Жуки. Становление героем.

Общежитие UA. Комната Вики. Помещение, что больше походило на магазин с игрушками, чем на жилую комнату. Полки ломились от плюшевых мишек, кроликов и единорогов. На кровати громоздилась целая гора подушек — розовых, мятных, лавандовых. В воздухе витал сладкий, чуть приторный запах карамели и ванили — такой густой, что, казалось, его можно было резать ножом. Атмосфера здесь была словно из воспоминаний главного героя старых фильмов — тёплая, уютная, немного нереальная. Девушка сидела в сладком кресле — буквально, кресло было сделано из застывшей карамели, с мягкой сахарной подушкой, — и читала свою новую любимую книгу. Всё тот же роман, что и в прошлый раз. Он ей очень уж полюбился — ведь главные герои напоминали ей Фумикаге и Изуку. «Он смотрит на него, а тот отводит взгляд...» — думала Вика, перелистывая страницу. «Почему они такие глупенькие? Ведь так очевидно же...» Рядом лежал блокнот с ручкой, куда девушка записывала идеи для сведения двух друзей. Список рос с каждой страницей — Вика придумывала всё новые и новые сценарии, всё более изощрённые и романтичные. Она отложила книгу и тяжело вздохнула. Было жарко. Даже кондиционер, работающий на полную мощность, не спасал от раннено осеннего зноя. Сахарный пот — липкий, сладкий — мешал работать, заставлял кожу чесаться, а мысли — путаться. — У-г-х... — простонала она, откидываясь на спинку кресла. — Снова... Пришлось вставать. Она направилась к шкафу, полному нарядов на любой вкус и цвет, — но на полпути остановилась. Её взгляд зацепился за маленькую чёрную коробочку на столе. Кожу покрыли мурашки. Волосы на голове зашевелились — не от ветра, от воспоминаний. Коробочка была маленькой — размером с те, что предназначены для колец. Чёрная, глянцевая, с серебряной застёжкой. Она легла в руку как влитая — тяжёлая, холодная, чужая. На покрытии оставались сладкие, липкие пятнышки от пальцев. Вика открыла её. Внутри — на бархатной подушке — лежала чёрная сферическая конфета. Крупная, с резиновый мячик. Но Вика знала: эта крошечная вещь была страшнее любой бомбы. В ночь, когда они все вместе спасали Фумикаге, девушка случайно, машинально, создала эту чёрную конфетку. Она не думала — просто сделала. Инстинкт, страх, желание защитить — всё смешалось воедино, и на свет появилось то, что не должно было существовать. Почему она её не выбросила? «Нельзя...» — ответила она себе на вопрос, который задавала уже сотню раз. «Нельзя, потому что я не знаю, что произойдёт, если она попадёт в чужие руки». Однажды Вика создала прототип этой карамели. Она была намного меньше — размером с муравья. Предназначалась для неё самой — как крайняя мера, как последнее средство, когда нет другого выхода. Но девушка её выронила. Конфета упала на землю, а подобрала её... ящерица, греющаяся на камне. Концентрация вещества была настолько сложная в создании, что будучи ребёнком Вика могла создать лишь одну такую, маленькую. Но даже этого хватило, чтобы животное сошло с ума. У ящерицы отросли новые зубы — острые, как иглы. Выросла пара дополнительных лап с ядовитыми когтями. А тело увеличилось раза в четыре. Маленькая безобидная рептилия превратилась в монстра. Если бы девушка тогда не заставила сахарного голема раздавить её... кто знает, что бы с ней было. Вика не знала, что произойдёт, если такая огромная гранула — с почти стопроцентной концентрацией — попадёт в рот животного. Или растает и впитается в растения. Или — ещё хуже — попадёт в организм человека. Поэтому до сих пор она хранила конфету у себя. В надёжном кейсе. Под замком. Под присмотром. — Что же мне с тобой делать? — прошептала она, глядя на чёрный шарик. Эта коробочка сопровождала её всегда — с того самого момента. Она не могла потерять её из виду даже на секунду. Даже когда спала, кейс лежал рядом с подушкой. Чёрная. Словно бездна. Опасная — неизвестно насколько. Хрупкая — рассыпающаяся от малейшего давления. И из-за этого спрятанная от мира, запертая в клетке, как дикий зверь. Выйдя из размышлений, Вика вернулась к выбору наряда. «Что надеть? Платье? Шорты? Джинсы?» Она перебирала вешалки, когда телефон завибрировал. На экране засветилось имя Изуку. И подпись: групповой звонок. Вика вздохнула, отложила платье и нажала «принять». . . . Комната Артура. Комната парня — всё равно что оружейная. Пропахшая потом мебель, тёмные стены, на которых вместо постеров висели секиры, мечи и кинжалы. Обилие железа и потёртостей выдавало воина в своём хозяине. Парень сидел на кровати и полировал свою секиру — одну из многих. Клинок блестел в лучах заходящего солнца, отражая его собственное лицо — хмурое, сосредоточенное. Мысли шли ходуном. Но в основном все они были о скуке. «Где все соперники? Где все злодеи?» Раньше они появлялись чуть ли не каждый день — мелкие грабежи, уличные драки, иногда что-то серьёзнее. Но сейчас — затишье. И это затишье было хуже бури. «Потому что в тишине слышно свои мысли», — подумал Артур. А потом мысли повернули в другое русло. «А что могу я? Что особенного во мне? Разве я настолько сильный?» В последнее время он постоянно думал лишь о двух вещах: о злодеях и о своей слабости. Мысль о любви Тока к Зузу немного выбила его из потока, но лишь ненадолго. Он, на фоне своих друзей, выглядел довольно посредственно. Даже у Фумикаге, новичка, в перспективе намного больше путей развития причуды. А он... а что он? Дай бог три-четыре способности. И те — вариации на тему «создать оружие». Самооценка Артура падала всё сильнее. «Что же я могу сделать такого, чтобы снова стать полезным?» Раньше, ещё в школе, он был любимцем многих учителей и учеников. Когда Изуку и Вика ещё не изучили свои причуды, он был впереди них. Сильнее. Быстрее. Он защищал их, поддерживал, прикрывал спину. А теперь его самого поддерживали. — Что мне с этим делать? — спросил он пустоту комнаты. Ответа не было. Он не знал, что ему поможет. Силу увеличивать уже бесполезно — предел, к которому он подошёл, был почти недосягаем для обычного человека. Придумать новый приём? А как? Идей не было никаких. «Как мне снова стать тем, на кого можно опираться?» — думал он, глядя на своё отражение в лезвии. Звонок. На экране засветилось имя Изуку и подпись: групповой звонок. Артур отложил секиру и провёл пальцем по экрану. . . . Комната Фумикаге. Помещение Токоями была словно тёмная пещера — но опаснее газовой камеры. Чёрные шторы, почти не пропускающие свет. Фиолетовые светильники в углах, создающие сумрачное, мистическое освещение. Место обитания тени, что могла съесть человека без остатка. И её хозяина. Фумикаге сидел на краю кровати, поджав ноги по-турецки. В руках он держал серебряный венец — трофей со спортивного фестиваля. Тот самый, что вручил ему Изуку. Он смотрел на него, словно зачарованный. В последнее время Токоями только и думал о парне — или о вещах, косвенно с ним связанных. Даже глядя на простые предметы, он мог увидеть в них Зузу. Вот кружка — он вспоминал, что Изуку любит розовый чай с гибискусом. Вот блокнот — он вспоминал, как тот что-то быстро писал на лекциях, хмуря брови. Вот окно — он вспоминал, как они летели вместе над ночным городом. Смотря на венец, он вспоминал тот день, когда его пригласили стать Евангелистом. Та самая протянутая рука. Тот самый взгляд — серьёзный, но тёплый. А зажигающиеся звёзды и ночные огни города напоминали об ощущении чужой головы на плече. О том вечере на крыше, когда Изуку впервые позволил себе быть слабым. Парень не выходил из головы Токоями. Он постоянно думал: а что бы на его месте сделал Зузу? Как бы он поступил? Что бы сказал? — О чём снова задумался? — спросила Тёмная тень, возвращая его в реальность. Чёрное существо парило над его плечом, глядя на хозяина с лёгким беспокойством. Это продолжалось уже на протяжении второй недели. Такие выпадения даже повлияли на его внимательность — на прошлой тренировке он чуть не пропустил удар, потому что думал о том, как Изуку улыбнулся ему утром. — А? — Токоями моргнул, возвращая фокус. — Чего тебе? — Что с тобой происходит? — Тень опустилась на уровень его глаз. — Ты уже какой день можешь выпасть в осадок и бесцельно смотреть в пустоту. — Она помолчала. — Я что-то пропустил? Или у тебя что-то произошло? — Не... не знаю. — Токоями провёл пальцем по краю венца. — Просто я почему-то думаю об одном человеке. Он столько для меня сделал... — Он помолчал. — И постепенно моё сердце стало биться чаще от одной мысли о нём. — Он поднял глаза на Тень. — Может, это лихорадка? Тёмная тень замерла. Её золотые глаза впились в хозяина. — Погоди... — протянула она. — Ты сейчас серьёзно? — Вполне. — Токоями пожал плечами. — Я просто не могу выкинуть его из головы. Он вертел венец в руках, и при тусклом свете фиолетовых ламп металл переливался серебром. — Парень... — Тёмная тень задумалась. — Я читал об этом! Непонятно откуда — из воздуха, из тени, из самого пространства — она достала очки. Маленькие, круглые, с тонкой оправой. Надела их на свою бесформенную «голову» и посмотрела на Токоями поверх стёкол. — Скажи, — начала она тоном заправского психолога, — этот человек... это же Изуку? — А... — Токоями замялся. Его клюв, обычно бледный, чуть порозовел. — Ну... да. — А как давно это начало происходить? — Не помню... — Он отвёл взгляд. — Но недели две назад всё стало только хуже. — Угу... — Тень кивнула, делая вид, что что-то записывает в невидимый блокнот. — Понятно-понятно. Она помолчала. — Что ж, я знаю, что с тобой не так. А точнее... что ты испытываешь. — И что же? — Токоями поднял на неё глаза. — Можно ли от этого избавиться? А то я не могу сосредоточиться из-за этого чувства. Чёрное существо замерло на секунду. А потом рассмеялось. Громко, раскатисто — так, что послышалось эхо, отражающееся от стен. — Ха-ха-ха! — Тень схватилась за бока. — Избавиться!? Да ты будешь жить с этим ещё о-о-о-чень долго! Ха-ха-ха-ха! — Просто скажи, что со мной! — Токоями вскочил с кровати, чувствуя, как щёки начинают гореть. — А ты ещё не понял? — Тень сняла очки, и её жёлтые глаза смотрели на него с мягкой, почти ласковой усмешкой. — Ты влюбился в него. Фумикаге замер. Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще — так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Это... — его голос сорвался. — Это н-н-неправда! — Да? — Тень чуть склонила «голову». — А твой клюв говорит об обратном. Токоями обернулся к зеркалу, стоящему на тумбочке. На него смотрел ворон с алым, как раскалённый металл, клювом. Краска залила не только щёки — она спустилась к шее, окрасила даже кончики пальцев. «Что это?» — подумал он. «Не может быть... правда?» Он задумался над этой фразой на пару секунд. Всего на пару. А потом схватился за голову в осознании. — Понял наконец? — Тень подлетела ближе. — Может, уже начнёшь делать что-то по этому поводу? — Замолчи... — А где я неправ? — не унималась Тень. — Ты же мо... — Я сказал — замолчи. Голос Токоями посерьёзнел. Стал твёрже, холоднее. Эта новость была для него не лучше, чем стать другом Бакуго. — Какой ужас... — прошептал он. — Я влюбился... Тёмная тень вздохнула — тяжело, почти по-человечески. — Лучше порадуйся, — сказала она. — Для тебя это уникальная возможность. Ты можешь и быть рядом, и предпринимать действия по сближению. Она подмигнула — насколько это вообще возможно для бесформенного сгустка тьмы. Звонок. — А вот и твой ненаглядный звонит, — пропела Тень, уже неся телефон хозяину. На экране засветилось имя Изуку и подпись: групповой звонок. Фумикаге осторожно принял устройство — как хрупкую вещь. Снял трубку. Оказалось, остальные уже присоединились. — Отлично, Фуми присоединился, — раздался голос Вики. — А теперь, может, расскажешь, зачем ты создал групповой звонок? Я вообще-то в душ собралась. — У меня для вас новости, — голос Изуку был ровным, деловым — но в нём чувствовалось напряжение. — Агентство Ночноглаза собирает героев для осады вооружённой группировки. Вы, наверное, слышали о Восьми Заветах Смерти. Их лидер, Чисаки, обвиняется в связи с Лигой злодеев. — Пауза. — Остальные объяснения излишни. Что думаете? Его голос не выражал ничего — только говорил то, что нужно. — Нашего мнения спрашиваешь? — Артур задумался. «А может, это и неплохая идея?» — подумал он. «У меня будет возможность себя показать. А может, даже и что-то придумать». — Я за, — коротко сказал Токоями. — Ну, не знаю... — Вика замялась. — А какая нам выгода? — Её голос стал твёрже. — Я против. По крайней мере, пока не услышу вескую причину. — А я... — Артур помолчал. — Наверное, за. — Отлично. — Изуку даже не удивился. — Три из четырёх. Тогда я скажу Ночноглазу, что мы в деле. — Он помолчал. — Вика, ты тогда можешь ничего не делать. Если что-то серьёзное произойдёт, поможешь. Согласна? — Ладно... — вздохнула она, но потом, что-то вспомнила. — Тогда займусь другими вещами. Спасибо. Вика отключилась. Её голос был взволнованным — она явно была в восторге от такого расклада. — И? — спросил Артур. — Что нам делать? — Я вам всё скажу, — ответил Изуку. — Просто будьте готовы к выходу. — Он помолчал. — Однако будьте осторожны. Их оружие заряжено пулями с наркотиками, влияющими на причуды. Пока что все их разновидности неизвестны, но лучше, если вы не забудете про полное обмундирование. Он сделал паузу. — И на этот раз, вместе с масками, я закрою ваши головы насекомыми. Кто знает, что за дрянь они распространяют. . . . Поздний вечер. Стажировка Киришимы. Улицы сияли разноцветными огнями. Неон вывесок, жёлтый свет фонарей, красные стоп-сигналы машин — всё смешивалось в один яркий, живой калейдоскоп. Из каждого угла веяло запахом еды — жареное мясо, свежая выпечка, сладкая вата. Киришима шёл вместе с Амаджики и их героем-поручителем — Жирножвачем. Со стороны герой напоминал почти идеальный шар — круглый, мягкий, но при этом невероятно быстрый для своих размеров. Он поедал новую порцию краба в сливочном соусе, и его щёки раздувались от удовольствия. — Сейчас на улице всякая шпана только и делает, что дерётся, — сказал Жирножвач, вытирая губы. — Всякий раз, когда их ловим, я начинаю умирать с голоду. Крабовое мясо источало прелестный аромат. Нежная, сочная текстура в каждом пробуждала желание попробовать. Прервав свои рассуждения, герой обратился к Киришиме. — Кстати, сейчас геройским агентствам очень не хватает боевых героев. — Он посмотрел на парня. — Ты идеальный кандидат, Красный Бунтарь. — С радостью с вами поработаю! — Киришима чуть не подпрыгнул от восторга. — Четырёхрукий не берёт на стажировку, так что я вам очень благодарен! Сзади плёлся Амаджики. Ему не очень нравились патрули. Быть героем и социофобом — довольно сложно. — Жаль, что тогда Мирио был занят, — пробормотал он, кутаясь в свой шарф. — Если бы Тамаки мог что-то сделать со своей слабой психикой, — вздохнул Жирножвач, — то какой талант был бы! — От этого давления мне ничуть не легче! — голос Амаджики перешёл на шёпот. — И вот так всегда. Ему лишь бы помучить меня. — Он поёжился. — Это травля. Я хочу домой! — А мне кажется, он поддерживает тебя, — заметил Киришима. — Дело в том... — Амаджики опустил взгляд, — что из-за своей закрытости я не могу быть всегда позитивным, как ты и Тогата. Киришима задумался. — Понимаю, — сказал он. — Я нахожусь в классе, где все такие сильные. Нет никого, кого можно было бы назвать слабым. Они такие быстрые... а я, бывает, просто не поспеваю. — Он сжал кулак. — Иногда на тренировках меня используют как пушечное ядро. И это, увы, пока предел моих сил. Разница в способностях и опыте между мной и одноклассниками постоянно растёт. Он посмотрел вперёд — туда, где в темноте переулков прятались тени. — Поэтому мне нужно хотя бы догнать их. — Это и значит — быть позитивным, — тихо сказал Амаджики. Из толпы раздался крик. — Поймайте их! — орал какой-то мужчина, размахивая руками. — Они торгуют наркотиками на моей территории! — Попробуй! — донёсся грубый голос из переулка. — Мы так просто не сдадимся! Группа из пяти человек выбежала из темноты. Грязные, растрёпанные, с безумными глазами. За ними гнался владелец территории — тучный мужчина в помятом костюме, что-то истошно крича. Внезапно перед злодеями, словно стена, вырос Жирножвач. Они врезались в него — все сразу, с разбегу, с криками. Их тела начало засасывать внутрь героя — медленно, неотвратимо, как в болото. — Жвач?! — выдохнул один из них. — Для вас — господин Жвач, — спокойно ответил герой, продолжая жевать. Один из злодеев использовал свою причуду — на секунду его тело стало прозрачным, бесплотным. Он почти выскользнул из объятий Жирножвача... Но в воздухе его схватили щупальца осьминога. — Это ещё что за осьминог?! — заорал он, дёргаясь в липких объятиях. — Грубить-то зачем... — вздохнул Амаджики. Он дёрнул рукой — и ударил мужчину о землю. Тот охнул, выбив из лёгких воздух. Чтобы злодей точно не сбежал, Тамаки встал на него ногой. — Офигеть! — Киришима не мог скрыть восхищения. — Ты так быстро среагировал! — Навыки нашего Пожирателя уже давно достигли профессионального уровня, — с гордостью сказал Жирножвач. — Ему бы стать морально посильнее — и цены бы ему не было. Внезапно в толпе сверкнуло дуло пистолета. Тамаки едва успел среагировать. Оружие выстрелило — пуля с иглой просвистела в воздухе. Цели своей она, увы, не достигла. Амаджики из второй руки создал раковину моллюска и защитился ею, как щитом. Игла звякнула о панцирь и упала на землю. Вторая пуля пришлась на Киришиму. Она влетела ему в голову — прямо в висок — и... отскочила. Эйджиро успел активировать твёрдость в последнюю секунду. Кожа стала как камень, и игла сплющилась о его висок, не причинив вреда. Амаджики встал, готовый атаковать в ответ и поймать убегающего стрелка. Но Жвач его одёрнул. — Если ты в порядке, — сказал герой, — займись этим местом. Я с Красным Бунтарём поймаем беглеца. — Он помолчал. — Другие герои скоро будут здесь. Никуда не уходи. Эйджиро сорвался с места, как только пришёл в себя. Его тело полностью укрепилось — ни одна игла не проткнула бы эту броню. Парень побежал вслед за убегающим злодеем — прямо в переулок. Тот пытался оторваться, метался из стороны в сторону, но забежал в тупик. Стена — высокая, глухая — преградила ему путь. Поняв, что придётся драться, он использовал свою причуду. Из его рук выросли лезвия — длинные, острые, они блестели в свете уличных фонарей. Мужчина направил их в лицо бегущему Киришиме. Но кроме пары высеченных искр ничего не произошло. Красный Бунтарь с размаху впечатал свой кулак в челюсть нападавшего. — Кха! — злодей отлетел к стене, приземлился на спину и замер на секунду. — Ну почему! — заорал он, чуть ли не плача. — Почему это так несправедливо! Моя причуда такая бесполезная... а лезвия словно канцелярские ножи! Эйджиро не спешил подходить к пострадавшему. На опыте с тренировок ему, как никому другому, было известно, что произойдёт, если расслабиться и подойти к слабому на вид противнику. Так было с Мидорией. Так было с Викой. Он больше не будет вести себя столь опрометчиво. Из внутреннего кармана пиджака мужчина достал какой-то шприц. Стеклянный, с мутной, алой жидкостью внутри. Он почти сразу вколол его себе в шею. — Что ты... — начал Киришима. Тело беглеца задёргалось. Эйджиро не знал, что он себе вколол. Яд? Или что-то вроде адреналина? Препарат, усиливающий причуду? Точно. Это было оно. Через пару секунд из тела мужчины во все стороны вырвались длинные лезвия. Они напомнили Бунтарю ленты Артура — такие же гибкие, такие же опасные. Парень уже было приготовился уворачиваться — но лезвия застыли. Они не двигались. Не резали стены. Они просто, словно иглы ежа, торчали из кожи, бесконтрольно, хаотично. — И это... всё? — выдохнул Киришима. Да, лезвия впивались в стены, крошили кирпич. Но они были как обычные ветки дерева — предсказуемые, тупые. Легко было сказать, куда они ударят — но ударят ли вообще? Эйджиро был поражён. Неужели причуда Артура так сильно превосходила причуду этого злодея? Он не мог создавать из них марионеток, ни летающих рук, ни оружия. А эти металлические пластины и вовсе просто бесконтрольно росли. Злодей принял растерянность на лице парня за испуг. — ХА-ХА-ХА-ХА! — заорал он, и его глаза налились безумием. — УЖЕ НЕ ТАКОЙ СМЕЛЫЙ!? — Ясно, — спокойно сказал Киришима. — Препарат, усиливающий причуду. — Он вспоминал один из немногих классных часов, которые проводил Изуку. — Кажется, нам об этом староста рассказывал? Обычно такие занятия были посвящены либо мероприятиям, либо последним новостям. Но та лекция запомнилась ему сильнее всего. В голове всплывали слова Мидории — ровные, спокойные, но такие важные. «Совсем недавно по городам Японии начали распространяться новые наркотики. Обычно злодеи прячут их в пули, но иногда держат и в обычных шприцах. Пока что полиции удалось обнаружить лишь два вида. Усиляющий — его держат в шприцах на случай, если злодеев прижмут к стенке. Тогда они достают их и вкалывают в шею или руку». «— А как они действуют? — спросила тогда Момо.» «Пока что точно неизвестно. Но есть информация, что после применения на несколько минут сила причуды возрастает десятикратно». Эйджиро понял. Но даже если это и был тот самый наркотик, он не мог отступить. Кожа Киришимы стала ещё твёрже. Он использовал причуду на полную мощность. Мышцы стали твёрже камня. Рельеф его тела стал похож на чешую дракона — каждый мускул проступал сквозь кожу, как броня. Острые зубы вытянулись и стали похожими на акульи — ряд за рядом, белые и смертоносные. Белки глаз потемнели, оставив сияющий красный огонь в центре. Пальцы превратились в когти. На руках выступили каменные наросты — мышцы, которые он накачал до предела. Этого состояния он добился упорными тренировками. Пусть лишь на двадцать минут — но этого более чем хватало, чтобы сокрушить любого злодея. Мужчина направил в сторону парня свои лезвия. Они ударили в грудь Киришимы — и не то чтобы треснули, а стёрлись в металлическую пыль. Бунтарь медленно, прогулочным шагом направился в сторону угрозы. Лезвия врезались в него и превращались в песчинки. Ничего — только искры и металлическая крошка. Ни единой царапины. Как несокрушимая стена он продолжал давить. Метр за метром, шаг за шагом. Он был всё ближе и ближе. Злодей отходил назад. В его глазах читалось уже не безумие — страх и растерянность. — Что с этим парнем не так?! — закричал он. — Почему мои лезвия его не берут?! Он продолжал отступать, пока не упёрся в стену. Тогда он направил все свои силы в одну точку — сконцентрировал все лезвия на груди Киришимы. Но даже под таким потоком Красный Бунтарь не дрогнул. Он просто, спокойно, продолжал своё движение. Кожа нагревалась от постоянных ударов, от поглощения энергии. Это немного бесило. Поэтому, когда между ними оставалось уже меньше двух метров, Бунтарь прыгнул вперёд — и нанёс точный удар ладонью в солнечное сплетение. Из-за того, что кожа была слишком острой, на животе злодея остались рваные раны — четыре глубокие полосы. Мужчина вырубился почти сразу после удара. Его глаза закатились, тело обмякло. Поток лезвий прекратился. Бесконечный звон лопающегося металла наконец стих. — Ф-у-у-х... — Киришима выдохнул, опуская руку. — Тишина. Он схватил злодея за волосы и потащил его по дороге — туда, где их ждал Амаджики. Навстречу вышел Жирножвач. Он уже готовился отражать атаку — его тело надулось, как шар, готовый лопнуть. Но перед ним стоял Киришима — в своей жуткой, драконьей форме. — Йоу, — сказал парень, даже не запыхавшись. — Вы припозднились. Эйджиро всё ещё держал покрытие — на случай, если злодей притворялся и собирался напасть снова. — Ого... — Жирножвач оглядел его с ног до головы. — Прости, я немного припозднился. Потерял вас из виду — пришлось поплутать немного. — Он помолчал. — А что с тобой? Ты выглядишь как какой-то зверь. — Моя причуда, — пожал плечами Киришима. — Я держу её на случай, если этот безумец ещё что-то выкинет. Жвач сначала даже не заметил — но после слов Киришимы обратил внимание. Парень тащил бессознательное тело злодея, как мешок с картошкой. — Ты его что, вырубил? — удивился герой. — Ага. — Киришима кивнул. — Он использовал наркотик для усиления, но даже так оказался полным слабаком. Мне уже надоело под конец. — Он поморщился. — Знаете, как неприятно? Тысячи лезвий в тебя тычутся, а всё, что ты видишь, — это летящая пыль и искры. До сих пор в ушах звенит. — Ладно... — Жвач покачал головой. — Пойдём лучше на улицу. Там наверняка уже приехали полицейские. Жирножвача поразили хладнокровие и расчётливость парня. Он словно находился рядом с опытным воякой — не с новичком, который только начал стажировку. — Чем их там кормят? — пробормотал герой. — Вы что-то сказали? — спросил Киришима. — Ничего. — Жвач отвернулся. — Так, мысли вслух. — Он кивнул в сторону улицы. — Пойдём. Тамаки нас уже заждался. . . . Пару минут спустя. Жирножвач и два юноши остановились рядом с рекой. Чёрная вода блестела в свете фонарей, отражая огни города. Время их патруля почти закончилось. — Его причуда усилилась, — задумчиво сказал Жвач, глядя на связанного злодея. — Этот наркотик запрещён в Японии. Но судя по короткому действию... это его копия из Азии. Американская версия продержалась бы пару часов. — Нам о них рассказывал староста на классных часах, — ответил Киришима. — Вроде бы их изначально создали для помощи героям. — Верно. — Жвач кивнул. — Но из-за пагубного действия на организм и вызываемого привыкания от них отказались. Поэтому они попали в руки торговцев с чёрного рынка. — Он помолчал. — Копы сказали, что пистолет был необычный. Но его уже нельзя изучить — образец разорвало чьей-то причудой. — Нам ещё рассказывали о препаратах, запрещающих использовать причуду на время, — добавил Киришима. — Они действуют как способность Стирателя. — Он задумался. — Однако староста сказал, что в скором времени могут появиться и те, что полностью уничтожат причуды. — Он посмотрел на Жвача. — Это пока лишь догадка. Жирножвач кивнул. Он обязательно передаст эти додумки в органы. Тамаки смотрел в воду. Чёрную, непроглядную. В ней отражались огни города — и его собственное лицо, бледное, напряжённое. У него было плохое предчувствие. Что-то надвигалось. Что-то большое, тёмное, неотвратимое. И это что-то будет пострашнее простой шайки якудза. Он не знал, откуда пришло это чувство. Может, интуиция. Может, опыт. А может, просто тьма, отражающаяся в воде, казалась ему слишком густой. — Нам пора, — сказал он. Киришима кивнул. — Пора. Они развернулись и пошли прочь от реки. А вода всё так же блестела — холодная, тёмная, глубокая. . . . Следующий день. Раннее утро. 6:30. Рассвет только начинал золотить горизонт, когда Артур и Фумикаге уже стояли на балконе, полностью экипированные. Утренний воздух был прохладным, с лёгкой горчинкой первых осенних заморозков и уходящего тепла. Их дыхание вырывалось маленькими облачками пара, тут же растворяясь в предрассветной дымке. Полное обмундирование — как и говорил Изуку. Сегодня было собрание героев, они были обязаны присутствовать, так как от его исхода зависел итоговый план действий. Артур поправил перчатку на левой руке, проверяя, не перекрутилась ли ткань. Фумикаге стоял неподвижно, глядя вдаль, туда, где ещё спал город. Наконец, скрипнула третья дверь. На улицу вышла чёрная фигура с бледными волосами — белая коса серебрилась в лучах солнца. Маска с круглыми белыми линзами смотрела прямо перед собой, не выражая ни страха, ни сомнения. — Готовы? — спросил Изуку, и его двоящийся голос разрезал утреннюю тишину. — Более чем, — ответил Артур. — Аналогично, — кивнул Токоями. — Тогда отправляемся. Под ногами группы героев закрутились вихри из прозрачных насекомых — тысячи, десятки тысяч крошечных существ с тончайшими, почти невесомыми крыльями. Они облепили фигуры героев, создавая оптическую маскировку, и уже пару секунд спустя все трое растворились в воздухе, как будто их никогда и не было. Только лёгкое дуновение ветра — и балкон опустел. . 8:30. Передний двор общежития. Киришима стоял в одиночестве, глядя на небо, которое уже успело посветлеть. В голове роились мысли. Его позвали на стажировку, но сказали, что костюм не нужен. Почему? За всю его недолгую карьеру такое случилось впервые. Его размышления прервали два женских голоса. — Хэй, Киришима! — Очако махала рукой, подходя ближе. — Ты на стажировку идёшь? — Ага, — кивнул он. — Вы тоже? — Да, — ответила Тсуи, поправляя лямку сумки на плече. — Сегодня у нас работа вне офиса. Сказали прибыть без костюмов. Киришима опешил. Абсолютно то же самое ему сказал по телефону Жирножвач. Может, просто совпадение? — Тогда пойдёмте вместе, — предложил он. — Всё равно на один вокзал. — Хорошая идея! — Очако использовала причуду и спрыгнула с крыльца, перелетев через все ступеньки и приземлившись на лёгких, почти невесомых ногах. — Надеюсь, сегодня обойдётся без происшествий, — тихо сказала Тсуи, и в её голосе слышалась тревога. Однако по пути каждый встречный герой тоже шёл в том же направлении, что и ученики. Одна пара даже обратилась к ним и поинтересовалась их маршрутом. Оказалось, им тоже нужно было в ту сторону, и герои решили сопроводить учеников. На станции было ещё больше странностей. Одноклассники сели в один и тот же поезд. В один и тот же вагон. То же направление. Те же пересадки. Один и тот же поворот. И вот, когда группка дошла до нужного здания — высокого, серого, с узкими окнами и массивными дверьми, — их встретили Неджир, Тамаки и Тогата. — Большая тройка тоже здесь? — удивилась Очако. — Не нравится мне это, — пробормотал Киришима. — Хэ-э-э-й! — Мирио замахал рукой, улыбаясь во весь рот. — Первогодки! Вас тоже пригласили? — Ну конечно, — кивнула Неджир. — Они ведь уже стажируются. — Лучше пойдём внутрь, — тихо сказал Тамаки, кутаясь в свой шарф. — Не хватало ещё опоздать. Отворив дверь, перед подростками предстала редкая, почти невероятная картина. Всё помещение было забито героями. Причём разной степени силы — от новичков, которые только начали свою карьеру, до ветеранов, чьи имена гремели ещё двадцать лет назад. Воздух был плотным, тяжелым — казалось, само пространство содрогалось от концентрации силы, собравшейся в одном месте. Очако заметила учителя Айзаву и стоящего рядом с ним отошедшего от дел героя — Гран Торино, чьи старые, потрёпанные временем ботинки всё ещё помнили десятки боёв. А между ними что-то оживлённо говорила Баблгёрл, размахивая планшетом. Киришима обратил внимание на Жирножвача, который, несмотря на торжественность момента, продолжал жевать какую-то булочку, крошки сыпались на его лацканы. Тсуи и Неджир почти сразу увидели свою поручительницу — героиню Дракон, Рюкью, номер 102 в мировом рейтинге героев. Её золотистые волосы переливались в свете люминесцентных ламп, а острые, почти кошачьи зрачки внимательно сканировали комнату. Рядом стояли другие: 203 место Роклок, массивный мужчина с руками, покрытыми металлическими пластинами; 242 место Человек-Разрез, чьё тело, казалось, состояло из одних клинков; 165 место Мистер Храбрец, который, несмотря на свою скромную позицию в рейтинге, был известен тем, что никогда не отступал. Здесь собралась куча героев — как известных, так и не очень. Была даже пара новых лиц, приглашённых из соседних стран: высокий мужчина в длинном плаще, скрывающем лицо, и молодая женщина с механическими протезами вместо рук. — Да что здесь вообще происходит? — прошептал Киришима. — Посмотрите, — тихо сказал Амаджики, кивая в угол. — Там, в углу. И правда, на самом краю комнаты, в тени, отбрасываемой колонной, стояли три фигуры. Двое из них носили титул лучших в мире. И один, который присоединился к ним недавно. Евангелисты. Они стояли, скрестив руки на груди, и что-то оживлённо обсуждали с Ночноглазом. Их маски блестели под люминесцентными лампами — чёрная, алая, снова чёрная — и создавалось впечатление, что они были вырезаны из другого мира, перенесены сюда из какой-то более тёмной, более опасной реальности. — Даже герои такого уровня? — выдохнула Очако. — Что это за миссия вообще? Когда Рюкью увидела, что студенты из UA наконец прибыли, она обратилась напрямую к тому, кто всех созвал. — Ночноглаз? — Её голос был низким, грудным, с хрипотцой. — Мне кажется, все уже собрались. Не пора ли нам начать? Баблгёрл присоединилась к мужчине. Похоже, собрание наконец начиналось. — Ты права, — кивнул Ночноглаз, поправляя очки. — Все приглашённые личности уже здесь. Тсуи и Очако шёпотом обратились к учителю. — Учитель Айзава, — спросила Тсуи, — а что тут происходит? — Почему тут так много героев? — добавила Очако. Тот лишь тяжело вздохнул — так, что плечи опустились. — Если бы я знал, — ответил он. — Меня с самого начала рабочего дня выдернули и сказали ехать сюда. — Он посмотрел на них усталыми глазами. — Лучше послушайте, что вам сейчас скажут. Ночноглаз вышел в центр комнаты, и тишина опустилась на зал, как покрывало. Даже самые громкие герои притихли, чувствуя — сейчас будет нечто важное. — С вашей помощью, — начал он, обводя взглядом присутствующих, — мы смогли собрать достаточно информации, чтобы сдвинуть дело с места. Эта встреча нужна, чтобы скоординировать все данные, которые у нас есть, и очертить примерный план действий, направленных против организации «Восемь Заветов Смерти». Ночноглаз посмотрел на свою подопечную. — Тогда, позвольте мне начать, — сказала Баблгёрл, выходя вперёд и поправляя микрофон на лацкане. — Агентство Ночноглаза проводило независимое расследование. На экране позади неё высветилась фотография Чисаки — высокий мужчина, короткая стрижка, жёлтые, узкие глаза, маска в виде птичьего клюва. На снимке он улыбался — но улыбка была холодной, как лёд. — Оно касалось группы злодеев, известной как «Восемь Заветов Смерти», в течение нескольких недель. Нас особенно взволновало происшествие с бандой воров «Бешеные псы». — Об этом ещё в новостях писали, — заметил кто-то из зала. — Я тоже об этом слышал, — добавил другой. — Полиция назвала это несчастным случаем, — продолжала Баблгёрл. — Но пара моментов не сходилась с первоначальными показаниями потерпевших. Так что мы были вынуждены начать расследование. Следующим слово взял Сколопендра — высокий мужчина с длинными седыми волосами и шрамами на лице. Его низкий, скрежещущий голос заставил пару героев содрогнуться от неожиданности. — Основную часть расследования, о котором пойдёт речь дальше, проводил я, — сказал он. — Поэтому позвольте высказаться и мне. За последний год я смог выяснить, что «Заветы смерти» увеличили число контактов с организациями, занимающимися другой незаконной деятельностью. Они преследуют цель увеличить средства и ресурсы самой организации. — Он помолчал. — А что самое интересное — в результате расследования нам удалось засечь их неоднократный контакт с представителями Лиги злодеев. На экране высвечивались фотографии с разными людьми, но все они так или иначе были связаны с Лигой. На одной картинке можно было узнать Твайса, жестикулирующего в темноте переулка. На другой — Тогу, чьи глаза, казалось, смотрели прямо в объектив, на третьей — Даби, чьё лицо было скрыто тенью капюшона. — Однако они были слишком осторожны, — продолжал Сколопендра. — Так что я не смог их преследовать. Конфликтов между ними выявлено не было, однако в одном из зданий, где они останавливались, на полу были обнаружены пули с наркотиками. — Как только об этом стало известно, — Гран Торино, старый, но всё ещё бысрый, словно куда-то спеша, он начал свой рассказ, — они сразу же связались со мной и Цукаучи для уточнения информации. — А где сейчас детектив? — спросил Человек-Разрез. — Он проверяет кое-какую информацию, — ответил Гран Торино. — Так же, в этом расследовании очень помогла группа Евангелистов. Герои Радости и Распространения смогли достать для нас много информации. Особенно — местоположение их хранилищ с запрещёнными товарами. Изуку поднялся с места. — Конкретно сейчас мы смогли обнаружить лишь двадцать шесть действующих складов, — сказал он, и его двоящийся голос разнёсся по залу. — Но, учитывая размеры и связи организации, допускается намного большее количество. Так что итоговое значение может превышать наши ожидания. Баблгёрл продолжила. — Именно поэтому нами было принято решение сделать запрос о помощи в HN. Пока что на помощь прислали только героев Китая, Северной Кореи и пары стран Австралийского союза. Однако даже так наши силы выросли как минимум вдвое. — А что такое HN? — спросила Очако. — Это всемирная сеть, доступная только героям-профессионалам, — пояснила Неджир. — Там можно просматривать отчёты о работе всех героев, а также оставлять запросы на помощь с указанием конкретных причуд. — Но даже так, — Роклок, массивный мужчина с металлическими руками, шагнул вперёд, — пусть эти ученики и студенты UA — зачем здесь эти дети? Они только мешают. — Уверен? — Артур поднялся, и его маска блеснула в свете ламп. — А мне вот кажется... Он указал в сторону Киришимы и Амаджики. — что у этих двоих будет кое-какая интересная информация для нас. О них вчера писали в новостях, там вскользь упоминалась информация о пулях с наркотиками, о которых нам поведал господин Сколопендра. Воздух стал тяжелее. Инициативу перехватил Ночноглаз. — Помимо этих странных пуль, нам стало известно, что основную долю своих финансов «Восемь Заветов Смерти» получают как раз-таки от оборота наркотиков, — сказал он. — Пока что нам известно только об усиляющем, однако препарат в пулях мы встретили впервые, так что пока не в курсе их действия. — Уже в курсе, — раздался голос Изуку. Он взял своё слово, и все взгляды обратились к нему. Вытянув руку, он выпустил пару жуков-фантомов. Те закружились в воздухе, и из их мерцающих тел начала собираться небольшая голограмма для большей наглядности. — Как вы и сказали, «Заветы смерти» торгуют наркотиками. Мы смогли обнаружить два вида. Один — усиляющий. Насекомые сложились в подобие шприца. Киришима узнал его сразу же — это был тот самый, которым воспользовался беглец в переулке. — Они дешёвые и быстро выветриваются, — продолжал Изуку. — Но даже так, их уже достаточно, чтобы добавить героям проблем. — А вот второй вид... — Жуки перестроились, сложившись в форму пистолета и той самой пули с иглой. — Насколько нам стало известно, эти наркотики, наоборот, подавляют причуды. — Что вы хотите этим сказать? — спросил кто-то из зала. — А то, что при попадании в жертву её причуда прекращает действовать на какое-то время, — ответил Изуку. — Однако недавно в органы поступила информация о том, что, скорее всего, уже ведётся разработка такого наркотика, который сотрёт причуду навсегда. Он сделал паузу, обводя взглядом зал. — Доподлинно неизвестно — правда это или догадки, но нам стоит быть осторожнее с этой группировкой. Щёлк. Фигуры рассыпались, а насекомые принялись возвращаться под кожу хозяина. Изуку сел обратно на своё место. Все были потрясены. Препараты, уничтожающие причуды... Какое кошмарное орудие. — Сотриголова, — Ночноглаз повернулся к Айзаве, — пожалуйста, расскажите об этом подробнее. — Многого не скажу, — ответил Айзава. — Однако вот что нам удалось выяснить. Это стирание немного отличается от моей причуды, так как я не атакую напрямую. Причуды — это что-то вроде дополнительных клеток; вместе они образуют ген причуды. Моя способность может лишь ненадолго его заблокировать, но не причинить вред. А вот препарат может напрямую влиять на этот ген и, в теории, даже разрушить его. — Он помолчал. — Однако учёные подтвердили, что эти клетки со временем могут исцелиться, если полностью их не уничтожить. — Хорошо, а что показал анализ? — спросил Ночноглаз. Жирножвач вышел вперёд. — Стрелявший в Амаджики и Киришиму мужчина ничего не сказал, — начал он. — Однако те пули, которые предназначались для них, отскочили, так что, вместе с той, что обнаружила полиция, у нас было целых три образца. Увы, пистолет не уцелел, так что о его структуре нам ничего неизвестно. Он помрачнел. Его лицо окрасилось в землисто-зелёный оттенок. — Из-за результатов анализа меня чуть не вырвало. — Он сделал паузу, собираясь с силами. — В этих наркотиках использовалась кровь человека. — То есть её взяли у человека с причудой, способной стирать причуды других? — спросила Рюкью. — Не уверен, что понимаю, о чём вы, — сказал кто-то из зала. — Но как это связано с «Заветами смерти»? — В наши дни сеть распространения наркотиков выросла слишком сильно, — ответил Жирножвач. — Нельзя сказать точно, производят ли они их вручную, но точно известно одно: даже если они и не производители, то точно выходили на посредников. — Так же, команда Рюкью недавно остановила стычку между двумя бандами, — добавил Ночноглаз. — Выяснилось, что одну из банд контролирует крупная дилерская организация. — Одна из них продала другой поддельный препарат со слабым эффектом, — подтвердила Рюкью. — Но пока что всё это звучит как что-то притянутое за уши, — раздался голос из глубины зала. — Неужели у вас нет более веских доказательств? На экране снова высветилась фотография Чисаки. — Их лидера зовут Чисаки, — сказал Ночноглаз. — Его причуда — восстановление. Своей силой он может разбирать и восстанавливать любую материю на молекулярном уровне одним лишь касанием. С этой причудой можно собрать что угодно... — он помолчал. — В том числе и те самые пули. После этих слов Изуку дёрнулся на месте. Его глаза под маской остекленели. Та девочка... Она была вся в бинтах, измученная и бледная, словно обескровленная. Его руки изо всех сил сжались, и костюм издал жалобный кожаный скрип — перчатки натянулись до предела, готовые лопнуть. — В результате одной из вылазок стало известно, что у него в заложниках находится девочка по имени Эри, — продолжал Ночноглаз. — О её рождении нет никаких данных, но когда Распространение столкнулся с ней, её руки и ноги были обмотаны бинтами сверху донизу, а сама девочка выглядела истощённой. — Какой ужас... — выдохнула Рюкью. — Не хочу даже слышать что-то настолько ужасное. В помещении воцарилась звенящая тишина. Все понимали, что это могло означать. Внутри Изуку уже вскипал от ярости — невидимой, молчаливой, но такой плотной, что, казалось, воздух вокруг него начинал искриться. — Вы уверены, что это место для детей? — сказал Роклок, указывая на студентов. — Вы прямым текстом сказали, что Чисаки использует тело девочки для изготовления и продажи пуль. А вы всё ещё хотите вплести в это дело подростков? Внезапно чей-то кулак со всей силы ударил по столу. Звук был таким громким, что пара чашек подпрыгнула, а кто-то вздрогнул и обернулся. Над головами остальных пронёсся холодный, дробящий душу двоящийся голос. — Да ты заткнёшься уже или как? — Изуку выходил из себя, и его маска, казалось, стала ещё темнее на фоне бледного света. — Всё, что тебя сейчас волнует, — это участие в миссии детей? Роклок, а ты сам, случаем, не остался ли ребёнком? На плечи того мужчины словно легли две огромные наковальни. Он попытался что-то ответить, но не смог вымолвить ни слова. — Нам сейчас стоит думать явно не о психическом состоянии взрослых сформировавшихся людей, — продолжал Изуку. Сидящий рядом Евангелист Небытия пнул капитана под столом — незаметно, но настойчиво, прося таким образом успокоиться. Ночноглаз решил перебить героев, чтобы всё не дошёл до драки. — Мы не знаем на сто процентов, идут ли они на продажу, — сказал он. — И уровень их эффективности пока не ясен. — Он помолчал. — Или же это было наглядным испытанием товара. Остаётся только догадываться, но он уже привлекает людей и финансы по всей стране. — Он поднял палец. — Как уже и говорилось ранее, что будет, если этот препарат сможет полностью уничтожить причуду? Преступники станут намного опаснее, чем сейчас. — В таком случае, — раздался голос из глубины зала, — почему тогда Евангелист не забрал девочку ещё тогда? — Потому что на тот момент мы работали вместе, — ответил Ночноглаз. — Я попросил его лишь о том, чтобы выследить их и подсадить жучок. Девочка стала неожиданностью. Если бы он забрал её тогда, это могло бы привести к бесчисленным жертвам. Кто знает, что в голове у того психа. Он помолчал. — Тем более, у нас есть её точное местоположение. Жук, подсаженный ранее, сейчас служит локатором. Распространению не составит труда её найти. Однако не всё так просто. Мы не знаем, насколько далеко зашли их планы. Поэтому у нас будет лишь один шанс на атаку. Он развернул карту. — Моё агентство нашло несколько подозрительных групп и подконтрольных им районов. Их положение вы сейчас можете наблюдать на карте за мной. — Он указал на экран. — Попрошу вас исследовать каждый район и сократить возможное число подобных локаций. — Теперь понятно, зачем вам нужны низкоранговые герои по типу нас, — сказал кто-то из зала. — Эти места полностью совпадают с нашими местами работы. Каждый из нас знает свой район, а с помощью героев из других стран это станет лишь проще. Внезапно для остальных Стиратель поднял руку. — Можно один вопрос? — спросил он. — Конечно, — кивнул Ночноглаз. — Я весь во внимании. — Не совсем понимаю, как работает ваша причуда, сэр Ночноглаз, — сказал Айзава, — но почему бы её не использовать и не попытаться увидеть наше будущее, чтобы точно узнать местоположение и ход операции? Действовать вслепую не слишком логично. — Это невозможно, — ответил Артур, прежде чем Ночноглаз успел открыть рот. — Интервал предвидения Ночноглаза — сутки. Другими словами, один человек в день. — Абсолютно верно, — подтвердил Ночноглаз. — Мою причуду нужно использовать тогда, когда мы обнаружим путь, в котором надо удостовериться. Иных причин для активации нет. Нельзя использовать предвидение при таком количестве переменных. — Ладно, — Рюкью шагнула вперёд, и её голос стал твёрже, как сталь. — Независимо от того, можно использовать предвидение или нельзя... ребёнок в опасности. Нам нужно её спасти. — Она посмотрела на Ночноглаза. — Это сейчас самое главное. — Я предоставлю всю необходимую информацию, — сказал Изуку, поднимаясь. — На вас оставлю штурм остальных девяти районов. Евангелисты займутся спасением девочки. Однако без помощи нам не обойтись. — Мы предоставим все нужные ресурсы, — кивнул Ночноглаз. — Жизнь девочки ставим в приоритет. — Он обвёл взглядом зал. — Собрание объявляется оконченным. Всю необходимую информацию вам отправят по сети HN. Ожидайте начала действий. . . . На улице. Площадь перед офисом. Пару минут спустя. В числе первых здание покинули Евангелисты. Артур и Фуми обсуждали услышанную информацию — Артур жестикулировал, Фумикаге кивал, иногда вставляя короткие реплики. А Изуку молчал. Он уже обдумывал план действий, его мысли работали быстрее, чем когда-либо. В голове вырисовывалась карта базы якудза вместе с подземной частью — каждый коридор, каждый поворот, каждая комната, которую он успел зафиксировать через жучка, прикреплённого к Эри. Он не мог простить Чисаки такие зверства. Только не с ребёнком. Поэтому он собирался лишить Восстановителя всего, что ему дорого. — Отчаянные времена требуют волевых решений, — тихо сказал он. — Распространение, — Артур повернулся к нему. — А ты что думаешь? — Я думаю, — Изуку поднял голову, и в его глазах за маской мелькнуло что-то тёмное, неумолимое, — что Чисаки погибнет. Артур замер. — Ты же помнишь про... — Никто не узнает. — Голос Изуку был холодным, как лёд. — Этот монстр не имеет права жить ни дня дольше, чем ему отведено. Фумикаге положил руку ему на плечо — мягко, но уверенно. — Мы спасём девочку, — сказал он. — Не сомневаюсь, — ответил Изуку. — В ином случае я себя сдерживать не стану. Тут из здания вышел Мирио. Он уже было хотел окликнуть героев, чтобы поблагодарить их за помощь — но они просто растворились в воздухе, словно их никогда и не было. Только лёгкий ветерок прошелестел по асфальту. — Да блин... — вздохнул Тогата. — Опять не вышло. — Ты чего там? — Неджир подошла к нему. — Опять знакомых увидел? — Ну... почти, — он устало улыбнулся. Он вернулся к разговору. Очако и Тсуи что-то рассказывали Эйджиро, а тот задумчиво кивал, глядя в одну точку. Тамаки плёлся позади, как всегда, держась чуть поодаль от группы. Ничего удивительного. Они сейчас просто направлялись в общежитие. Стажировка на сегодня была завершена. . . . В воздухе. Группа героев уже летела обратно. Внизу проплывал город — сначала деловые кварталы, потом спальные районы, потом редкие огни загородных домов. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотистые тона. Никто не проронил ни слова. Все лишь наслаждались свежим воздухом да закатным солнцем над головой. Чувствовался аромат увядшей сакуры — последние лепестки кружились в воздухе, падая на плечи, на землю, на крыши зданий. Изуку знал: впереди их ждут противники посерьёзнее. Пора переходить к следующей ступени плана. . . . Где-то на окраинах Японии. Один из портов. После захода солнца. Ночь опустилась на портовый город, как чёрное покрывало. Фонари горели тускло, едва разгоняя тьму. Вода в заливе была чёрной, маслянистой — она отражала лишь редкие огни причалов и силуэты грузовых судов. Прибывало очередное грузовое судно. Моряки — уставшие, с опухшими глазами, — уже завязывали канаты вокруг столбов, когда якорь с грохотом опустился на дно. Их движения были механическими, почти безжизненными — как у кукол, у которых кончается завод. Навстречу морякам вышла девушка в чёрной военной форме. Её фуражка блестела в лучах уходящей за горизонт зари — золотистые лучи скользили по лакированному козырьку, отражаясь ослепительными бликами. Светлые, почти белые волосы развевались на ветру, как флаг, поднятый над завоёванной территорией. А уверенные, горящие розовые глаза так и кричали об опасности. — Здравствуйте, мисс, — сказал один из моряков, подходя ближе и вытирая руки о грязную тряпку. — Что вы провозите? О вашем судне нет никаких сведений. — О? — Девушка чуть наклонила голову, и её улыбка стала шире. — А с каких пор контрабандисты сообщают о своих передвижениях? — Что? — Моряк опешил, его рука дёрнулась к поясу. — Убить, — спокойно сказала девушка. Позади двух проверяющих словно из ниоткуда появилось два клинка с зазубринами. Клинки были старыми — судя по потёртой рукояти и пятнам крови на лезвии, они прошли не через одну битву. Стоило им только коснуться шей моряков, как головы тех уже катились по мостовой, оставляя за собой тёмные дорожки крови. Обладательницей этих клинков была такая же хрупкая девушка — невысокая, тонкая. И спустя пару секунд после убийства её костюм тоже начал проявляться. Почти такой же, как у первой девушки, только вместо фуражки — белая смеющаяся маска, закрывающая всё лицо. Сама же девушка продолжала оставаться невидимой. Она то ли не могла стать другой, то ли не хотела — её фигура была лишь размытым силуэтом на фоне тёмного порта. — Хорошая работа, Хагакурэ, — Абигейл кивнула, не глядя на результат. — Наши люди уже проникли на этот порт? — Управление было взято под контроль, госпожа, — ответила девушка, и её голос был тихим, почти шёпотным. Абигейл сняла головной убор и, не глядя, выкинула его в воду. Фуражка упала на чёрную гладь, и её чёрная ткань мгновенно пропиталась маслянистой жидкостью и пошла ко дну. — Значит, нам никто не помешает. — Она улыбнулась. — Заказчик будет доволен нашей работой. — Госпожа, — спросила Хагакурэ, — а что с грузом? Наркотики на месте? Девушка спокойно зашагала внутрь, словно была долгожданным гостем. Проходя мимо Тору — или того места, где та стояла, — она потрепала девушку по голове. — Не бойся, — сказала она. — Я сама лично контролировала сборку. Все тридцать пять тонн на месте. — Её глаза сверкнули. — Осталось дождаться нашего гостя, и мы отправимся сразу к заказчику вместе с грузом. Она посмотрела в сторону пустоты, где недавно был горизонт. — Кстати... а вот, кажется, и он. В воздухе появилась чёрная дымка — густая, тягучая, как дёготь. Пространство начало искажаться, и в тишине порта раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани. Начал открываться портал. Оттуда вышли двое — Шигараки Томура и Курогири. Второй ещё восстанавливался от недавних травм, но уже мог использовать свою причуду без помех. Его фигура была бледной, почти прозрачной на фоне чёрной дымки. — Вы припозднились, гость, — Абигейл скрестила руки на груди. Её английский был безупречен — не мудрено, уроженка Америки как-никак. Но, увы, её знания японского были минимальны, так что переводчиком выступала девушка в маске. Её розовые глаза впивались в кожу прибывших, изучая и ища возможности для атаки. Хищная, чуть ли не круглая улыбка выдавала неподдельное веселье. — Заканчивай играть, Абигейл, — Шигараки сделал шаг вперёд, и его голос под мёртвой ладонью звучал глухо. — Как наш груз? Хагакурэ переводила японскую речь на понятный девушке английский, и её голос эхом разносился по пустому порту. Как только Абигейл услышала, в чём дело, она сразу показала жестом, чтобы те следовали за ней. Гости поднимались на корабль. Тору служила замыкающей — её невидимая фигура скользила в темноте, как призрак. Стоило им подняться на палубу, как их встретила дюжина людей в почти такой же форме. Все они стояли неподвижно, как статуи, и только их глаза следили за каждым движением прибывших. Абигейл повела пальцем — и те, словно куклы, начали открывать огромный металлический люк в трюм. Когда лунный свет всё-таки смог попасть внутрь, перед злодеями предстала целая куча контейнеров. Металлические ящики были сложены один на другой, как кирпичи в стене. Все они были снизу доверху набиты усиляющими наркотиками — в щелях между крышками и стенками виднелись стеклянные ампулы с мутной жидкостью. — Вы довольны? — спросила Абигейл, и в её голосе слышалась гордость. — Когда мы сможем получить оплату? — Просто замечательно, — Шигараки обвёл взглядом груз. — Сенсей будет доволен. — Он повернулся к спутнику. — Курогири. Теневой слуга понял всё без слов. Он открыл портал — достаточно крупный, чтобы бережно пронести сразу все контейнеры. Тьма разверзлась, и один за другим ящики начали исчезать в её глубине, словно их заглатывал огромный зверь. Как только последний контейнер исчез, Томура повернулся к Абигейл. — По поводу оплаты... — Он сделал паузу. — Пройдёмте с нами. Мой учитель будет рад с вами поболтать. — Учтите, — Абигейл не двинулась с места, и её голос стал холоднее, — если нам не заплатят, то так просто мы этого не оставим. У организации Тысяча кукол достаточно сведений о вас и ваших способностях. — Не бойтесь, — Шигараки улыбнулся под ладонью, и в этой улыбке было что-то отвратительное. — Мы — люди честные. Врать не любим. — Он сделал шаг к порталу. — Да и деньгами мы вас точно не обидим. Курогири открыл портал и приглашал девушек войти. Хагакурэ ни на секунду не отходила от своей хозяйки, её размытый силуэт дрожал в воздухе, как мираж. Абигейл смотрела во тьму с уверенностью и безумием — её розовые глаза горели в темноте, как угли. Она подняла ладонь. Все моряки позади неё — те, кто ещё минуту назад стояли на своих местах, — синхронно свернули себе шеи. Хруст был такой, что эхо разнеслось по всему порту. Их тела рухнули на бетон, как тряпичные куклы. Из их трупов начали выходить алые пары — они поднимались вверх, клубились, собирались в причудливые узоры. А сама Абигейл, ничуть не боясь, ступила во тьму. Сводка о злодее: Абигейл. Прозвище, данное директором организации — Миазм. Её причуда — «Токсичный поцелуй». Это полное подчинение и стирание личности без остатка для превращения людей в слуг организации. При поцелуе с целью она накачивает жертву алым дымом, который сначала оглушает, а потом усыпляет. Как только человек просыпается, он бесповоротно становится её марионеткой. Контроль над целью можно передавать по желанию владельца причуды. — Малышка Тору, — тихо сказала Абигейл, ступая в портал, — нас ждёт что-то поистине интересное. Приготовься, ведь сейчас мы встретимся с величайшим злом этого мира... Портал сомкнулся за ними. В порту остались только тела моряков и алые пары, поднимающиеся к небу. Луна спряталась за тучи. Тьма стала гуще. Конец главы.