Возвращение Змеиного Лорда

Гарри выпустил змею в своем чулане. Завороженно он смотрел, как зеленые чешуйки переливаются на свету. Изумруда была небольшой. Она была примерно с его руку. Ему было любопытно посмотреть, вырастет ли она.  «Ты прекрасна», — прошептал он благоговейно. «Ты полюбил меня с первого взгляда», — самодовольно прошипела она в ответ. «Я точно помню, как ты смотрел на меня в витрине магазина». Гарри в изумлении наклонил голову: «Ты помнишь?» "Конечно, я помню. Я была там», — последовал нетерпеливый ответ. Темные глаза змеи уставились на него: «Итак, как мне к тебе обращаться?» Мальчик нахмурился: «Разве ты не знаешь, что меня зовут Гарри?» «Гарри», — ноздри Изумруды расширились от неодобрения. «Знаешь, как трудно произносить это на змеином языке?» Гарри растерялся. Он знал, что есть другое имя. Имя, которое дремало глубоко внутри него, вместе с воспоминаниями, которые ему не принадлежали. Медленно он выпустил воздух из легких. «Называй меня Салазар Слизерин». Он пробовал звуки на языке, чувствуя, как что-то внутри него вибрирует, словно отзываясь на имя. Это казалось правильным. «Лучше», — согласилась Изумруда, устраиваясь на коленях Салазара. «Намного лучше». Довольная, она свернулась в колачик. "Приятно иметь возможность двигаться. Мне понравился этот мрачный волшебник." Салазар ухмыльнулся. «Да, я думаю, мы теперь у него в долгу». Его глаза сверкнули. «Даже если я опасаюсь, что его первоначальное намерение было совсем не таким благородным». Он задумчиво погладил чешую Изумруды. "Казалось, что он знал меня. Я не думаю, что он из тех, кто просто так ругается на случайных не-магов на улице. Он показался слишком рассудительным для этого. Тогда остается вопрос, чего он хотел добиться своим поведением? Он хотел меня напугать? Но почему? «Он не плохой человек», — прошипела Изумруда. "Я почувствовала его эмоции, когда он накладывал на меня заклинание. Там были гнев и ненависть, но в основном направленные на него самого. Что касается тебя, там было больше... грусти. И горечи." Довольная собой, змея скользнула в более удобное положение на его коленях. "Хватит разговоров. Теперь ты можешь гладить меня, пока я сплю. А потом ты принесешь мне что-нибудь поесть." Салазар рассмеялся. "Хорошо. Всё, что угодно." Глубоко задумавшись, Салазар гладил дремлющую змею. Было ли это из-за имени, которое он принял во второй раз? Была ли возможная опасность, которую воплощал собой волшебник в темной одежде? Первый контакт с колдовством? С магическим сообществом? Он не мог сказать. Что было несомненно, так это то, что впервые с тех пор, как он оказался в теле маленького ребенка, он снова почувствовал себя самим собой. Так и состоялось его первое знакомство с магическим обществом этого времени. Пришлось признать, он был ошеломлен. Волшебник, одетый в черное использовал необычный проводник. Как ему удалось осуществить такую сложную трансформацию с такой маленькой палочкой? У Салазара был посох из трех разных пород дерева, высотой с него. Этот проводник идеально подходил для ритуалов. У него, также, был амулет для более мелких, повседневных заклинаний. Годрик предпочитал пользоваться своим мечом. Ровена использовала диадему, а Хельга — кубок. Это мог быть любой предмет, если он был связан с магией, которая использовалась с помощью него. Помогало, также, если породы были очищенными и содержали магические материалы, подходящие волшебнику. Такая маленькая палочка, безусловно, была достаточно нейтральной для практики всевозможных заклинаний. Однако это никогда не будет так эффективно, как проводник, разработанный для конкретной цели. Странный волшебник произнес для этой цели латинскую формулу. Формулы, которые знал Салазар, относились к сложным ритуалам и заклинаниям. Более обыденные заклинания использовались без формулы. Слова, которые произнес незнакомец, оказали очень кратковременное действие. И тем не менее эффект был огромным. Салазар никогда прежде не видел такой трансформации. Жизненную силу, конечно, можно было забрать и трансформировать. Но создать? Откуда взялась сила, оживившая Изумруду? Откуда этот странный волшебник украл эту жизнь? Или же волшебники этого времени совершили абсолютно новые открытия в искусстве магии? Он не знал. А Салазар Слизерин ненавидел незнание так же сильно, как и основательница Когтеврана. Он возмущенно зашипел. Похоже, ему придется набираться терпения до тех пор, пока он не получит желаемые ответы. Гарри моргнул. Воспоминания и мысли, которые еще мгновение назад были такими ясными, становились все более и более запутанными. Он пытался дотянуться до них, пытался удержать их, но все усилия были напрасны. Его голова гудела, и он едва мог вспомнить, о чем только что думал. Осторожно он поднял Изумруду с колен. Ему нужно было найти перекус для его новой змеи. А затем, ей надо бы найти пристанище вне этого дома. Он не мог постоянно прятать змею в чулане. Когда он крался мимо гостиной, он заметил, как Петунья задумчиво смотрела на бегонию. Она поставила вазу на стол и медленно вертела сосуд в руках. Тень улыбки скользнула по его лицу. Это было только начало. Вдохновленный своим успехом, Гарри продолжил. Он наблюдал за тем, как его тетя заваривает чай, пока не убедился, что сможет сделать это сам. В следующий раз, когда она вернулась домой уставшей и измученной рождественскими покупками, он ждал ее с чаем и ее любимым печеньем. Пока его тетя пила, она долго смотрела на него. С тех пор она начала часто звать его на кухню, когда дядя Вернон уходил на работу. Она показала ему, как печь и готовить, и накрывать на стол в соответствии с ее чувством порядка. Гарри был прилежным учеником. Его тетя явно наслаждалась передачей ему своего опыта и рецептов, и постепенно они стали заводить осторожные беседы, не имеющие отношения к самой кулинарии. Сначала Петунья также пыталась вовлечь Дадли. Но когда ее сын не успел вовремя перевернуть яйцо на сковороде, Дадли с сердитым криком уронил всю кухонную утварь на пол. С тех пор он отказывался помогать на кухне, говоря, что это занятие только для девочек. Петунья отпустила его и больше не просила о помощи. Гарри это вполне устраивало. Когда он узнал немного больше, он разбудил её и дядю Вернона завтраком из блинов и свежевыжатого апельсинового сока. Когда он поставил перед тетей и дядей любовно украшенный поднос, он впервые увидел на лице Петуньи что-то похожее на тепло. Изменения происходили медленно. Голос Петунии звучал все менее нетерпеливо, когда она говорила с ним. Ему разрешили сидеть за столом во время завтрака. Она всё реже запирала его в шкафу. И когда ему исполнилось пять лет, она впервые погладила его по голове. Хельга бы им гордилась. Прежде чем Гарри успел продвинуться дальше в своих планах, он обнаружил себя на пути в школу, следуя за удивленной Петуньей и хныкающим Дадли. Школа была такой же однообразной и прямоугольной, как и вся Тисовая улица. Ухоженные деревья располагались на школьном дворе на одинаковом расстоянии друг он друга, а детская площадка была надежно огорожена. Гарри с любопытством наблюдал за стекающимися учениками. Он видел повсюду взволнованные лица. Сможет ли он когда-нибудь подружиться с кем-нибудь из этих детей? Сам Дадли сел в центре класса со своим другом Пирсом так, как будто все принадлежало им двоим. Учительница, брюнетка в очках с добрыми глазами, представилась как мисс Купер. Их первым заданием было раскрасить венок из цветов и написать на нем свое имя. Мисс Купер прикрепила на стену все листы, на которых были рисунки и надписи, чтобы все знали, кто учится в этом классе. Пока Гарри сосредоточенно раскрашивал, Дадли в одном из своих приступов ярости отправлял карандаши в полет через всю комнату. "Я не хочу раскрашивать! «Я не хочу!» — взвизгнул он. Карие глаза учителя сузились. «Дадли, не так ли? Подними свои карандаши. В конце урока, я хочу, чтобы рисунок каждого ребенка висел на стене. Включая твою." Дадли не привык к тому, что ему не достается желаемое. Он опрокинул свой стул. «Я не буду рисовать картинку для этой уродливой стены!» И он взял свой рисунок и разорвал его. Глаза мисс Купер недовольно сверкнули. «Хорошо». Она взяла кусочки рисунка Дадли и приколола их к стене. «Это твоя вина, что это будет висеть среди красивых цветовостальных учеников». Когда Дадли попытался встать, она осадила его. «Ты покидаешь класс последним, молодой человек». Тихо усмехаясь про себя, Гарри закончил свою картину. Казалось, наконец-то нашелся кто-то, кто укажет Дадли на границы допустимого. Остаток утра прошел в выступлениях старших классов и приветствии директора. Дадли дулся весь вечер. В последующие недели ситуация не улучшилась. Дадли, привыкший к тому, что родители считали его юным гением, постепенно должен был осознать, что другие ученики превосходят его. И что его вспышки гнева, которые творили чудеса дома, только усугубляли ситуацию за его пределами. Гарри никогда не видел своего кузена таким несчастным. И с такой жизнью, как у Дадли, это могло бы быть даже и хорошо, если бы он не срывал злость на Гарри. Гарри чувствовал себя комфортно в школе. Другие дети избегали его, потому что он носил смешную одежду, а Дадли и его банда постоянно преследовали его, но ему нравилось учиться. И хотя Гарри уже в совершенстве освоил латинский алфавит, ему пришлось снова приучать руку к работе с пером и бумагой. Школьные занятия помогали ему прояснить мысли. Словно его мозг привыкал к воспоминаниям взрослого человека. И пока его маленькое тело еще имело детские потребности, Гарри становилось легче избавляться от них. Ему было интересно узнавать больше о мире, в котором он переродился. Он был постоянным посетителем школьной библиотеки и узнал всё об электричестве, истории и новшествах немагического сообщества. Когда он готовил с тетей Петуньей, он с энтузиазмом рассказывал ей о путешествиях на Луну или объяснял устройство электрической батареи. «Гарри будет маленьким изобретателем», — сказала как-то вечером Петунья Вернону. Дядя Гарри что-то неразборчиво проворчал, продолжая смотреть свою спортивную программу, но Гарри улыбнулся. Даже в прошлой жизни он не гнушался использовать знания магглов в своих интересах. И это раз не станет исключением. Чем больше ты знаешь, тем лучше можешь адаптироваться к новым событиям. В то же время, эта новая область интересов дала ему возможность пообщаться с дядей Верноном. Когда Вернон говорил о буровых машинах, он приходил в восторг. И иногда, в своем восторге, он даже забывал, что вовсе не любил Гарри. Он разбирал дрель в своем гараже, и вместе они собирали ее обратно. В конце концов, Гарри даже разрешили пойти на работу к дяде Вернону, в «Грюннингс», и дядя с гордостью показал ему все модели, которые он продавал. Дадли тоже был там, но кузен хотел лишь взглянуть на самый большой бур компании, а затем сразу начинал ныть от скуки. Любому пятилетнему ребенку, вероятно, было бы скучно. Но Гарри был не просто пятилетним ребенком. И даже если его интересовали технологии этого мира, буры его интересовали далеко не в первую очередь. Речь шла о сердце его дяди. Возможность представилась, когда Вернон за ужином упомянул о потенциальном новом деловом партнере из соседнего района. На следующее утро Гарри нашел имя в телефонной книге, позвонил и отправился в путь. Надев лучшую одежду и неся свежеиспеченный яблочный пирог, он решил отдать дань уважения. Когда он позвонил в колокольчик у парадного входа в величественный дом, дверь открыла женщина в дизайнерском платье и с блестящими кудрями. «Что такое?» — спросила она с удивлением. «Кто ты?» Гарри ослепительно улыбнулся даме и поклонился. "Меня зовут Гарри Поттер, мадам. Мои дядя и тётя, Вернон и Петунья Дурсли, просили передать вам привет." Он улыбнулся ей. «Пирог — это небольшой подарок для вас и вашего мужа». Губы хозяйки дома изогнулись в улыбке. "Это так мило. Почему бы тебе не войти, молодой человек?» Гарри с благодарностью последовал за ней в роскошно обставленную гостиную. Когда Гарри по ее приглашению уселся на блестящий кожаный диван, ее улыбка стала больше похожей на усмешку. «Что ж, мистер Дурсли так отчаянно хочет получить заказ от моего мужа, что аж отправляется своего племянника. Что думаешь, малыш Гарри?" Гарри вернул ей улыбку, слегка смутившись. "На самом деле, дядя Вернон даже не знает, что я здесь. И этот пирог я испек сам." Дама наклонилась вперед. "Почему так, мой дорогой Гарри? У Грюннингов такие проблемы, что даже ты беспокоишься о своем дяде?" Гарри решительно покачал головой. "Вовсе нет!" — сказал он со всем детским энтузиазмом, на который только был способен. «Мой дядя Вернон делает лучшие дрели на свете». Он вновь ярко улыбнулся. "Мне недавно разрешили пойти и посмотреть на все устройства в его компании. И это было действительно, действительно здорово!" Дама задумчиво посмотрела на него. «Так почему ты здесь, молодой человек?» «Ну», — сказал Гарри, глядя себе под ноги. "Мои дядя и тётя — мои последние живые родственники, знаете. Они не обязаны были принимать меня, но они это сделали. А теперь тетя Петунья даже учит меня готовить и печь, а дядя Вернон берет меня к себе на работу. Я просто хотел сказать спасибо. И когда он упомянул, что вы живете неподалеку..." Он смущенно пожал плечами. Глаза дамы расширились от эмоций. "Я не ожидала такого от мистера Дурсли и его жены. Они никогда не производили на меня впечатления открытых и щедрых людей." Она нервно рассмеялась. «Похоже, вы ошибаетесь». Гарри кивнул со всей серьезностью пятилетнего ребенка. «Они лучшие из лучших». Глаза дамы наполнились слезами. «Подожди минутку», — сказала она и вышла из комнаты. Когда она вернулась, ее глаза всё еще были красными. «Вот, это тебе и твоей семье», — сказала она Гарри и вложила ему в руки большую коробку шоколадных конфет. "И я поговорю с мужем сегодня вечером. Передай своему дяде, что он может быть спокоен за свою работу." Гарри просиял. «Вы очень, очень добры, мадам». Женщина хихикнула и проводила его к выходу. «А ты абсолютно очаровательный и хорошо воспитанный мальчик». Она подмигнула ему: «Я не забуду передать это твоему дяде». Гарри заговорщицки улыбнулся ей, сделал еще один, на этот раз гораздо более глубокий поклон и направился домой. В тот вечер дядя Вернон получил воодушевляющий телефонный звонок. Жена его делового партнера расхваливала «прелестного и воспитанного мальчика», который принес им такой вкусный пирог. Когда дядя Вернон положил трубку, он посмотрел на Гарри так, словно видел его впервые. В тот вечер Гарри переехал во вторую комнату Дадли.