Жуки. Становление героем.

Подземелье. Глубокая яма. В этой яме, откуда не было видно света, послышался оглушительный, первобытный рёв. Он отражался от извивающихся стен, множился, усиливался, превращаясь в какофонию звуков, от которой закладывало уши. Воздух дрожал, бетонная крошка сыпалась с потолка, и казалось, что сама земля содрогается от ярости, которую не мог сдержать один человек. Получив хоть какую-то твёрдую опору — выступы, обломки, тела друг друга, — герои начали осматривать стены. Иринака находился прямо рядом с ними, но он слишком хорошо прятался. Его тело было частью бетона, его дыхание — шумом осыпающейся крошки, его взгляд — трещинами на стенах. Земляные столбы извивались как змеи, начинали давить всё сильнее. Они росли из пола, из стен, из потолка — толстые, тяжёлые, неумолимые. Иринака был в ярости. Он собирался раздавить всех и каждого, особенно тех высокомерных выскочек из Лиги злодеев, которые осмелились смеяться над ним, над его боссом, над всеми якудзами. Тога и Твайс почти не уворачивались — они двигались лениво, небрежно, потому что Иринака всё никак не мог по ним попасть. Столбы проходили в сантиметре от их тел, но ни один не коснулся. — Слабаки всегда скрывают свою слабость, — сказала Тога, её голос эхом разнёсся по яме. — И поэтому смотрят на сильных свысока. Девушка посмотрела наверх, на темнеющее пятно с бешеными глазами, которые горели в бетоне, как два раскалённых угля. — Заветы смерти... — она улыбнулась, и в её улыбке было столько презрения, что оно, казалось, имело физический вес. — Какие же вы жалкие. Иринака не выдержал. Его терпение, и без того тонкое, как лезвие, лопнуло. Ему окончательно сорвало башню — в прямом и переносном смысле. Он забыл о плане, о приказах, о самой цели. Осталась только слепая, всепоглощающая ярость. — ДА Я ВАС ПОХОРОНЮ ЗАЖИВО!!! — заорал он, и его крик, усиленный акустикой ямы, ударил по ушам, как молот. Но стоило ему только запнуться об этом, как вдали, в тишине, в стенах, послышался слабый, едва уловимый визг. Герои скучковались и готовились к атаке. Айзава держал тело Роклока, не выпуская его из рук. Ночноглаз стоял рядом, его глаза бегали по стенам в поисках цели. Внезапно стены неестественно затряслись и раскрошились. Из щелей полезли насекомые. Сначала поодиночке — мелкие, почти незаметные. Потом десятками. Потом сотнями. Они выползали из каждого отверстия, из каждой трещины, заполняя пространство чёрным, шевелящимся ковром. Они быстро облепили всё вокруг и сгрызли все источники опасности — бетонные столбы, давящие стены, извивающиеся конструкции — превратив смертельную ловушку в просторную, пустую комнату. Насекомым не составило труда найти Иринаку — он выдавал себя дрожью стен, на которых сидел. Поэтому, закончив пожирать камни, они направились к источнику оглушительных криков, облепляя стены вокруг него. Айзава поднял свой взгляд в точку, куда собирались насекомые, и активировал причуду. Его глаза вспыхнули красным. Стены зависли в воздухе и перестали двигаться. Потолок немного обрушился — куски бетона посыпались вниз, заставляя прячущегося злодея выпасть прямиком в руки героев. Насекомые затрещали — высоко, пронзительно — и обмотали Иринаку, выплёвывая бурую склизкую жидкость, которая, как клей, застывала за секунды. Он падал, скованный, беспомощный, и на его лице застыло выражение чистого ужаса. И в тот момент, когда он падал, он увидел, как две фигуры — Тога и Твайс — улыбаясь, скрылись в темноте. — ЧЁРТОВЫ УБЛЮДКИ!!! — заорал он, но его крик оборвался, когда в его челюсть прилетела тяжёлая печатка Ночноглаза. Удар был точным, выверенным — не смертельным, но достаточным, чтобы вырубить злодея. Его глаза закатились, тело обмякло, и он потерял сознание от шока, даже не успев понять, что произошло. Кокон ударился о землю с глухим, тяжёлым стуком. Рой насекомых завизжал и начал прогрызать новые щели в стенах, стараясь найти других злодеев. — Лига злодеев... — Айзава опустил тело Роклока на пол. — Они его специально спровоцировали? Он смотрел на пустоту, куда исчезли Тога и Твайс, и в его глазах читалась тревога. — Кажется... — Ночноглаз подошёл к нему, — нас использовали. — Он помолчал. — Ну, хотя бы с лабиринтом покончено. Он посмотрел наверх. Туда, где красовался тёмный тоннель, уходящий вверх, и туда, куда убежал Артур. — Надеюсь, они успеют, — тихо сказал он. . . . Коридор. Встреча с Чисаки. Евангелист сделал несколько шагов вперёд. Рядом с ним стоял запыхавшийся Мирио — его грудь ходила ходуном, пот заливал лицо, но глаза горели решимостью. А за ними, буквально живой волной, струились жуки — десятки миллионов, готовые сожрать всё на своём пути. Изуку остановился. Саркастически, медленно похлопал. — Здравствуйте, Чисаки! — Его двоящийся голос, искажённый маской, разнёсся по коридору, отражаясь от стен. — Чего же вы так долго убегали? Неужели забыли, как следует встречать гостей? Чисаки и Хроно, стоявшие буквально в паре метров от них, развернулись. Предводитель якудза взглянул на героев. Его жёлтые глаза, узкие, как щели, наполнились чистым, незамутнённым раздражением. — Догнали, — сказал он, и в его голосе слышалось холодное спокойствие. — Да ещё и так быстро? — Срезали путь, — ответил Изуку, и его голос стал жёстче. — Бежали по прямой. Знаете, какие у вас тут витиеватые коридорчики? Пришлось натурально... ПРОГРЫЗАТЬ себе путь. Он сделал шаг вперёд, и жуки за его спиной зашевелились, загудели громче. — А теперь, не будете ли вы так добры, — Изуку наклонил голову, и его маска блеснула в тусклом свете, — передать нам девочку? В его голосе чувствовалась опасность. Он не собирался играть в поддавки. Не собирался торговаться. Не собирался ждать. — Думаете, нацепили маски героев — и вам всё можно? — Чисаки не двинулся с места. — Ты же сам видел: девочке не нужно ваше спасение. Она не видит в подобных тебе героя. Эри уже не спала. Действие усыпляющего препарата кончилось. Она смотрела в сторону героев с ужасом — и с надеждой. Её глаза, огромные, тёмные, блестели в темноте, как у загнанного зверька. — Вот оно что, — сказал Изуку. — Тогда... я заберу её силой. С потолка сначала упала чья-то голова. А затем и тело. Бутылка с алкоголем, которую злодей держал в руке, разбилась, и стекло брызнуло во все стороны. — ВОУ!!! — Мирио отшатнулся, не ожидая такого. — Господин Евангелист, что вы...!? Его зрение помутнилось. На его шее сидело насекомое, напоминавшее осу, и впрыскивало усыпляющий яд. — В моём деле свидетели не нужны, — спокойно сказал Изуку, глядя, как Мирио оседает на пол. — Полежишь чуток? Мирио рухнул на бетон и уснул — глубоким, беспробудным сном. Чисаки взглянул на это с отвращением — не скрывая его, не маскируя. — Вот поэтому, — сказал он, и в его голосе прозвучала почти жалость, — тебе никогда и не стать героем. Он развернулся и пошёл дальше — совершенно обычным, неторопливым шагом, как будто ничего не случилось. Из темноты показался ещё один человек. Тот был весь в чёрном — чёрная маска, чёрный костюм, чёрные перчатки. В его руке блестел пистолет. Выстрел. Пуля с иглой — тонкая, почти незаметная — просвистела в воздухе. Алый след, оставленный ею, замерцал на секунду и погас. Игла вонзилась в грудь героя. На первый взгляд — в обычный костюм. Она расплющилась, и мутная, маслянистая жидкость брызнула во все стороны, зашипев на бетоне. — Что за... — Злодей опустил пистолет. — Ладно, неважно. Какая у тебя при... Он хотел воспользоваться своей способностью — той самой, что позволила ему выпытать информацию у людей из Лиги, — но не успел закончить. Стена сбоку разрушилась. Бетон разлетелся в щебень, из облака пыли показалась огромная монструозная многоножка. Её тело, толщиной с колонну, переливалось лазурным и чёрным. Глаза горели холодным голубым светом. — Меня заебали ваши игры, — сказал Изуку, и в его голосе не осталось ни капли вежливости. — Прочь с дороги. Многоножка схватила злодея клешнями — раз, и он уже висел в воздухе, дёргаясь, пытаясь вырваться. Следующим движением она ударилась в противоположную стену и начала прорывать себе новый проход, унося свою жертву в темноту. Тёмная маска злодея упала на пол — от удара головой о бетон она треснула и рассыпалась. Пистолет отлетел в сторону героя. Изуку поднял его. Повертел в руках — холодный, тяжёлый, с едва заметным шипением внутри. И бросил в чёрную массу насекомых позади. Жуки тут же облепили его, скрыли в своей шевелящейся массе. — Чисаки... — Изуку сделал шаг вперёд. — Я больше не собираюсь с тобой мелочиться. Он щёлкнул пальцами. Жучок, сидевший в волосах Эри, вылетел прямо в сторону Восстановителя. БУМ. Тельце насекомого засветилось — ослепительно-белым, как маленькая звезда — а потом совершило мощный взрыв. Воздух дрогнул, стены затряслись, бетонная крошка посыпалась с потолка. Изуку бросился вперёд на невероятной скорости. Его крылья захлопали с такой частотой, что они стали почти невидимы. За ним последовали его преданные малыши. Они вырвались вперёд чёрным потоком, окутывая стены, захватывая идущих спереди, сметая всё на своём пути. Первый удар пришёлся по Чисаки. Изуку влетел в него плечом — с разбегу, со всей силы. Чисаки отбросило к стене, его тело врезалось в бетон, оставляя глубокую вмятину. Он всё ещё был в смятении — взрыв был неожиданным, и его зрение всё ещё было затуманено. А сам был даже немного ранен. Второй удар пришёлся в спину Хроно. Когти Изуку — острые, как лезвия — выросли на пальцах за секунду. Они воткнулись в кожу, пробивая ткань балахона, впиваясь в плоть. А затем одним жёстким рывком... Хруст. Позвоночник Хроно вышел наружу. Кровь брызнула на стены. Тело упало вперёд, выронив малышку. — Поймал, — прошептал Изуку. Он подхватил Эри на лету — осторожно, нежно, одной рукой прижимая к груди, второй придерживая голову. Упавшее на пол тело Хроно начало таять. Сначала кожа — она отслаивалась, как старая краска, открывая красную, влажную плоть. Потом мышцы — они превращались в студенистую массу, которая медленно растекалась по полу. И кости — они крошились, рассыпались в белую пыль. Тело не исчезало бесследно. Его пожирали жуки — тысячи крошечных челюстей вгрызались в плоть, перемалывали, впитывали. Через минуту от Хроно не осталось ничего — только тёмное, влажное пятно на бетоне. Однако Чисаки был всё ещё жив. Насекомые не обступали его, потому что стоило им коснуться его тела, как их бы тут же уничтожила причуда злодея. Материя распадалась на молекулы, превращаясь в ничто. Раны и ожоги на его теле зарастали — кожа стягивалась, плоть регенерировала. Одежда чинилась сама собой, как будто взрыва не было вовсе. Он был неслабым, но и не был направлен на убийство. — Прости, Эри, — сказал Изуку, чувствуя, как девочка дрожит в его руках. — Но я тебя уношу. Эри сначала испугалась. Её тело напряглось, она попыталась вырваться — но потом узнала его голос. Тот самый, который сказал ей: «Ты в порядке?» Тот самый, который не отшатнулся от неё. Тот самый, который погладил её по голове. Она крепко прижалась к его груди и закрыла глаза. Чисаки выпрямился. На открытых участках его кожи появились красные пятнышки — следы ожогов, которые ещё не успели зажить. Взгляд его был направлен не на Изуку — на лампу над головой, единственный источник света в этом тёмном коридоре. — Как грязно... — прошептал он. Он вытянул руку. Его пальцы дрожали — от злости, от напряжения, от чего-то ещё, что он не мог контролировать. — Возвращайся... — сказал он, глядя прямо в глаза девочке. — Эри! Эри вздрогнула. Всё её тело сжалось в комок, как будто она ожидала удара. Но она не собиралась выполнять его просьбу. Не после того, как она почувствовала, что есть кто-то сильнее этого тирана. Кто-то, кто точно не умрёт от её прикосновения. Однако даже так, девочка слегка подрагивала от ужаса. Её зубы стучали, пальцы вцепились в костюм Изуку, как в последнюю надежду. — Да-да... — Изуку повернулся к Чисаки спиной. — А теперь я вынужден с тобой распрощаться... Он сделал шаг вперёд. — Потому что моя задача состоит лишь в том, чтобы вернуть девочку. Сражаться с тобой будет кое-кто другой... Он тянул время. Ждал. Надеялся, что тот, кто должен прийти, придёт вовремя. И сейчас настал тот самый момент. Чисаки наклонился к полу. Его ладонь коснулась бетона — и он приготовился использовать свою причуду. — Тогда тебе очень не повезло, — сказал он, и его голос стал ниже, опаснее, — потому что я... Пол под ногами треснул. А затем и вовсе разрушился. Тоннель заполнился лязгом металлических лент — десятки металлических полос вырвались из-под земли, как стальные змеи, готовые растерзать всё на своём пути. — Ты припозднился, — сказал Изуку, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Сохранение. Чисаки успел отпрыгнуть от места крушения. Из образовавшейся дыры показалась массивная алая фигура — Артур, в полном обмундировании, с маской, блестящей в темноте. — Сорян, — сказал он, снимая перчатки. — Один идиот помешал. Изуку повернулся в сторону тоннеля. — Тогда я оставляю тебя. — Он посмотрел на Артура. — Ты справишься. Только... не попадайся ему в руки. А то умрёшь на месте. Он взмахнул крыльями — раз, другой — и оторвался от земли. Когда его фигура удалялась в темноту, стены вновь приобрели свой природный светлый оттенок. Жуки улетали вслед за хозяином, унося с собой спящего Мирио. Чёрная масса несла его, как на облаке, осторожно, не причиняя вреда. Насекомые не подойдут для такой битвы. Тут слишком узко для многочисленных взрывов, а иные типы атак просто не сработают. — Добро пожаловать в твой личный ад, — сказал Артур, поворачиваясь к Чисаки. — Мы с тобой вдоволь повеселимся. В его руке появилось огромное размашистое лезвие — больше напоминающее двуручный меч. Клинок блестел, переливаясь в тусклом свете. — Понятно, — тихо сказал Чисаки. Перчатки на руках злодея начали таять. Кожа под ними покрылась багровыми разводами. Вены на его лице вздулись, забились, словно по ним текла не кровь, а расплавленный металл. Он опустил руки на пол. В воздух взлетела бетонная крошка. Стены разрушились — не обрушились, а именно разрушились, превратившись в тысячи острых осколков, которые закружились вокруг Чисаки. Из обломков выросли дугообразные шипы. Они заполнили всё помещение, стараясь раздавить своего врага. Артур даже не вздрогнул. Ленты, вырвавшиеся из его спины, брызнули во все стороны — извиваясь, сгибаясь, переплетаясь в хаотичном, но смертоносном танце. Они влетали в каждую новую преграду и ломали её напополам, как сухие ветки. — Твои трюки интересны, — сказал Артур, и его голос, искажённый маской, звучал глухо. — Но, увы, бесполезны. Ладони на его руках начали терять форму. Пальцы разворачивались, превращаясь в сплошные массы металла. Вместо ладоней появились огромные топоры — широкие, острые, с длинными рукоятями. — У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — заорал Артур, и его боевой клич разнёсся по коридору, отражаясь от стен, множась, усиливался. Он начал размахивать лезвиями, куда взбредёт в голову. Он разрушал всё на своём пути. Топоры рассекали целые колонны, которые возводил Чисаки в попытках спрятаться. Бетон разлетался в щебень, арматура гнулась и лопалась. Ни одна атака Восстановителя не могла достать до него. Чисаки начал судорожно смотреть по сторонам в поисках чего-то подходящего. И нашёл. Отрубленная рука одного из его товарищей — Хроно — её отбросило прямо в его сторону ударной волной от взрыва. Чисаки подбежал к ней. Коснулся. В этот самый момент Артур уже прорубил проход. Его топоры рассекли последнюю преграду, и он летел прямо на Чисаки — с разбегу, с занесённым оружием, с горящими глазами за маской. Но встретился с парой лишних рук. Да, всё верно. Чисаки слился с плотью Хроно, создал из неё дополнительную броню. Сейчас это получилось хуже — ресурс был ограничен, да и сил у него пока не хватало. Но для защиты этого должно было хватить. Руки удержали первую атаку. Артур вложил в удар всю свою силу — но лезвие застряло в чужой плоти, не дойдя до тела злодея. А Чисаки уже подбирался к герою вплотную. Артур в момент очередного замаха развернул лезвие другой стороной. И, словно мухобойкой, со всей дури ударил злодея плоскостью топора. Чисаки отлетел к стене. Его тело врезалось в бетон — так сильно, что образовалась глубокая вмятина, а вокруг неё разбежалась сетка трещин. Из стены полился шквал новых бетонных шипов. Они росли, извивались, пытались достать Артура — но это всё было фактически бесполезно. Герой бросил вперёд несколько шариков — сжатые до предела металлические ленты. Те развернулись в воздухе, превратившись в крутящиеся лезвия. Полетели осколки бетона. Восстановитель снова потерял своё укрытие. — Придётся с тобой повозиться... — прохрипел Чисаки, вытирая кровь с разбитой губы. — Повеселимся, — усмехнулся Артур. — Это моя любимая часть. И он рванул вперёд снова. . Тем временем. На поверхности. Рюкью наконец одолела великана, который выпрыгнул на них в самом начале операции. Её тело, превращённое в драконье, было покрыто ссадинами и кровоподтёками. Чешуя во многих местах была содрана, и из-под неё сочилась золотистая жидкость. Полицейские уже заковали злодея в специальный сдерживающий корсет из туго связанных металлических пластин. Он лежал на земле, тяжело дыша, и не мог пошевелиться. — Неужели он наконец-то перестал брыкаться, — выдохнула Тсуи, вытирая пот со лба. — Какой кошмар. — Согласна, — кивнула Очако. — Для его сдерживания целый отряд позвали. Одноклассницы участвовали в его задержании — помогали своей наставнице Рюкью, отвлекали злодея, уклонялись от его атак. — Ицукама Рикия... — Рюкью подошла ближе. — Его причуда забирает жизненные силы от прикосновения, заставляя основное тело безостановочно расти. — Она посмотрела на полицейских. — Заприте, пока не пришёл в себя. — Есть! Неджир осматривала разрушенный проход. К ней с донесением прибежал один из полицейских. — Внутри что-то происходит! — сказал он, задыхаясь. — Надо поторопиться! — Мы припозднились, — сказала Рюкью, выпрямляясь. — Но... пора последовать за Ночноглазом. Всё пошло совершенно не по плану. Стоящие вокруг полицейские рухнули на землю. Один за другим — как подкошенные. Их глаза закатились, изо рта пошла пена. Очако и Тсуи тоже не устояли. Они упали на колени, хватая ртом воздух. От их тел исходила яркая дымка — жизненные силы, вытягиваемые из них невидимой силой. И уходила она прямиком в пасть заключённому. — Чего!? — Рюкью отшатнулась. — Они же не соприкасаются! Тело злодея начало расти. Корсет, сковывающий его, затрещал, заскрипел — и развалился на части. — Наконец усиляющий наркотик Иринаки начал действовать! — заорал Рикия, поднимаясь на ноги. — Теперь повоюем! Рюкью превратилась в дракона как раз в момент удара. Кулак злодея, ставший размером с холодильник, врезался в её выставленную руку. Импульс был такой силы, что ушёл в землю, и асфальт под ногами покрылся глубокими трещинами. Рюкью устояла, но её рука онемела. Он стал сильнее. Намного сильнее. Удар за ударом обрушивался на неё, и каждый был тяжелее предыдущего. Неджир пошатнулась от воздушной волны, но смогла взлететь в воздух. — Сейчас! — крикнула Урарака, на последнем дыхании поднимаясь на ноги. Она подскочила к гиганту и коснулась его. Злодей тут же потерял опору под ногами. Его тело взмыло в воздух — тяжёлое, неуклюжее, беспомощное. Неджир ударила следом. Её спиральные волны — концентрированные потоки энергии — на полной мощности ударили по телу злодея. Урона это почти не нанесло — его кожа была слишком толстой, — но оттолкнуло знатно. Тсуи обмотала языком одну из его рук и потащила за собой, как воздушный шарик. — Да откуда у вас ещё силы двигаться!? — заорал Рикия, дёргаясь в воздухе. Новый импульс от Неджир стал сильнее. Уже настоящим лазером он ударил прямо в спину злодея. Кожа на его спине почернела, запахло горелой плотью. Очако отменила действие своей причуды. Рикия рухнул вниз. Дорога под его весом обрушилась, и он провалился прямо в подземелье — туда, где происходило сражение Сохранения и Восстановителя. — А? — Артур остановился, услышав грохот. Потолок над его головой обрушился. Рюкью в форме дракона приземлилась прямо на спину гиганта, прижав его к земле. Её когти вонзились в его плоть, не давая подняться. Урарака и Тсуи упали следом — обессиленные, но живые. Этого времени, которое Артур потратил на отвлечение, более чем хватило, чтобы Чисаки смог атаковать. Он взмыл вверх. Под его ногами вырос очередной бетонный столб — толстый, высокий, несущий его к потолку. — Сдохните все!! — заорал он. С самого верха полетели извивающиеся острые щупальца. Восстановитель хотел атаковать, когда все были отвлечены. — Да чёрта с два! — рявкнул Артур. Из-за его спины выросли гигантские металлические ладони. Они сталкивались с бетонными щупальцами, крошили их, ломали. Каждое столкновение сопровождалось грохотом, от которого закладывало уши. — ДА КАК ЖЕ ТЫ ЗАЕБАЛ!!! — заорал Чисаки. Он достал из кармана шприц с усиляющим наркотиком — последний, который у него был. И вколол его себе в шею. Его тело задёргалось. Мышцы налились кровью, вены вздулись. Броня из дополнительных рук начала расти — быстрее, агрессивнее, чем раньше. Теперь у него хватало сил, чтобы продолжить бой. Руки росли и становились длиннее. Они переплетались, срастались, превращались в красное, пульсирующее месиво. Плоть изменялась под давлением причуды Чисаки, принимая новые, чудовищные формы. В какой-то момент она превратилась в огромную птицеподобную конструкцию. БУМ. Чисаки вылетел на поверхность. Его броня окончательно превратилась в боевой костюм огромных размеров — крылья, тело, голова, всё было покрыто красной, пульсирующей плотью, на которой проступали костяные наросты и сухожилия. Крылья этого мясного чудища захлопали, и оно взмыло в воздух. Под ними образовались воздушные вихри, которые срывали асфальт с дорог и разбрасывали в стороны автомобили. Восстановитель не спускал глаз с Евангелиста Сохранения. Огромные металлические ладони летели прямо на Чисаки. Но при прикосновении к монстру начинали рассыпаться — металл исчезал, как будто его никогда не существовало. — Чего!? — выдохнул Артур. — С помощью этого чудища он может использовать свою причуду, не прикасаясь самому!? Монстр рос всё больше и больше. Каждое движение Чисаки — каждый взмах руки, каждое сокращение мышц — заставлял плоть увеличиваться, разрастаться. Вскоре он стал похож на тысячерукое создание из древних мифов. Руки торчали из спины, из боков, из ног — везде, где только можно было. Он опёрся парочкой из них на асфальт. Тот начал изменяться. Бетонные плиты плавились, превращаясь в густую, вязкую массу. Из них росли шипы, стены, барьеры — всё, что могло защитить Чисаки от атаки. А сам Восстановитель становился всё недосягаемее. — И что же мне с ним делать!? — выдохнул Артур. Он запрыгнул на одну из металлических ладоней, которые всё ещё были под его контролем, и взлетел ввысь. Он должен был поровняться с монстром, чтобы хоть как-то смочь нанести ему урон. Вылетев из ямы, его лицо под маской побледнело. Вся улица была накрыта хлюпающей, пульсирующей плотью этого чудища. Красная масса покрывала дома, дороги, фонарные столбы — всё, что попадалось на пути. Артур не знал, что делать. Его обычные способности не подействуют — они слишком медленные! А чудовище становилось всё больше. Нужно было что-то срочно придумать... — Что же делать... — прошептал он. И тут в его голове всплыл голос. Не настоящий — из памяти. Вика, которая говорила ему когда-то давно, на одной из тренировок: «Если ты чего-то не можешь... то это неправда. Ты можешь всё. Просто представь что-то, что поможет тебе. Не знаешь подходящего оружия? Тогда используй обычные ленты!» И она была права. Зачем придумывать что-то новое, когда его ленты подходят лучше всего? Руки монстра уже тянулись к Артуру. Десятки рук, покрытых красной, пульсирующей плотью. Но он смог отразить удар. Его собственные металлические ленты взметнулись вверх, сталкиваясь с вражескими конечностями, ломая их, отбрасывая. Под ногами монстра возникла огромная ладонь — размером с футбольное поле, со скрещенными пальцами, которые служили опорой. Она понесла Чисаки высоко в воздух. Сто метров. Двести метров. Триста метров. Чудище всё сильнее отдалялось от земли. Внизу оставались крошечные фигурки людей, крошечные дома, крошечная надежда. А за спиной Артура бушевали ленты. Они удлинялись, становились острее, сплетались в огромную трёхмерную решётку. Это был не просто кусок металла — это была конструкция, созданная по законам геометрии, которая распределяла нагрузку так, чтобы выдержать самое страшное давление. Каждое переплетение было рассчитано. Каждый узел был укреплён. Каждый метр металла был напряжён до предела. Когда Чисаки оказался на расстоянии больше полукилометра над землёй, он наконец смог уничтожить ладонь, что уносила его высоко в небо. Сжал её — и она рассыпалась в пыль. Но когда он взглянул вниз... То увидел, что над городом начала возвышаться огромное подобие сита. Решётка занимала всю видимую поверхность. Её переплетения, чёрные и серебряные, мерцали в лучах восходящего солнца. Она была такой огромной, что закрывала обзор на несколько кварталов. Все герои и полицейские, наблюдавшие за этим, разинули рты. Никто никогда не видел чего-то настолько большого. — Это... — прошептал Ночноглаз. — Это что? — Он сделал это, — выдохнул Фумикаге, смотревший на небо. — Он действительно сделал это! — Это твой конец, Чисаки... Решётка начала схлопываться, как книга. Она пришла в движение — медленно, неумолимо, неотвратимо. Края поднимались вверх, приближаясь к Восстановителю и его мясному монстру. Металл лязгал, высекая искры. Десятки тысяч металлических полос терлись друг о друга, создавая звук, похожий на скрежет тысяч пил. Чисаки заставил монстра выставить руки вперёд. Сотни рук, десятки слоёв плоти — всё, что у него было. Но он не смог. Когда ладони соприкоснулись с решёткой, металл прошёл насквозь. Не встретив сопротивления. Не замедлившись. Она как лезвие впивалась в безжизненную плоть и рассекал её как масло. Пальцы отлетали в стороны, кисти разрывались на части, предплечья лопались, как перезревшие фрукты. По рукам монстра пошли трещины. Кровь — чёрная, густая — хлынула фонтанами, заливая металлические прутья. Решётка не останавливалась. На всей скорости она продолжала смыкаться, как капкан. Метр за метром мясо трескалось. Куски отваливались от монстра, падая вниз, на крыши домов, на улицы, на головы людей внизу. Тело монстра стремительно уменьшалось — оно истекало кровью, теряло плоть, превращалось в скелет. Стены с обеих сторон продолжали давить на Чисаки. — Это невозможно! — заорал он. Лезвия утончались, становились острее. Броня таяла на глазах. Восстановитель посмотрел в самый низ — в центр, где смыкались эти адские мясорубки. Там, в одной единственной точке, на него смотрела алая маска. Она своим хищным взглядом дала ясно понять: иного шанса не будет. Решётка уже приближалась к голове монстра, где сидел Чисаки. Металл уже проник в грудную клетку. Кости монстра трещали, как фейерверки, а рёбра взрывались осколками, разлетаясь в стороны. Восстановитель уже не мог контролировать монстра — от него почти ничего не осталось. Да и не было смысла. Капкан сомкнулся. Когда стены ударились друг о друга, они образовали звуковой взрыв. Воздух сжался, а потом разжался с такой силой, что в нескольких кварталах повылетали стёкла. Сама решётка полностью разрушилась. Острые осколки металла летели вниз, навстречу земле, дождём падая на улицы. Бессознательная фигура Чисаки трепыхалась на ветру. Оставшиеся куски мяса окутывали его, создавая мягкую подушку, которая смягчила бы падение. БУМ. Тело ударилось оземь с глухим, мокрым стуком. Приземляясь, осколки металла рассыпались в пыль. Артур тяжело дышал. Он стоял на коленях, опираясь руками о платформу, и его грудь ходила ходуном. Он ещё никогда не делал ничего подобного. Эта простая задумка — решётка, которая схлопывается капканом — оказалась почти невозможной для реализации из-за нагрузки на основное тело. Его буквально чуть не разорвало пополам от веса конструкции, которую он держал. Но теперь можно было выдохнуть. Ладонь, на которой стоял герой, пошла на снижение, пока с лязгом не упала на землю. — Это... — прошептал Артур, падая на спину. — Закончилось... Победа далась относительно небольшой ценой. Почти все остались невредимыми. Малышку удалось спасти. В этом деле помогали все: Рюкью, Тсуи, Очако, Неджир, Амаджики, Мирио, Баблгёрл, Сколопендра, Киришима, Жирножвач, Айзава, Ночноглаз, Фумикаге, Изуку и, конечно же, Артур. Единственной потерей оказался Роклок, которого убила девушка из Лиги злодеев. Из ямы начали показываться другие герои. Рюкью тащила на себе Айзаву и Ночноглаза, только-только добежавших до места. Урарака вылетела вместе с Тсуи. Неджир помогала полицейским. Снаружи их встретил сидящий на асфальте Евангелист Сохранения. Он смотрел на поверженного Чисаки и старался не упасть в обморок от усталости и боли в мышцах. «Ха-ха... — подумал он. — Так вот он какой... Мой новый особый приём». С разных сторон прибывали машины. С востока — группа полицейских машин с включёнными мигалками. С запада — кареты скорой помощи. С небес спускались две чёрные фигуры. — Вы припозднились, — усмехнулся Артур. — Хе-хе. — Зато ты справился, — ответил Фумикаге. Изуку нагнулся и похлопал Арта по плечу. — Я же говорил, — сказал он. — Ты — отличный боец. — Как девочка? — спросил Артур, не открывая глаз. — Я передал её медикам. — Изуку выпрямился. — Она сейчас в порядке. С тела Артура ручьём бежал пот. Мышцы трещали, словно готовы были вот-вот разорваться. — Да... ну и хорошо... — прошептал он. — А я пока... прилягу. Он откинулся на спину и почти сразу же отрубился. Медики принялись осматривать всех, кто только показался из ямы. Они хотели помочь и Артуру, но Изуку сказал, что ему нужно только лечение. Рюкью взяла на себя командование и начала руководить операцией. Под её указкой всех находящихся в подземелье немедленно арестовали, а город начали прочёсывать в поисках сбежавших. Тога и Твайс смотрели на всё из-за угла, стараясь не попадаться на глаза полиции. Рикия снова вернул свою прежнюю форму, и его скованное цепями тело на носилках погружали в машину скорой помощи. Амаджики наконец встретился с Жирножвачем и Киришимой. Они отдыхали, пока медики перебинтовывали сломанные кости. Тсуи и Очако чуть не раздавили парня своими объятиями. Рюкью помогала Неджир добраться до медиков — девушка была очень вымотана боем с гигантом. Изуку разговаривал с медиками по поводу девочки и попросил доставить её в больницу. Оборачиваясь, его встретил уверенный Фумикаге, стоявший рядом с отдыхающим Артуром. Тело Роклока срочно погружали в машину. На его лице лежал платок, полностью закрывающий лицо. К Евангелистам Небытия и Распространения подошла леди дракон. — Вы отлично справились, — сказала Рюкью. — Это наша работа, — ответил Фумикаге. — Тем более, — добавил Изуку, — мы спасли девочку. Женщина кивнула. — Правда, у нас раненые, — сказала она. — Так что не время свободно праздновать. — Она помолчала. — Однако... спасибо. Огромное спасибо. . . . 9:10 утра. Спасательная операция завершилась успехом. Сейчас целая колонна полицейских машин с включёнными сиренами и мигалками ехала по шоссе. Они везли девять пленных из Заветов Смерти и направлялись в больницу Такадана — специальное учреждение для злодеев. У многих были серьёзные раны. Двое пропали без вести. А одного, по версии Сохранения, Чисаки использовал как расходный материал для превращения в монстра. Сильнодействующие реагенты, которые Чисаки создал перед смертью, сейчас находились в руках медработника. Он стоял рядом с койкой связанного Восстановителя и разговаривал с полицией. Внезапно мост, по которому ехали машины, начал трястись. Сначала мелко — едва заметно. Потом сильнее — так, что стёкла задребезжали. Машины облепили появившиеся из ниоткуда насекомые. Они были похожи на ос — мелкие, почти незаметные, с тонкими крыльями. Они проникали в салоны автомобилей через вентиляцию, через щели в дверях, через открытые окна. И жалили. Каждое прикосновение — короткое, острое — впрыскивало усыпляющий яд. Полицейские падали на рули, их глаза закрывались, дыхание становилось ровным и глубоким. Водители спали прямо на сиденьях. Дорога начинала трескаться. Из разломов показывались огромные тела многоножек — лазурные, переливающиеся, с тысячами маленьких лапок. Они выползали на поверхность, перекрывая движение. Машины начали останавливаться одна за другой. Двигатели глохли, колёса замирали. Уже спустя пару минут все стояли на месте. На одну из машин приземлилось что-то невидимое. Оно открыло дверь чёрного фургона, в котором лежал Чисаки. Так как камеры наблюдения были включены, ему нельзя было быть увиденным — поэтому осы были настолько маленькими, что их почти невозможно было заметить. По полу начали раздаваться тяжёлые шаги. Они обходили лежащих на полу медработников — тех, кто не успел выбежать. Тела были неподвижны, но живы. Только спали. Медработник, державший коробки с готовыми препаратами Чисаки, поднялся в воздух. Его тело повисло, как марионетка на невидимых нитях. Маленькие квадратные кейсы были извлечены из его руки — красный и голубой. — Отлично, — прошептал низкий глючный голос. Коробочки растворились в воздухе. — Теперь ты. Чисаки единственный среди всех остался в сознании. Его глаза — жёлтые, узкие — смотрели в пустоту, пытаясь разглядеть того, кто стоял перед ним. — Ты... — прохрипел он. — Кто ты такой? Зачем тебе мои препараты!? В ответ — тишина. Только шаги. Медленные, тяжёлые, неумолимые. — Я тот, — наконец сказал голос, — кто убьёт тебя. С лица Восстановителя сорвали кислородную маску — резинка лопнула, пластик отлетел в сторону. Вместо маски лежачий почувствовал на лице чью-то ладонь. Холодную, сухую, с длинными пальцами. — Знаешь... — голос стал тише, почти ласковым. — Я очень не люблю, когда кто-то начинает думать о себе как о блюстителе правосудия. Ладонь сжалась. — Ты... ты заставил страдать кучу людей. Ты держал в рабстве маленькую девочку. — Голос дрогнул — от злости, от боли, от чего-то, что было глубже. — Теперь пришёл твой черёд страдать. Рот злодея раскрылся под давлением силы. Его челюсти разжались — не добровольно, а под действием чужой воли. Губы растянулись, открывая чёрный провал, из которого не было слышно дыхания. Туда начал проникать невидимый поток чего-то живого. Сначала Чисаки не почувствовал ничего — только лёгкое покалывание на языке, как от газировки. Но потом... потом пришла боль. Ощущение было такое, будто внутрь залили расплавленный свинец. Оно извивалось, продвигалось дальше — по пищеводу, по желудку, по кишечнику. Оно не просто текло — оно вгрызалось. В какой-то момент поток остановился. Но лицо Чисаки уже исказилось в гримасе агонии. Его глаза вылезли из орбит, зрачки расширились. А потом он закричал. Невыносимо. Душераздирающе. Так, как кричат люди, которые понимают, что смерть — это не конец, а только начало. То, что проникло внутрь, начало его поглощать. Органы жгло адским пламенем. Они разрывались изнутри, превращались в какую-то кашу. Сначала не особо важные — кишечник, почки, нервная система. Затем — более серьёзные. Желудок, печень, селезёнка. Кожный покров на животе начал двигаться — неестественно, как будто под ним ворочалось что-то живое. Что-то, что пожирало плоть, не оставляя даже костей. Тело Чисаки иссушалось на глазах. Кровь выпивалась быстрее, чем он мог издать новый крик. Его глаза закатились в орбиты. Челюсть трещала от спазмов — мышцы сводило так сильно, что кости грозились сломаться. Он пытался дёргаться. Рвался из цепей, сковывающих его руки и ноги. Но всё было тщетно. Тело не слушалось. Мышцы отказывались сокращаться. Нервы были перебиты, съедены, уничтожены. Злодей начал задыхаться. Его лёгкие — теперь пожирались изнутри. Вдохнуть не получалось — диафрагма была уничтожена, грудная клетка схлопывалась. — Ну что? — спросил голос, и в нём не было торжества — только холодное, пустое любопытство. — Больно? Чисаки не мог ответить. — Мне тоже было ужасно больно, — продолжал голос, — когда меня разрывало от осознания... Твоим злодеяниям нет прощения, Восстановитель. Тело наконец перестало двигаться. Чисаки издал свой последний вдох — короткий, хриплый, похожий на всхлип. Теперь начала исчезать его кожа. Она отслаивалась, как старая краска. Коричневая, морщинистая, она отваливалась кусками, открывая то, что под ней. А под ней... не было ничего. Что-то пожирало его, оставляя лишь одежду. И когда было съедено почти всё, остался лишь обглоданный, неполноценный скелет. Череп — с пустыми глазницами и раскрытой челюстью. Позвоночник — с торчащими осколками позвонков. Парочка рёбер — сломанных, обгрызанных. И тазовая кость — единственное, что осталось от нижней части тела. Это всё, что осталось от самого кошмарного наркодилера Японии. — Прощай, Восстановитель, — сказал голос. Шаги начали приближаться к выходу. Невидимая масса, что уничтожила Чисаки, давно вернулась к своему хозяину. Фургон дёрнулся, когда эта невидимая сущность прыгнула в неизвестность. Фигура взлетела в воздух и направилась далеко в город. Приземлившись на одной из крыш, с неё наконец спала невидимость. Это был Евангелист Распространения. Его чёрный костюм блестел в лучах утреннего солнца. Чёрная маска смотрела вдаль, на горизонт, который только начинал розоветь. В руках он держал две маленькие коробочки — красную и голубую. — Интересно, — сказал он, поворачивая их так и этак. — Что из этого усилитель, а что — стиратель причуды? — Он помолчал. — Было бы интересно, если бы это можно было использовать... чтобы уничтожить Лигу злодеев. Герой взмахнул крыльями и направился в нужную ему сторону. . Все насекомые пропали. Дороги снова открылись — многоножки давно уползли обратно под землю. К колонне полицейских машин подъехал серый фургон. Его двери открылись, и оттуда вышел Томура Шигараки вместе с Компрессом и Даби. — Какого чёрта они тут встали!? — спросил Даби, оглядываясь. Его голос был раздражённым. Они ждали, когда же полицейские наконец покажутся. Их целью был Чисаки и его завершённый товар. — Посмотрите, — сказал Компресс, указывая на лежащие тела. Полицейские спали. Медработники спали. Все, кто был в машинах, спали. — Их усыпили... — пробормотал Томура. — Нет. Подождите! Шигараки буквально побежал к чёрному фургону, в котором везли Чисаки. Дверь машины была открыта. Он запрыгнул внутрь. И увидел лежащий на койке, закованный в цепи скелет. Руки Томуры сжались в кулаки. Костяшки побелели. На лице застыло выражение, которое не предвещало ничего хорошего. — БЛЯТЬ! — заорал он и ударил кулаком по стенке машины. Металл прогнулся под ударом. Даби подошёл, чтобы посмотреть. — Что случилось? — спросил он. — Всем в машину! — рявкнул Шигараки. — Мы опоздали! Этого урода убили! Товар тоже забрали! Он был взбешён. И взбешён сильно. Кто мог опередить их? Кто-то тоже узнал про препарат? Или кто-то тоже очень сильно ненавидел Чисаки? Это было неважно. Потому что без этого препарата и живого Чисаки всё пропало. — Придётся потратить больше времени... — прошипел Шигараки, вылезая из фургона. — Его причуда была такой полезной! С его помощью мы могли вылечить сенсея... Он посмотрел на небо — на розовеющие облака, на уходящую ночь. — Вся работа... дьяволу в задницу. . . . Штаб расследования. День спустя. Временный штаб, развёрнутый в здании муниципалитета, гудел голосами. Полицейские, детективы, сотрудники агентств — все были заняты делом. Столы ломились от папок, на стенах висели карты с отметками, на досках — фотографии задержанных и улик. — Из-за сил Чисаки обрушилось восемь зданий, — докладывал молодой офицер, сверяясь с планшетом. — Но жертв всего четверо, да и пострадали не сильно. — Повезло, что было утро рабочего дня, — ответил его начальник, пожилой мужчина с седыми висками и усталыми глазами. — Те четверо отделались лишь царапинами. После битвы с Восстановителем проводилось расследование. Евангелисты на этот раз отступили и оставили работу властям — их роль была сыграна, и теперь они не хотели привлекать лишнего внимания. Пострадавших отправили в ближайшую областную больницу. Даже те, кто на первый взгляд почти не пострадал, получили маленькие рваные раны, которые требовали обработки и швов. Айзава, пока защищал тело Роклока от падающих обломков, получил глубокие порезы осколками бетона. Кожа на его предплечьях была рассечена в нескольких местах, и врачам пришлось наложить порядка десяти швов. Он сидел в приёмном покое с каменным лицом, даже не моргнув, когда игла входила в кожу. У Киришимы были раны и ссадины по всему телу — следы боя с Раппой и его сокрушительными ударами. Кожа на его руках потрескалась, как старая глина, и под ней виднелась розовая, ещё не зажившая плоть. Он лежал на койке, уставившись в потолок, и пытался не обращать внимания на жжение. У Жирножвача было несколько переломов тут и там — ничего важного, но достаточно болезненного. Он покорно позволял медикам накладывать гипс и лишь иногда вздыхал, когда его просили подождать с завтраком. Роклок был убит колотой раной в шею. Сейчас его семья — жена в чёрном платье и маленький сын с плачущим лицом — присутствовала на приёмке тела в морге. Женщина не плакала. Она просто смотрела на белое лицо мужа и молчала. У Эри появился жар и лихорадка. Она была в карантине под капельницами — бледная, тоненькая, с закрытыми глазами и редким дыханием. Её туда поместили не из-за болезни, а из-за того, что она впала в истерику во время перевозки и активировала свою причуду. В результате погибло два медработника. Их тела унесли быстро — до того, как Эри увидела. Врачи не хотели, чтобы девочка знала, что она убила людей. Но они не знали, что Эри уже привыкла к смерти. Она просто лежала и смотрела в потолок пустыми глазами. Если бы её причуда опять активировалась, кто знает, к чему бы это привело. На данный момент только Сотриголова мог остановить её силу — его взгляд блокировал любую причуду, даже такую разрушительную и схожую по природе. Ночноглазу повезло больше всех. Кроме порванного костюма — ткань на плече была разорвана осколками бетона — он получил лишь пару царапин. Его даже не помещали на диспансеризацию; выписали в этот же день, и он сразу вернулся к работе. Сегодня же расследование перешло в руки агентства Ночноглаза. . . . Где-то далеко от города. Лесная трасса. На пустой трассе вдоль леса ехали две чёрные машины. Стеклянные стёкла, тонированные до черноты, скрывали пассажиров. Только шум моторов и редкие птицы нарушали тишину. Машины принадлежали детективному агентству. Сейчас в одной из них ехали Цукаучи и Гран Торино. — Значит, есть свидетели? — спросил старый герой, глядя в окно на мелькающие деревья. — Да, — ответил Цукаучи, проверяя планшет. — Курогири видели четыре отдельных личности за последние два дня. — Так глубоко в горах, вдали от жизни... — Тут живёт не так много людей, — Цукаучи поднял глаза. — Так что верить можно больше. — Но знаешь, — Гран Торино почесал подбородок, — его причуда слишком идеальна для скрытных перемещений. Мне всё ещё сложно поверить в то, что его могли так просто обнаружить. — Он помолчал. — Да и он там один... Всё равно не понимаю. — Даже если не понимаем мотивов, — твёрдо сказал Цукаучи, — это всё ещё лучший шанс арестовать Курогири. — Боже мой, — вздохнул Гран Торино, откидываясь на сиденье. — Совсем уморите старика. Машина сделала остановку. Ровно в том месте, где последний раз видели туманного парня. Лес вокруг был густым, почти непроходимым. Деревья стояли стеной, и только узкая тропинка вела вглубь. Вглубь леса ушла пара скаутов с причудами обнаружения — их способности позволяли сканировать местность на расстояние до километра, находить скрытые объекты и определять местоположение людей. Уже через пару минут детективу Цукаучи доложили о местоположении Курогири. — Он там, — сказал Цукаучи, передавая Гран Торино планшет с координатами. — В двух километрах к северо-востоку. Двигается медленно, не скрывается. Гран Торино кивнул. Его старое тело, ещё помнившее десятки боёв, напряглось в предвкушении. Он вылез из машины и, используя свою причуду, поскакал между деревьями. Его ноги бились об стволы, оставляя пару трещин, но не замедляясь. Старик довольно быстро догнал вальяжно идущего злодея. Курогири шёл неторопливо, засунув руки в карманы длинного пальто, и, казалось, никуда не спешил. Его фигура была бледной, почти прозрачной на фоне тёмного леса. Он еле успел обернуться, как его со всей силы повалили на землю. — Мы наконец встретились, —сказал Гран Торино, прижимая коленом спину злодея. — Курогири... — Гран Торино... — прохрипел тот, пытаясь пошевелиться. — От тебя больше всех проблем, — продолжал старый герой. — Если схватим тебя, то и вся оставшаяся Лига у нас в кармане! Из-за кустов следом за старым героем выбежал полицейский отряд во главе с Цукаучи. Сапоги стучали по земле, автоматы были наготове. — Гран Торино! — крикнул Цукаучи, выбегая на поляну. — Я уже поймал его, — спокойно ответил старик. На тело злодея направилось одновременно пять оружий. Чёрные отверстия стволов смотрели на Курогири, как глаза смерти. — Я готов транспортировать его хоть сейчас, — сказал Гран Торино. — Если есть какие-то предпочтения, говорите сейчас. Курогири не сопротивлялся. Он лежал на земле, прижатый коленом старого героя, и смотрел куда-то в сторону. — Гран Торино, — сказал он, и его голос был спокойным, почти ленивым. — Говорят, в этой области видели дикого человека. — Он повернул голову, насколько мог. — Ты что-нибудь знаешь об этом? — Что? — Гран Торино нахмурился. — Ему досталось слишком уж много внимания, — продолжал Курогири. — Но что поделать... у меня есть дело к этому человеку. — Потом расскажешь поподробнее... — начал Гран Торино. Внезапно земля затряслась. Сначала мелко — едва заметно. Потом сильнее — так, что мелкие камни подпрыгнули на месте. С крон деревьев взлетели птицы, закрывая небо чёрной, кричащей массой. — Почему земля трясётся!? — крикнул Цукаучи, пытаясь удержать равновесие. — Он всегда на шаг впереди, — тихо сказал Курогири. — Он? — Гран Торино прищурился. — Да... Ветви обломанных деревьев крошились под каменной кожей гиганта. Сосны ломались, как спички, когда огромная фигура продиралась сквозь лес. — Детектив Цукаучи, — Курогири даже не пытался встать, — Гран Торино... Шигараки не единственный, кого ОН вырастил. На встречу вышла подобная горе фигура, чьи черты отдалённо напоминали человеческие. Огромное тело, покрытое серой, потрескавшейся кожей, напоминало каменную статую, ожившую и сошедшую с пьедестала. Руки были длинными, почти до колен, а пальцы заканчивались тупыми, как наковальни, ногтями. На его шее красовалось радио на верёвке, обмотанной вокруг шеи. Из динамика доносились помехи, иногда пробивались обрывки голосов. — Он — ещё один преданный воспитанник Всех За Одного... — Гигант выпрямился, и его тень накрыла всех, кто стоял на поляне. — Гигантомахия. Гигант замахнулся рукой, готовясь к удару. Его ладонь была размером с человеческое тело, и воздух перед ней дрожал от напряжения. — Всё ради моего господина... — прорычал он. . . . На следующий день. Утро. По новостям крутили одно и то же с самого утра. Дикторша с идеальной причёской и безупречным макияжем читала с телесуфлёра: — Чисаки был арестован, а девочка освобождена. Однако во время транспортировки злодея какая-то невидимая сила остановила все движущиеся транспорты. Люди, сидящие в машинах, потеряли сознание, а когда работники очнулись, от Восстановителя остались одни кости. На экране мелькнуло фото скелета на койке, затянутой полиэтиленом. — Сейчас ведётся детальное расследование, так как ни свидетели, ни камеры ничего не зафиксировали. Других жертв или раненых обнаружено не было. Киришима и девочек (Тсуи и Очако) сразу после выписки из больницы увезли в участок для допроса и заполнения бумажек. Они сидели в тесной комнате и отвечали на одни и те же вопросы: «Что вы видели?», «Как вы оказались на месте?», «Что вы делали, когда началась операция?». Троица героев — Изуку, Артур и Фумикаге — как ни в чём не бывало вернулась в общежитие ещё вчера. Они успели даже на второй урок, пропустив только английский. Сегодня тоже не было ничего неожиданного. Просто коротенький холодный денёк — первый признак приближающейся осени. Листья на деревьях давно пожелтели, воздух стал прозрачнее, и в нём появилась та особая хрупкость, которая бывает только перед первыми холодами. . . . Длинная перемена. Когда Токоями уже вставал из-за парты, чтобы пойти на обед, его окликнула Вика. — Хэй, Фуми, — сказала она, подходя ближе. — Да, что-то нужно? — спросил он, оборачиваясь. — Отойдём поговорить? — Девушка выглядела очень встревоженной — её брови были сдвинуты, губы сжаты, пальцы нервно теребили край рукава. Она уже всё знала про ситуацию в целом — про операцию, про Чисаки, про девочку. Но этот вопрос был никак не связан с миссией. — Нет проблем, — кивнул Токоями. — Давай на улице, чтобы нас не подслушали. Они пошли в противоположную сторону от толпы. Все вокруг направлялись в столовую — слышались голоса, звон посуды, запах еды. Только Вика с Токоями шли к выходу. Выходя из главных дверей на улицу, где было пустынно и тихо, парень наконец смог выдохнуть и обратиться к подруге. — И о чём ты хотела поговорить? Девушка вышла вперёд, на ступеньки. Она смотрела куда-то вдаль, на горизонт, где смешивались серые тучи и листья. — Тебя пугает будущее? — спросила она. — Что, прости? — Будущее, — повторила Вика, и её голос стал тише. Она достала из кармана маленькую чёрную коробочку — квадратную, бархатную, с серебряной застёжкой. Она легла в её руку как влитая. — Пугают ли тебя наши будущие противники? Фумикаге не знал, что ответить на этот вопрос. Ветер трепал его волосы, бросал в лицо мелкие песчинки. — Не знаю, — наконец сказал он. — Какой смысл думать о будущем, если его всё равно не предсказать? — А я знаю, — тихо сказала Вика. Она подняла коробочку на уровень глаз и начала всматриваться в её черноту — так, будто за глянцевой поверхностью скрывалось что-то, что она могла увидеть только сейчас. — Фуми, — её голос дрогнул. — Нас ждёт что-то ужасное. Зло, с которым мы раньше не сражались. Сила, которую сложно сопоставить даже с Всемогущим... Её голос опустился до шёпота. Она вспоминала ту злополучную ночь, когда их группа впервые столкнулась с Все За Одного. Ту давящую, удушающую ауру, от которой невозможно было дышать. Сходивших с ума насекомых, которые чуть не убили Изуку изнутри, разрывая его тело в попытке вырваться наружу. — Скажи, — она повернулась к Токоями, и в её глазах блестели слёзы — не от слабости, от страха. — Сможешь ли ты возложить на свои плечи груз ответственности и столкнуться с ним лицом к лицу? Эти речи казались никак не связанными с делом. Скорее, просто вопросом. Но от чего-то он казался таким важным. — Если я буду рядом с вами, — сказал Фумикаге, — то, возможно, смогу. — А я не знаю, — прошептала Вика. — Мне страшно. Так страшно, что я не понимаю... стоит ли вообще быть героем, если придётся сражаться с самой смертью. — Вика, — голос Токоями стал твёрже. — Скажи уже, что тут происходит? Девушка развернулась лицом к нему и протянула коробку. Внутри, на бархатной подушке, лежала чёрная сферическая конфета — матовая, не отражающая свет, словно кусочек застывшей тьмы. — Фумикаге Токоями, — сказала Вика, и в её голосе звучала торжественность приговора. — Сможешь ли ты взять на себя ответственность и воспользоваться этой вещью в момент, когда мы все проиграем? Её глаза смотрели далеко в будущее. Она понимала: они не выдержат той битвы. Не такими, какие они сейчас. Во взгляде читалась надежда — и отчаяние. Ветер трепал её волосы, заставляя их дрожать в такт потоку. Фумикаге застыл в оцепенении. Что она ему протягивала? Стоит ли брать это? Почему она так беспокоится? Вопросы плодились как сумасшедшие. Но девушка требовала ответа здесь и сейчас. — Когда мы падём, — продолжала Вика, и её голос стал твёрже, — когда получим смертельные раны, когда даже Изуку будет лежать перед тобой без сознания... сможешь ли ты скормить ему то, что находится в этой коробке? — Почему ты спрашиваешь меня? — выдохнул Токоями. — Потому что я знаю, — ответила она. — Скоро ты станешь равным по силе нам. А может, и встанешь рядом с капитаном. — Она помолчала. — Я хочу, чтобы ты, несмотря ни на что, даже когда зло будет дышать в спину... совершил победный шаг и использовал это. — Её глаза встретились с его глазами. — Скажи, готов ли ты взять на себя ответственность и в нужный момент пожертвовать всем? Это был не вопрос. Завуалированная просьба. Фумикаге протянул руку и аккуратно взял коробочку. Она была холодной, почти ледяной. — Не знаю, чего ты так сильно боишься, — сказал он. — Но я готов выполнить твою просьбу. — Он помолчал. — Хотя всё же надеюсь, что до этого не дойдёт. Девушка улыбнулась — слабо, но искренне. — Спасибо тебе, Фуми, — сказала она. — Эта конфета может в ответственный момент как спасти, так и уничтожить всё. — Она положила руку ему на плечо. — Носи её с собой постоянно. Я не знаю, когда настанет этот момент. Виктория похлопала парня по плечу и развернулась. — А теперь пойдём поедим, — сказала она, и в её голосе послышались привычные, лёгкие нотки с редкой дрожью. — Нельзя пропускать обед, верно? Она старалась разрядить обстановку, но напряжение осталось — оно висело в воздухе, как грозовая туча. Фумикаге проводил подругу взглядом. А потом уставился на вещицу у себя в руке. — Неужели, — прошептал он, — всё будет настолько плохо? — А ты не помнишь? — отозвалась Тёмная тень, высовываясь из-за его плеча. — Ты же сам чуть не умер от ужаса, когда предстал перед тем мужчиной... Тут Токоями как током ударило. До него дошёл смысл той просьбы. Свободная рука сжалась в кулак. — Мы сможем сразить то чудовище? — спросила Тень. — Нам придётся, — твёрдо ответил Фумикаге. Он спрятал коробочку во внутренний карман — рядом с сердцем. — Мы не подведём их. — Тогда станем сильнее, — сказала Тень. — Точнее не скажешь, — кивнул Токоями и направился в столовую вслед за девушкой. . . . Вечер. Комната Изуку. Только вечером Изуку смог вернуться в свою комнату и сесть за стол, где лежали те самые коробочки — красная и синяя. Он не трогал их со вчерашнего дня. Сначала была суета с отчётами, потом — осмотры от Вики с последующим лечением, потом — разговоры с Ночноглазом и полицией. Времени не было совершенно. На первом этаже общежития вовсю встречали пришедших одноклассников — это вернулись Эйджиро и Очако с Тсуи. А Мидория принялся за изучение своих трофеев. — Итак... — сказал он, поворачивая коробочки в руках. Сначала он открыл красную. Внутри, на бархатной подложке, лежали алые пули с иглами — тонкие, почти прозрачные, с едва заметной мутной жидкостью внутри. — О, — кивнул он. — Значит, здесь наркотик, стирающий причуду. — Он закрыл красную коробку и отложил её в сторону. — Тогда тут у нас... Он открыл синюю. Внутри, в специальном углублении, лежал маленький запечатанный шприц с мутной, желтоватой жидкостью. Парень пока не понимал, что здесь конкретно за вещество. Усилитель? Или что-то другое? Но лучше пока оставить их у себя. Он положил их в ящик стола — под замок, подальше от чужих глаз. — Надеюсь они помогут, — сказал он себе. Конец главы.