Жуки. Становление героем.

Несколькими днями ранее. Тюрьма строгого режима: Тартарус. Камера сдерживания особо опасного преступника. Белая комната. Белый свет, лившийся с потолка, не давал теней — только сплошное, давящее сияние, от которого болели глаза. Стены, пол, потолок — всё было выбелено, стерильно, безжизненно. Это место не было создано для людей. Оно было создано для того, чтобы забыть о тех, кто здесь томился. Смирительная рубашка, стягивающая плечи, не давала пошевелиться. Капельницы, впившиеся в вены, питали тело, не давая ему умереть. Механизмы, считывающие мозговые волны, — десятки датчиков, приклеенных к черепу, — фиксировали каждую мысль, каждую эмоцию, каждую вспышку боли. Всё это сопровождало Всех За Одного на протяжении очень долгого времени. Наблюдение не прекращалось ни на секунду. Кормление происходило с помощью других людей под усиленным конвоем. Он не видел солнца, не чувствовал ветра, не слышал живых голосов — только размеренное гудение аппаратуры и редкие шаги охранников. Сколько прошло времени? Когда он сюда приехал? У злодея были лишь примерные ответы — обрывки разговоров, случайно обронённые фразы, — а также пара прогнозов, построенных на скудных данных, которые ему удавалось выудить. Его коляску везли куда-то. Колёса тихо шуршали по гладкому полу. Где-то далеко открывались и закрывались двери. Когда дверь сзади закрылась с глухим, бесповоротным стуком, перед злодеем предстала примерно схожая картина. Белые стены. Белый свет. С одним лишь изменением. Перед его лицом была стена из стекла — толщиной метра в три, с прорезями для разговора. За ней — ещё одна комната. Пустая. С одним стулом. Кажется, к нему кто-то наведался. — Всемогущий, — сказал голос с той стороны, официальный, бесцветный, — заходите. У вас есть пять минут на разговор. Дверь за стеклом открылась. Оттуда вышла массивная, словно гора, фигура. — Всемогущий... — голос Всех За Одного был хриплым, но в нём слышалась усмешка. — Посмотрите-посмотрите... Кто это ко мне наведался? Он медленно поднял голову — насколько позволяла смирительная рубашка. — Давно не виделись, — он помедлил, и в его глазах загорелся нездоровый огонёк, — вор. — Давай не тратить время на пустую болтовню, — голос Всемогущего был сухим, как песок в пустыне. — Отвечай на мои вопросы. Герой явно не был настроен на разговор. На его лице не сияла привычная улыбка. Обычно расслабленный, почти добродушный тон сейчас был словно заряжен неконтролируемым электричеством. — Да ладно тебе! — Все За Одного чуть повернул голову, и датчики на его висках дрогнули. — Давай поговорим. Мне тут так одиноко... охранники даже слова сказать не могут. Обменяться фразочками не с кем. Он вздохнул — театрально, с надрывом. — Но ладно. Как хочешь. — Он прищурился. — Как там снаружи? Наверное, не особо спокойно... хотя, учитывая то, что ты здесь... — он замолчал, давая словам осесть, — либо ты ушёл в отставку, либо тебя заменили. — Чего ты добиваешься? — спросил Всемогущий, и в его голосе прозвучала сталь. — Да, впрочем, того же, что и все, — улыбка злодея стала шире. — Мира, в котором мне хочется жить. Но вот вы... носители Одного За Всех... — он процедил слова сквозь зубы, — мне мешаете. — Он помолчал. — Бесит, знаешь ли. Его голос оставался задорным, словно он старался вывести человека за стеклом на эмоции. Каждое слово было рассчитано, каждая интонация — выверена. — Лучше скажи... какой он? — О ком ты? — Всемогущий не поддавался. — Не придуривайся. — Все За Одного чуть наклонил голову. — Все мы стареем. Даже моё тело, увы, уже не выдерживает. Поэтому я нашёл себе преемника. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на искренний интерес. — Вот и спрашиваю... каков же человек, которого выбрал ты? Всемогущий что-то отметил в блокноте. Несколько раз чиркнул в одной и той же последовательности. Похоже, пара ответов была получена. — Не скажешь? — голос злодея стал тише. — Как жаль. А мне так хотелось получить побольше пищи для размышлений. — Его нет, — сказал Всемогущий. — А? — Все За Одного замер. — Что ты только что сказал? Эта короткая фраза выбила злодея из колеи. Он не понял — то ли уши его обманули, то ли собеседник бредил. — У. Меня. Нет. Преемника. — Всемогущий говорил медленно, чеканя каждое слово. — Теперь доволен? — Ха-ха-ха! — смех злодея разнёсся по камере, отражаясь от белых стен. — Это же шутка, да? Ты же не совсем идиот? Всемогущий промолчал. — Почему твой выбор пал на Шигараки? — спросил он, видно, не хотел отвечать. — Эй-эй-эй! — Все За Одного дёрнулся в коляске, и датчики на его голове замигали чаще. — Не переводи тему! Ты правда думаешь, что новое поколение героев сможет меня одолеть? Злодей опешил, начал нервничать. Как это воспринимать? Великая удача? Или же угроза? — Почему твой выбор пал на Шигараки? — повторил Всемогущий, не отвечая на вопрос. Все За Одного раздражался, но не мог ничего с этим поделать. Его пальцы, скрытые рукавами смирительной рубашки, сжались в кулаки. — Ясно, — процедил он. — Значит, не собираешься отвечать? Хорошо. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Тогда посмотрим, сможешь ли ты оставаться таким же равнодушным, если я скажу... что я выбрал Томуру только по одной простой причине. Он чуть помедлил, убеждаясь, что отлично видит выражение лица собеседника. — Он — внук твоей наставницы. Всемогущего выбило из потока времени. Мир вокруг замер — белый свет, белые стены, всё исчезло. Осталась только эта фраза, бьющая в мозг, как молот. Эта чушь... она же не является правдой? Герой постарался сохранить лицо. Но его руки сжались, ткань костюма скрипнула от напряжения. Всемогущий старался держать себя в руках, но слова об учителе его напрягли. — Т... ты врёшь, — выдавил он. Злодей ухмыльнулся. — Ой, божечки... — протянул он. — Наш символ мира усомнился? — Он чуть наклонил голову. — Но ты же знаешь... я никогда тебя не обманывал. Ровно так же, как когда пообещал, что убью тебя собственными руками и верну свою силу себе... — ... — Всемогущий молчал. Его челюсть была сжата так, что на скулах вздулись желваки. — А теперь, — Все За Одного снова улыбнулся, — расскажи-ка мне... что там с преемником? — Я же сказал... его нет, — повторил Всемогущий, но в его голосе уже не было прежней твёрдости. — Да-да! — злодей чуть не подпрыгнул в коляске. — Это я уже понял. Хоть причину назовёшь? Или даже это уже секретная информация? Герой пустился в раздумья. В его голове всплыл тот разговор — на крыше, под звёздами, с мальчиком, который смотрел на него усталыми, но твёрдыми глазами. «Проси кого-нибудь ещё. Не найдёшь достойного? Откажись от этого. Если судьба мира будет зависеть от этой пыльной и пожухлой силы... я сам возьму всё в свои руки». Этот разговор до сих пор сидел в голове Всемогущего, словно он произошёл десять минут назад. — Он отказался, — наконец сказал Всемогущий. — От принятия моей силы. Он поднял глаза на злодея. — И, если быть честным... я не собираюсь искать кого-то достойного. Потому что представить на моём месте кого-то кроме него... невозможно. Все За Одного поник. Улыбка стёрлась с его лица. Его лицо — а точнее, то, что от него осталось, — скривилось в гримасе недоверия. — Его... — Всемогущий чуть помедлил, и в его голосе появилась сталь, — нет, их сил хватит, чтобы противостоять тебе. Он выпрямился. — Посмотрим, как долго твои планы будут стоять монолитом. Потому что скоро... — его губы растянулись в привычной улыбке — той самой, что когда-то стала символом мира, — от них не останется и пылинки. Да, он принял решение. Всемогущий вспомнил то, какое будущее ему предрекал его друг — тот, кто видел сквозь время, кто знал, что произойдёт, но всё равно ошибался. От того, что он всё же был неправ, улыбка героя становилась лишь шире. Он выиграл в споре с пророком. Он выиграл в битве против зла. — Всемогущий, — раздался голос охранника, — попрошу вас покинуть помещение. Ваше время кончилось. — Что же, — Всемогущий развернулся и направился к выходу, — было славно пообщаться. Спасибо за ответы! Он остановился на пороге. — Удачи тебе и дальше гнить в глубинах этого места! Злодей не ответил. Он даже не проводил Всемогущего взглядом. Голова была опущена, а разум погружался в раздумья. . . . Сейчас. Разгар занятия. Киришима ударил первым. Его кулак, затвердевший до состояния алмаза, летел прямо в лицо Изуку. Парень даже не пошевелился. В последний момент он просто чуть сместил корпус — и удар прошёл мимо. А потом он легонько толкнул Киришиму в плечо. Тот отлетел на пять метров и кубарем покатился по бетону. — Слишком прямолинейно, — прокомментировал Изуку, даже не взглянув в его сторону. Тодороки ударил с фланга — ледяная стена выросла за спиной Изуку, отрезая путь к отступлению, а пламя ударило спереди. Изуку вздохнул. Из земли вырвалась многоножка — та самая, которую все потеряли из виду. Она взметнулась стеной между ним и огнём, принимая удар на себя. Хитин задымился, но не прогорел. — Спасибо. — Не за что, — процедил Шото, уже готовя новую атаку. Бакуго взорвал воздух у него за спиной — рванул вверх, набирая высоту, и обрушил на Изуку град взрывных снарядов. Парень поднял руку. Рой мелких жуков сгустился в щит — чёрный, мерцающий, живой. Взрывы разрывали его, разбрасывая горящие тушки в разные стороны, но новые жуки тут же заполняли бреши, а старые быстро тушились и возвращались для лечения. — Их слишком много! — крикнул Каминари. — Мы не можем пробить защиту! — Тогда бьём в обход! — Момо достала рацию. — Мезо! Очако! Сейчас! С неба, с высоты, где парили Мезо и Очако, упала сеть — та самая, металлическая, с шипами на концах. Она накрыла Изуку с головой, и шипы вонзились в землю, пришпиливая его к месту. — Есть! — выдохнула Очако. Изуку дёрнулся. Сеть держала. Из-под земли, из-под самой сети, вырвались паучьи лапы — чёрные, волосатые, с острыми когтями. Они подняли сеть в воздух вместе с Изуку, разорвали её в клочья и отбросили в сторону. — У меня есть не только жуки, — сказал Изуку, опускаясь на землю. — Есть ещё и пауки. — Это... это новый вид? — спросил Серо, глядя на чудовищные конечности, которые всё ещё шевелились за спиной Изуку. — Не совсем. — Изуку чуть повернул голову. — Это обычные рабочие насекомые. Просто они умеют менять размеры конечностей. — Он издевается над нами, — прошептал Каминари. — Или просто показывает разницу в уровне. — Разница в уровне? — переспросил Бакуго, и в его голосе послышалась злость. — Нет никакой разницы! Мы сильнее! Нас больше! Он бросился в атаку — и ещё несколько учеников следом. Изуку вздохнул. — Вы всё ещё не поняли, — сказал он. Мир вокруг них дрогнул. Здания, которые они считали реальными, начали таять — расплываться, как краски на мокром холсте. Улицы, по которым они бежали, оказались иллюзией. Даже небо над головой — и то было фальшивкой. — Всё это время... — Момо оглядывалась по сторонам, не веря своим глазам, — всё это время мы были внутри купола? — Да, — сказал Изуку. — С того самого момента, как вы зашли на полигон. Он поднял руку к небу. — Встречайте. Над ними разверзлась тьма. Глаза — тысячи, десятки тысяч голубых глаз — загорелись в темноте, как звёзды. Они смотрели отовсюду — сверху, снизу, с боков. — Зачем ты это сделал? — спросил Шото. — Чтобы вы поняли, — Изуку опустил руку. — Вы не можете победить меня, если не видите поля боя. А вы не видите его. Вы видите только то, что я вам показываю. Вы должны научиться смотреть дальше вытянутой руки. — Хватит болтовни! — Бакуго взорвался. — Я всё равно тебя достану! Он рванул вперёд, и его взрывная волна ударила в пустоту — в то место, где только что стоял Изуку. Но Изуку уже не было там. Он стоял в двадцати метрах левее, скрестив руки на груди. — Я здесь, — сказал он. Бакуго развернулся, взорвал воздух у себя за спиной — и снова промахнулся. — Здесь, — голос Изуку раздался справа. — Здесь, — слева. — Здесь, — сверху. Каждое слово сопровождалось появлением новой иллюзии — нового Изуку, стоящего в другом месте, с другой позой, с другим выражением лица. — Их слишком много, — сказал Киришима. — Мы не знаем, где настоящий. Многоножки, всё это время лежавшие без движения, вдруг ожили. Они взметнулись в воздух и обрушились на группу учеников, разбрасывая их в разные стороны. Оджиро попытался увернуться, но его сбило с ног воздушной волной. Серо приклеил было ленту к многоножке — но та просто оторвала её вместе с куском хитина и отбросила в сторону. — Мы не можем... — выдохнул Каминари, пытаясь встать. — Мы не можем его даже коснуться. — Можете, — сказал Изуку. — Но вы слишком медленные. Он щёлкнул пальцами. Тьма вокруг них сгустилась. Купол сомкнулся. Синие глаза в темноте стали ярче — они освещали полигон холодным, неестественным светом. — Игры кончились, — сказал Изуку. — Сейчас я покажу вам, что такое настоящая сила. Из темноты вырвались паучьи лапы — не две, не четыре, а десятки. Они хватали учеников одного за другим, поднимали в воздух, прижимали к стенам, не давая пошевелиться. Киришима пытался затвердеть — лапа сжала его, и его кожа затрещала под давлением. — Не сопротивляйся, — сказал Изуку. — Я не сделаю тебе больно, если ты не будешь дёргаться. — Отпусти их! — Бакуго взорвал лапу, которая держала его, и бросился на Изуку. — Ты сражаешься со мной, а не с ними! — Ага, словно мне есть до тебя дело — сказал Изуку. Он не двинулся с места. Бакуго взорвал воздух у самого его лица — и промахнулся. Изуку просто... исчез. Растворился в темноте. — Где ты?! — заорал Бакуго, крутя головой. — Здесь, — голос раздался прямо у него за спиной. Бакуго развернулся — но Изуку уже снова исчез. — Ты жалок, — сказал он, появляясь на крыше ближайшего здания. — Слишком прямолинейно. Слишком предсказуемо. — Заткнись! — Бакуго рванул вверх, взрывая всё на своём пути. — Ну конечно, чуть что идёт не так, то ты сразу же истеришь. Какой же ты отвратительный. Изуку спрыгнул с крыши. Он не бежал — он просто падал, и в падении его фигура распадалась на тысячи мелких жуков, которые тут же собирались обратно. — Ты не можешь меня ударить, — сказал он, приземляясь на землю. — Потому что ты не знаешь, где я. А я знаю, где ты. — Я здесь! — заорал Бакуго. — Прямо перед тобой! — Нет, — сказал Изуку. — Ты не передо мной. Бакуго посмотрел вниз. Его ноги были облеплены жуками — они держали его, приклеив к земле. — Что? — выдохнул он. — Когда ты успел... — Когда ты успел, когда ты успел! Да какая разница!? Ты всё равно не поймёшь. Не вижу смысла объяснять твоей тупой башке. Он подошёл ближе. — Хватит, — сказал он. — Вы проиграли. Тьма рассеялась. Синие глаза погасли. Ученики лежали на земле — кто-то связанный, кто-то прижатый к стенам, кто-то просто без сил. Никто не пострадал серьёзно. Но никто не мог пошевелиться. — Это... это было унизительно. — Пробормотала Момо. — Нет, — ответил Изуку. — Это была тренировка. Теперь вы знаете, что вас ждёт, если вы встретитесь с сильным злодеем. — Он посмотрел на них. — Не с тем, кто играет по правилам. А с тем, кто не играет вообще. Он развернулся и пошёл к выходу с полигона. — Занятие окончено. Давайте расходиться. Насекомые отступили, отпуская учеников. А те, словно после сотого круга бега начинали ковылять в раздевалки. . . . Токио. Рабочие часы. 14:56. Пока остальные получали новый опыт на полигоне, Фумикаге и Виктория продолжали обход по городу. Они парили над крышами — две фигуры в масках, почти незаметные на фоне серого неба. Искажённые голоса заполняли тишину над городом, не долетая до земли. — Ты так и сделал?! — Вика истерически смеялась, едва не упав с облачка. Фумикаге, судя по всему, делился недавней неловкой ситуацией. — Задолбала ржать, — буркнул он. — Лучше скажи, почему ты не используешь карамельных чудовищ для разведки? Это же было бы намного удобнее. — К сожалению, они слишком большие и заметные для такой работы, — ответила Вика, вытирая выступившие слёзы. — Поэтому делаем всё по старинке. — Она помолчала. — А что, Изуку использовал насекомых? — Мы сидели в куполе, — сказал Токоями. — А! — даже сквозь маску было заметно, как на девушку снизошло озарение. — Способность, конечно, крутая, но я не могу её повторить в том виде. — Она вздохнула. — А нам нужно как можно быстрее со всем закончить. Мои големы, может, и сильные, но в отличие от жуков Зузу — неповоротливые. Так что мне и брату приходится делать всё вручную. Они разговаривали о том о сём и продолжали следить за обстановкой снизу. По какой-то причине все нападения злодеев происходили именно в людных местах, где герои их скручивали на месте. А в безлюдной зоне, над которой они патрулировали, ничего не происходило. — Скучная у вас работа, — заметил Фумикаге. — А ты что ожидал? — Вика пожала плечами. — Герои сейчас — это, по сути, просто офисные работники, но с работой на свежем воздухе. Сейчас такое время, что все только и делают, что заполняют бумажки... — Я немного не так это себе представлял... — Токоями смотрел вниз, на пустынные улицы. — С самого детства я наблюдал за подвигами Дарк Кристала и всегда восхищался его крутостью. — Это заметно, — усмехнулась Вика. — Вы довольно похожи. А тот чокер и вовсе выдал тебя с потрохами. — Мы... похожи? — голос Токоями дрогнул — то ли от удивления, то ли от чего-то ещё. — Ага. — Вика кивнула. — Старик Крейн и ты — словно родственники. У вас даже привычки похожи. — Ты с ним знакома?! — Токоями чуть не потерял равновесие. — Ну, не лично, конечно, — ответила она. — Но вот Изуку с ним раньше часто переписывался. Это было в тот момент, когда мы только набирались опыта в геройстве. — Она замолчала, вспоминая. — Они были просто без ума друг от друга. Крейн считал Изуку крутым парнем, его насекомые потрясли старца до глубины души. А Зузу искренне уважал того в ответ. Но это обусловленно тем, что... Девушка резко одёрнула себя. — Неважно! Не бери в голову! Её голос снова начал дрожать. Опять истерический смех. — Зузу что-то сделал? — спросил Токоями. — Нет... Дело не в этом... — Она всё ещё старалась сдерживать смех. — Ладно, — вздохнул Фумикаге. — Тогда потом у Изуку спрошу. И тут девушка словно лопнула. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — её смех разносился над крышами, пугая голубей. — ПРОСТИ, НО ЭТО ОЧЕНЬ СМЕШНО! Я СЕЙЧАС ВСПОМИНАЮ НАШИ ШКОЛЬНЫЕ ГОДЫ... ЭТО ПРОСТО УЖАС! Вика приземлилась на одну из крыш и продолжила отсмеиваться, держась за живот. — Ох... — она выдохнула. — Фух... Вроде спокойна. — Так что у вас там было? — осторожно спросил Токоями. — В общем... — Вика подняла голову к небу, — если быть краткой... в тот момент мы все придерживались какой-то определённой субкультуры. Она посмотрела на него. — Я была эмо. Артур, что было неожиданно, стал отаку. А вот Изуку... — она сделала паузу, — готом. Думаю, дальше ты можешь сложить два плюс два. — Она усмехнулась. — Если хочешь взглянуть, я могу показать фотки. — Не стоит, — быстро сказал Токоями. — Я и сам этим увлекался. До сих пор осталась коллекция колец. — Ой... Господи... — Вика прикрыла лицо руками. — Я вспоминаю, и становится смешно самой с себя. В её тоне послышались нотки смущения. — Но давай о другом! — она опустила руки и посмотрела на Токоями. — Мы вообще-то говорили о тебе и Зузу... — Давай продолжим патруль, — оборвал её Токоями. Он не хотел поднимать эту тему вновь. Потому что — по какой-то непонятной причине — когда Вика начинала копаться в их отношениях, он краснел как мухомор. Хоть под маской этого и не было видно, но это явно мешало говорить спокойно. — Ну а что? — не отставала Вика. — Всё равно ничего не происходит! Тем более, мы всё время говорим о нас, но никогда не говорим о тебе. Почти на всех фотографиях, где вы были рядом, ты отводил взгляд, старался не касаться его... но почему-то постоянно держался поближе. Она замолчала на секунду. — Вы что, поссорились? — Нет, — ответил Токоями, и в его голосе послышалась усталость. — Я и сам не знаю, почему это происходит. Девушка призадумалась. Она не понимала. Хоть её ум был великолепно сложен, а память до сих пор оставалась вне конкуренции, с логикой у неё всегда были проблемы. По итогу она решила, что спросит потом у брата. Почему-то ей показалось плохой идеей спрашивать напрямую у Изуку. — Лучше скажи вот что, — Токоями прервал её размышления. — Ты не знаешь, Изуку и Дарк Кристал до сих пор общаются? — Мне это неизвестно, — ответила Вика. — Если хочешь, можешь спросить у него позже. — Она чуть склонила голову. — Но мне кажется... ты получишь нечто большее, чем просто ответ на вопрос. — Ты решила в загадочницу поиграть? — усмехнулся Токоями. — Нет, — Вика развела руками. — Просто влюбилась в один роман. Хи-хи. Герои продолжили разговоры на тему работы. За весь период патруля ничего так и не произошло. . . . Июль был полон событий. Каждый день оставлял новые воспоминания. Незабываемые вечера, болезненные ночи, наказания и осознания. Август тоже не обошёл стороной. Учёба была сложной. Каждый день, помимо простого списывания с доски и составления рефератов, их жёстко готовили к работе с другими героями. Внеклассные занятия стали смешанными — раз в неделю их проводил Изуку, а Вика и Артур стали немного изощрённее в своих методах. Приближалась осень. Уже половина деревьев окрасилась в жёлтые и красные тона. Листья кружились в воздухе, падали на плечи, на землю, на крыши зданий. Воздух стал прозрачнее, и в нём появилась та особая хрупкость, которая бывает только перед первыми холодами. Стажировка проходила без проблем. Пара новых нападений злодеев — столько же статей о Евангелистах, устранивших угрозу. Распространение выложил пост с угрозой уйти в отставку, если он станет символом мира. Благодаря этому на первое место в голосовании вырвался Старатель. Сталкер-журналист всё преследовал героев, но пока никак не мог даже предположить, кем является Евангелист Небытия. Рост преступности прекратился, но и на снижение идти не собирался. А руководство академии проводило чистку подозреваемых. На конец лета пришлось больше всего событий. . . . Место встречи злодеев. 30 августа. Подвал встретил их запахом плесени и старой бумаги. Стены были покрыты слоем серой штукатурки, которая осыпалась от любого прикосновения. Лампы под потолком не горели — единственным источником света служили несколько свечей, расставленных по углам. — Фу, боже... — Гость поморщился, прикрывая нос рукавом. — Это ваша база? Как грязно. Вы убить меня захотели своим видом? — Наша база!? — Твайс всплеснул руками. — Ты дурной, что ли? Это просто место встречи. Он подошёл к железной двери и, прилагая немало сил, начал открывать её. Петли заскрипели — противно, как если бы кто-то водил ногтем по стеклу. Внутрь начал заливаться свет ночных фонарей. Жёлтый, дрожащий, он падал на бетонный пол и разбивался на тысячи мелких бликов. Гость прошёл вперёд. Он начинал задыхаться от пыли — даже его маска не могла защитить от той грязи, которая, как ему казалось, проникала сквозь кожу, сквозь одежду, сквозь саму плоть. — Боже мой... — Он отряхнул плечи. — Какая же тут помойка. Он предстал перед группой людей, глаза которых пристально его изучали. Даби стоял у стены, скрестив руки на груди. Тога сидела на ящике, болтая ногами. Компресс полировал одну из своих бусин. А в центре — на обшарпанном диване, который, казалось, помнил ещё прошлый век, — сидел Шигараки. — Ха-ха... — Он улыбнулся под мёртвой ладонью, закрывающей лицо. — Твайс, а ты поймал для нас крупную рыбку. Томура смотрел на гостя. Его красные глаза, видимые сквозь пальцы отрубленной руки, изучали каждую деталь: костюм, манеры, взгляд. Он увидел в глазах гостя те идеалы, которые перекликались с его собственными целями. — Милости прошу, — сказал он, и в его голосе слышалось удовлетворение. — Как же вас звать, мистер? — Меня? — Гость снял маску — не спеша, почти театрально, открывая лицо, которое не было ни молодым, ни старым. Его глаза горели холодным, расчётливым огнём. — Ха... Можете звать меня Восстановитель. Свечи дрогнули. Тени на стенах затанцевали. Что-то начиналось. . . . 1 сентября. UA. После уроков. Кабинет 1-А. Класс гудел как обычно. Все обсуждали стажировку. Айзава раздал всем бумаги с подтверждением о начале работы у героев. Каждый был задействован там или тут. — Так! — Мидория вышел в центр и встал за кафедру. — Тишина! Когда все обратили внимание, а в классе воцарилась тишина, парень начал говорить. — Во-первых, хочу поздравить вас, — сказал он. — Вы наконец можете приступить к стажировке с другими героями. Так как теперь всё свободное время вы будете отдавать работе... на тренировки у нас времени, увы, не будет. Кто-то вздохнул с облегчением, а кто-то с грустью — ведь спустя столько времени они уже начинали втягиваться и даже иногда скучать по убийственным нагрузкам. — Но! — Изуку поднял палец. — Перед тем как вы все уйдёте, расскажу вам одну новость. Все же помнят Хитоши Шинсо — со спортивного фестиваля? По классу прошёлся недовольный шёпот. — По итогам того мероприятия руководство решило перевести его в один из классов геройского курса. Этот момент будет решаться путём состязаний. — Состязаний? — Момо удивилась первой. — Ага. — Изуку кивнул. — Если быть точным, то совсем скоро, через месяц-два, должны будут провести совместный урок с классом В. Так как оба класса заполнены одинаково... решение, куда определить Шинсо, будет принято путём драки между учениками. Он помолчал. — Подробности мне пока неизвестны, но, скорее всего, будет что-то наподобие экзамена. По его итогам в начале следующего учебного года Шинсо окончательно переведётся в другой класс. — А нам обязательно выигрывать? — спросил Каминари, глядя куда-то в потолок. Его явно не заинтересовала идея сидеть с тем парнем в одном классе. На удивление, его поддержала добрая половина класса. Те, кто был против, промолчали, оставив свою точку зрения при себе. — Я понимаю, что вы не в восторге от этой идеи, — голос Изуку стал твёрже. — Но неужели просто из-за неприязни к одному человеку вы все станете проигрывать? Раздражение становилось физическим, но оно исходило не от парня — от класса. — Я говорю вам об этом лишь для того, чтобы вы поняли одну важную вещь, — продолжал он, обводя всех взглядом. — Неважно, кого, как и почему вы ненавидите... сдаваться нельзя. Изуку обвёл взглядом весь класс. Он и сам недолюбливал Шинсо. Но делать нечего — тот был слишком важен. — Эх... — вздохнул он. — В общем, я надеюсь, что вы меня поняли. Хорошенько подумайте о том, что будете делать. — Он кивнул. — На этом закончим. Расходимся! В тот же миг прозвенел звонок с урока. Все начали торопиться и разбегаться по делам. Ребята прощались друг с другом, обсуждали планы на вечер. Яойорозу уточнила у Изуку ещё пару вещей и удалилась вслед за остальными. Парень направился к своей парте и развалился на стуле, тихо рыча от усталости. Вика и Артур вылетели в числе первых — сегодня они хотели успеть пройтись по магазинам вдвоём. Фумикаге был занят. В последнее время он от него не отлипал с расспросами про Дарк Кристала. Но сегодня он был дежурным по общежитию с Миной. Чем бы Изуку теперь заняться? — Грустно, — пробормотал парень, глядя в потолок. — Очень грустно. Он только сейчас осознал, что без друзей ему и заняться нечем. Снова отдаться работе? На сегодня всё было сделано. Он всматривался в белую плитку потолка, отсчитывая трещины. Насекомые играли в какое-то подобие салок у него на столе. Он вспоминал последние два месяца. Полный завал. Праздники и день рождения, работа и тренировки... В последнее время даже игры уже не привлекали, а читать книги не было настроения. — М-да... — он потёр переносицу. — Что-то я устал. Как ни начнётся осень — хандрить начинаю. Он перевёл взгляд на закрытую дверь. Изуку уже пора было идти, но куда спешить? Он откинулся на спинку, прикрыл глаза. И провалился в прошлое. . . . Италия. Лацио. 4 класс. Где-то в середине мая. Солнце светило ярко, но не жарко — весна брала своё. Узкие улочки старого города были вымощены брусчаткой, которая нагрелась за день и теперь отдавала тепло подошвам ботинок. Изуку гулял по улице. Рядом с ним шла Вика. Они разговаривали о чём-то обыденном — об уроках, о домашних заданиях, о том, что задали на завтра. Но каким-то образом разговор начинал заходить в другое, совершенно другое русло. — Почему ты не можешь просто послушать меня? — голос Вики звучал напряжённо. — Я тебя слушаю, — ответил Изуку, и в его голосе слышалось раздражение. — Но ты просто не понимаешь того, что я хочу до тебя донести! — Да знаю я, что тот парень сам виноват в драке! — Вика повысила голос. — Директор наказал обоих одинаково! — Вот поэтому я и не хочу оставлять всё как есть! — Изуку остановился, развернулся к ней. — Какой смысл в наказаниях, если они даже не пытаются разобраться в том, кто прав, а кто виноват?! Спор переходил на повышенные тона. Сегодня в школе подрались два мальчика. Когда Изуку и Артур отвели их к завучу, а тот — к директору, наказание было одинаковым для каждого. Это бесило парня. Почему это было справедливо? Потому что директор так сказал? Разговор зашёл в тупик. Раздражение переходило в злость. — Да почему это тебя вообще волнует?! — воскликнула Вика. — Думаешь, что все такие же, как тот твой друг?! После этих слов Изуку на секунду сорвался. — ОН МНЕ НЕ ДРУГ! — крикнул он и махнул рукой в сторону девочки. Один маленький жучок, сидевший на его ладони, не смог удержаться — он сорвался и полетел в её сторону. Этот жест был воспринят им как команда. Насекомое приземлилось на заднюю часть шеи Вики. И начало забираться под кожу. — А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — её крик разорвал тишину улицы. Вика схватилась за шею, сжалась, пытаясь выцарапать из-под кожи то, что туда проникло. Но было поздно. Это был обычный рядовой жук. Но он начал взбираться вверх по сосудам — минуя текущие в другую сторону эритроциты, пробираясь сквозь узкие капилляры, продвигаясь всё выше и выше, к самому центру. К головному мозгу. — Стой! — Изуку заметался. — Не надо! Пожалуйста! Из-за сильного напряжения и переживания его сигнал был искажён и понят неправильно. Жучок не остановился. Он выполз на поверхность — в полость черепа. Его лапки начали удлиняться и обхватывать мозг, пытаясь захватить контроль над разумом — так же, как во время экспериментов над животными. На лапках заострились микроусики. И он плотно прилёг к обоим полушариям головного мозга, пробив небольшую дырочку в перегородке между ними. — А... — Вика застыла на месте. — ..ъэ... Девочку скрючило. Её лицо перестало выражать эмоции — мышцы расслабились, глаза застыли, рот приоткрылся. Она подёргивалась как тряпичная кукла — мелко, конвульсивно, неестественно. Изуку начинал впадать в истерику. Насекомое полностью захватило разум. Оно уже начинало контролировать её мимику, движение глаз, дыхание. Голос начинал выводить отдельные звуки — не слова, не членораздельные сигналы, а что-то первобытное, животное. — А... — её губы дрожали. — Па... Па... Мальчик начал трясти свою подругу. Схватил за плечи, встряхнул, заглянул в глаза — пустые, невидящие, как у куклы. — Вика! — его голос срывался. — Пожалуйста! Проснись! Пожалуйста!!!! Он продолжал это делать на протяжении очень долгого времени. Повезло, что улица в основном пустовала — никто не слышал криков, никто не видел, как мальчик трясёт девочку, которая не двигается, не моргает, не дышит — почти не дышит. Насекомое смотрело глазами девочки. Оно улавливало эмоции хозяина — и зрительно, и эмоционально, через ту связь, что была между ними. Изуку уже плакал. Слёзы текли по щекам, капали на мостовую. Он посылал истерические сигналы в сторону насекомого, чтобы оно вернуло контроль. Но жук не отпускал. Надо было что-то придумывать. Потому что если оно отпустит мозг Вики — или умрёт само — девочка тоже погибнет. — Я ненавижу тебя! — закричал Изуку, обращаясь к насекомому. — Почему ты просто не послушалось меня?! Тупое насекомое! Он уже не видел ничего, кроме остолбеневшей девочки. Мир вокруг исчез — улица, дома, небо — осталась только она. И чёрная точка, застывшая где-то глубоко в её черепе. Жучок понимал каждое слово. И не понимал, что ему теперь делать. Спустя пару минут — или вечность, Изуку не знал — стеклянный взгляд Вики начал возвращать свой живой блеск. Сначала дёрнулся зрачок. Потом — веки. Потом губы. Она начинала словно оживать — медленно, тяжело, как после долгой болезни. На её глаза навернулись слёзы — от осознания произошедшего, от ужаса, который невозможно описать словами. — Зузу... — её голос был слабым, почти неслышным. — Ч-что это... — Вика!!! Он бросился на неё — заключил в крепчайшие объятия, прижал к себе так, словно боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе. — Пожалуйста! — он плакал, уткнувшись ей в плечо. — Прости меня! Прости меня, пожалуйста! Он ревел как маленький — безутешно, навзрыд, не стесняясь, не сдерживаясь. Девочка тоже начала неистово плакать. Они стояли посреди пустой улицы, обнявшись, и рыдали — два ребёнка, которые только что столкнулись с тем, чего не должен касаться никто. Это был тот самый день, когда Изуку чуть не убил свою лучшую подругу. Именно тот день, после которого он отказался от любой радости, чтобы исправить свою ошибку. Это был первый год, когда он пропустил свой день рождения. . . . На глаза Изуку навернулись слёзы. Он вытер их тыльной стороной ладони — быстро, резко, словно хотел стереть само воспоминание. Его усики начали вылезать из-под волос. Бесконтрольно подрагивали, дёргались, как щупальца раненого осьминога. Он сидел в пустом классе, среди брошенных парт и погасшего света за окном. Тот жук до сих пор находился в голове у Вики. Изуку никогда не говорил об этом вслух. Ни ей. Ни Артуру. Никому. Это был его крест, его вечный стыд, его молчаливое обещание — больше никогда не использовать. Именно поэтому он старался не давать ей сложной работы. Никогда не отправлял на опасные миссии одну. Всегда тайком проверял её состояние перед каждым заданием. По его мнению, она из-за этого раньше постоянно спала. Организм боролся с инородным телом, тратил энергию, требовал отдыха. Изуку в какой-то момент просто возненавидел свою силу. Ненавидел каждое насекомое, которое вылезало из-под его кожи. Ненавидел ту связь, которая позволяла ему контролировать их — и однажды позволила чуть не убить лучшую подругу. Из-за этого он навсегда отказался от способности контролировать сознание других. Запечатал её глубоко внутри, как ядовитую змею в клетку. Даже думать о ней не хотел. Эта сила чудовищна. Он чудовищен. — Я расслабился, — сказал он пустоте класса, и голос его эхом разнёсся между пустыми партами. — Пора возвращаться в работу. Изуку встал, взял ключи, щёлкнул замком — и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась с тихим, бесповоротным стуком. . . . Какое-то кафе. Тот же день. Артур и Вика сидели за столиком у окна. За стеклом проплывали редкие прохожие, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в золотисто-розовые тона. На столе перед ними стояли две подставки для салфеток и баночки с солью и перцем. Они обсуждали положение дел на сегодняшний день. Парень говорил о бумажной волоките в ассоциации — бесконечных отчётах, заявках, согласованиях. Девушка без устали твердила об уровне преступности, который, вопреки всем прогнозам, продолжал ползти вверх. Когда им подали еду и заказанные напитки — Артур взял чёрный кофе, Вика — карамельный латте с миндальным сиропом, — они наконец закончили разговоры о работе и перешли к обсуждению вопроса, который мучил Вику уже целый месяц. — Ты просмотрел отправленные фотографии? — спросила она, отставляя чашку. — Да. — Артур отложил телефон и потер переносицу. — Если бы ты не задала мне тогда этот вопрос, я бы даже не заметил. Он достал из кармана одну фотокарточку — глянцевую, ещё тёплую после печати. На ней Изуку и Фумикаге стояли плечом к плечу во время стрельбы из лука в парке аттракционов. Изуку был сосредоточен на мишени — его лицо, чуть прищуренное, с лёгкой улыбкой на губах. А Токоями... Токоями косил глаза в его сторону. Не смотрел на цель. Смотрел на него. Он старался стоять поближе, но не касался. Между ними оставалось несколько сантиметров — воздух, который он боялся преодолеть. Примерно такая же картина была на каждой из фотографий. На каждой, где они были рядом. — Почему ты подумала, что они поссорились? — спросил Артур, кладя снимок на стол. — Когда я патрулировала окрестности Токио с Фуми, мы болтали о том о сём, — ответила Вика, задумчиво помешивая ложкой свой напиток. — Когда разговор заходил о Зузу... он резко переводил тему. А его голос становился мягче. — Она подняла глаза на брата. — Словно чувствовал вину. Артур был в сомнениях. С одной стороны, он уже выслушал все истории и детали, замеченные сестрой. Каждый раз, когда она возвращалась с патруля, у неё был новый эпизод, новый намёк, новое доказательство. Он старался отвергать очевидное — ведь их обоих воспитывали консервативные родители. Двойняшкам всегда говорили, что любовь существует только между парнем и девушкой, что это правильно, что это норма. Но повзрослев, Артур понял: в этой жизни есть место для всего. И теперь, при всех доказательствах, он выдохнул — глубоко, шумно — и вынес свой вердикт. — Вика... — он посмотрел на сестру. — А ты не думала, что он просто... влюбился? Девушка опешила. Она выпустила ложку обратно в кружку — та звякнула о край, разбрызгивая капли. И взглянула на брата, как олень на фары едущей машины — широко раскрытыми глазами, в которых смешивались удивление, восторг и непонимание. До неё начало доходить. По мере того, как осознание растекалось по сознанию, её лицо окрашивалось в розовый — сначала щёки, потом уши, потом шея. Улыбка растягивалась сама собой — такая широкая, что, казалось, сейчас треснет. А из носа... потекла кровь. — Вика! — Артур подался вперёд. — Прости. — Она вытерла кровь одной из салфеток, не переставая улыбаться. — В голову лезут интересные образы... Она взяла новую салфетку, промокнула губы — и продолжила есть свой десерт с удвоенной энергией. — Арт! — воскликнула она, сверкая глазами. — Это же просто великолепно! Любовь между двумя парнями~ Один — беззащитный и невинный, а второй — сильный и жестокий доминант! — Понеслась пизда по кочкам... — Артур схватился за голову. — Вика, ты слишком много любовных романов читаешь. — Ой, ты ничего не понимаешь! — отмахнулась она. — Лучше давай думать! — Думать о чём? — Как это — о чём!? — Вика чуть не подпрыгнула на стуле. — Я всегда хотела свести кого-нибудь вместе! Такой шанс! Давай поможем им? Девушка как заводная начала представлять, как Фумикаге и Изуку идут на первое свидание. Как они держатся за руки. Как смущаются. Как Токоями дарит цветы, а Изуку краснеет. И последнее, кстати, было правдой, о которой ей неизвестно. — Вик, — Артур понизил голос, стараясь вернуть её с небес на землю, — почему ты думаешь, что можешь решать за них? Мы можем им помочь понять, что они чувствуют... но не можем помочь им сойтись. — Он помолчал. — Сними свои розовые очки и используй большой интеллект в нужном русле. Артур и сам внутри радовался — где-то глубоко, там, куда он не позволял своим эмоциям вылезать. Но он старался сохранить свои чувства при себе и сохранить ясность ума. — Ну блин! — Вика не унималась. — Я не могу! Они даже смотрятся вместе хорошо! Она рассказывала о том, как будет выглядеть их пара — как Изуку будет кормить Фуми мороженым с ложечки и наоборот, как они будут ходить за ручку, обниматься, а потом, возможно, даже вступят в брак. Её голос звенел от восторга, глаза зажигались, а щёки горели ярче. Артур слушал это молча. В его голове зрели разные образы — Токоями, который смотрит на Изуку с той самой нежностью на фотографиях; Изуку, который после дня рождения стал чуть мягче, чуть живее. Может, стоит попробовать? — Ладно! — он хлопнул ладонью по столу, так что чашки подпрыгнули. — Уговорила! Задрала болтать об одном и том же! — Ура-а-а! — Вика уже было хотела подлететь к брату с объятиями, но вовремя вспомнила — они в кафе. На них уже смотрели раздражённые взгляды других клиентов. Пожилая пара за соседним столиком неодобрительно покачала головами. Вика быстро успокоилась, пригладила волосы и продолжила есть, стараясь не привлекать внимания. Артур сидел красный как рак, пряча лицо за чашкой кофе. Но мысль о том, что Токоями любит Изуку, заставляла сердце биться быстрее. Интересно, что бы сказала доктор Харпер? . . . Окрестности UA. Обычная улица. Изуку шёл, уткнувшись в телефон. Он составлял примерный план работы на сегодняшний день. Даже если сверху нет приказов, всегда найдётся то, что нужно сделать. Список: 1. Составить календарь патрулей. 2. Зайти в учительскую — запросить разрешение на использование полигона «Дельта». 3. Провести тренировку с жуками. ... 26. Написать Крейну с просьбой. 27. Купить продуктов. Список выходил немалый. Работа смешивалась с обычными бытовыми делами. Что поделать — Мидория уже привык не сидеть на месте. Он шёл по улице, думая о том, чего бы такого купить на ужин. Проходя мимо кофейни, парень заметил целую очередь у входа — человек двадцать, не меньше. Видимо, в меню добавили пряный тыквенный латте, вот и набежали. За одним из столиков у окна он узнал Урараку и Асуи. Они что-то оживлённо обсуждали — Тсуи жестикулировала, Очако слушала с открытым ртом. В какой-то момент Урарака его заметила и радостно помахала рукой, чуть не опрокинув чашку. Изуку натянул улыбку — вежливую, ничего не значащую — и помахал в ответ. Тсуи уже было хотела его пригласить за столик, но он уже скрылся в толпе. — Он такой странный, — заметила Тсуи, провожая его взглядом. — Ни с кем, кроме двойняшек и Токоями, толком и не общается. Очако думала о своём. Она летала в своих фантазиях — где-то далеко, где не было ни уроков, ни тренировок, ни забот. — Ясно, — вздохнула Тсуи. — Ты опять меня не слушаешь. Тогда я пока съем твой десерт. «Может, как-нибудь пригласить его вместе с нами в кино?» — думала Очако. — «Или пообедать вместе? Да, было бы хорошо...» Когда она хотела зачерпнуть ложкой свой тирамису, в тарелке уже ничего не было. Только крошки. — Эй! — возмутилась она. — Не виновата, — пожала плечами Тсуи, вытирая остатки крема с лица. — Что ты такая задумчивая. — Это не значит, что надо есть мою еду! Очако надулась, сложив руки на груди, но в глазах уже плясали искорки смеха. . Изуку тем временем сворачивал за угол. — Слава богу ушёл раньше, чем они меня окликнули, — пробормотал он себе под нос. В этот самый момент ему пришёл сигнал от насекомых — резкий, пронзительный, как укол иглы. Кто-то старался связаться с заражёнными Ному и восстановить контроль. — Понятно, — Изуку остановился, прислонившись к стене. — Они начинают действовать. Похоже, в ближайшее время отдыха не будет... Он достал телефон и посмотрел в календарь. Надо было составить список первостепенных задач. Все важные дни были отмечены красным, график заполнен до ноября. Самая последняя дата, отмеченная красным — 30 октября. День рождения Фумикаге. — Ох, господи... — он потёр переносицу. — Умеют же они время выбирать. — Он вздохнул. — Но ничего. Я замедлю их ненадолго. С ним недавно связался Ночноглаз — короткое, сухое сообщение с просьбой появиться у него в офисе. Видимо, эти события были связаны. — Эх, — Изуку убрал телефон. — Похоже, поход в магазин пока нужно отменить. . . . Агентство Ночноглаза. Высотное здание в деловом квартале. Изуку приземлился перед высоким зданием из стекла и бетона. Солнце отражалось в его стенах тысячами бликов. Он был уже в своём костюме и чёрной маске. — Терпеть не могу этого человека, — пробормотал он, глядя на вход. — Почему именно он? Изуку на дух не переносил пророка — точно так же, как и тот его. Старые обиды, старые споры, старые разногласия, которые так и не удалось разрешить. Стеклянные двери распахнулись, и парень вошёл в фойе. Ловя на себе вопросительные взгляды сотрудников — кто удивился, кто испугался, кто просто проводил его долгим взглядом, — он направился прямиком к винтовой лестнице. Его белые волосы светились под светом люминесцентных ламп. Плащ колыхался за спиной. «Какой ужас», — отметил про себя герой, глядя на узкую лестницу. — «Сам кабинет на последнем этаже, а к нему ведёт только эта маленькая лесенка... Бедные сотрудники». Он начал подъём. Лестница была старой — ступени скрипели под тяжестью его шагов, перила шатались. На стенах висели портреты бывших руководителей — каждый смотрел на него с высоты своего величия. Поднявшись на последний этаж, он увидел нужную дверь. Перед ней стоял Тогата Мирио — прижался ухом к косяку, подслушивал то, что происходило внутри. Его лицо было напряжённым, брови сдвинуты. Парень обернулся на тяжёлые шаги. Он уже было хотел остановить того, кто шёл — выставить руку, прошептать «тихо» — но увидев гостя, Мирио лишь с опаской отошёл от двери, как от огня. — Г-герой Распространения! — выдохнул он. — Здравствуйте! Что вы тут делаете? Изуку не ответил. Он подошёл к двери, из-за которой доносились странные звуки — всхлипы, прерывистое дыхание, механический скрежет. Не став стучать, он просто пнул дверь ногой. С грохотом, треском и стуком трещащего дерева дверь слетела с петель и разлетелась в щепки. Изуку зашёл. Внутри была совершенно обычная картина. Долговязый мужчина в очках — худой, с острыми чертами лица, — стоял за аппаратом и щекотал какую-то девушку странным устройством с перьями на конце. Она билась в истерическом смехе, пытаясь выбраться. — Давай заканчивай свои БДСМ-игры, — сказал Изуку, скрестив руки на груди. — К тебе гости. Он вошёл спокойно, как к себе домой, зная, что за углом уже стояла новая дверь. Насекомые — десятки маленьких жуков с прозрачными крыльями — её быстро подхватили и установили на петли. Щёлк, щёлк — и дверь была как новенькая. Видимо, это уже был не первый его визит. Вот мужчина и подготовился заранее. Мирио успел проскользнуть внутрь, пока его не заметили, и замер у стены, стараясь стать невидимым. — И тебе привет, Распространение, — Ночноглаз даже не поднял головы. — Я немного занят. Не подождёшь? — Я похож на человека с бесконечным запасом времени? — Изуку шагнул в центр кабинета. — Твоя сотрудница просто не рассмешила тебя, а я торчу тут и обрастаю пылью. — В его голосе зазвенел металл. — Так что заканчивай и переходи к делу. Зачем позвал? Мужчине пришлось остановить свою процедуру. С выражением полного облома он отпустил подчинённую — та вылетела из-за стола. — Эх, — вздохнул Ночноглаз. — Ладно. Баблгёрл, возвращайся к работе. Тебе повезло. Девушка пыталась поймать дыхание после пытки — грудь ходила ходуном, лицо было красным. По её щекам катились слёзы смеха. — К-конечно! — выдохнула она и пулей вылетела из кабинета, спотыкаясь об обломки разбитой двери. — Ну? — Изуку не двигался с места. — Зачем звал? Двоящийся голос раздражённо трещал, как радиопомехи. Мирио стоял смирно, стараясь остаться незамеченным — даже дышать пытался через раз. Ночноглаз медленно, со скрипом, снял очки и начал протирать их специальной салфеткой. Его движения были неестественно спокойными, как у хирурга перед сложной операцией. — Восемь Заветов Смерти начали действовать, — сказал он наконец. — Я в курсе, — отрезал Изуку. — Ближе к делу. Предыстория меня не интересует. — Тц. На секунду между ними сверкнула молния — не физическая, но почти осязаемая. Воздух в кабинете стал тяжелее, плотнее. Мирио поёжился. Как их отношения дошли до такого? Ведь раньше они даже уважали друг друга. . . . США. Несколько лет назад. Вечер. Было тепло, почти душно — лето вступало в свои права. Небо над головой было чистым, звёздным, без единого облачка. Герой был впечатлён слаженной работой трёх молодых героев — они действовали как единый организм, как хорошо отлаженный механизм. Поэтому он пригласил их встретиться в парке и переговорить. Дело было вечером. Тошинори прогуливался по аллее, усыпанной опавшими лепестками сакуры, и вальяжно, не спеша, направлялся к месту встречи. Там уже были три подростка. Вика, буквально спавшая на своём сахарном облачке — розовом, пушистом, мерцающем в сумерках. Артур, сидевший на скамейке и напоминавший стену — широкоплечий, серьёзный, с каменным лицом. И их капитан, Изуку, стоявший чуть поодаль и сверявший время с часами на запястье. — Опаздываете, господин Всемогущий, — сказал он, не поднимая головы. Герой опоздал примерно на четыре минуты. — Да брось, — улыбнулся Тошинори. — Я опоздал всего... — Да, на четыре минуты, — перебил Изуку, поднимая глаза. — Вы и на работе так же себя ведёте? Я понимаю, вы весёлый, добрый, смешной и так далее по списку. Но стоит понимать, где граница между работой с публикой и личными встречами. Тем более... это вы нас пригласили. — Ты ведёшь себя прямо как мой деловой партнёр, — усмехнулся Всемогущий. — Он такой же дотошный. — Ближе к делу, — подал голос Артур. — Зачем вы с нами связались через ассоциацию? — Наладить общение, — ответил Тошинори. — И пригласить вас поужинать. Хотелось бы выпить чаю и поговорить по душам. — Он развёл руками. — Новые связи бывают полезными. Изуку уже хотел развернуться и уйти — его плечи напряглись, крылья за спиной дрогнули. Но Артур его остановил, положив руку на плечо. Вика оттянула маску для сна — ту самую, розовую, с кошачьими ушками — и шёпотом сказала: — Кэп... это Всемогущий. Быть ему другом может быть полезно в будущем. — Я не хочу водить дружбу с тем, кто даже прийти вовремя не может, — отрезал Изуку. — Давайте лучше просто сходим ко мне, — предложил Всемогущий. — Попьём чаю, разрешим все наши разногласия. — Он посмотрел на Изуку в упор. — Я не хочу быть вашим врагом. Уверен, вы тоже. Изуку вздохнул. Люди, не понимающие слова «нет», были ещё хуже тех, кто опаздывал. — Просто давай сходим, — тихо сказал Артур. — От нас не убудет. Парень выслушал. Ему была неинтересна эта возня — этот светский щебет, эти пустые разговоры. Но узнать строение агентства изнутри было бы полезным. — Ладно, — сдался он. — Ведите уж. — Вот и отлично! — Всемогущий просиял. — Как раз со своим другом познакомлю. Уверен, вы подружитесь. Тошинори жестом показал следовать за ним. . Спустя несколько минут они дошли до отеля, в котором остановился герой. Сразу было понятно — не из дешёвых. Высокие потолки, мраморные полы, хрустальные люстры. Портье в ливреях провожали их почтительными взглядами. Они сразу прошли в ресторан на первом этаже. — Присядьте пока за этот столик, — Всемогущий указал на уютную кабинку у окна. — Я его специально забронировал. Если к вам пристанет персонал, скажите, что вас пригласил Тошинори. Изуку кивнул и проводил героя взглядом. Видимо, тот шёл за своим другом. Вика снова натянула маску и откинулась на спинку дивана, почти сразу проваливаясь в полудрёму. Артур открыл новости на телефоне — экран осветил его лицо синеватым светом. Изуку просто смотрел на часы. Спустя пару минут к ним подошла официантка — молодая, с идеальной укладкой и фальшивой улыбкой. — Здравствуйте, — сказала она. — Что вы собираетесь заказывать? — Пока ничего, — ответил Изуку. — Мы ждём ещё двух людей. — Хорошо, прошу прощения. Она ушла. Спустя пару минут подошла другая официантка — с точно таким же вопросом. И ещё одна. И ещё. Когда подходил уже пятый официант — пожилой мужчина с седыми висками и кислым выражением лица, — Изуку сдерживался из последних сил. — Простите, — сказал тот, — но скоро подойдёт время бронирования столика. Сюда должны подойти группа людей. Не могли бы вы освободить это место? «Да как же вы задолбали», — подумал Изуку, чувствуя, как под кожей начинают шевелиться насекомые. «Знал же, что не стоило сюда идти». — Имя хозяина брони — Тошинори? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну... да, — официант замялся. — Тогда всё в порядке. — Изуку положил руки на стол. — Он нас сюда пригласил. — Как я могу это проверить? — не отступал мужчина. — А если вы обманываете? В нашем отеле останавливаются очень важные люди. Скрещённые руки Изуку начали сжиматься. Поднимался тихий, едва уловимый гул — насекомые чувствовали его злость и отвечали тем же. — Что же, — Изуку начал подниматься, проглатывая свои эмоции, — раз хозяин нас не посетил... не вижу смысла задерживаться тут ни на секунду дольше. Действительно, ведь скоро подходит время брони. — Простите, простите! — раздался голос Всемогущего, ворвавшегося в зал. — Мы задержались! Рядом с ним шёл высокий, худощавый мужчина в строгом костюме и очках. — Господин Тошинори, — официант выпрямился, — это правда, что эти молодые люди — ваши гости? — Я же сказал им использовать моё имя, — поморщился герой. — Неужели этого недостаточно? — Нет-нет, просим прощения. — Официант поклонился. — Всё в порядке. Пожалуйста, проходите. Герой вместе со своим другом подошёл к столику. — Простите, — повторил Всемогущий. — Мы немного задержались. — Ну да, конечно, — сухо ответил Изуку. — Нижайше просим прощения, — добавил Ночноглаз, поправляя очки. — Этот дурень долго не мог собраться с духом. — О чём вы? — Изуку посмотрел на него в упор. — Мы говорим о человеке, который опоздал на назначенную ИМ встречу. — Он скрестил руки. — Честно говоря, мы уже собирались уходить. Вика сняла маску и лениво разлепила глаза, щурясь от яркого света. — Не обращайте внимания, — пробормотала она. — Он всегда такой педантичный. — В этом нет ничего такого, — заметил Ночноглаз. Взрослые усаживались поудобнее. Всемогущий занял место у окна, Ночноглаз — напротив Изуку. — Всемогущий пригласил вас, чтобы узнать получше, — начал Ночноглаз, разворачивая салфетку. — Честно говоря, мне тоже хотелось бы поговорить с вами о вашей работе. — Он посмотрел на Изуку поверх очков. — Быть героями в таком молодом возрасте — уникальный случай. — Уверен, что для героя номер один информация о нас не является каким-то секретом, — ответил Изуку. — А для вас, с причудой предвидения, так тем более. В тот вечер пятёрка устроила час переговоров. Изуку, вопреки своим ожиданиям, был в восторге от Ночноглаза — его аналитический ум, его точные формулировки, его способность видеть ситуацию на несколько шагов вперёд. Артур веселился и каламбурил с Всемогущим — они оба любили громкие фразы и эффектные жесты. А Вика рассказывала истории из их недолгой, но уже богатой геройской жизни. Когда они расходились, Ночноглаз пригласил Мидорию в один из их офисов на следующий день — чтобы пронаблюдать за рабочим процессом. . В конце того дня, когда Ночноглаз принимал последнего сотрудника с рапортами, Изуку сидел в углу и молча наблюдал. Мужчина читал отчёт о делах пиар-отдела — и делал это... не смешно. Совсем не смешно. Таких за сегодняшний день были десятки. И каждый раз наказание было одним и тем же — щекотка. Когда Ночноглаз уже поднимался, чтобы начать свою очередную пытку — достал то самое устройство с перьями, — Изуку направил поток насекомых к двери. Жуки подхватили сотрудника и аккуратно вынесли его за порог, даже не дав опомниться. Дверь закрылась. — Я прошу прощения, — Ночноглаз повернулся к Изуку, и в его голосе зазвенел холод, — но по какой причине вы решили, что можете распоряжаться моими сотрудниками? — Потому что я уже вынес свой вердикт. — Изуку встал с кресла. — Ночноглаз, вы хороший начальник. Великолепный руководитель. — Он сделал паузу. — Но до ужаса непрофессиональный. Мужчина опешил. Его брови поползли вверх. — Прошу прощения? — переспросил он. — Вы сомневаетесь в моих навыках? — Ни в коем случае. — Изуку покачал головой. — Просто вы ведёте себя как клоун. Он шагнул ближе. — В ваших правилах прописаны обязательные смех и шутки. А так же — штрафы за несмешные анекдоты. — Его голос стал тише, но от этого только жестче. — Это какая-то шутка? Вы в цирке работаете или где? С каких пор вы перестали отличать место, в котором вы находитесь? Смешивать юмор и работу, от которой зависят чужие жизни? Он подошёл вплотную к столу. — Ничего более абсурдного в жизни не видел. Бесспорно, вы отличный человек. Но такой стиль работы в моей парадигме невозможен. — Он развернулся к выходу. — Я разочарован. Благодарю вас за приглашение, но, увы, нам не по пути. Примите мои искренние извинения. Парень направился к двери. Именно с этого момента отношения Изуку и Ночноглаза начали портиться. С каждым новым письмом, с каждым новым звонком, с каждой новой встречей их взаимодействие становилось всё холоднее — пока не превратилось в искреннюю, неприкрытую неприязнь. . . . Настоящее. Кабинет Ночноглаза. Мужчина взял папку с бумагами, лежавшую на столе, и достал оттуда пару листов. — Нам надо разделиться на две группы, — сказал он. — Нужно расследовать одно дело. — Он посмотрел на Изуку. — Я с Баблгёрл и Мирио. А ты один. Он разложил бумаги на столе. — Восемь Заветов Смерти — мелкая организованная группировка злодеев. Их глава — Чисаки. Номер два в преступном мире Японии. — Ночноглаз поднял глаза. — В последнее время он ведёт себя странно. Мужчина положил на стол досье злодея. Изуку взял фотографию и принялся её рассматривать — высокий мужчина, короткая стрижка, жёлтые, узкие глаза, пирсинг на ухе, фиолетовая пушнина вокруг шеи и маска в виде птичьего клюва. — И что в них особенного? — спросил Изуку, не отрывая взгляда от снимка. — Пока что, кроме уродских масок, они ничем не выделяются среди обычных террористов. — Стало известно, — продолжал Ночноглаз, — что он вступил в контакт с Лигой злодеев. Но детали их разговора отсутствуют. — Да? — Изуку отложил фотографию. — Тогда неудивительно, что вы решили за них взяться. Это действительно подозрительно. — Он задумался на секунду. — Из того, что мне известно, они находятся в регулируемой серой зоне, близкой к чёрной. Получается... нам нужно их просто выследить? — Всё верно. — Ночноглаз кивнул. — Мирио. Он обратился к стоящему у стены юноше. — Сходи за Баблгёрл. Скажи, чтобы готовилась к выходу. И не забудь надеть костюм. — Да, сэр! — Мирио кивнул и пулей вылетел из кабинета. — Предупрежу сразу, — Ночноглаз снова повернулся к Изуку. — Нас сейчас волнует только слежка. Если наткнёшься на что-то более ужасное... проигнорируй, но продолжай следить. — За совет спасибо, — Изуку скрестил руки на груди. — Приму к сведению. — Он помолчал. — Буду решать вопрос на месте. — Пожалуйста, — Ночноглаз снял очки и устало потёр переносицу. — Я просто тебя прошу... не испорти нам операцию. — Тогда зачем звал? — Потому что все остальные заняты. — Ночноглаз посмотрел на него в упор. — А твоя способность лучше всего подходит для разведки. — Он помолчал. — Ты и сам это знаешь. — Ладно, ладно. — Изуку поднял руку, останавливая его. — Не трещи. Поднимался тихий, монотонный гул. Насекомые готовились к отправлению. — Ты же знаешь, — Изуку направился к выходу, — я свою работу выполняю на пять с плюсом. . . . Изуку прогуливался по городу. Насекомые, которых он отправил вперёд, уже обшаривали все закоулки, забирались в вентиляционные шахты, прятались за карнизами. Они следили за порядком на улицах, фиксировали каждое подозрительное движение. Проходящие мимо люди встречали героя самой яркой улыбкой — кто-то махал рукой, кто-то доставал телефон, чтобы сфотографировать. — Ой, посмотрите, — шепталась девушка в розовом пальто, толкая подругу локтем, — это же тот герой из новостей. — Ага, — ответила вторая. — Евангелист Распространения. Он довольно сильный. «Вот поэтому я и не люблю патрулировать пешком», — подумал Изуку. Под чёрной блестящей маской его лицо исказилось в гримасе раздражения. Он терпел эти взгляды, эти шёпоты, эти улыбки — но каждый раз с трудом. — Так... — пробормотал он себе под нос. — Сейчас выбежит. Из-за угла, запнувшись о бордюр, выбежала маленькая, худенькая девочка. Её конечности были перебинтованы — кое-где повязки сползли, обнажая синяки и ссадины. Она была босой — маленькие ступни, грязные, сбитые, ступали по холодному асфальту, и каждая пяточка, казалось, кричала от боли. Столкнувшись с героем, она не смогла удержать равновесие и упала. — Ай! — пискнула она, приземляясь на попу. — М? — Изуку чуть наклонил голову, изображая лёгкое удивление. Девочка выглядела очень плохо. Её бледная кожа буквально светилась на солнце — нездоровым, почти голубоватым оттенком. Плоть обтягивала кости — ключицы выступали слишком остро, локти были треугольными, пальцы — слишком тонкими. Голова была грязной — волосы свалялись в колтуны, словно их не мыли неделями, а может, и месяцами. Маленькое платьице, что было на ней, больше напоминало одежду лежащего в больнице — белая ткань, потрёпанная, выцветшая. Пуговки на воротнике еле держались и готовились к тому, чтобы оторваться. Она приземлилась, но с глухим, жалобным стуком — у неё не было сил даже упасть мягко. Девочка дрожала от холода — мелко, часто, как осиновый лист на ветру. А рог, торчащий в углу её лба — маленький, заострённый, — лишь добавлял образу беззащитности и какой-то неестественной, нечеловеческой хрупкости. Изуку наклонился до уровня ребёнка. Его двоящийся голос, обычно холодный и деловой, смягчился — насколько это вообще было возможно в маске. — Девочка, — сказал он. — Ты в порядке? Выглядишь не очень хорошо. Он не тянул к ней руки. С первого взгляда было понятно — ребёнок травмирован душевно. Глаза — слишком широкие, зрачки — слишком большие, взгляд — мечущийся, как у загнанного зверька, который не знает, откуда прилетит следующий удар. Она попыталась что-то сказать — губы задрожали, но звук не вышел. Только пересохший хрип. В её глазах стоял такой ужас, что у Изуку сжалось сердце. — Ты же знаешь, — раздался голос из переулка — спокойный, вкрадчивый, с лёгкой насмешкой, — что мешаться под ногами у героев нельзя. Следом за девочкой, из тёмной глубины, вышел тот, кого искал Изуку. Высокий мужчина. Короткая стрижка. Жёлтые, узкие глаза, в которых не было ни тепла, ни света. Пирсинг на ухе — три маленьких золотистых серёжек, блеснувшие в луче солнца. Фиолетовая пушнина вокруг шеи, лежащая на плечах, как у королевской мантии. И маска в виде птичьего клюва — длинного, острого, почти неестественного. Герой не поднял головы, только перевёл взгляд — едва заметно, краем глаза. Он никак не отреагировал на появление потенциального злодея. Только думал о том, куда бы прикрепить жука для отслеживания передвижений. Девочка буквально замерла. Не дышала. Не моргала. Только смотрела — с открытым ртом, с выпученными глазами, с таким ужасом, что у Изуку внутри всё оборвалось. — Уж прости мою дочурку, герой, — Чисаки развёл руками. — Заиграется девочка, а потом в синяках ходит. Его выражение лица сменилось на приветственное. Глаза сомкнулись, на губах под маской заиграла доброжелательная улыбка. Он пытался показаться безобидным — обычным заботливым отцом, который беспокоится о своём ребёнке. Изуку не опешил. Он поднялся, выпрямился, поправил плащ — и начал разговор. — И вы меня простите, — сказал он, и в его голосе зазвучали нотки вежливого участия. — Я её не заметил. — Он чуть склонил голову. — Очень уж у вас аккуратная девочка. «Аккуратная» — имелось в виду «маленькая». Судя по чертам её лица — тонким, почти прозрачным, — она была явно старше, чем выглядело её тело. Кажется, она постоянно недоедала. — Ваша маска, — продолжал Изуку, кивая на лицо Чисаки. — Вы из Заветов Смерти? О вас тут говорят на каждом углу. — Да, — Чисаки поправил маску, словно ему было неудобно. — Не обращайте внимания. Я просто чувствителен к выхлопам и резким запахам. — Он помолчал. — А вас я тут впервые вижу. Что герой такого уровня забыл в захолустном районе? — Да так, — Изуку пожал плечами. — Патрулировал. Обычно я это делаю в воздухе, но сегодня... лень расправлять крылышки. Он театрально развёл руками, изображая беззаботность. «Он точно настороже», — подумал Изуку. «Прикреплю жучка, когда он отвлечётся». — Ладно, — он сделал вид, что собирается уходить. — Я пойду. У меня скоро обед. Хотел успеть зайти в одно заведение. Девочка вжалась в штанину героя. Она сжала плотную ткань костюма своими маленькими ручками — что есть сил, до побелевших костяшек. Её пальцы дрожали. На глаза наворачивались слёзы — крупные, готовые вот-вот сорваться. Она дрожащим, почти неслышным голосом прошептала два слова: — Не... уходи... «Бедная девочка», — подумал Изуку, и в его груди что-то оборвалось. «Какой ужас... что он с ней делает? И мне нужно оставить её этому монстру?» — Ваша дочь выглядит напуганной, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И она забыла надеть обувь. — Он посмотрел на Чисаки. — Видимо, она чего-то сильно испугалась. К вам кто-то вломился в дом? — Нет-нет, не подумайте, — Чисаки замахал руками, изображая смущение. — Она просто меланхоличный ребёнок. Её наругали, а для неё это стало трагедией... вот и убежала. Бросила всё. — Понимаю. — Изуку кивнул, стараясь не показывать, что каждое слово Чисаки вызывает у него омерзение. — Видимо, у вас в семье строгие порядки. — Он сделал шаг назад. — Как не равнодушный, советую вам присматривать за ней тщательнее. А то придётся объясняться перед органами опеки. Он посмотрел на девочку. — Ладно, я пойду. Хорошего вам дня, сэр. — Он чуть склонил голову. — А ты, девочка, слушайся папу. Может, он и выглядит строгим... но он хочет для тебя только лучшего. Изуку похлопал девочку по голове — легко, почти невесомо. В её спутанные, грязные волосы провалился один жук. Маленький, почти незаметный, который тут же прильнул к коже и замер. Но девочка всё никак не хотела отпускать. Её пальцы вцепились в его штанину мёртвой хваткой. Чисаки, как будто случайно, схватился за край своей перчатки. Дёрнул. Увидев это, девочка в ужасе отпрянула от парня. Как будто её ударили. Как будто она увидела призрака. Она отшатнулась — и, спотыкаясь, вернулась к «папе». — Закончила истерить? — Чисаки посмотрел на неё сверху вниз. — Пойдём. Ты так и не пообедала. Он развернулся и пошёл в глубь тёмного переулка. Девочка, смотря жалобным, умоляющим взглядом на Изуку — таким, от которого кровь стынет в жилах, — последовала за ним. Изуку стоял не двигаясь. С неба начали капать первые капли. Дождь. Когда они исчезли в темноте, парень достал рацию. Он старался сдерживаться, стоять на месте. Рука дрожала от кипящей ненависти. Небо заволокло тучами. Серые, тяжёлые, они нависали над городом, как свинцовая плита. Тёмный закоулок, где укрылись наблюдатели, стал буквально чёрным — свет не проникал сквозь плотные стены и ещё более плотные облака. В переулке стояло три человека — все они не сводили глаз с конкретного дома на противоположной стороне улицы. Высокое здание с узкими окнами и массивной дверью. Никаких примет. Никаких вывесок. Идеальное место для тех, кто хочет остаться незамеченным. — Полторы недели за ними следим, — прошептал Мирио, поёживаясь от холода. — А они показываются всё меньше и меньше. Словно чувствуют. — Высокие стены, и окон мало, — добавила Баблгёрл, поправляя капюшон. — Да, жильё купили что надо. Не подкопаешься. Ночноглаз не отвечал. Он стоял неподвижно, как статуя, и непрерывно наблюдал за домом через специальный бинокль. Его глаза — острые, цепкие — сканировали каждый сантиметр фасада, каждое окно, каждую тень. Никакого движения. Внезапно рация на поясе Мирио затрещала — резко, пронзительно. Кто-то связывался с ними. — Приём. — Голос Изуку был ровным, деловым, но в нём слышалось напряжение. — Это Распространение. Произошло столкновение с Чисаки. У него в заложниках маленькая девочка. — Пауза. — Как поняли? Приём. Мирио передал рацию начальнику. — Как обстановка? — Ночноглаз говорил коротко, сухо. — Приём. — Слежка установлена. Точное местоположение девочки известно. — Изуку помолчал. — Она сейчас вместе с Чисаки. Не знаю, что с ней, но её конечности в синяках и ссадинах. А сама она похожа на живой скелет. — Ещё одна пауза. — Приём. Трещание и помехи наполняли тихий переулок. Шум завывающего ветра и начинающегося дождя предвещал беду. . . . Основная база Восьми Заветов Смерти. Стены были до ужаса чистыми. Стерильно-белыми, отполированными до зеркального блеска. В металле можно было увидеть собственное отражение — искажённое, неестественное, как в кривом зеркале. По коридору шёл Чисаки. Его шаги — мерные, тяжёлые — гулко отдавались от стен. Позади него — мужчина в белом балахоне и маске, скрывающей лицо. Он нёс девочку, как куклу — безжизненно висящую, почти невесомую. — А молодёжь нынче вся в болячках ходит, — сказал Чисаки, не оборачиваясь. — Хроно, подготовь ванну. — Слушаюсь. Навстречу Чисаки шёл обеспокоенный член группировки — низкорослый, с беспокойным взглядом. — Извините, босс! — выпалил он, кланяясь. — Я отвернулся всего на секунду! А эта мелкая уже... Он не успел даже закончить фразу. Его лицо встретилось с рукой лидера. Ладонь Чисаки — бледная, с длинными пальцами — коснулась его щеки. После контакта голова словно взорвалась, а на стене остались брызги крови. Мужчина упал замертво, даже не вскрикнув. — И приберись тут, — спокойно сказал Чисаки, отряхивая руку. — Слушаюсь, — повторил Хроно, не меняя интонации. Эри сидела на руках у Хроно, закрыв уши и глаза. Она дрожала — мелко, часто — и всхлипывала, стараясь не издавать ни звука. — Это сводит с ума, — пробормотал Чисаки, глядя на кровавое пятно на стене. — Они все больны «синдромом героя». Хоть среди них и есть достойные... — он помолчал, — но слишком уж они расплодились. . . . Гром гремел как молот, ударивший о наковальню. Раскаты сотрясали воздух, заставляя вздрагивать. Две группы — основные силы и разведка — встретились в условленном месте, в одном из переулков. Капли дождя уже падали — частые, тяжёлые. — Встреча вышла случайной, — начал Изуку. — Я столкнулся с ним буквально как с машиной на перекрёстке. — Он агрессировал? — спросил Ночноглаз. Изуку покачал головой. — Только в отношении девочки. — Его голос стал тише. — Если бы он на меня напал, я бы убил его на месте. — Ты находишься в Японии, — Ночноглаз посмотрел на него в упор. — Будь осторожен с такими высказываниями. Всем прекрасно известно то, на что способен ты и твои маленькие друзья. — Я в курсе, — холодно ответил Изуку. — Страна восходящего солнца всегда придерживалась принципов гуманности. — Он помолчал. — Именно поэтому у вас так много злодеев и появилось. — Чисаки ещё не злодей, — возразил Ночноглаз. — Он пока никого не убил. Все его жертвы остались в живых. — Он достал из кармана блокнот. — Вот буквально вчера Восемь Заветов Смерти столкнулись с группой сбежавших воришек. Им было настолько больно, что они потеряли сознание... но повреждений обнаружено не было. Он поднял глаза на Изуку. — Даже наоборот — их тела исцелились от мучивших их болезней. — Он спрятал блокнот. — Это может быть проявлением причуды Чисаки. Однако никто не пострадал. Так что привлечь его не за что. — Так же, — добавила Баблгёрл, — они сказали, что все украденные деньги сгорели. Следов преступления полиция не обнаружила. Она поправила капюшон. — Но это всё равно подозрительно. Агентство Ночноглаза начало следить за ними задолго до этого инцидента. Хоть мы и не знаем, что они замышляют... мы знаем, что они действуют не ради добра. — Ночноглаз, — Изуку повернулся к пророку. — Как долго нам нужно за ними следить? Девочка пока в безопасности... но неизвестно, сколько она ещё продержится. — Он сделал паузу. — Всё зависит от обращения с ней. — Сейчас мы просим другие агентства присоединиться, — ответил Ночноглаз. — Но нужно время. Сначала надо предсказать, что они будут делать... а потом уже действовать. — Я готов присоединиться со своей группой, — сказал Изуку, и в его голосе зазвучала решимость. — У нас недавно случилось пополнение. Его причуда явно будет нам полезна. — Он помолчал. — Хоть он и зелёный, но уже отлично справляется. — От вашей помощи не откажемся, — кивнул Ночноглаз. — Тем более что с вами эта операция пройдёт быстрее. — Он посмотрел на часы. — А сейчас возвращаемся в офис. Мирио, тебе ещё нужно закончить патруль. Он перевёл взгляд на Изуку. — Распространение, могу я попросить тебя с ним понянчиться немного? — Нет. Изуку развернулся — резко, не прощаясь. Снял плащ — ткань упала в тучку насекомых, которые тут же подхватили его. Расправил крылья — тонкие, прозрачные, переливающиеся даже в сером свете. Когда он взмывал в воздух, вокруг него на секунду словно исчезла вся влага — капли дождя испарялись, не долетая до его тела. — Какая же заноза, — проворчал Ночноглаз, глядя вслед удаляющейся точке. — Ладно, Мирио, — вздохнул он. — Тогда закончи один. У тебя ешё полчаса. Много времени это не займёт. — Да, сэр! — Мирио кивнул. Он развернулся и посмотрел вслед улетающей точке — маленькой, стремительной, исчезающей в сером небе. «Все герои, — подумал он, — по-своему странные». . . . База Восьми Заветов Смерти. Коридор. Дверь открылась с тихим, почти неслышным шипением. В чёрную комнату начал заливаться белый, безжизненный свет — люминесцентные лампы под потолком загорались одна за другой. Внутри стояла медицинская аппаратура: мониторы, капельницы, какие-то сложные приборы с мигающими лампочками. И кресло — массивное, металлическое, от которого исходила куча проводов, похожих на щупальца спрута. — Эри, — сказал Чисаки, не глядя на девочку. — Впредь слушайся меня. — Он подошёл к креслу и провёл пальцем по холодному металлу. — Ты — главная часть моего плана. Не заставляй меня марать руки. Хроно стоял рядом и молча развязывал бинты на ногах девочки. Повязка за повязкой — под ними открывались синяки, ссадины, следы от уколов. Эри смотрела в пол. Её глаза были пустыми — не испуганными, не печальными, а просто... пустыми. Она уже знала, что сейчас будет так же больно, как и всегда. В последний момент в комнату вбежало маленькое чёрное нечто в маске — один из подручных, низкорослый, юркий. — Восстановитель, — выпалил он, едва переводя дыхание, — вам звонок от Лиги злодеев. — Кто? — Чисаки даже не повернул головы. — Шигараки Томура. — Подручный выпрямился. — Он готов к новым переговорам. Чисаки помолчал. — Передай сюда... . . . Следующий день. После уроков. Коридоры академии опустели — ученики разбежались по внеклассным занятиям, по комнатам, по делам. Эхо шагов гулко разносилось под высокими потолками. Мидория хотел поговорить с Всемогущим. Ему нужно было узнать, что там с преемником, и получить окончательный ответ. Этот вопрос тяготил его дольше, чем он хотел признавать. Зайдя в учительскую, он не обнаружил того, кого искал. Только Полночь сидела за своим столом, перебирая какие-то бумаги. — А? — она подняла голову. — Всемогущий? На пробежке. Сказал, что хочет освежиться. — Она пожала плечами. — Совсем его не понимаю. Вроде сошёл со сцены, а всё продолжает геройствовать. — Понял, — кивнул Изуку. — Спасибо. Он направился к выходу — быстрым шагом, почти бегом. На улице его пиджак слетел с плеч и приземлился в тучку насекомых, которые тут же подхватили его и полетели в сторону общежития. Изуку подогнал рубашку под свои крылья — аккуратно, чтобы не выглядело уродливо, — и теперь мог свободно летать даже в школьной форме. Прыжок. Взмах. Свист рассекаемого воздуха. Он выследил Всемогущего с помощью насекомых — те указали направление, передавая сигнал от дерева к дереву, от фонаря к фонарю. И, словно молния, метнулся к нему. Его крылья хлопали с гигантской скоростью — примерно 342 взмаха в секунду. Больше, без повреждений, ему не позволял сделать вид крыльев, которые напоминали стрекозиные: тонкие, хрупкие, но невероятно сильные. — Э-э-э-й! — крикнул он в спину бегущего героя. Всемогущий обернулся — и чуть было не упал от неожиданности. Изуку летел дай бог в полуметре над землёй в позе торпеды — руки вытянуты вперёд, ноги вместе. За ним поднималась туча пыли и мощный попутный ветер, который срывал с деревьев первые пожелтевшие листья. Когда Изуку остановился и приземлился на ноги, его лицо выглядело совершенно повседневно — как будто он только что вышел из класса, а не совершил сверхзвуковой перелёт. Он скрестил руки на груди. — Прости, что пришлось так отрывать, — сказал он. — Но это важно. Всемогущий выпрямился, отряхивая колени. — Ты официально завершил свою карьеру. Твоё время подходит к концу. — Изуку посмотрел на него в упор. — Что там с преемником? Ты говорил, что ещё подумаешь. Не считаешь, что пора уже ответить? Всемогущий опешил. Почему его теперь стало это волновать? Или его всегда это волновало? — А-а-а... э-э-э... — замялся он. — Я даже не знаю, как тебе об этом сказать. Он мялся, переминался с ноги на ногу — но точно знал, что врать не собирается. По какой-то причине рассказать это ему было сложнее, чем признаться во всём самому Всемирному Злу. — Ну... — Он выдохнул. — Его... нет? — Нет? — Изуку приподнял бровь. — Ты ещё не нашёл нужного кандидата? Герой выдохнул. Собрал всю волю в кулак. Приготовился к тяжёлому разговору. Он вспомнил, как Ночноглаз отреагировал на эту новость — тот кричал, орал, бился в конвульсиях. Как он мог не выбрать никого? Это, мягко говоря, было неприятно. И герой готовился примерно к такому же разговору. Только Всемогущий не учёл одного. Ночноглаз был его фанатом. Он верил в символ мира, в непоколебимую силу героя номер один. А Изуку оставил это чувство в далёком детстве, где у него просто не было времени на кумиров. — Нет, — наконец сказал Всемогущий. — Его не было, нет... и не будет. Он посмотрел на Изуку — прямо, честно, без тени привычной улыбки. — Я решил больше не передавать свою причуду. Именно на мне прервётся преемственность поколений. — Он помолчал. — А Один За Всех прекратит своё существование. Парень встал как вкопанный. Из его волос показалась пара высоких усиков — они шевелились, подрагивали, как антенны, улавливающие сигнал. В этот момент было слышно, как в голове Изуку протекают мыслительные процессы — быстро, хаотично, лихорадочно. Всемогущий напрягся. — Что же, — наконец сказал Изуку. Он выдохнул. На удивление спокойно. — Это твоё решение, — он пожал плечами. — Правда, отдуваться за это нам... — он усмехнулся, — но, спасибо за то, что не свалил на меня своего воспитанника. Ха-ха! — он похлопал героя по спине. — Наконец-то ты сделал выбор! Подросток подошёл к мужчине — ближе, чем обычно, — и его лицо смягчилось. — Тогда, хотя бы, помоги в будущем. — Он посмотрел на Всемогущего. — Ты же ещё не до конца исчерпал свою силу? — Ну... — Тошинори задумался. — Нет. Я ещё могу пребывать в своей форме примерно час в день. Он был удивлён. Нет, он был потрясён. Он не ожидал такой реакции — ни криков, ни упрёков, ни разочарования. Только спокойное принятие. — Вот и отлично! — Изуку отпустил его плечо и развернулся. Он направился пешком в сторону общежития — медленно, неторопливо, засунув руки в карманы брюк. — Тогда, — он обернулся через плечо, — если ты и правда можешь использовать свою силу... если я когда-нибудь сойду с катушек... Он улыбнулся — по-мальчишески, почти задорно. — Стукни меня со всей своей силы! Буду благодарен! — он помахал рукой. — Обещаю угостить чем-нибудь после этого! Он был рад. По-настоящему рад. Его отношение к Всемогущему, до этого сдержанное и чуть насмешливое, резко улучшилось. Его фигура удалялась вдалеке — маленькая, хрупкая на фоне заходящего солнца. Она словно растворялась в золотистом свете, становясь частью этого тёплого, спокойного вечера. — Он... так просто это принял? — пробормотал Всемогущий. Герой тоже усмехнулся себе под нос. — Хорошенько стукнуть, да? — он покачал головой. — Ха! Тебе явно придётся раскошелиться после этого! Он крикнул это в пустоту, зная — Изуку всё равно услышит. Тошинори развернулся и продолжил свою пробежку. Шаг стал легче, дыхание — ровнее. Какая-то тяжесть ушла с его плеч. Конец главы. (P.s.: Ребят, я спешу вам сообщить, что начинаю работу над новым фф. Так что с этого момента, выход глав будет лишь раз в неделю. Заранее спасибо за понимание.)