Я не должен тебе доверять

Прошло несколько недель с той ночи на крыше, но ощущение чужого присутствия всё ещё иногда цеплялось за мысли Айзавы, словно тонкая нить, которую невозможно разорвать одним усилием. Работа героя редко позволяла расслабиться, однако даже среди отчётов и патрулей его внимание снова и снова возвращалось к одному и тому же силуэту — худому, напряжённому, упрямому до безрассудства. А где-то в другом конце города тот самый силуэт сидел на краю пожарной лестницы старого здания. Тень — привычным движением потянулся к маске, на секунду задержал пальцы на фильтре, а затем резко стянул её вниз. Прохладный ночной воздух коснулся губ, и он почти машинально закусил сигарету, щёлкнув зажигалкой. Огонёк вспыхнул коротко и резко. Он глубоко затянулся, позволяя дыму заполнить лёгкие, а затем медленно выдохнул вверх, наблюдая, как серые клубы растворяются в темноте. — Да чтоб тебя… — пробормотал он сквозь зубы, раздражённо хмурясь. — Чёртов Ластик, прицепился как репей. Он снова затянулся, на этот раз резче. Мысли о Айзаве не давали покоя сильнее, чем хотелось бы признать. Этот упрямый герой не пытался его поймать сразу, не бросался с обвинениями, не смотрел сверху вниз — и именно это бесило больше всего. — Герой-стёрка… — усмехнулся Изуку тихо, выпуская дым. — Нашёл, кого воспитывать… Но несмотря на раздражение, внутри него постепенно зарождалось странное чувство — не доверие, нет, до этого было слишком далеко — но какое-то тяжёлое, непривычное внимание к одному конкретному человеку. Он ловил себя на том, что замечает, когда Айзава появляется поблизости. И ещё чаще — когда не появляется. --- Очередная операция началась внезапно. Поступило сообщение о группе злодеев, устроивших склад с запрещёнными технологиями, и полиция совместно с героями оперативно окружила район. Среди сотрудников можно было заметить фигуру Цукаучи, который привычно отдавал распоряжения, координируя действия отрядов. Тень оказался там случайно. По крайней мере, так он сказал бы сам себе. Он двигался по крышам, наблюдая за происходящим, пока ситуация не вышла из-под контроля. Один из злодеев попытался сбежать через чёрный выход, протащив за собой раненого человека. Изуку не раздумывал. Он прыгнул вниз, сбивая преступника с ног, резко выкручивая ему руку. — Лежи, сука, — процедил он сквозь зубы, прижимая того к асфальту. Но именно в этот момент раздался крик: — Линчеватель! На землю! Свет фонарей ударил в глаза. Руки в форме схватили его слишком резко, слишком внезапно. И всё рухнуло. Прикосновение. Сразу несколько. Грубые пальцы впились в плечи, в запястья, в шею. Мир сузился до паники. — Не трогайте меня! — вырвалось у него резко и хрипло. Он дёрнулся, ударил локтем одного из полицейских, резко попытался вырваться, но их было слишком много. Руки скрутили за спиной, металл наручников щёлкнул оглушительно громко. — Успокойся! — крикнул кто-то. Но он не слышал. Дыхание сорвалось, тело дрожало, а перед глазами мелькали вспышки воспоминаний — слишком близкие руки, удары, боль. Он бился, вырывался, матерился. — Отвалите от меня, ублюдки! — прохрипел он, резко дёргаясь. — Не лапайте! В этот момент в толпе появился знакомый силуэт. Шота Айзава. Он сразу понял, что происходит. Не просто задержание. Паническая реакция. Гаптофобия — тяжёлая, почти неконтролируемая. — Осторожно, — коротко бросил он полицейским. — Не давите на него сильнее. Но процесс уже был запущен. Тень скрутили окончательно и затолкали в машину. --- В участке было холодно. Белые стены, металлический стол, резкий свет лампы — всё выглядело слишком стерильно, слишком давяще. Наручники всё ещё сковывали запястья, оставляя красные следы на коже. В базе данных не нашли ничего. Ни имени. Ни регистрации. Ни отпечатков. Ничего. — Он как призрак, — нахмурился Цукаучи, просматривая отчёты. Тень молчал. Он сидел, опустив голову, сжав зубы так сильно, что челюсть начинала болеть. Любой вопрос встречал глухим молчанием или резким взглядом. — Назови имя, — повторил один из офицеров. Тишина. — Ты понимаешь, что самосуд — преступление? Он резко усмехнулся. — Да плевать я хотел на ваши правила, — процедил он сквозь зубы. — Если бы вы нормально работали, мне бы не пришлось этим заниматься. Офицер раздражённо выдохнул. В этот момент дверь открылась. В комнату вошёл Шота . Он остановился рядом с Цукаучи. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал он. Через несколько минут они вышли в коридор. — Он несовершеннолетний, — спокойно произнёс Айзава. — И если вы отправите его в Тартар, вы сломаете ему жизнь окончательно. Цукаучи устало потёр переносицу. — Он нарушил закон. — Он спас больше людей, чем половина новичков, — резко ответил Айзава. — У него есть потенциал. Цукаучи посмотрел на него внимательно. — Ты хочешь взять его под ответственность? Айзава коротко кивнул. — Я хочу его перевоспитать. Повисла тишина. — Ладно, — наконец сказал Цукаучи. — Но если он сорвётся — ответственность на тебе. Айзава лишь кивнул. --- Когда он вернулся в комнату, Тень сразу напрягся. — Чего припёрся, Ластик? — хрипло бросил он, даже не поднимая головы. — Пришёл лекции читать? Айзава сел напротив. — У тебя есть выбор, — спокойно произнёс он. Тень фыркнул. — Да ну? Серьёзно? — Первый путь — Тартар. Тишина повисла тяжёлым грузом. — Второй — идёшь со мной в Академию Юэй. Тень резко поднял голову. — Ты издеваешься? — прошипел он. — В эту вашу геройскую помойку? Да там же одни герои… Он резко дёрнул руками в наручниках. — Я не собираюсь сидеть рядом с этим прогнившим обществом! — голос сорвался на злость. — Не собираюсь смотреть на их тупые улыбки и делать вид, что всё нормально! Айзава смотрел спокойно. — Ты уже работаешь как герой, — тихо сказал он. — Только без лицензии и поддержки. — Я не герой, — резко бросил Мидория. — И никогда им не буду. — Тогда почему ты всё время рискуешь жизнью ради других? Тишина, долгая,тяжёлая. Изуку отвернулся. — Да потому что… — он стиснул зубы. — Потому что иначе никто не поможет. Слова прозвучали тихо. Слишком тихо. Шота выдохнул. — Подумай, — сказал он мягче. — Я не собираюсь бросать тебя. Мидория усмехнулся криво. — Чёртов Ластик… — пробормотал он. — Прицепился, как будто я твоя проблема. Айзава слегка склонил голову. — Возможно. На секунду их взгляды встретились. И в этом коротком моменте появилось что-то новое — не доверие и не симпатия, но слабая, почти незаметная связь, которая медленно, упрямо начинала расти между ними. Комната допроса постепенно наполнялась тишиной, вязкой и тяжёлой, словно воздух сам не хотел двигаться. Свет лампы оставался таким же резким, безжалостным, подчеркивая усталость на лице Изуку Мидории, который сидел, чуть сгорбившись, будто пытался стать меньше, незаметнее, несмотря на всю свою показную дерзость. Наручники тихо звякнули, когда он снова дёрнул руками, скорее по привычке, чем из реальной надежды освободиться. Кожа на запястьях уже покраснела, но он, казалось, не обращал на это внимания — или просто игнорировал боль, как игнорировал многое в своей жизни. Шота не торопился продолжать разговор. Он сидел напротив, наблюдая, анализируя, позволяя тишине работать вместо него. Он знал: этот парень не сломается под давлением, но может… треснуть под собственными мыслями. — Чего уставился, Ластик? — наконец хрипло бросил Изуку, не поднимая головы. — Думаешь, я сейчас такой: “О, да, давай в вашу святую академию, спасать мир и всё такое”? Да щас. Он резко усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. — Меня тошнит от ваших героев. Айзава слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Тогда объясни, — спокойно сказал он, — почему ты ведёшь себя как один из них. Идзуку резко поднял взгляд. — Я не веду себя как герой, — процедил он сквозь зубы. — Я делаю то, что они боятся делать. — Например? — Например, не ждать приказа, когда кто-то сдохнет, — резко ответил он. — Не улыбаться в камеру, пока за углом кого-то избивают. Не притворяться, что всё под контролем, когда это не так. Слова резали воздух. Айзава слушал внимательно, не перебивая. — Ты ненавидишь систему, — сказал он после паузы. — Я ненавижу ложь, — поправил Изуку, резко отводя взгляд. Тишина снова вернулась. И в этой тишине что-то изменилось. Айзава медленно выдохнул. — Если ты откажешься, — сказал он, — тебя отправят в Тартар. На секунду в глазах Изуку мелькнуло что-то — не страх, нет… скорее раздражение, смешанное с чем-то глубже. — Да хоть в ад, — пробормотал он. — Плевать. Но пальцы сжались сильнее. Айзава заметил. — Лжёшь, — тихо сказал он. Идзуку резко вскинул голову. — Да пошёл ты… Он замолчал, словно слова застряли в горле. Айзава не давил. — В Юэй ты будешь под наблюдением, — продолжил он спокойнее. — Но ты будешь учиться. Контролю. Тактике. И, возможно… жить нормально. Тень тихо рассмеялся. — Нормально?.. — он покачал головой. — Ты правда не понимаешь, да? Он наклонился вперёд, цепляясь взглядом за Айзаву. — Для меня “нормально” — это когда никто не трогает меня без спроса, — прошипел он. — Когда никто не орёт мне в лицо, какой я мусор. Когда я могу просто… не думать о том, что кто-то опять решит, что имеет право. Голос сорвался. Он резко отвернулся. — А у вас там… — продолжил он тише. — Куча людей. Герои. Шум. Прикосновения. Я там с ума сойду. Сотриголова смотрел на него долго. И впервые его голос стал мягче, чем обычно. — Тогда мы сделаем так, чтобы ты не сошёл. Изуку усмехнулся криво. — Ты слишком много на себя берёшь, герой-стёрка. — Я уже взял, — спокойно ответил Айзава. --- Несколько часов спустя решение всё ещё не было принято. Изуку перевели в временную камеру, сняв наручники, но оставив под наблюдением. Он сидел на узкой койке, глядя в стену, словно пытался прожечь её взглядом. Прошло несколько минут. Он резко встал, подошёл к решётке. — Эй! — окликнул он дежурного. — Сигарету есть? Тот посмотрел на него раздражённо. — Забудь. Идзуку тихо выругался. — Да чтоб вас… Он отступил назад, проводя рукой по волосам. Без дыма было хуже. Мысли становились громче. И среди них снова всплывал один и тот же голос. “Привыкай”. Он стиснул зубы. — Чёртов Ластик… --- Позже той же ночью дверь камеры открылась. Шота вошёл внутрь без лишних слов. Тень сразу напрягся. — Опять ты, — буркнул он. — Скучно стало? Айзава бросил на койку небольшой пакет. — Одежда, — коротко сказал он. — И… это. Изуку настороженно посмотрел. Внутри лежала пачка сигарет. Он замер. — Ты серьёзно?.. — тихо сказал он. — На улице, — добавил Сотриголова. — Здесь нельзя. Несколько секунд Тень просто смотрел на него. Потом хмыкнул. — Подкупаешь, значит… Ластик. Но пачку всё же взял. --- Через некоторое время они стояли на крыше участка. Холодный воздух снова обжигал лёгкие, но на этот раз он был… свободным. Изуку молча снял маску, убирая её в карман. Лицо оказалось бледнее, чем можно было ожидать, с усталым взглядом и напряжённой линией губ. Он закурил. Дым медленно поднялся вверх. — Не привыкай, — пробормотал он, не глядя на Айзаву. — Это не значит, что я согласен. Шота стоял рядом, чуть в стороне, не нарушая дистанции. — Я знаю. Несколько минут они молчали. — Если я соглашусь… — наконец сказал Мидория. — Ты будешь рядом? Вопрос прозвучал неожиданно тихо. Айзава повернул голову. — Да. Изуку усмехнулся, но на этот раз без привычной резкости. — Чёртов герой… Он сделал затяжку, затем выдохнул дым в сторону. — Ладно… — пробормотал он. — Я подумаю. И впервые за всё это время это звучало не как отказ.