Мануэль

Мануэль не удивился тому, что сказал ему Карибиус. Отец всегда подозревал этого мага в применении запретного волшебства, но не осуждал, ибо тот выглядел слишком разумным. Отец был уверен, что в древности, особенно во времена Элвенана — древней эльфийской цивилизации (ведь когда-то эльфы были очень развитыми существами, пока их не сгубили люди), так вот, в древней эльфийской империи магия крови приветствовалась однозначно. У эльфов были слишком чистые души, поэтому они могли подчинять своих демонов сами. Вот этому искусству и надо учиться. Тогда магия крови пойдет на пользу. Но алчность, гордыня, похоть, а так же другие пороки — всё это дало самим демонам в лапы бразды управления людьми. Именно людьми! Их искаженная магия крови сгубила когда-то Арлатан — древнюю империю эльфов. Печальным следствием этого явилось, например, появление Мануэля на свет, а главное, на болоте. Эльфийка-мать — бесправная слабая женщина, избавилась от дитя, чтобы выжить. Несчастная, как и остальные сородичи Мануэля, не могла за себя постоять. Даже долийцы — эльфы, скрывающиеся в лесах, которые еще пытаются сохранить свободу и остатки традиций, — так же ослабли по сравнению с древними предками. И все же магические задатки эльфов были не так уж слабы, — если они проявлялись, конечно. Эльфы-не маги, увы, становились нормой в последние времена. К счастью, Мануэль в их число не попал. Он еще докажет учителю, что способен на многое. Ну а пока придется выполнять грязную работу — это не страшно. Карибиус просто должен лучше его узнать, и тогда уже доверит что-нибудь посерьезнее.

***

Войдя в лабораторию, Мануэль сразу заметил высоко в углу под потолком запретную полку. Он просто не мог не бросить на неё взгляд! Неужели его даже за это накажут? Щекоткой пяток? Да и плевать. Во всяком случае, это даже отчасти приятно, особенно когда всё заканчивается. К тому же, учитель смеётся, а значит, больше располагается к Мануэлю. А тот поставил себе четкую цель — не уходить никуда! С магией крови они как-нибудь разберутся. Мануэль принялся за работу. Карибиус прав — если с пучков травы пыль можно снимать заклинанием, то с растворами лучше не шутить. Магия может запустить спонтанный процесс, и взорвется вся лаборатория. Эльф оглядел ровные ряды склянок на полках. Какой же идеальный порядок! И все же бутылки совсем не пыльные. Вот зачем их протирать, а? В лавке отца Мануэль делал это не чаще раза в месяц, ну, максимум два. И всё было в порядке. Но учитель явно помешан на чистоте. Ладно… Мануэль попозже придумает, как ускорить эту работу, — может быть попробует какое-нибудь особое заклинание, но пока ветошь в помощь. Стирать пыть вручную оказалось настолько долго и муторно, — причем со ВСЕХ склянок, — что эльф закончил работу только к вечеру. И все же успел приготовить ужин — на скорую руку, тушёное в овощах мясо, которое нашел в запасах на кухне. Будет чем удивить наставника. Правда, уже настал глубокий вечер, а тот все не шел. Только бы его не поймали храмовники. Мануэль очень надеялся, что Инквизиция в самом деле обеспечит Карибиусу хоть какую-то относительную неприкосновенность. Мануэль едва не уснул от скуки, ожидая хозяина дома, а чтобы развеяться, решил все же пойти в лабораторию и хотя бы издалека рассмотреть запретные банки на полке. В одной оказались странные шарики — небольшие, с шипами. Что это может быть? В другой — перламутровая светлая жидкость, которая почему-то так и манила к себе. Пф! Что же это за магия такая, а? Предметы в третьей склянке слегка смутили эльфа своим неоднозначным видом. Похоже, это был корень имбиря, заточенный в форме… кхм! Ой-ой-ой, а это еще зачем? И почему запретное? Ох, как же захотелось всё узнать! Между прочим, время, проведенное с имперским барчонком под окнами у блудницы навсегда запомнилось Мануэлю. Это был… незабываемый опыт, он много чего увидел. Тогда он, конечно, не понимал, почему так сходит с ума его временный «господин», но став старше, понял. Та женщина, кстати, надежно поселилась в эротических фантазиях Мануэля, когда он созрел и смог изучить себя лучше, но это был пока весь его секс. И все же вид маленьких имбирных фаллосов заставил заволноваться. А почему бы не глянуть поближе? Да ладно, учитель и не заметит. Мануэль поставил под полку стремянку и полез наверх. Перламутровый раствор так и манил своей необычайной аурой, и эльф не понимал, почему. Поравнявшись взглядом с полкой, он увидел остальное ее содержимое, расположенное глубже и снизу не видимое. Глаза на лоб полезли: там, в небольших стеклянных амфорах лежали фаллосы самого разного вида, будто… эм… отрезанные у разных мужчин! Были и темные, и светлые, все они выглядели как живые, только… отделенные от хозяев, причем вместе с мошонкой! Место «среза» сияло магией и не виднелось. Что это? Артефакт что ли какой-то? А может они отделены от мертвых тел и одушевлены некромантией?! Ой-ой, у тёмного мага можно и не такое найти… Создатель, вот ужас-то, а! Стремянка покачнулась, и эльф едва не упал, ухватившись за полку. Банки опасно качнулись. — Андраде всемилостивая… — Мануэль решил поскорее спуститься вниз и забыть, что видел на полке. Но любопытство оказалось сильнее. Он решил потрогать один член, тем более амфоры стояли открытыми. Ну, хотя бы чуть-чуть можно коснуться? Проверить, настоящие они или… А какие могли быть еще варианты? Уж не деревянные — точно. Эльф так и сделал, сунув руку в одну из амфор и слегка помяв конец фаллоса в пальцах. Тот ощущался теплым — будто в самом деле живым! Мало того, под рукой эльфа он начал… увеличиваться?! Словно реагировал на касание и возбуждался! Вдруг в лаборатории послышался сладостный стон! Мануэль вскрикнул от неожиданности, стремянка снова качнулась, и он, безуспешно ухватившись за полку, полетел со ступени вниз. Еле успел прошептать смягчающие чары и плюхнулся спиной на пол, зажмурив глаза. А когда их открыл, то увидел, что одна из банок на полке падает! Крышка вылетела, и перламутровая манящая жидкость выливается Мануэлю на торс! — Ай! — он захлопнул лицо ладонями, поняв, что натворил. Теперь щекоткой точно не отделаться! Создатель, спаси! Но через минуту ему стало не до чего. Места, облитые жидкостью, стали так ужасно чесаться, что эльф завопил, начав драть себя руками через балахон. — А-а-а-а-а-а-а! — но это нисколько не помогало! — Как чешется! Уй-уй-уй-уй! Помогите! А-а-а-а-а! Ай-ай-ай-а-а-а-а-а-ай! — даже самая сильная щекотка, а то и боль показались бы обычной забавой перед этим ужасным чесанием. — Помогите!!! — эльф готов был разодрать свое тело до крови. — Умираю!!! Тут дверь в лабораторию резко открылась, и в проеме появился Карибиус.

***

— Проклятый мальчишка! — увидел он извивающегося в агонии Мануэля. — Я же сказал, даже не смотреть на эту полку! Считай, что ты провалил испытание любопытством! Сейчас приведу тебя в порядок — и вон отсюда! И это больше не обсуждается! — Чешется!!! И-и-и-и-и-хы-хы-хы-ы-ы-ы-ы!!! — парень начал горько рыдать от досады и дикой чесотки. — Простите, молю!!! Я не хочу уходить!!! Я больше не буду!!! — Мерзавец мелкий! — Карибиус собрал всю жидкость, какую смог, магией обратно в банку и магией же отправил ее на полку, закупорив крышкой. Мануэль так и извивался в его ногах, отчаянно голося. — Умоляю, как чешется!!! Спасите меня!!! — на его ногтях уже появилась кровь, как он драл свое тело через ткань балахона. — Прекрати! — Карибиус одним движением глаз поднял его и пришлепнул спиной к столбу, завязав его руки и ноги позади этого же столба. — Что ты делаешь?! Если эликсир попадет в кровь, будешь чесаться годами! — маг окутал тело парня светящейся магией, пока он истерично орал, ибо теперь не имел возможности почесаться, а это сводило с ума. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! ОТВЯЖИТЕ!!! — он стал походить на безумца, но терпеть было воистину невозможно. К тому же царапины от ногтей начало сильно щипать, и Мануэль разрыдался до визга. Но постепенно волшебство срабатывало, раны начали затягиваться, и ужасное щипание прошло. Чесотка тоже стала более-менее терпимой. И все же эльф с мокрым лицом от слез еще извивался на столбе. Карибиус возмущенно качал головой, наблюдая за ним. — Повиси так немного, — сказал он ему. — В течение десяти минут нельзя даже дотрагиваться до поврежденной кожи. Иначе она слезет до мяса. — Но очень чешется!!! — опять завыл Мануэль. — Уже не так. Потерпи, — Карибиус пока осмотрелся в лаборатории. — Ничего больше не натворил? — Не-е-е-е-е-е-е! — плакал мальчишка. — Всю пыль протер и ужин готов! Ы-ы-ы-ы-хы-хы-хы-хы-хы-хы-ы-ы-ы-ы!!! — И так испортил себе вечер напоследок? — Простите-е-е-е-е! Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! Не прогоняйте, я больше не буду! Маг только вздохнул, видя, как эльф корчится на столбе, пытаясь тянуть руки из пут и почесаться хотя бы подбородком. Беднягу слегка потряхивало. Даже стало жалко его. — Осталось восемь минут. — Не могу-у-у-у-у-у-у!!! Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! Карибиус рассек его балахон магией, обнажив торс. Кожа покраснела и покрылась водяными пупырышками. Маг всплеснул руками, оглядев шею, плечи, грудь и живот несчастного пострадавшего. У эльфа оказалась слишком нежная кожа, он мог подхватить магическую лихорадку, потому что эликсир не просто облил его, но и магически въелся. — Придется мыть, — заключил маг, закончив осмотр. — Я и так знаю! Ы-ы-ы-ы-ы-ы! — все еще рыдал Мануэль. — Нет, не в ванной, а в мыльне. Дело серьезное. Нужно пропарить кожу и вымыть как можно тщательнее, если не хочешь чесаться всю жизнь. — Я не хочу-у-у-у-у-у-у! — Значит, так и сделаем. А пока повиси, потому что сейчас трогать тебя нельзя все равно. Он подошел к столу и достал из поясной сумки какие-то ингредиенты. — Куски демонических сущностей, — прокомментировал он. — Тех существ, что вываливаются из дыр. Инквизиция со мной поделилась, попробую их исследовать. — Почешите меня!!! — истерично завопил эльф, ничего не слушая, потому что чесотка накатывала на тело приступами, иной раз нестерпимыми. — Ладно, только чуть-чуть, — маг, не глядя, создал несколько магических рук, и они плавно приблизились к оголенному торсу парня. Тот сразу подобрался, округлив глаза. — Нет-нет, не надо! — но руки уже коснулись кожи во всех поврежденных местах и мягко задвигали пальцами, начав нежно почесывать. — Ах! О-о… Как хорошо! Ой… Ой-ой! А теперь щекотно! А-ха-ха-ха-ха! Ой, щекотно! Хватит, уже не чешется! А-а-а-а-а-а! А-ха-ха-ха-а-а-а-а!!! Карибиус устало потер лоб, рассматривая добычу и слушая, как эльф развопился от простого касания рук. — Они тебя еле трогают. Всего лишь чтобы снизить чесотку, — взглянул он на него. — Щекотна-ха-ха-ха!!! — Мануэль втянул живот, который обрабатывали сразу четыре руки. — Невозможно терпеть! Не надо! А-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!!! Карибиус, прицокнув языком, привязал к столбу магией его голову, чтобы он не мешал зажиманием почесывать шею и плечи. Мануэль немедленно завизжал, когда три руки стали осторожно поскребывать его в этих поврежденных местах. Чесотка значительно облегчалась, но тут же становилось невыносимо щекотно. — А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А-А!!! — и это не считая остальных рук, терзающих его тело. — НЕ НА-ХА-ХА-ХА-А-А-А!!! НЕ НАДО!!! ХА-ХА-ХА-ХА-А-А-А!!! ЩЕКХО… ЩЕКХО-ХО-ХО-ХО-ХА-ХА-ХА!!! ЩЕКХОТНА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! А-А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — руки пока почесывали грудь, бока, ребра, действуя очень мягко, но эльф все равно верещал. Карибиус двинул рукой, и руки-часальщики отлетели в стороны. Мануэль, дрожа, отдышался. — Щекотно… — по инерции проговорил он и обиженно скуксился. — Не надо… — Никто уже тебя не трогает, — отвлеченно сказал маг, укладывая какую-то склизкую, светящуюся синим субстанцию в чистую колбу. Тишина, перемежаемая судорожным дыханием эльфа, длилась около полминуты. — Ой-ой-ой-ой! — послышалось вдруг. — Опять чешется! Я не могу! Ы-ы-ы-ы-ы! — Почесать? — Нет! Да! Только чуть-чуть! — Мануэль забился на стобе. — Не могу! Не могу! Чешется! А-а-а-а-а!!! Ой! А-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А!!! ЩЕКОТНО!!! НЕ НА-ХА-ХА…НЕТ!!! ХВА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! ХВАТИТ!!! А-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А-А! НЕ НАДО ТАК МНОГО РУК!!! ТОЛЬКО НЕ НЕЖНО!!! ОТ ЭТОГО ЩЕКОТНЕЕ!!! НЕТ!!! НЕ СИЛЬНО!!! А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А-А!!! Смех, правда, смешивался со стонами облегчения, потому что чесание все-таки уменьшалось. Возясь с ингредиентами, Карибиус, уже как мог, снизил воздействие рук до минимума. Но эльф хохотал и от нежных почесываний, и от более грубых. Но когда всё прекращалось, он вопил от чесотки. Десять минут прошли очень сумбурно. Закончив с работой, Карибиус подошел и вновь осмотрел тело эльфа. Пузырики прошли, но кожа оставалась красной и раздраженной. — Извини, но придется еще потерпеть, — он отвязал Мануэля. — Иди в мыльню, иначе пытка затянется. Не хотелось бы так же, чтобы слезала кожа. Я обработаю твое тело как можно мягче, учитывая, какой ты чувствительный. Но иначе нельзя. Эльф всхлипнул, вытерев нос, и послушно пошел, куда указали. В теплой мыльне струился парок, Карибиус, переодевшись в свою льняную пижаму, велел Мануэлю раздеться и лечь на деревянный лежак, похожий на основу кровати. Ложе было не цельным, а сделано из планок, расположенных друг от друга на расстоянии своей ширины. Видимо, чтобы намыливаться и сразу смывать. Под топчаном виднелась сливная ванночка. — Это будет щекотно? — сразу заныл эльф. — Ложись. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — уклончиво ответил Карибиус. — Лично мне эта процедура приятна. Посмотрим, как ее выдержишь ты. Эльф послушно лег, куда указали, хоть и куксясь изо всех сил. Приступ жуткой чесотки его измучил, щекотки, которую назвали чесанием, — тоже. И теперь опять терпеть муки! Зачем он только полез к этой злосчастной полке?! Когда Мануэль улегся, Карибиус подошел к лежаку со стороны его ног, слегка надавил на щиколотки, и они приросли к поверхности. Кто бы сомневался? Значит, снова начнут пытать… Маг обошел лежанку и хотел отвести руки эльфа за голову, чтобы закрепить их там, но все же развел их в стороны и привязал к бокам лежака. Шея и плечи эльфа были сильно повреждены, их предстояло отмыть очень мягко, но тщательно. — Все сделает магия, — сказал он Мануэлю, будто это должно было его успокоить. Ели бы это еще снижало щекотку, а так… Сам Карибиус уселся в кресло неподалеку. На столе появилась кружка его любимого прохладного пива. Мануэль зажмурился, когда над ним появился первый магический пузырь, наполненный чем-то масляно-жидким.