Соседи по несчастью

На кухне всё ещё царила напряжённая, тягучая тишина, которую не мог разорвать даже старый холодильник, мерно гудящий в углу. Варка сидел за столом, вцепившись в телефон так, словно от этого зависела его жизнь. Он старательно делал вид, что ему невероятно интересно читать какую-то длинную статью, хотя на самом деле взгляд бегал по строчкам, не улавливая ни единого слова. Палец механически скроллил ленту, но перед глазами всё ещё стояла та самая стена, за которой раздавались звуки, которые он надеялся услышать не раньше, чем лет через пять. Он чувствовал, как противно ноет в груди, и никак не мог поймать ровное дыхание. Флинс сидел напротив, держа в руках давно остывшую чашку. Он подносил её к губам, делал крошечный глоток, отставлял, потом снова поднимал. Чай был совсем холодным, горьковатым, но Флинсу было всё равно — этот ритуал хоть как-то помогал занять руки и не смотреть в сторону коридора. Он чувствовал, как медленно, но верно нарастает внутри глухое раздражение, смешанное со стыдом и усталостью. Спать хотелось неимоверно, но теперь сон временно выветрился. В коридоре послышались шаги — сначала неуверенные, шаркающие, потом более уверенные. Флинс и Варка синхронно напряглись, но оба сделали вид, что ничего не происходит. Флинс сделал особенно сосредоточенное лицо и глубоко задумался над формой своей кружки. В проёме кухни появились оба подростка. Иллуги шёл впереди, чуть вздёрнув подбородок, с видом человека, который либо абсолютно ничего не стесняется, либо делает вид, что ничего не произошло. Он тащил за собой Лоэна, который, наоборот, сжался, пытаясь выглядеть как можно незаметнее. Плечи опущены, взгляд в пол, шаги мелкие, словно он хотел бы провалиться сквозь землю. Иллуги подошёл к кухонной стойке, взял два чистых стакана, поставил их перед собой и налил воды из графина. Движения были спокойными, даже демонстративно неторопливыми. Лоэн стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и нервно теребил край своей рубашки. — На, пей. — тихо сказал Иллуги, протягивая один стакан Лоэну. Тот взял, но пить не стал, просто сжал в пальцах, глядя на мутноватую воду. Иллуги взял свой стакан и уже собрался сделать глоток, как отец прервал эту домашнюю сцену. — Иллуги, допей воду, нам нужно поговорить. — голос Флинса прозвучал жёстче, чем он сам ожидал. Он поднялся из-за стола, отодвинув стул с коротким скрипом по линолеуму. Иллуги замер, перевёл взгляд на отца. В его глазах мелькнуло что-то — вызов или испуг, трудно было разобрать. Он послушно допил воду, запрокинув голову, так что кадык заходил ходуном, и поставил стакан в раковину. Звякнуло стекло о металл. — Идём. — коротко бросил Флинс и первым вышел из кухни, даже не взглянув на Варку. Иллуги, чуть помедлив, последовал за ним. В коридоре скрипнула дверь в комнату, потом закрылась. Варка проводил их взглядом и перевёл глаза на сына. Лоэн стоял у стойки, всё ещё сжимая нетронутый стакан. Его лицо было бледным, только щёки горели ярким румянцем. Варка вздохнул и кивнул на стул, на котором только что сидел Флинс. — Садись, Лоэн. Лоэн сделал шаг к столу, поставил стакан, сел — и тут же, словно его ударило током, подскочил обратно. Он покачал головой, сцепив зубы, и попятился к стойке, опираясь на неё спиной. — Не хочу сидеть. — буркнул он, глядя куда-то в сторону. Голос прозвучал глухо, сдавленно. Варка поджал губы, и в его груди неприятно кольнуло. Значит, всё-таки это правда. Всё-таки его сын был тем, кто... Он не стал додумывать мысль до конца. Вместо этого он постарался взять себя в руки. Сейчас не время для паники и тем более для крика. Лоэн и так напуган, смущён, ему сейчас тяжелее, чем кому-либо. — Вы с Иллуги быстро... подружились. — начал Варка, выбирая слова так осторожно, словно нёс хрупкий фарфор. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. В голове крутились сотни фраз, которые он хотел бы сказать, но большинство из них были бы бесполезны или даже вредны. — Угум. — Лоэн кивнул, но это "угум" прозвучало настолько неубедительно, что даже он сам, кажется, понял это. Он нервно сжал руки за спиной, так что побелели костяшки. Пальцы переплелись, словно он молился, чтобы этот разговор закончился как можно скорее. Варка помолчал, собираясь с духом. Он никогда не был силён в долгих, душевных разговорах — военная выучка, привычка к приказам и чётким формулировкам. Но сейчас нужно было сказать то, что он чувствовал, не напугав сына и не оттолкнув его. — Я просто хочу сказать, что ты ещё ребенок, Лоэн. — начал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо. — Может быть, тебе уже шестнадцать, но это тоже мало. Совсем мало, чтобы делать такие вещи. Особенно с незнакомыми людьми, даже если это симпатичный мальчик. — он запнулся на последних словах, но всё же выговорил их. Лоэн густо покраснел — краска залила не только щёки, но и шею, и даже уши стали бордовыми. Он дёрнул плечом, словно ему было тесно в собственной одежде. — М-мы ничего не делали, просто играли... в приставку. — выдавил он, и даже сам услышал, как неубедительно это звучит. Голос предательски сорвался на фальцет. Варка вздохнул. Ему захотелось сказать что-то вроде «в приставку, значит, а я, по-твоему, глухой?», но он сдержался. Он прекрасно помнил себя в шестнадцать — как хотелось казаться взрослее, как страшно было признаваться в ошибках. Он прошёл через это, и его отец тогда не кричал, а спокойно объяснил. Может, именно поэтому он сам сейчас может сохранять спокойствие. — Я не обвиняю тебя ни в чём, Лоэн. — сказал он, вставая из-за стола и делая шаг к сыну. — Это не стыдно. И даже то, что это был парень, тоже не плохо. — добавил он, и эти слова дались ему тяжелее всего. Он вырос в другое время, в другой среде, но он не хотел, чтобы его сын боялся его или стыдился себя. — Я говорю это не потому, что ненавижу тебя или не признаю твою ориентацию. Я говорю это, потому что люблю тебя и хочу твоего счастья. Лоэн медленно поднял взгляд. В его глазах, малиновых, как у матери, стояли слёзы, но он сдерживался, только губы чуть дрожали. Варка увидел в этом взгляде что-то, чего давно не замечал в сыне — доверие. Не просто послушание, а настоящее, детское доверие, которое Лоэн, казалось, растерял за последние несколько лет. — Я... я буду осторожнее в следующий раз, обещаю. — выговорил Лоэн, и в его голосе слышалась не ложь и не желание поскорее отделаться, а искреннее обещание. Варка почувствовал, как от сердца отлегло. Не полностью, конечно, но хотя бы немного. — Молодец, сынок. — он положил руку на плечо Лоэна и легонько сжал. — А завтра мы обязательно пойдём к врачу. Это не нормально, что ты не можешь сесть. — добавил он уже более взволнованным тоном, и в его голосе прорезалась тревога. Лоэн дёрнулся, снова покраснел, но спорить не стал. Вместо этого он вдруг шагнул вперёд и обнял отца, прижавшись щекой к его груди. Варка на секунду замер — Лоэн не был особо тактильным с детства, и тем более сейчас, в свои шестнадцать. Но он обнял сына в ответ, чувствуя, как тот дрожит мелкой дрожью. — Я тоже люблю тебя, пап. — прозвучало приглушённо, почти в ткань рубашки. Варка прижал его крепче и закрыл глаза. Возможно, всё будет хорошо. Возможно, этот разговор стал началом чего-то нового между ними. Более честного. В соседней комнате обстановка складывалась совсем иначе. Флинс зашёл следом за Иллуги и закрыл дверь, прижавшись спиной к косяку. Комната сына — та самая, где ещё полчаса назад происходило то, о чём он старался не думать — теперь выглядела мирно: кровать застелена, на столе порядок, но в воздухе всё ещё витал сладковатый запах клубники. Флинс поморщился. Слишком много деталей, которые он не хотел бы замечать. — Иллуги, — начал он, стараясь говорить тихо, чтобы гости не слышали. — Я ведь привёл сюда мальчика, чтобы он стал твоим другом, а не супругом! Слова вырвались резче, чем он планировал. От недосыпа, от нервов, от всего, что накопилось за последние дни — уход жены, постоянная усталость, бессонные ночи на кладбище, этот дурацкий развод, теперь вот это. Всё смешалось в один тяжёлый ком, который сейчас давил изнутри. Иллуги стоял напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах уже загорался тот самый огонёк, который Флинс научился распознавать — подростковое упрямство, готовность спорить до последнего. — Какая тебе вообще разница, чем я занимаюсь? — Иллуги вздёрнул подбородок. — Тем более, в этом ничего такого нет.. — Ничего такого? — Флинс перебил, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Ты вообще в своём уме? — Он сделал шаг вперёд, но вовремя остановился, сжав кулаки. Кричать не хотелось, но голос уже повысился помимо воли. — Вы познакомились пятнадцать минут назад, и ты сразу же... — он запнулся, не в силах подобрать приличное слово. — Ты сейчас же пойдёшь и извинишься перед Лоэном и Варкой. И обязательно пообещаешь больше не делать так. Иллуги не сдвинулся с места. Наоборот, он выпрямился и посмотрел отцу прямо в глаза с вызовом, от которого Флинса передёрнуло. — Я не собираюсь этого делать! — голос сына стал звонким, почти истеричным. — Мы ничего плохого не сделали! И вообще, мама бы не стала заставлять меня извиняться! Эти слова ударили больнее, чем если бы Иллуги пнул его. Флинс замер, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Последние три дня, с тех пор как Илона ушла, Иллуги постоянно сравнивал его с ней. Каждое замечание, каждое "нет" встречалось фразой "мама бы разрешила", "мама бы не ругалась". Будто Флинс был хуже. Будто это он бросил семью. — Твоя мама ушла. — произнёс он, и голос его стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — А я нет. — Он шагнул ближе, и на этот раз не остановился. — Можешь хоть до посинения нас сравнивать, но я, в отличие от неё, рву жопу, чтобы ты был сыт, одет и в тепле. Я работаю ночами, сплю по три часа, чтобы у тебя было всё, что тебе нужно! — Он чувствовал, как с каждым словом поднимается волна гнева, которую уже невозможно сдержать. — Я встретил человека, который согласился помогать мне, следить за тобой, потому что я больше не могу один! А ты сделал что? Он перевёл дыхание, но остановиться уже не мог. — Ты трахнул его сына! В первый же день знакомства! И теперь мне стыдно выйти туда и смотреть в глаза этого человека! — Его голос сорвался на крик, и Флинс сам испугался того, как это прозвучало. Иллуги стоял, не двигаясь. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. В глазах — обида, боль и злость, которые смешались в один яростный коктейль. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Лучше бы ушёл ты, а не мама! — выкрикнул он, и в этом крике было столько ненависти, что Флинс на мгновение отшатнулся. Иллуги толкнул отца в грудь — не сильно, но неожиданно, так что Флинс сделал шаг назад. А потом сын развернулся и выбежал из комнаты. Через несколько секунд хлопнула дверь в ванную — или в его комнату, Флинс не разобрал. Послышался щелчок замка. Флинс остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в горле. Он медленно опустился на край кровати — той самой, чужой, пахнущей клубникой — и уронил голову в ладони. «Лучше бы ушёл ты». Слова сына крутились в голове, набатом отдаваясь в висках. Он сжал пальцы, зарываясь в волосы, и почувствовал, как что-то жжёт под веками. Он не плакал уже много лет, не считая тех секунд, когда нашёл записку Илоны на тумбочке. Сейчас слёзы не пришли, но ком в горле стоял такой плотный, что дышать было трудно. Он не хотел кричать. Он искренне не хотел срываться на сыне, но Иллуги вывел его из себя. Усталость, недосып, этот дурацкий развод, брошенная жизнь — всё навалилось в один момент. Флинс понимал, что будь он выспавшимся и спокойным, он бы нашёл другие слова, не стал бы кричать, не сказал бы тех грубых вещей про «трахнул его сына». Но слова уже сказаны, и обратно их не забрать. Он поднял голову и обвёл взглядом комнату. Аккуратно заправленная кровать, порядок на столе. На подушке — маленькая вмятина. Рядом — тюбик смазки, который Иллуги не успел спрятать. Флинс взял его, повертел в руках, прочитал состав. Клубника. Он отшвырнул тюбик на кровать, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Чёрт. Как же он рад, что у него всего один ребенок. Если бы их было двое, он бы точно сошёл с ума. Он заставил себя встать, подошёл к двери, прислушался. В квартире было тихо. Из кухни не доносилось ни звука — похоже, Варка всё ещё разговаривал с Лоэном. Или они просто сидели молча. Флинс посмотрел на дверь ванной — за ней было тихо. Иллуги не плакал, не гремел, просто молчал. Это было хуже, чем истерика. Флинс знал, что рано или поздно придётся идти к сыну, мириться, объяснять, просить прощения. Но не сейчас. Сейчас он не мог. Сейчас у него не было ни сил, ни слов, ни даже мыслей. Он тяжело вздохнул и пошёл на кухню, надеясь, что Варка не станет задавать лишних вопросов. Надо как-то заканчивать этот вечер, уводить гостей, а потом... Потом разбираться с тем, что натворил его сын и что он сам наговорил в порыве гнева. «Лучше бы ушёл ты, а не мама». ~~~ Флинс вошёл на кухню и замер на пороге, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Варка и Лоэн стояли посреди кухни, обнявшись. Не просто формальное похлопывание по спине, а настоящее, крепкое отцовское объятие: Варка прижимал сына к груди, одной рукой обхватив за плечи, другой — придерживая за затылок. Лоэн уткнулся носом в отцовскую рубашку и, казалось, никуда не собирался уходить. Никто не кричал, никто не бросался обвинениями, никто не желал другому провалиться. Просто отец и сын, которые нашли в себе силы поговорить. Именно поговорить, а не устроить скандал. Именно понять, а не наказать. Флинс почувствовал, как к горлу подступает горький ком. Он перевёл взгляд в сторону коридора, откуда доносилась глухая тишина запертой комнаты. Его сын сейчас сидел там — один, обиженный, злой, уверенный, что отец его не понимает и не принимает. Флинс подумал, что надо бы вернуться, постучать, попытаться помириться, пока обида не застыла ледяной коркой. Но потом вспомнил, как Иллуги толкнул его. Вспомнил слова, которые, казалось, выжгли дыру где-то под рёбрами: «Лучше бы ушёл ты». Вспомнил, как его сын в последний раз обнимал его — Флинс не мог припомнить, когда это было. Неделю назад? Месяц? Год? Иллуги сейчас в том возрасте, когда объятия с родителями — это стыдно, слабо, не по-взрослому. А Варкин Лоэн, старше на год, стоит и обнимает отца, как маленький. Флинс отвернулся, чтобы не смотреть на эту картину, и почувствовал, как предательски защипало глаза. — Будете кофе? — спросил он, нарочито бодро, и откашлялся, чтобы голос не дрогнул. Потянулся к полке, достал упаковку с капсулами, выбрал две — покрепче. Движения были механическими, отточенными: вскрыть упаковку, вставить капсулу в кофемашину, подставить кружку в нужный разъём, нажать кнопку. Машина загудела, выпуская тонкую струйку ароматного напитка. Запах кофе начал заполнять кухню, вытесняя сладковатый привкус клубники, который всё ещё чудился Флинсу. — Не откажусь. — Варка отпустил сына и вернулся на своё место, поправив рубашку. Лоэн остался стоять у стойки, всё ещё немного ссутулившись, но уже не таким испуганным комочком, каким зашёл сюда пару минут назад. — Не стесняйся, Лоэн, если хочешь — так и скажи. — Флинс кивнул в сторону кофемашины. — Молоко в холодильнике, сахар вон в той банке. — Нет, я не хочу. — Лоэн помотал головой и посмотрел на отца. — Можно я пойду проверю Иллуги? Варка переглянулся с Флинсом, потом кивнул. — Иди, конечно. Лоэн тут же скользнул к выходу, не глядя на Флинса, и через несколько секунд в коридоре раздался его тихий голос и осторожный стук в дверь комнаты Иллуги. Дверь, к удивлению Флинса, почти сразу приоткрылась, впуская Лоэна, и снова закрылась с тихим щелчком. Флинс поджал губы. Хоть кто-то может до него достучаться. Первая кружка наполнилась, и он поставил её перед Варкой, молча придвинув поближе пакет с молоком и сахарницу. Сам принялся готовить вторую. — Я надеюсь, ты не злишься на меня или Иллуги. — начал он, не глядя на гостя. Слова давались тяжело, каждое приходилось вытаскивать из себя. — Прости, пожалуйста, Варка. Я и подумать не мог, что он вообще способен на такое. Что он способен быть зачинщиком. Я думал, мы с ним нормально разговаривали обо всём, думал, он понимает границы. А он... — Флинс запнулся, чувствуя, что снова начинает закипать, и заставил себя выдохнуть. — В общем, прости. Мне очень стыдно. — Всё хорошо. — Варка отодвинул кружку, чтобы добавить молока. Голос его звучал ровно, спокойно, без намёка на обиду. — Ты гомофоб или что-то такое? Я слышал, вы ругались с Иллуги. — Он помешал кофе, задумчиво глядя в кружку. — Знаешь, нет толку ругаться с подростком. Особенно из-за ориентации. Они сейчас всё воспринимают в штыки. Скажешь что-то против — на всю жизнь запомнят, что ты их не принимаешь. — Я не гомофоб. — перебил Флинс, может быть, слишком резко. Кофемашина закончила работу, и он взял свою кружку, обжигая пальцы, но не обращая внимания. — Мне самому нет дела, с кем встречаться. Главное, чтобы человек был правильный. Хороший. Чтобы относился к нему по-человечески. — Он сделал большой глоток, обжёгся, поморщился. — Но не в пятнадцать. Он же ещё даже по закону не достиг возраста согласия! Ну куда он лезет? Он же ребёнок ещё! Ему бы в футбол гонять, в приставку играть, в конце концов, а не... Флинс махнул рукой, не договорив, и поставил кружку на стол, чтобы не разбить её в дрожащих пальцах. — Я понимаю. — Варка сделал глоток, потом добавил ещё молока, разбавляя горечь. — Это хорошо, что ты не радикальных взглядов. А то было бы тяжело. Наверное. — Я и против Лоэна ничего не имею. — добавил Флинс, почувствовав, что нужно это сказать. — Он мальчик хороший. Мне он нравится. Спокойный, воспитанный. Видно, что ты его правильно растишь. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Но не сейчас, опять же. Пусть подрастут. Ещё успеют набраться опыта. А сейчас пусть в школе учатся, в институт поступают, а потом — флаг им в руки. Хоть женятся, хоть что. Но не сейчас. Флинс сел на стул, наконец, и с наслаждением, хотя всё ещё обжигаясь, сделал большой глоток крепкого кофе. Горячая жидкость разлилась по телу, прогоняя остатки сонливости, но вместе с тем добавляя какой-то странной, тягучей горечи. — Лоэн сидеть не может. — негромко сказал Варка, и Флинс сразу понял, о чём тот говорит. — Я вот думаю, как бы аккуратно спросить, не было ли крови или чего-то такого. Не хочу его пугать или смущать ещё больше. Но и пускать на самотёк не хочу. Думаю завтра отвести его к врачу. Флинс кивнул, покручивая в руках кружку. — Это нормально. Но ты подожди пару часов. Или хотя бы до завтрашнего утра. Если всё так же сидеть не сможет — тогда да, нужно к врачу. — Он поднял взгляд на Варку. — Сейчас, наверное, просто отёк. Организм непривыкший. — Думаешь? — Варка отставил кружку. — Мне казалось, что если всё делать правильно, должно быть безболезненно. — Ага, если смазки было много и партнёр не спешил. — Флинс невесело усмехнулся. — Но зная моего Иллуги, он не ждал ни минуты. Он вообще нетерпеливый, как его мать. Всё ему подавай сразу и сейчас. От этого скорее всего и боль. — Он помолчал, вспоминая что-то своё. — Но она должна пройти. Если нет — значит, что-то не так. Варка задумчиво покивал, обдумывая услышанное. — У тебя когда-то было с мужчиной? — спросил он, и только после того, как слова слетели с языка, кажется, понял, как это могло прозвучать. Флинс фыркнул, но без обиды. — Не-а. Я с двадцати двух женат был, когда бы я успел? — Он тихо рассмеялся, и этот смех, пусть и невесёлый, немного разрядил обстановку. — Просто как-то читал про это. Попалась статья, я зачем-то прочёл и запомнил. Наверное, интуиция подсказывала, что пригодится. — Он усмехнулся собственной шутке. — А у тебя было? — Пхах, нет. — Варка откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло что-то далёкое, из прошлого. — Я рос в семье, где за такое отец вырвал бы мне позвоночник. Говоря мягко. Поэтому я даже никогда не рассматривал, что такое возможно. Даже мысли не допускал. — Ну, логично. — Флинс кивнул. — Ты, наверное, сын главнокомандующего? Судя по выправке и манере говорить. — В яблочко. — Варка невесело усмехнулся. — Можно сказать, что выбора у меня никогда не было. Вот как отец решил, так и пошло. Армия, служба, потом жена, ребёнок. Всё по расписанию. Он потянулся и взял конфету в ярком фантике, медленно развернул, положил в рот. — Ты женился не по любви? — удивился Флинс. — По залёту. — Варка рассмеялся, но в смехе не было веселья, только усталая ирония. — Тебя не смущает, что я был женат семнадцать лет, а сыну шестнадцать? — Он посмотрел на Флинса, и тот понял, что Варка впервые говорит об этом вслух, возможно, впервые признаётся сам себе. — Но знаешь, может, я её и не любил, но уважал. Она была хорошая жена. И готовила, и за сыном следила, и дом в чистоте держала. И с работы меня встречала объятиями. Я думал, так и будет — спокойно, ровно, до старости. Просто не знаю, когда всё пошло под откос. — Он помолчал, разглядывая узор на фантике. — Думаю, она нашла другого. Вот и убежала с ним. Не из-за меня, не из-за усталости, а потому что кто-то другой пришёлся по вкусу. Флинс слушал и кивал, хотя в душе не соглашался. Он знал, как это бывает. Илона не нашла другого. Она просто устала. Или Флинс её утомил. Или они друг друга. Он не знал. Но ему казалось, что если бы она кого-то встретила, то повела бы себя иначе. Хотя кто знает. Женщины вообще существа загадочные. — У меня в голове просто не укладывается, как можно оставить своего ребёнка. — сказал он вместо этого. — Я очень хотел Иллуги. Всё мечтал о ребенке. Так радовался, когда она забеременела. Я тогда на двух работах пахал, чтобы у них всё было. — Он выдохнул, чувствуя, как ностальгия сдавливает горло. — Кажется, ещё вчера я держал Иллуги на руках, пока он был размером с куклу. Смешной такой, лысый, в красных пятнышках. Сжимал мой палец и сопел. А сейчас... — Флинс уставился в одну точку, явно скучая по тем временам, когда всё было проще. Когда сын смотрел на него снизу вверх с обожанием, а не с вызовом. Когда вечером можно было просто обнять его и не думать о том, что он вырвется. Варка заметил, как побледнел Флинс, как тени залегли под глазами. Он посмотрел на часы, висящие на стене. — Кхм... тебе ведь на смену в десять? — спросил он. Флинс кивнул. — Иди поспи, а я пойду в магазин, куплю что-нибудь на ужин детям. — Голос Варки изменился, стал командным, уверенным — включился его генеральский режим. Не предложение, а приказ, от которого сложно отказаться. Флинс покачал головой, собираясь возразить. — Нет-нет, я пойду с тобой. Всё хорошо. Я не хочу спать. — Он зевнул и тут же прикрыл рот рукой, выдавая себя с головой. — Ага, а твой закрывающийся правый глаз так не думает. — Варка поднялся, обходя стол. — Давай, Кирилл, иди поспи. Работа не шутка, ты не можешь ходить туда полусонный. Ты там за порядком следишь, за безопасностью. Если что-то пропустишь из-за усталости — кто отвечать будет? Флинс открыл было рот, чтобы возразить, но Варка смотрел на него спокойно и твёрдо, и в этом взгляде читалось что-то, чему трудно было перечить. Да и правда — спать хотелось зверски. Веки наливались свинцом, мысли путались, и даже кофе не помогал. — Хорошо. — сдался он. — Ты это... когда закончишь покупать вещи, скинь мне чек, я тебе половину суммы переведу. — Зачем? — Варка приподнял бровь, и Флинс заметил, как в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. — Ну как, это ведь и мой ребёнок будет есть. — Флинс встал, допил кофе одним глотком, запил остатками молока из пакета. — Некрасиво будет, если оплатишь только ты. — Да ладно тебе, сейчас ещё не хватало делить каждую копейку. — отмахнулся Варка. — Сегодня я, завтра ты. Или ты против того, чтобы я угостил? — Ну, это так неправильно... — начал было Флинс, но Варка его перебил. — Сладких снов, Кирюша. — сказал он и направился к выходу, не оставляя пространства для споров. Флинс остался стоять посреди кухни, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло. Странное, непривычное тепло, которого не было уже очень давно. Он смотрел вслед Варке, пока тот не скрылся в коридоре. Вскоре оттуда донёсся его голос — Варка подошёл к двери спальни Иллуги и постучал. — Мальчики, я в магазин. Вы со мной? — Нет! — отозвались из-за двери в один голос, и в этом хоре Флинс услышал не только голос Лоэна, но и своего сына. Значит, они разговаривают. Значит, Иллуги не заперся в ванной и не валяется на кровати, глядя в потолок. Значит, Лоэн нашёл к нему подход. Флинс выдохнул с облегчением, сам того не заметив. — Я быстро. — донёсся голос Варки, потом хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо. Флинс взглянул на раковину, полную посуды. Нужно было помыть, убрать, привести себя в порядок. Но сил не было. Он просто сложил чашки одна в одну, отнёс в раковину, вылил остатки молока, протёр стол влажной губкой. Движения были вялыми, почти сомнамбулическими. Потом он выключил свет на кухне и побрёл в спальню, на ходу стягивая футболку. В спальне было темно. Флинс не стал включать свет, на ощупь добрался до кровати, рухнул на покрывало. В комнате пахло пылью и чем-то сладким — может быть, духами Илоны, которые всё ещё витали в воздухе, хотя она ушла уже несколько дней назад. Или ему просто казалось. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. В голове крутились обрывки разговоров, лица, слова. Варка, который обнимает сына. Лоэн, который стучится к Иллуги и которого впускают. Его собственный сын, который кричит: «Лучше бы ушёл ты». Флинс закрыл глаза и почувствовал, как по щеке скатилась одна слеза, потом другая. Он не плакал уже много лет. Сейчас слёзы текли сами, без звука, без всхлипов, просто потому что усталость и боль переполнили сосуд, который больше не мог их удерживать. Ему очень повезло, что Варка оказался настолько понимающим. Что не стал кричать, обвинять, требовать. Что просто сказал «всё хорошо» и пошёл в магазин. Что не стал настаивать на деньгах. Потому что, по правде говоря, на карте у Флинса сейчас был буквально ноль. После развода Илона обчистила их общий счёт, забрав всё, до копейки. Зарплата сторожа приходила маленькими суммами, и половина из них уходила на оплату коммуналки и кредита за машину, которую Илона забрала. Он понятия не имел, как бы заплатил, если бы Варка согласился. Пришлось бы занимать, а занимать было не у кого. Спасибо, Варка. Спасибо. Флинс перевернулся на бок, подтянул колени к животу и закрыл глаза. Сон накатил мгновенно, как тёмная, тяжёлая волна. В последней, ускользающей мысли он подумал, что, может быть, всё не так плохо. Может быть, этот странный, неловкий вечер станет началом чего-то нового. Может быть, у Иллуги теперь будет друг, а у него — человек, на которого можно положиться. А может быть, он просто слишком устал и думает всякую ерунду.