Хэдканоны, зарисовки про отношения с Леоном С. Кеннеди

Тишина в оружейной после ухода Леона казалась оглушительной. Ты сидела на холодном полу, прижавшись спиной к металлическому стеллажу, и чувствовала как пульсация внизу живота медленно затихает, оставляя после себя лишь тягучее, невыносимое томление. Его запах все ещё висел в воздухе. После такой близости, когда ты кожей чувствовала его обжигающий жар дыхания на своей шее настолько близко, его тихий хриплый голос, нервное сглатывание, то отрицать очевидное было уже бессмысленно. Это притяжение которое между вами было, теперь ощущалось как никогда сильно. Ты теперь явно осознала свои чувства к нему и проявившееся скрываемое притяжение и желание стало невыносимо сильным. Пальцами правой руки ты дотронулась до того места, где его дыхание касалось твоей кожи. Почувствовала мурашки которые до сих пор не уходили. После этого момента Леон будто начал избегать тебя. На утренних брифингах он больше не садился напротив или рядом, а старался выбирать место через два-три стула. Когда инструктор задавал вопросы по паре Леон отвечал коротко, глядя строго вперёд, и только иногда и очень редко его взгляд скользил по тебе, а когда ты смотрела в ответ, его взгляд тут же возвращался к карте или экрану. Ты же начала постоянно о нем думать, тот случай в оружейной запомнился во всех подробностях и долго не давал тебе покоя. Все те месяцы, когда ты прятала чувства глубоко внутри и старательно их отрицала, рухнули в то самое мгновение. Теперь каждое утро ты просыпалась с мыслями о нем. Ловила себя на том, что стоишь перед зеркалом и проводишь пальцами по шее, там, где его дыхание оставило невидимый след. Ты ловила его запах в пустых коридорах, а по ночам впивалась пальцами в простыни, вспоминая его хриплый голос над ухом. В коридорах базы он перестал здороваться первым. Если вы пересекались, он кивал коротко и сухо, по-военному и шёл дальше, чуть ускорив шаг. Но ты замечала мелочи, которые выдавали его с головой. Когда ты проходила мимо него в коридоре, его плечи мгновенно напрягались и ты замечала как его челюсти сжимались так, что на скулах перекатывались желваки, а на шее отчетливо билась пульсирующая жилка. Он не поворачивался, но ты чувствовала как он провожает тебя взглядом. Жарким, тяжёлым, почти болезненным. Однажды ты специально замедлила шаг и сделала вид что поправляешь ножны и в этот момент ты четко услышала как тяжело он сглотнул. Леон понимал, что если ещё такое повториться то он точно не сможет себя контролировать. Он запрещал себе смотреть на тебя и даже думать о тебе. Но взгляд сам искал тебя , а мысли сами лезли наружу, ему было мучительно сложно контролировать себя, а свой внутренний хаос под контроль взять было почти невозможно. Ночью перед сном, едва прикрыв глаза, он мог позволить себе слабость все таки окунуться в сладость мира фантазий. Он представлял как разворачивает тебя там, у шкафа. Как его рука, грубая и мозолистая, уверенно ложится тебе на затылок и пальцы запутываются в твоих волосах, заставляя тебя слегка запрокинуть голову. И вжимается ртом в твои такие желанные губы, а руками обследует твое тело. Его свободная рука медленно спускалась ниже, по изгибу твоей талии сминая ткань формы, пока не находила под ней обжигающе теплую кожу. Он представлял, как его широкая ладонь накрывает твое бедро притягивая тебя к себе так плотно, чтобы ты почувствовала каждую линию его тела. Мысли уходили всё глубже, становясь все более откровенными. Дыхание Леона стало рваным. Тяжелая пульсация внизу живота стала невыносимой, требуя немедленного выхода скопившемуся напряжению. Его рука, скользнула вниз, за пояс армейских брюк. «Черт бы тебя побрал...» — пронеслось в его голове коротким и болезненным импульсом. Он сжал зубы так, что челюсти свело судорогой, и зажмурился вызывая в памяти твой образ. То, как ты замедлила шаг в коридоре поправляя ножны и как натянулась ткань на твоём бедре когда ты наклонилась. Каждое движение его руки сопровождалось твоим именем, которое он беззвучно выдыхал в пустоту комнаты. В этот момент он ненавидел себя за слабость и одновременно жаждал этого, представляя, что это не его собственные пальцы, а твои касания доводят его до предела. Когда он достиг пика, твой образ пронёсся в его голове как никогда ясно и чётко, а потом наступила пустота и сожаление о том, что это так и останется его фантазией. Леон лежал, тяжело дыша и чувствуя, как липкий пот холодеет на лбу. Но это изнеможение принесло облегчение лишь телу, но не разуму. Он корил себя за то, что он не может на данный момент позволить себе слабости проявить эти запретные, но такие желанные фантазии в реальность. Он больше не мог скрывать это и терпеть, завтра он планировал все таки начать действовать, а не просто мечтать.