офис, — ответила Полночь, возвращаясь к своим бумагам. — Там какая-то проблема с документами. — С документами? — Изуку удивился. — Неожиданно. — Ничего серьёзного, — пожала плечами Полночь. — Просто там неверно подсчитали часы работы. — Она вздохнула. — В общем, как всегда — унылые проблемы взрослых. — Мне это знакомо... — Изуку откинулся на спинку кресла. — Иногда я получал вопросы от главного бухгалтера из ассоциации о паре ошибок. Потом столько возни было. А Артура чуть не закопали за то, что он неправильно заполнил налоговую декларацию. «Это печально, — подумала Полночь, глядя на него. — Что в таком возрасте вам пришлось об этом думать». Она не сказала этого вслух. Только печально улыбнулась. В кабинет вошли двойняшки. Они сияли от счастья — похоже, их полностью удовлетворили результаты класса А. Артур шёл первым, широко улыбаясь; Вика чуть позади, но в её глазах плясали весёлые искры. — Зузу!! — воскликнула она. — Давай сходим прогуляемся? — И вам привет. — Изуку устало выдохнул. — Извините, но я пойду в общагу поспать. — Он потёр переносицу. — Класс В выжал из меня все соки. — А? — Артур нахмурился. — Неужели всё так плохо? Изуку взглянул на Полночь — та чуть качнула головой, давая понять, что не стоит вдаваться в подробности. Он встал и направился к выходу. — Полное разочарование, — бросил он через плечо. Дверь за ним закрылась. Брат и сестра повернулись в сторону девушки. Полночь лишь улыбнулась — той мягкой, умудрённой улыбкой, которая появляется у взрослых, когда они понимают что-то, чего ещё не понимают дети. — Это уже проблемы Влада и его класса, — сказала она. — Не думайте об этом. Лучше сходите проветриться. — Она чуть склонила голову. — Молодость — великолепная пора. — И правда! — Артур заулыбался, хлопнув в ладоши. — Незачем нагружаться из-за мелочей! Он схватил сестру за талию и поднял её над головой, как трофей. — Пошли веселиться! — Ха-ха! — Вика раскинула руки в стороны, словно крылья. — Корабль отправляется на поиски сокровищ! Двойняшки выбежали из учительской, смеясь и толкаясь. Полночь смотрела им вслед. — Подумать только... — прошептала она. — Такие разные... Как только эти трое вообще познакомились? Ответ был ей неизвестен. И лучше, чтобы он таковым и оставался. . . . Общежитие. Зона отдыха. Изуку вошёл тяжело вздыхая — так, будто нёс на плечах невидимый, но неподъёмный груз. Его встречала пара удивлённых взглядов. — Хей! Мидория! — Киришима оторвался от телефона. — Как всё прошло? — Нормально. — Изуку устало плюхнулся на диван, откинув голову на спинку. — Подготовка к параду идёт как надо... Он потёр глаза тыльной стороной ладони. — Блин... почему я так устал? Из кухни вышел Фумикаге с двумя кружками в руках. Заметив Изуку, он двинулся к нему — плавно, без лишней спешки, но с какой-то внутренней решимостью. — Ты выглядишь не очень, — сказал он, садясь рядом. — Что-то случилось? Изуку чуть повернул голову, проверяя, не подслушивает ли кто. — Да класс В высосал все соки, — прошептал он. — Не бери в голову. — Кстати, — Токоями протянул одну из кружек, — а почему ты не с двойняшками? Они мне сказали, что пойдут с тобой на прогулку. — Не, — Изуку отхлебнул горячего зелёного чая — обжигающе, но приятно, — я слишком устал... Он откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и сделал ещё глоток. Не самое лучшее занятие для жаркого лета — пить горячий чай, — но ничего не поделаешь. Токоями задумался, глядя в стену перед собой. «Если он не пошёл с ними... — подумал он. — То, наверное, так даже лучше. Будет для него сюрпризом». Он не заметил, как его пальцы чуть сжались на колене — от волнения, от предвкушения, от страха, что всё пойдёт не так. . . . Токио. Железнодорожная станция. Огромный вокзал гудел голосами, объявлениями по громкой связи и топотом спешащих пассажиров. В воздухе пахло кофе, выпечкой и дорогой. — Их поезд прибывает через пару минут, — сказала Вика, глядя на табло. — Мне кажется, нужно было их у аэропорта встретить, — проворчал Артур, переминаясь с ноги на ногу. — Мы бы не успели. — Вика не отрывала глаз от планшета, пальцы скользили по экрану. — Они прилетели прямо к началу нашего урока. — Тц. Артур стоял в напряжённом ожидании. Ему уже не терпелось встретиться с родителями, тётей и дядей. Пальцы сами собой сжимались и разжимались — привычка, оставшаяся с детства. Вика тем временем составляла список: что купить, что подготовить. Планшет был забит заметками, напоминаниями и схемами. Вот наконец прибывает нужный поезд. Двери открылись с шипением, и из вагона вышли четыре абсолютно разные фигуры. — Здарова, детки! — высокий мужчина с широкой улыбкой одарил Арта и Вику своей лучшей улыбкой. — Как дела у вас? Михаил был выше Артура на полголовы, и его рукопожатие могло бы раздавить кирпич. Но сейчас он сжимал лямку дорожной сумки, стараясь не слишком волноваться. — Давно не виделись! — Ребекка, не дожидаясь ответа, полезла обниматься. Она очень соскучилась по своим детям — каждый день, каждый час, каждую минуту. — Вам тоже привет, — ответила Вика, улыбнувшись и обнимая мать в ответ. — Привет, папа, привет, мама, — добавил Артур, коротко кивнув. И подошли ещё две фигуры. Невысокая милая женщина в светлом платье. И стройный деловой мужчина в очках и безупречном костюме. — Приве-е-ет! — Инко всплеснула руками. — Вы так выросли за пять месяцев! Она смотрела на двойняшек и не могла нарадоваться — такие же сияющие, такие же живые, как в день отъезда. — А Зуку не с вами? — Широ поправил очки, и стёкла блеснули в свете вокзальных ламп. — У него снова завал в ассоциации? — Он сегодня устал, — ответил Артур. — Мы пытались его вытянуть, но он отказался. — Так даже лучше! — Михаил хлопнул в ладоши. — Давайте поскоренькой пробежимся по городу и найдём хорошее место для празднования! Мужчина сиял так ярко, что, казалось, светился изнутри. Он всегда был таким — полным энергии, решимости и какой-то доброй, неуёмной радости. Инко была невероятно рада, что Изуку наконец-то получит нормальный праздник. К своему шестнадцатилетию. Шестнадцать лет — и впервые за долгое время у неё была возможность сделать этот день лучшим в его жизни. Широ тоже разрывался изнутри. Он не показывал этого, но его пальцы чуть дрожали, когда он поправлял галстук. — Кстати, — Ребекка обернулась к детям, — вы говорили ещё про одного парня. Он будет с нами сегодня? — Нет, — ответила Вика. — Он сейчас, скорее всего, с Изуку. Фумикаге занимается покупкой билетов в парк аттракционов. — Она проверила планшет. — Восемь штук уже оформлены. Они у нас на руках. — Какой дальновидный юноша, — покачала головой Инко. — Интересно, какой он? Я так взволнована! — Тёть Инко, — Артур шагнул вперёд, — давайте сначала вас заселим в отель, а потом продолжим. А то что вы будете тащить свои чемоданы с собой? Он поднял руку — и из его ладони вырвались металлические ленты. Они сплелись в четыре летающие ладони, которые подхватили багаж взрослых. — Пойдёмте, — Вика уже шла вперёд, указывая дорогу. — Мы всё подготовили. . . . Конференц-зал UA. Собрание учителей. В большом кабинете с высокими потолками и длинным столом было прохладно. Учителя сидели по обе стороны, и в воздухе висело напряжение. — Отлично, этот вопрос решили, — сказал Незу, делая пометку в своих бумагах. — Осталось только обсудить подготовку парада — и можем расходиться. — Позвольте мне высказаться, — подняла руку Полночь. Незу отложил папку в сторону и скрепил свои маленькие лапки в замке. — Это что-то по делу? — Да. — Полночь выпрямилась. — Доклад по уроку базовой подготовки у классов 1-А и 1-В. Айзава поднапрягся, готовясь к неутешительным новостям. Его пальцы барабанили по столу — нервы, которые он никогда не показывал. — Я слушаю. — Для начала — класс А. — Полночь заглянула в свои записи. — Артур и Виктория Трефовы провели урок. Их вердикт: развитие полностью соответствует ожиданиям, даже немного превосходит. Общая продолжительность урока составила восемь минут. Бой — четыре минуты. После того как они покинули полигон, класс А продолжил заниматься самостоятельно. Айзава выдохнул. Так, что плечи опустились. — Единственная ошибка, — продолжала Полночь, — заключалась в том, что они разделились на две команды и, не придумав никакого плана, направились в глубь полигона. Однако это не критично, так как они не привыкли думать об инструкторах как о врагах. Она перевернула страницу. — Теперь — класс В. Влад сидел как ни в чём не бывало. Он уже примерно представлял, что сейчас услышит, и готовился к нагоняю. Но его спокойствие было напускным — под столом его кулаки сжались. — Вердикт Изуку Мидории... — Полночь ещё раз перечитала составленный ею документ, словно не верила написанному. — «Слабаки. Более беспомощного и гордого класса я в жизни не видел. Несмотря на мой небольшой опыт в обучении, несмотря на то, что я уже проводил уроки в других высших заведениях для воспитания героев, класс 1-В — худший из всех, кого я смог вспомнить». В кабинете повисла тишина. — Общая продолжительность урока составила двенадцать минут, — добавила Полночь. — Но почему тогда худший? — Влад нахмурился. — Потому что продолжительность боя едва перевалила за одну минуту. — Полночь подняла на него глаза. — Остальные одиннадцать ушли на повторное разъяснение правил и разбор ошибок. Влад сидел в недоумении. Его губы шевелились, но слов не было. — Они что, настолько слабые? — спросил Бекас. — Это ещё не всё. — Полночь взяла другую бумагу. — По предварительным оценкам, их сила едва выросла по сравнению с моментом возвращения из лагеря. Они недостаточно тренируются. Их полная непросвещённость в плане построения стратегии даже пугает. — Она сделала паузу. — А Монома... напал на инструктора после окончания боя. — Каков результат? — спросил Всемогущий, до этого молчавший. — Он в лазарете. — Полночь помолчала. — Монома получил сильные повреждения. — Что Мидория сказал по поводу их программы? — спросил Незу. — Необходимо увеличение нагрузки, — ответила Полночь. — Они не справляются даже с тем, чтобы отличить своих от чужих. — Она перевернула ещё одну страницу. — А, и ещё... после завершения урока они сразу же вернулись в общежитие. — То есть они даже не попытались потренироваться самостоятельно? — уточнил Бекас. — Нет. В кабинете повисла тишина. Было слышно, как бегают мысли в голове директора — почти физически, как шорох бумаги. — Эх... — Незу вздохнул. — Ничего не поделаешь. Придётся мне подумать, как бы сделать так, чтобы они хотя бы смогли догнать класс А. Он снова придвинул к себе папку и сделал несколько пометок. Его ждала довольно тяжёлая работа. — Кстати, — поднял голову Незу, — раз уж на то пошло... кому Мидория передал свои отчёты по поводу передвижения по территории? — Мне, — ответил Всемогущий. — Новости есть? — О странном передвижении было доложено семь раз, — сказал Всемогущий, — от четырёх разных учеников. Он отдал мне кипу бумаг — там полная сводка об их передвижениях с самого начала проживания в общежитии. — Ты их принёс? — Дело в том... — Всемогущий помялся. — Что там свыше тысячи листов на каждого человека. — Он что, за каждым их чихом следил? — усмехнулся Цементос, но усмешка вышла нервной. — Не только, — серьёзно ответил Всемогущий. — Там описаны в мельчайших подробностях их маршруты. С кем они разговаривали. Кому совершали звонки или отправляли сообщения. Номера телефонов. Незу молчал несколько секунд, переваривая информацию. — Можешь огласить список подозреваемых? — Конечно. — Всемогущий открыл свою папку. — Оширо Ватанабэ. Класс 3-В. Юдзуха Ямамото. Класс 2-G. Крушида Ишикава. Класс 2-А. И... — он помедлил, — Юга Аояма. Класс 1-А. Айзава, до этого молчавший, поднял голову. Его лицо ничего не выражало. — Ладно, — сказал Незу, делая пометку. — Проверим всё пятнадцатого числа. Там как раз выходной в преддверии парада. . . . Общежитие. Комната Изуку. Парень лежал на кровати, раскинув руки в стороны. Жучки — крошечные, блестящие, — как обычно игрались с его прядями, путаясь и высвобождаясь снова и снова. Иногда они замирали, прижимались к его вискам, словно пытались успокоить. Изуку смотрел в телефон. Свет экрана падал на его лицо, подсвечивая усталые глаза. Он листал ленту новостей. Каждый второй заголовок был о нём и Токоями. Дебют Евангелиста Небытия в субботу был ошеломительным. Всё геройское сообщество было потрясено. — Ну, хоть что-то хорошее... — пробормотал Изуку. Он открыл комментарии под самым популярным постом в сообществе. «Наконец-то! У нас появится ещё один сильный герой!» «Вы видели, как он расправился со злодеями? Это было так быстро!» — У Евангелиста Небытия уже есть фанаты? — усмехнулся Изуку, но усмешка вышла тёплой. — Ха-ха... Ну и хорошо. Он перевернулся на бок. «Ещё и в пятницу выходной... Меньше работы...» Он отложил телефон на тумбочку. Его взгляд устремился на тёмный потолок — белую плитку с едва заметной трещиной в углу. А потом — на тот самый железный шкаф, стоящий у стены. Изуку устало вздохнул и отвернулся в другую сторону. Его глаза закрылись — и перед внутренним взором поплыли картинки прошлого. Младшая школа. Он свободно гуляет с друзьями. Они смеются, бегают, играют в салки. Его никто не боится. Его никто не ненавидит. В его голове всплыло золотое свечение. Маленький, словно игрушечный, кубок. За первое место на весеннем конкурсе песен. Глаза слипались. Размеренное дыхание становилось глубже. Разум снова погружался в тот самый коридор воспоминаний — тёплый, светлый, полный голосов из прошлого. . . . Четверг. Вечер. Токио. Токоями прогуливался по торговому центру. Солнце уже клонилось к закату, и сквозь стеклянную крышу пробивались золотистые лучи. Люди вокруг спешили по своим делам, но Фумикаге не обращал на них внимания. Он заходил почти в каждый магазин. Высматривал, выискивал, сравнивал. Потрогает одну вещь — отложит. Посмотрит на другую — покачает головой. Ни то. Не то. Всё не то. В итоге он купил только одну вещь. Маленькую, скромную, но такую, которая, он чувствовал, идеально подойдёт Изуку. — Отлично... — прошептал он, пряча коробку в пакет. — Думаю, ему понравится. — Это? — спросила Тёмная тень, высовываясь из-за его плеча. — Ты думаешь? — Я это чувствую. — Ну... — Тень помолчала. — Как скажешь. Только в цветочный зайти не забудь. Завтра на это времени не будет. — Уже иду. Фумикаге спустился на первый этаж. Там, в углу у больших панорамных окон, был тот самый магазин, в котором он сделал онлайн-заказ. Витрина утопала в зелени и ярких красках. Он толкнул стеклянную дверь, и колокольчик над входом тихо звякнул. — Здравствуйте! Продавщица подняла голову от компьютера. Её лицо было открытым, добрым. — Я хотел бы забрать букет. — Конечно. — Она улыбнулась. — Назовите номер заказа. — 11200929. — Та-ак... — девушка пробежалась пальцами по клавиатуре, — А! Тот милый букет. Сейчас вынесу. Она скрылась за дверью теплицы, и Токоями остался ждать, перебирая пальцами край пакета. Через минуту она вернулась с пышным букетом в руках. Белые лилии, жёлтые примулы, маргаритки — они были собраны так искусно, что казались единым живым существом. — Какой чудесный букет, — сказала продавщица, поправляя ленту. — Уверена, ваша девушка будет счастлива. — Д-д-девушка!? — Токоями покраснел как помидор. Краска залила шею, даже кончик клюва. — Ой, — продавщица прикрыла рот рукой. — Я не угадала? Прошу прощения. Просто такой набор цветов обычно дарят тем, кого любят. Вот я и подумала... — Нет, — Токоями кашлянул, стараясь взять себя в руки. — Просто... мой друг любит цветы. — Оооо... — протянула продавщица, и в её глазах загорелись понимающие искорки. — Ну да, конечно. — Она чуть наклонила голову. — В общем, к оплате 8499 иен. — Оплата картой. Токоями отводил взгляд от смущения. Девушка ехидно улыбнулась, принимая карту, и передала букет. — Почаще меняйте воду, — сказала она, провожая его до двери. — Она должна быть не слишком холодной и не слишком тёплой. Желательно чуть ниже комнатной температуры — особенно в такое жаркое время. Можно в воду бросить один маленький кубик льда, если вас долго не будет рядом. — Хорошо... — Токоями принял букет, чувствуя, как его пальцы чуть дрожат. — Спасибо. До свидания. — Хорошего вам дня! — продавщица помахала ему вслед. А потом, когда дверь закрылась, тихо добавила: — Эх... Молодость так прекрасна. Фумикаге, всё ещё пылающий от смущения, поплёлся к выходу из торгового центра. На улице уже темнело — фонари зажглись, и их свет разливался жёлтыми лужами на асфальте. . . . 22:00. Общежитие. Комната Фумикаге. Токоями поставил цветы в вазу — высокую, стеклянную, которую купил специально сегодня днём. Стебли белых лилий смотрели на него из-за прозрачных стенок, чуть покачиваясь от его дыхания. — Ну что? — Тень выскользнула из-под его ног и завилась в воздухе. — Завтра наконец-то праздник? — Ага... — Токоями провёл пальцем по лепестку. — Давай пока упакуем подарок. Тёмная тень уже достала всё, что нужно: подарочную упаковку, ленточки, скотч, ножницы. И маленький лист бумаги с ручкой. — Поможешь мне запаковать? — Тогда открытку для него пиши сам, — отрезала Тень. — Как скажешь. — Токоями взял ручку. — Давай уже начинать. У нас не так много времени. На часах десять. Нам вставать в шесть, чтобы незаметно для Изуку всё подготовить. — Тогда экспрессом? — Ага. — Токоями кивнул, уже выводя первые буквы. — Только аккуратно. Он должен быть упакован красиво. — Да-да, посторонись. Тёмное существо крепко схватилось за ножницы и приготовилось резать. . . . 15 июля. Утро. 6:00. Токоями с трудом поднимался с подушки. В ушах звенел последний будильник — самый громкий, самый противный, который он специально поставил на этот час. — А-а-а-а-а-э-а-э-а-э-а-э-э-э-э... — простонал он, не открывая глаз. Он не понимал, что происходит. Голова была тяжёлой, веки слипались. А потом, когда он сквозь мутную пелену увидел название будильника, пришло осознание. — Сегодня!!! В его дверь раздался стук — такой громкий, что можно было сравнить с пушечным выстрелом. Токоями быстро вскочил с кровати, натянул первые попавшиеся штаны и рванул к двери. Открыв её, он увидел Артура. Тот тоже был в домашней одежде — мятой, небрежной, но глаза горели азартом. — Проснулся? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Давай быстрее. У нас минут тридцать до того, как Изуку проснётся. Сейчас быстро умоемся, поедим и всё подготовим. — Он заглянул в комнату. — Уже в восемь мы должны быть в парке. Билеты у тебя? Токоями взял конверт со стола. — Да. Все восемь тут. — Отлично. — Артур кивнул. — Давай. Поскоренькой. . . . 6:30. Комната Изуку. Мидория медленно открывал глаза. Благодаря режиму, который он выработал за эти годы — вставать в одно и то же время, независимо от того, сколько спал, — это происходило почти на автомате. Тело поднималось раньше, чем мозг успевал понять, что происходит. Потянувшись — так, что хрустнули позвонки, — он встал. Первым делом — полить кактусы на подоконнике. Горшки разного размера, земля слегка влажная, колючки блестят в утреннем свете. Потом — подмести комнату. И можно будет идти чистить зубы и завтракать. Он посмотрел в телефон. Там было только одно сообщение — от главы ассоциации. Странно. Изуку открыл его. «Сегодня работы не будет». Он выдохнул. С облегчением — таким глубоким, что плечи опустились. — Сегодня мой лучший день... — пробормотал он. — Надо будет погулять вчетвером. Наконец-то спокойный день. Он переоделся — быстро, привычно, — положил телефон в карман, закончил дела и летящей походкой направился на первый этаж. На его лице красовалась лёгкая улыбка. Такая, какая бывает, когда человек знает, что сегодня ему ничего не угрожает. Солнце уже поднималось над горизонтом, и через окна коридора лился золотистый свет. Всё общежитие ещё спало — ну, или так ему казалось. Спустившись на первый этаж, он направился в душевую, чтобы почистить зубы. Обычный день. Стоя перед зеркалом, он напевал под нос какой-то мотив — негромко, почти беззвучно. Насекомые, проснувшиеся вместе с ним, заплетали косу. Откуда-то они достали розовые цветочки — маленькие, нежные, — которые вплетались в волосы вместе с жучками. Изуку было всё равно. Пусть веселятся. Сегодня можно. Выходя из душевой, он направился на кухню. Парень уже мечтал о чашечке розового чая с гибискусом — кисловатого, терпкого, согревающего. Он вошёл в зону отдыха, сел на диван — и решил проверить телефон. Там была парочка новых сообщений от друзей. «Что? — удивился он. — Они уже не спят?» Открыв чат, он увидел следующую картину: «Зузу! Давай сходим погуляем?» — Артур. «Мы кое-что подготовили на сегодня!» — Вика. «Уверены, тебе понравится» — Токоями. Изуку читал и не понимал. «О чём они? Сегодня же обычный выходной... Зачем так париться?» Он сёрбал чай и продолжал смотреть в телефон. Дзынь. Новое сообщение. От Токоями. «Одевайся и выходи на улицу. Мы уже ждём». — Хе... — усмехнулся Изуку. — Заинтриговали, собаки. . . . 7 минут спустя. 6:52. Крыльцо общежития. Изуку вышел, уже переодетый. Утро было прохладным, но душным — лето брало своё. На нём были шорты да футболка с прорезями под крылья, обнажая чёрные как смоль конечности. На ногах — сандалии, самые простые, какие нашлись. На самом выходе, у ворот, стояла целая группа людей. Человек семь — не меньше. — А? — Изуку замер на верхней ступеньке. — Чего? Почему их там... Он различил фигуры родителей. Дяди Миши с тётей Беккой. Стоило ему их узнать, как ноги сами сорвались с места. В следующую секунду он уже летел к ним навстречу — не бежал, именно летел, срываясь с места, как птица, почуявшая ветер. Родители не успели среагировать. Изуку уже подхватил их в охапку и во всю обнимал — прямо в воздухе, оторвав от земли на полметра, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что они исчезнут. — Мама! Папа! — Голос его дрогнул. — Как давно я вас не видел! — Ха-ха! — Широ высвободил одну руку, похлопал сына по голове. — Мы тоже рады тебя видеть, мальчик мой! — Сыночек... — только и смогла выдохнуть Инко. Её глаза были влажными, хотя она и пыталась не показывать этого. Изуку немного успокоился и пошёл на снижение. Его тут же подхватил дядя Михаил — сгрёб в охапку, приподнял, как в детстве, и закружил. — Ха-ха! — Изуку рассмеялся — искренне, легко, как не смеялся уже давно. — Зачем вы приехали? — Как это зачем?! — Михаил поставил его на землю, но руки не убрал, держал за плечи. — Наконец-то решили устроить тебе нормальный праздник! — Праздник? — Сынок, — Инко шагнула ближе, взяла его лицо в ладони, — у тебя сегодня день рождения. Тебе исполнилось шестнадцать. — Она заглянула ему в глаза. — Как мы могли не приехать? До парня дошло. «Точно... Сегодня же у меня день рождения». — А... — Он растерянно моргнул. — И правда... Я и забыл. Инко покачала головой — с такой любовью и болью, что у Артура, стоявшего в стороне, сжалось сердце. — Ну, — Ребекка хлопнула в ладоши, — мы-то точно не дадим тебе забыть этот день. — Она повернулась к мужу. — Дорогой, бери его и идём на станцию. У нас сегодня весь день расписан поминутно! — Эй, подожди-и-те! — не успел Изуку и слова вымолвить, как его схватили мощные лапы мужчины. — Неа, — ухмыльнулся Михаил. — Сегодня не сбежишь. Его руки превратились в металлические ленты — тонкие, прочные, — и оплели парня. Изуку трепыхался как рыба в сетях, но ленты только сжимались в ответ на каждое движение. — Папа, — Артур шагнул вперёд, — может, не стоит так сильно его хватать? — Ну уж нет. — Михаил покачал головой. — Этот чертёнок мои ленты как орешки сгрызает. Я не могу позволить ему убежать. А теперь — идём! Наш поезд через двадцать минут! — Давайте я поведу! — Вика вырвалась вперёд, указывая дорогу. Токоями смотрел на раздражённого Изуку — на его надутые губы, на то, как он дёргается в металлических лентах, но уже без прежней злости — и не мог сдержать смешок. Парень, услышав этот тихий смех, немного расслабился. Перестал сопротивляться. — Ладно, — буркнул он. — Ведите уже. . . . Этот день обещал быть незабываемым. Билеты в парк аттракционов были использованы в первой половине дня. Группа прокатилась почти на каждом из них. Карусель-тошниловка, где Артур, обычно весёлый и сильный, выходил полностью побеждённым и бледным, держась за живот и клянясь, что больше никогда в жизни. Прокатились на американских горках, которые не оставили никого равнодушными. Изуку держался за крепление изо всех сил — отчего оно слегка погнулось, — и его крик смешивался с ветром. Инко и Вика на каждом шагу делали новые фотографии. Их пальцы не уставали нажимать на затвор, и казалось, что к концу дня у обеих не останется свободной памяти. Фумикаге и Изуку сходили в тир. На удивление, Токоями набрал больше очков — сегодня именинника подвела меткость, но это было весело. Они спорили, кто кого, толкались плечами, и Изуку смеялся — просто, беззаботно, как в детстве. Рыбалка с резиновыми утятами. Дартс. Высокие качели, на которых ветер трепал волосы и заставлял сердце ухать в пятки. Лавки с едой, где пахло карамелью, ванилью и жареным тестом. Они были практически везде. После парка их ждало ещё много всего. Контактный зоопарк, в котором Изуку на голову села сова. Его кудрявые волосы были восприняты как гнездо — птица устроилась там с комфортом, прикрыв глаза. Это выглядело довольно мило, и Вика сделала не меньше сотни кадров, пока Изуку пытался понять, смеяться ему или краснеть. Фумикаге с головы до ног облепила стая попугаев — они щебетали, кружились, садились на плечи, на голову, на вытянутую руку. На Артура и Михаила как на деревья взбирались лемуры — цеплялись за одежду, заглядывали в карманы, пытались стащить ключи. Вика и Ребекка с рук покормили маленьких ёжиков и кроликов, а Инко и Широ чуть не утонули под атакой белок-летяг — те прыгали с ветки на ветку, приземляясь прямо на плечи, на головы, на протянутые ладони. Дальше шёл океанариум. Потом музей древних животных. Потом поход в кино — целых два фильма, один за другим, с попкорном, газировкой и тихим смехом в тёмном зале. А в конце, когда солнце уже клонилось к закату и небо окрасилось в розово-золотистые тона, они зашли в одно очень большое кафе. Изуку впервые за долгое время съел свой любимый яблочный торт — с нежным бисквитом, кисло-сладкой начинкой и хрустящей карамельной корочкой. У Инко и Вики даже успела один раз закончиться память на фотоаппаратах. Это был поистине великолепный день. . . . Проводив родителей обратно до отеля — долгие объятия, обещания звонить, слёзы Инко, которую пришлось утешать всем миром, — дети и сами направились в общежитие. Инко подарила ему картину — написанную маслом. Широ — игровую консоль. Михаил нагрузил интересными книгами — фэнтези, научпоп, биографии великих героев. А Ребекка создала сахарную статуэтку. Изуку в полный рост — сантиметров сорок, не меньше. — Ну вы... — Изуку покачал голову, не зная, плакать ему или смеяться, — вы устроили мне сегодня активный отдых. Я аж с ног валюсь. — На это и был расчёт! — хлопнул его по спине Артур. — По возвращении тебя ещё ждут подарки от нас. Так что не расслабляйся! — Ещё от вас?! — Изуку схватился за голову. — Какой ужас. Я же это до завтра не разберу. — Будет чем заняться, — усмехнулась Вика. — А то всегда жалуешься, что кроме работы ничего перед глазами не видишь. Ребята засмеялись. Устало, но счастливо. — Это было замечательно, — сказал Токоями. — Ви, переправишь мне парочку фоток? — Без проблем! — Вика кивнула. — Там ещё тётя Инко должна скинуть. Жди не меньше восьми тысяч фотографий! — Давай не так много... — простонал Токоями. . . . Общежитие. Чтобы не ловить удивлённые взгляды и вопросы в свою сторону, было решено зайти с балконов. Они поднялись наверх — бесшумно, как тени, — и разошлись по своим комнатам. Изуку уже собирался войти, когда заметил на пороге таинственную коробку. Чёрную, аккуратную, перевязанную серебристой лентой. Ни адресата, ни отправителя. Только короткая открытка, приклеенная скотчем к крышке: «С днём рождения». Он оглянулся на парней. Те покачали головой — не от них. Подозрительно. Но жуки не унюхали ничего опасного. Коробка была безопасной. Изуку поднял её, зашёл в комнату, закрыл дверь. Он разложил все подарки на кровать — гора получилась внушительная, почти как он сам, — и сел на стул, стараясь хоть немного отдышаться. Тук-тук. Стук в балконную дверь. Открыв её, он увидел Арта и Вику, державших в руках подарочные коробки. Их лица сияли — так же ярко, как солнце в полдень. — С днём рождения, Зузу! — сказали они хором. Артур протянул продолговатый предмет — чуть ли не в половину роста Изуку, но довольно тонкий, обёрнутый в матово-чёрную бумагу. Вика — огромную коробку, по звуку которой невозможно было понять, что там внутри. Что-то перекатывалось, шуршало, позвякивало. — Ого... — Изуку присвистнул. — Вы меня окончательно добить решили? Он рассмеялся. — Как знать, как знать, — загадочно ответила Вика. Она создала сахарные крылья — прозрачные, мерцающие — и полетела обратно на свой балкон. — Хорошего вечера, именинник. — Она отправила воздушный поцелуй — её любимый жест. — Увидимся завтра. — Я тоже пойду, — сказал Артур, уже разворачиваясь. — Уже поздно, а я ещё не дочитал новую книгу. — Он помолчал секунду. — Веселись со своими новыми игрушками. И, это... не грусти больше. А то Вика снова убиваться будет. — Как скажешь, — улыбнулся Изуку. Дверь закрылась с тихим, почти невесомым щелчком. Он повернулся к кровати, на которой громоздилась целая коллекция подарков. — Ладно, — сказал он сам себе. — Разберёмся. Он сел на пол, скрестив ноги, и начал по очереди брать коробки. . Первый подарок — от матери. Упаковка была светлой, с цветочным узором. Изуку снял её аккуратно, стараясь не порвать бумагу — Инко всегда любила, когда упаковку сохраняли. Внутри оказалась картина. Нарисованная вручную. Масло, мягкие переходы, тёплые цвета. Изуку сразу узнал этот день — тот самый, когда он выпускался из средней школы и сдавал финальные экзамены старшей. Солнце светило так ярко, что щурились все. Инко держала его за руку. Широ стоял рядом, положив руку на плечо сына. Семья Мидория. В полном составе. Изуку провёл пальцем по краю рамки. В углу картины мама вывела тонкой кистью: «Моему сыну. Ты — моя гордость». Он поставил картину на стол, прислонив к стене, чтобы видеть каждый день. . Следующий — от отца. Тяжёлая коробка, обёрнутая в чёрную бумагу с серебряными звёздами. Изуку открыл её — и внутри оказалась консоль. Нового поколения. Та, о которой он когда-то мечтал, но не мог позволить себе купить. Рядом лежали диски. «Death jr. II: Root of Evil». «Echoes of the Past». «Chrono Shift». И другие — те самые, в которые он играл долгими вечерами, когда не было тренировок, не было миссий, не было ничего, кроме радости от прохождения очередного уровня. Рядом лежала записка — на плотной, дорогой бумаге, с аккуратным почерком Широ: «Я помню, ты очень любил свою старую консоль. Вика передала мне, что ты скучаешь по тем играм — по их атмосфере, по музыке, по ощущению, что ты не один в приключении. Я положил диски с твоими любимыми. Надеюсь, они принесут тебе столько же радости, сколько когда-то. С днём рождения, сынок. Твой отец». Изуку приложил записку к сердцу. Прикрыл глаза. Улыбнулся. — Спасибо... — прошептал он. — Мама, папа... люблю вас. Слова, которые он не часто говорил вслух. И которые значили сейчас больше, чем когда-либо. . Подарки от дяди и тёти. Коробка от дяди Михаила была тяжёлой. Изуку открыл её — и его глаза расширились. Книги. Те самые, которые он давно хотел прочитать. То, что он стеснялся покупать сам, но всегда откладывал в память телефона с мыслью «когда-нибудь». Сверху лежала записка. Почерк Артура — размашистый, с нажимом: «Это тебе от меня, — писал дядя. — Список литературы мне подкинул Арт, так что его тоже поблагодари. И не вздумай откладывать чтение на "потом". Потом не наступает, если его не приближать самому». Рядом — глупый смайлик, нарисованный от руки. Рожица с высунутым языком. Изуку усмехнулся. — Сын — копия отца, — покачал он головой. . Следующей была коробка от тёти Ребекки. Самая большая, перевязанная розовой лентой. Изуку снял упаковку — и замер. На его глаза чуть не навернулись слёзы. Это была не просто карамельная фигурка. Это была настоящая статуэтка. Работа, сделанная вручную — мелкая, ювелирная, с тысячами деталей. Небольшая поляна с цветами, на которой стоял пьедестал из трёх ступенек. На каждой — цифра. 1, 2, 3. На самой высокой, с цифрой 1, стоял на одной ноге маленький Изуку. Он держал в руке маленький кубок и тянулся вверх, к небу, к солнцу, к чему-то большему, чем он сам. Вокруг пьедестала стояли маленькие Артур и Вика. Девочка хлопала в ладоши, на её лице застыло выражение восторга. Мальчик держал веночек в своих маленьких искусственных ручках — металлических лентах, которые уже тогда, в детстве, умели держать тепло. Рядом была карамельная табличка, вмонтированная в подставку: «Лучшему из лучших». Изуку поднял взгляд к потолку. Дышать стало трудно — не от боли, а от того, как много любви было вложено в этот крошечный кусочек сахара. Он стоял так пару минут, пока пытался успокоиться. Потом глубоко выдохнул, взял свои эмоции под контроль — и поставил статуэтку на комод, на самое видное и почётное место. Рядом с фотографией родителей. Чтобы видеть каждый день. Чтобы помнить, что он не один. . Длинная коробка от Артура. Изуку взял её в руки. Тяжёлая. Узкая. Он уже догадывался, что внутри. Он открыл коробку — и всё же ахнул. Это была не катана. Это был настоящий меч. Клинок сиял — полированная сталь отражала свет луны, переливаясь голубоватыми искрами. Острота не оставляла конкуренции — Изуку провёл пальцем у лезвия, и воздух вокруг него словно загустел. Рукоять была выполнена в стиле ар-деко: геометрические узоры, чёткие линии, чёрное дерево с серебряными вставками. На конце рукояти — небольшая фигурка бабочки, расправившей крылья. Рядом лежали ножны — из той же стали, с теми же узорами, обтянутые тёмной кожей. Изуку осторожно взял меч в руки. Взвесил. Идеальный баланс. Словно он был сделан специально для него. — Арт... — прошептал он. — Спасибо. Он сложил меч в ножны, провёл пальцем по гравировке на гарде — и возложил всё на полку над столом, рядом с книгами. . Розовая коробка от Вики. Изуку усмехнулся, увидев упаковку. Только Вика могла выбрать такую — яркую, блестящую, с крошечными сахарными сердечками, приклеенными к ленте. Аккуратно сняв упаковку, он увидел прозрачную коробку. Внутри — плетёная корзинка, а в ней — яблоки. Но присмотревшись, он понял: они сделаны из карамели. Каждое — идеальной формы, с глянцевой поверхностью, на которой играл свет. На корзинке была закреплена длинная записка. Вика писала убористо, мелко, экономя место: «Зузу, с днём рождения! Я помню, ты любишь зелёные яблоки, но в этот раз я решила немного поэкспериментировать. Красные яблоки — усилят твои физические показатели на несколько часов. Жёлтые — укрепят хитин, сделают его чище и ярче, а заодно помогут быстрее восстанавливаться после тяжёлых боёв. Зелёные — просто полный набор витаминов. Никакой магии, только польза. Не забывай есть, даже когда работаешь. Твой организм — не машина. Люблю тебя, Зузу. Ви». — Хе, — Изуку покачал головой. — Как в её духе. Полезно и просто. Он поставил корзинку на стол рядом с ноутбуком. Чтобы яблоки всегда были под рукой. . Последняя — маленькая чёрная коробочка. Изуку подошёл к кровати и взял её в руки. Лёгкая. Бесшумная. На открытке не было подписи. Почерк был незнакомым — аккуратный, почти каллиграфический, с каким-то старомодным наклоном. Это настораживало. Он открыл коробку. Внутри, на бархатной подложке, лежал антикварный часовой механизм. Латунный, с маленьким циферблатом, на котором едва заметно тикала стрелка. Запах старого металла, слегка сладковатый, напомнил ему дом — тот, в котором он жил до академии. Изуку осмотрел механизм поближе. Обычные часы. Сделанные на заказ, судя по всему, в далёких шестидесятых. Он осторожно взял их в руки — и вдруг заметил, что корпус разбирается. Мельчайшие винтики, шестерёнки, пружины — всё было выточено с такой точностью, что казалось невозможным. Это была головоломка. Изуку понял это сразу. Если постоянно собирать и разбирать механизм — под конец второго раза пройдёт часов двенадцать. Но в этом был свой шарм — в терпении, в кропотливости, в том, что эта вещь требовала времени, которого у него почти никогда не было. — Кто мог подарить мне такое чудо? — прошептал он. Почему-то в его голове всплыло лицо Кацуки. Но он тут же отогнал эту мысль — слишком гордый, слишком вспыльчивый. Бакуго не стал бы тратить время и деньги на такой тонкий, интеллектуальный подарок. Или стал бы? Изуку покачал головой и положил механизм обратно в коробочку. Отнёс её в угол, к остальным разобранным часам, которые любил разбирать и собирать снова и снова. У него появился новый любимчик. . Внезапно раздался стук. Изуку подпрыгнул от неожиданности. Некоторые насекомые, сидевшие на его плечах, издали жалобный писк — они тоже испугались. — Точно... — выдохнул он, поняв, кто это мог быть. — Фуми. Он подлетел к балконной двери и открыл её, не раздумывая. Там стоял тот, кого Изуку и ждал. Токоями — в той же уличной одежде, что и днём, — держал руки за спиной. В свете луны его тёмное лицо казалось почти прозрачным, а глаза живыми. — Хей, Зузу, — сказал он. — Я войду? — Конечно! — Изуку отступил вглубь комнаты, пропуская его. — Заходи. Я тебе всегда рад. Фумикаге перешагнул порог, и Изуку закрыл за ним дверь. Тишина. Только часы тикали на стене, отсчитывая секунды. Токоями помолчал — словно собирался с духом, — а потом показал то, что прятал за спиной. Пышный, распустившийся букет цветов. Белые лилии, жёлтые примулы, белые маргаритки, перевязанные серебристой лентой. Они пахли изумительно — свежестью, утренней росой, чем-то нежным и живым, что не в силах повторить ни один парфюмер. Изуку осторожно взял букет в обе руки — так, словно это было что-то хрупкое, драгоценное, — и чуть ли не зарылся в него носом. — О боже... — прошептал он, чувствуя, как аромат заполняет лёгкие, голову, душу. — Да... это то, что мне было нужно... Он вынул лицо из цветов. На его носу остался жёлтый налёт от пыльцы — почти светящийся в полутьме комнаты. — Хе-хе, — усмехнулся Токоями. — Дай вытру. Фумикаге достал из кармана маленький платочек — белый, с вышитыми по краю тёмными перьями, — и осторожно вытер пыльцу с лица Изуку. Движения были мягкими, почти невесомыми. Изуку покраснел. Жар разлился по щекам, поднялся к ушам, спустился к шее. Он почувствовал, как сердце пропустило удар — а потом забилось чаще, сильнее, словно пыталось вырваться из груди. «Что это?» — подумал он. «Почему я... почему я смущаюсь?» Он не мог поднять взгляд. Смотрел в сторону, на стену, на полку с мечом, куда угодно, только не на Токоями. — А теперь настоящий подарок, — сказал Фумикаге, не замечая его состояния — или делая вид, что не замечает. — Вот. Тёмная тень передала ему небрежно запакованную коробочку. Скотч был наклеен криво, бумага кое-где порвалась. Видимо, Фумикаге был плох в обращении с упаковкой. — Спасибо... — Изуку принял коробочку дрожащими пальцами. — Мне очень приятно... Сейчас, перед ним стоял не грозный всесильный герой. Не Евангелист Распространения, перед которым трепетала вся Европа. Обычный парень, который смутился от простого подарка. От цветов. От платочка, коснувшегося его лица. Изуку отложил букет в сторону — аккуратно, в специальную вазу, которую он подготовил заранее (как будто знал, что цветы будут), — и присел на кровать. Токоями сел рядом. Их плечи почти касались. Открыв коробку, Изуку осторожно достал маленький светящийся горшочек. Внутри — зелёный кактус с толстыми, мясистыми листьями. — Вау... — выдохнул он. — Что это? — Это умный горшок, — объяснил Токоями, чуть подавшись вперёд. — Он показывает, чего не хватает растению. Видишь? Сейчас улыбается. Он пальцем указал на маленький экранчик на боку горшка. Там, на чёрно-белом дисплее, светилось весёлое личико — глазки-точки и широкая улыбка. — Я его уже полил, — добавил Токоями. — Так что он доволен. — Какая милота~ — Изуку не мог сдержать улыбки. — Огромное спасибо, Фуми! Он обнял Токоями. Резко, порывисто, словно боялся, что тот исчезнет, если он этого не сделает. И Фумикаге не сопротивлялся. Просто сидел — и позволял себя обнимать. Изуку буквально таял от счастья. «Подумать только, — пронеслось в его голове. — Такие простые вещи... А они обрадовали меня больше, чем что-либо». Токоями покраснел. Его щёки, клюв, даже кончики ушей налились тёплым румянцем. «Ему понравилось», — думал он. «Я знал. Я чувствовал. Как же я рад». Их сердца бились в унисон. Изуку чувствовал это каждой клеткой своего тела — ритм, который совпадал с его собственным, как будто они были двумя половинами одного целого. Раздалось жужжание. Довольное. Зачарованное. Как улей, в котором царит мир. Но это были не насекомые. Это был сам Изуку. Его тело немного вибрировало, создавая характерный, низкий звук — гул, который он иногда слышал, когда был полностью расслаблен, когда не нужно было никуда бежать, никого спасать, ничего решать. — Ха-ха, — усмехнулся Токоями. — Оказывается, ты тоже умеешь мило жужжать. — Ха-ха! — Изуку отстранился, но не убрал руки с плеч Токоями. — Дурак! Его голос стал мягче. Тягучее. Он был полностью расслаблен — казалось, сама душа Изуку вышла из своих доспехов и легла на колени, сворачиваясь котёнком. Лицо краснело сильнее, пока это не стало видно даже в той полутьме, где они сидели — в комнате, освещённой только лунным светом и тусклым свечением экрана умного горшка. — Ладно, — сказал Токоями, чуть отодвигаясь. — Я пойду. Уже поздно, пора спать. Он встал. Изуку последовал за ним, чтобы закрыть дверь. На пороге, у самой двери балкона, Фумикаге развернулся. И одарил Изуку самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен. Тёплой. Искренней. Не для галочки, не для камер, не для отчёта — просто потому, что он был счастлив. — С днём рождения, Зузу, — сказал он. — Будь счастлив. Таким ты... — Он запнулся на секунду, словно не зная, стоит ли продолжать. — ...нравишься мне намного больше. Эти слова отпечатались в самом сердце Изуку. Он стоял, открыв рот, и не мог вымолвить ни слова. — Обязательно, — наконец сказал он. — Я не подведу тебя. Он дал ещё одно обещание, которое выполнит ценой всей своей жизни. Токоями кивнул — коротко, чуть смущённо — и направился в свою комнату, через два балкона вправо. Изуку закрыл дверь на ключ. Замок щёлкнул — и парень прислонился спиной к тёплому дереву, схватившись за сердце. Оно стучало как бешеное. Гулко, сильно, почти болезненно. — Что это? — прошептал он в пустоту. — Почему я чувствую себя... так... хорошо? Его тело вибрировало. Издавало тихое, успокаивающее гудение — как насекомые, когда их сытно покормили и они готовятся ко сну. Жучки — те, что жили под его кожей, в хитине, в самой глубине, — липли к хозяину как к магниту. Они заползали на плечи, на голову, на руки, обвивали пальцы, словно пытались согреть его своим теплом. Но Изуку было всё равно. В его голове был только образ Фумикаге в свете звёзд. В его ушах эхом проносились слова: «Таким ты нравишься мне намного больше... Ты нравишься мне намного больше... Ты нравишься мне...» — О боже, боже, боже! — Изуку прижал ладони к лицу. — Что происходит?! Он упал на колени прямо у двери. Тяжело дышал. Глаза метались из стороны в сторону — не от страха, а от избытка чувств, которые некуда было деть. Лицо полностью залилось краской. Даже кончики ушей, даже шея, даже хитин на ключицах — и тот, казалось, порозовел. Крылья, до этого спокойно сложенные за спиной, немного подрагивали. От волнения. От счастья. — М-м-м... — простонал он, не в силах сдержать звук. — Фуми... Спасибо тебе... Он вспомнил старую сказку, которую мама читала ему в детстве. Про странника, который искал счастье и нашёл его не в богатстве, не в славе, а в простом тепле другого человека. — Как там было? — прошептал Изуку, глядя в потолок. — «На второй день приходит язык»... — Он улыбнулся. — Может, я и правда могу быть счастливым. Прямо как тот странник. Он улёгся на пол, раскинув руки. Пол был прохладным — и это приятно контрастировало с жаром, который разливался внутри. Он не знал, что с этим делать. Не знал, как сказать. Но одно он знал точно: сегодня, 15 июля, в его шестнадцатый день рождения, он впервые за долгое время позволил себе быть счастливым. И этим счастьем он был обязан парню, который подарил ему цветы и кактус в умном горшке. Изуку закрыл глаза. Улыбка не сходила с его лица. . . . Комната Бакуго. Та же ночь. 23:56. Кацуки лежал на кровати, уставившись в потолок. Он не мог выкинуть из головы слова алого героя с тренировки. «Иногда ты просто проигрываешь». — Проигрываю? — прошептал он в темноту. — Я никогда не проиграю. Уж точно не тому теневому ублюдку. Его голова ревела от злости. Серое вещество, казалось, сейчас закипит — и выплеснется наружу вместе с ненавистью, которую он копил годами. Но на секунду, лишь на долю секунды, он вспомнил об Изуку. Вспомнил, как тот улыбался, мягко и звонко смеялся. Его пыл немного охладился. — Интересно... — сказал он в пустоту. — Понравился ли ему мой подарок? Кацуки вспоминал, как заключал сделку с бабушкой-коллекционером на прошлой неделе. Старая женщина с цепкими глазами и длинными седыми волосами долго рассматривала его, прежде чем согласиться продать тот самый механизм. «Тот, кто этим увлекается, — сказала она, заворачивая коробку в тёмную бумагу, — точно будет рад. Часы — это не просто время. Это память. Это терпение. Это умение ждать». Кацуки тогда не понял. Но заплатил. Механизм обошёлся ему дорого, однако он был уверен — оно того стоило. — Я размажу того птицеголового, — снова злость взяла верх. — Убью. В его голове зрел план. Завтра. Утром. Он вызовет Токоями на разговор — а потом на бой. У них обоих есть временные лицензии, значит, драка между героями не будет считаться нарушением. В крайнем случае — спишут на тренировку. — Я точно выиграю, — он сжал кулак, и его пальцы заискрились. — Этот слабак не отберёт у меня всё. Он не уточнил — что именно «всё». Может быть, место под солнцем. Может быть, уважение окружающих. А может быть, ту единственную улыбку Изуку, которую Кацуки видел тогда — и которая была адресована не ему. Он поднял руку к потолку. Сжал её в кулак так, что костяшки побелели. Кулак дымился. От злости, от обиды, от той тёмной ревности, которая росла в нём день ото дня. — Завтра. Утром. — Кацуки опустил руку. — Я выбью из него всё дерьмо. Он закрыл глаза. На часах было 23:56. Кацуки лёг спать ещё три часа назад, но так и не смог уснуть. Однако теперь, приняв окончательное решение, сон начал застилать глаза. Тяжёлый. Беспокойный. Но сон. . . . 5:58. Комната Бакуго. Глаза Кацуки непроизвольно открылись. Серый предрассветный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, и в комнате было тихо — так тихо, что слышно было, как пылинки оседают на пол. Его голова уже с самого утра болела от тяжести мыслей. Он посмотрел на часы — и понял, что больше уснуть не сможет. — Бля-я-я... — простонал он, садясь на кровати. — Как же башка трещит. Он потянулся к телефону, отключая все будильники, установленные на сегодня. Один за другим — смахивая их в сторону, даже не глядя. Окончательно встав с кровати, Бакуго начал одеваться в уличную одежду — чёрные штаны, серую футболку. Он хотел пойти на пробежку перед завтраком. Развеяться. Прогнать мысли, которые не давали покоя. Спустившись на первый этаж, он увидел того, кого точно не хотел бы видеть никогда в жизни. Токоями Фумикаге сидел за одним из столиков в столовой. Перед ним стояла чашка кофе. Парень пил его маленькими глотками, наслаждаясь тишиной раннего утра. Он тоже был в уличной одежде — простые тёмные джинсы, серая толстовка с капюшоном, кеды. «Почему он встал так рано?» — подумал Кацуки. Кто ж его знает. Может, тень разбудила. Может, сам встал. «Всё равно» Но это было не так. Ему не было всё равно. Его внутренности уже сжимались от злости. Кровь закипала. Пальцы, сжатые в кулаки, начинали искрить — он едва контролировал причуду. Бакуго подошёл к парню в столовой. Ударил кулаком по столу — громко, так что чашка подскочила, и несколько капель кофе пролилось на скатерть. Токоями медленно повернулся. Одарил его снисходительным взглядом. Таким, каким смотрят на нашкодившего ребёнка. Или на муравья, который решил перегородить дорогу слону. — Эй, полудурок, — процедил Кацуки. — Пойдём поговорим? Вторая его рука уже искрилась — ярко, с треском. — Наша взрывчатка рванула? — спокойно спросил Токоями, даже не думая вставать. — Хлебало завали, — бросил Кацуки. — Пошли на улицу. Фумикаге усмехнулся. Этот звук — тихий, почти неслышный — задел Кацуки больше, чем любой крик или оскорбление. Токоями отставил чашку в сторону и медленно поднялся. — Как скажешь, — сказал он. — Веди. . Выйдя из общежития, они молча шли, словно гуляли по парку. Территория академии тянулась как бесконечный лабиринт — корпуса, дорожки, спортивные площадки, редкие деревья, посаженные ещё при основании школы. Мимо иногда пробегали ученики с других курсов — кто-то шёл на утреннюю пробежку, кто-то тащил спортивный инвентарь. Они не обращали на них внимания. Парни шли, пока не зашли на территорию тренировочной площадки «Бета». Той самой, где ещё недавно Изуку разбивал класс В. Здесь было разрушено всё. Здания стояли без окон, стены были покрыты трещинами, а пол — бетонной крошкой. После вчерашнего занятия у третьего курса никто не успел навести порядок. Ремонт должен был начаться только через пару дней. Бакуго остановился посередине улицы. Развернулся лицом к противнику. — Ты! — Он указал на Токоями дрожащим от ярости пальцем. — Ты — причина всех моих проблем! Токоями усмехнулся. Эта усмешка была такой же, как в столовой — спокойной, снисходительной. — Я? — Он сделал шаг вперёд. — А может, проблема в тебе? Ты когда-нибудь вообще пытался пораскинуть мозгами? Он сделал ещё шаг. — Сам подумай. Ты — вспыльчивый. Проблемный. Именно ты приносишь большинство конфликтов в наш класс. Не я. Не Изуку. Не двойняшки. Ты. — Да?! — Кацуки оскалился. — Ва-а-у... Изначально я хотел поговорить о другом. Но теперь ты сам напросился! — Поговорить или убить? — Токоями наклонил голову. — Это две разные вещи, Бакуго. Смерть героя от рук другого героя — даже с лицензией — это не «разговор». Это уголовное дело. — Я НЕ БУДУ ТЕБЯ УБИВАТЬ! — рявкнул Кацуки. — Я ПРОСТО ВЫБЬЮ ИЗ ТЕБЯ ВСЁ ДЕРЬМО! Бакуго уже готовился сорваться с места. Напряжение достигло предела. Тень Токоями уже образовывала броню — чёрную, плотную, покрывающую всё тело хозяина, как второй слой кожи. Красные глаза Бакуго сверкнули безумием. Он бросился в атаку. Конец главы. P.s.: в этом тгк будут поститься новости касательно новых глав. Так же, вы получите выбор. Благодаря вам, я смогу определиться, какой фанфик написать следующим. Приглашаю вас в свою обитель, дорогие читатели~~~ https://t.me/Helcurt_writting