Соседи по несчастью

Дом встретил Варку тишиной. Не той уютной, располагающей тишиной, когда все домашние разошлись по своим делам и вот-вот вернутся, а той — глухой, давящей, какая бывает в давно необитаемых помещениях, где воздух становится плотным и неподвижным, как застоявшаяся вода. Он долго стоял на крыльце, глядя на дверь. Обычную деревянную дверь, обитую тёмным дерматином, с массивной латунной ручкой, которую Кайра когда-то выбирала в итальянском каталоге. Тогда ему казалось это излишеством — ну дверь и дверь, зачем переплачивать? — но она настояла, и теперь Варка почему-то обратил внимание на то, как красиво блестит металл в лучах утреннего солнца. Ключ вошёл в скважину с привычным, почти музыкальным щелчком, но Варка замер, не поворачивая его. Внутри было неспокойно. Какое-то смутное, тянущее чувство в груди — не боль, нет, скорее, предчувствие, словно он собирался переступить порог не своего дома, а чужого, незнакомого места, где его могут ждать неприятные сюрпризы. Он усмехнулся собственной глупости. Это же его дом. Он сам строил его, сам выбирал планировку, сам стоял на морозе, проверяя, как кладут кирпич. Варка повернул ключ, толкнул дверь и шагнул внутрь. В нос ударил запах пыли и закрытого помещения. Он включил свет, и лампочки в массивной люстре зажглись не сразу, а с лёгким, едва слышным мерцанием, будто тоже привыкали к тому, что в дом наконец-то кто-то вернулся. Свет разлился по коридору, высветил знакомые очертания: вешалку, на которой всё ещё висела куртка Лоэна; вазочку на консольном столике, куда он всегда бросал ключи. Варка покрутил связку на пальце, слушая, как позвякивают металлические кругляши, и с размаху опустил её в вазочку. Звук получился громким, резким, нарушившим тишину, которая тут же сомкнулась обратно, словно вода над брошенным камнем. Он прошёл в гостиную, не включая свет — зачем, если окна выходят на восток и солнце уже вовсю заливало комнату золотистым, ещё не жарким сиянием? — и остановился посередине. Взгляд скользнул по знакомым предметам: дивану, на котором они с Кайрой смотрели вечерние новости, креслу, где любил сидеть Лоэн с планшетом, столику с журналами, которые никто не читал. Всё было на своих местах. Но чего-то не хватало. Какой-то маленькой, незначительной детали, без которой общая картина рассыпалась, становилась фальшивой, как дешёвая копия. Портрет над камином. Кайра с глазами, сияющими от счастья, и он сам рядом — молодой, подтянутый, с непривычной для теперешнего себя улыбкой. Тогда он ещё верил, что всё получится. Что брак по залёту может стать браком по любви. Что они с Кайрой смогут построить что-то настоящее. Дурак. Варка отвернулся и пошёл на кухню. Там тоже пахло пылью и запустением. Он открыл холодильник — внутри было пусто, только пара яиц в лотке да забытая бутылка кефира с истекшим сроком годности. Он выкинул кефир в мусорное ведро, вымыл бутылку из-под молока, которая стояла на столешнице, и вдруг почувствовал, что ему нужно чем-то занять руки. Потому что если он остановится, то начнёт думать. А думать было неприятно. Он стоял у окна, глядя на пустой двор, и в голове крутились обрывки мыслей, обрывки разговоров, обрывки чужой жизни, которая теперь должна была стать его собственной. Флинс, Иллуги, переезд, общий дом, общие заботы. Он сам предложил — и теперь боялся, что поторопился. Что спугнул. Что эти двое, такие потерянные, решат, что он какой-то маньяк, который тащит их в свой особняк с нехорошими намерениями. «Стоило ли мне быть менее настойчивым?» — спросил он себя, чувствуя, как сомнение, словно червь, точит изнутри. — «Наверное, нужно было начать с чего-то попроще. Погостить пару дней. Узнать друг друга получше. Не сразу же с переездом...» Но тут же другая часть его существа, более решительная и прагматичная, возражала: «А зачем тянуть? Времени и так мало. Отпуск кончится — и что тогда? Лоэн будет один, пока я на службе. Им нужна помощь. И мне нужна помощь. Это всего лишь взаимовыгодное сотрудничество. Помощь друг другу». «Но мне так комфортно рядом с ним..» — подумал Варка, и эта мысль была уже совсем другой, не прагматичной, а какой-то тёплой, почти интимной. — «Рядом с Флинсом... легко. Не надо притворяться, не надо надевать маску. Он понимает, потому что сам через это прошёл. И Лоэн будет под присмотром. Два зайца одним выстрелом». «Мне нужен кто-то рядом.» — признался он себе, уже без всяких попыток оправдаться. — «Особенно сейчас. Это как терапия. Просто иметь кого-то, кто не спросит: «А почему ты не удержал жену?» Или: «Что ты сделал не так?» Просто быть рядом. И чтобы он был рядом». Варка тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он слишком много думал. Слишком много рефлексировал. Пора было действовать. Он огляделся и вдруг понял, что стоит не на кухне, а в спальне. Как он сюда попал? Он не помнил, чтобы поднимался на второй этаж. Но вот он здесь, стоит у окна, и сквозь тонкие занавески пробивается утренний свет, ложась тёплыми, золотистыми полосами на паркет, на кровать, на его собственные руки, лежащие на подоконнике. Он отдёрнул шторы — резко, с каким-то даже раздражением, и свет хлынул в комнату, ослепил на мгновение, заставил зажмуриться. Он распахнул окно, потом дверь на балкон, и в комнату ворвался свежий, прохладный воздух, пахнущий мокрой травой и утренней прохладой. Варка глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются этим живительным запахом, и провёл рукой по лицу. Он практически не был дома после ухода Кайры. Первые два дня он просто бессмысленно набирал её номер, писал сообщения, звонил её родственникам, её подругам, её коллегам — всем, кто мог знать, куда она ушла. Никто ничего не знал. Или знал, но молчал. Потом был суд, развод, знакомство с Флинсом, эта безумная ночь в его квартире, когда они оба сидели на кухне, слушая стоны из-за стены, и не знали, куда девать глаза. А потом — разговоры, предложения, планы, переезд. И вот он снова дома, спустя несколько дней, и дом кажется чужим. Варка прошёлся по спальне, трогая вещи: вот её туалетный столик, где до сих пор стоят баночки с кремами и забытая заколка; вот её халат, висящий на спинке стула. Всё это было здесь, но её не было. И, как ни странно, Варка не чувствовал боли. Только пустоту. И злость. Не на неё — на себя. За то, что не заметил, что что-то идёт не так. За то, что думал, будто всё хорошо, раз она не жалуется. За то, что позволял себе растворяться в работе, думая, что дом — это то, что само собой разумеется. — Ты лучший муж на свете, Варка. — проворчал он себе под нос, остановившись перед совместной фотографией, стоящей на комоде. На ней они были в первый год брака, на каком-то курорте — она в широкополой шляпе, он в тёмных очках, оба смеются. Чувств к ней у него не было даже на свадьбе. Он женился по долгу, по обязанности, потому что так надо. Но её уход... её уход оскорбил его до глубины души. Ещё никогда женщины так панически не убегали от него. Обычно расставания были цивилизованными: разговор, объяснения, слёзы, дверь, которая закрывается без хлопка. Но здесь — записка, блокировка номера, исчезновение. Словно он был не мужем, а тюремщиком. Варка прекрасно понимал: он не идеален. Никто не идеален, чёрт возьми. Но бросать его настолько варварским способом? Можно было спокойно сказать: «Я ухожу, Варка, мы не подходим друг другу». Он бы понял. Он бы отпустил её. В конце концов, он генерал, а не маньяк, который будет удерживать женщину силой. Он взял фотографию, посмотрел на неё в последний раз и решительно сунул под мышку. — Хватит. — сказал он вслух. — Хватит нытья. Пора действовать. Он вышел из спальни, спустился на первый этаж, достал из кладовки большой мусорный пакет и принялся ходить по комнатам, собирая всё, что напоминало о Кайре. Её книги — любовные романы, которые она проглатывала пачками. Её диски с индийскими фильмами, которые она могла пересматривать по десять раз. Её безделушки — статуэтки, свечи, фоторамки. Её одежду из шкафа в спальне — платья, блузки, юбки, которые она надевала раз в год, если вообще надевала. Всё это летело в пакет без сожаления, без боли, без колебаний. Руки работали быстро, словно он делал это сотни раз. Но когда он дошёл до гостиной и остановился перед большим портретом маслом, его рука дрогнула. На портрете они были втроём: он, Кайра и маленький Лоэн. Сын был у неё в руках, крошечный, пухлощёкий, с малиновыми глазами — точно такими же, как у матери. Кайра обнимала его, улыбаясь, а Варка стоял позади, положив руку ей на плечо. Картина была заказана у художника два года назад, к десятилетию свадьбы. Стоила бешеных денег. Кайра тогда сказала: «Это будет напоминать нам о счастье». Ирония судьбы. Варка посмотрел на Лоэна и невольно улыбнулся в ответ. Ребёнок был прекрасен. Его ребёнок. Единственное хорошее, что дал этот брак. — Ладно. — вздохнул он, опуская руку с портретом. — Потом. Сниму когда-нибудь и уберу. Он прошёл мимо, оставив картину висеть, и вышел в коридор. Пакет был почти полон, но Варка знал, что это не всё. Ещё были вещи в ванной, на кухне, в кабинете, который она обустроила под свой вкус. Но сегодня он сделал достаточно. Он завязал пакет и поставил его у двери. Выбрасывать? Нет. Он не выбросит эти вещи. Не считая картин и фотографий, конечно, — их он, наверное, сожжёт или просто выкинет, чтобы не мозолили глаза. А одежду, книги, безделушки — отдаст нуждающимся. Пусть носит кто-то, кому правда нужна одежда, а не та, кто, убежав из дома, даже не попрощалась с сыном. — Ну что ж. — сказал он себе, хлопая в ладоши. — За работу. Он пошёл наверх, в одну из гостевых комнат, которую решил отдать Флинсу, и принялся открывать окна, вытирать пыль, расставлять мебель поудобнее. Время от времени он останавливался, прислушивался к тишине, и в голову снова лезли мысли. Но теперь это были уже не сомнения и страхи, а что-то другое. Какое-то спокойное, уверенное чувство, что всё будет хорошо. Что они справятся. Что это — правильное решение. ~~~ Флинс замер на пороге чужого дома, сжимая в руке ручку чемодана, и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Два этажа, высокие потолки, широкий коридор, выложенный светлой плиткой, лестница с коваными перилами, уходящая наверх. Мебель, которую он успел разглядеть из прихожей, выглядела дорогой и добротной — не б/у, как у него, а из тех магазинов, куда он даже боялся заходить. Флинс всегда считал себя человеком, живущим в достатке. У него была работа, крыша над головой, сын не голодал и был одет. Но сейчас, стоя в этом доме, он вдруг остро почувствовал разницу. Не то чтобы ему стало стыдно за свою квартиру — там было чисто, уютно по-своему, и он привык. Но здесь было иначе. Здесь было по-настоящему богато, и это ощущение — «богато» — било в глаза, заставляло чувствовать себя нищим. Варка, казалось, не замечал его растерянности. Он уже закатил чемодан в коридор, вернулся за следующим и теперь стоял рядом, дожидаясь, пока Флинс переступит порог. Его лицо было спокойным, даже довольным — как у человека, который рад гостям и не видит ничего странного в том, что эти гости приехали к нему жить. Флинс перешагнул порог, поставил чемодан рядом с дверью и огляделся. Прихожая была просторной — больше, чем его гостиная. Справа висело большое зеркало в резной раме, слева — вешалка, на которой уже висела куртка Варки. У стены стояла обувная полка, аккуратно заполненная. Варка уже открыл дверцу встроенного шкафа и кивнул: — Сюда обувь можешь ставить, места много. Иллуги, который всё это время молча тащил свой рюкзак и пакет с вещами, вдруг оживился. Он перекинул лямку рюкзака через плечо и дёрнул Лоэна за рукав: — Пошли покажешь участок? Лоэн, который всё это время стоял чуть поодаль, сцепив руки за спиной и делая вид, что ему всё равно, тут же кивнул. Он даже улыбнулся краешком губ. — Там сад. — сказал Лоэн, поворачиваясь к Иллуги. — И качели. И ещё гараж, но там только папина машина. — Показывай. — Иллуги уже тянул его к выходу, на ходу натягивая куртку. Флинс смотрел, как они выходят, и чувствовал, как на душе становится легче. Иллуги — его колючий, вечно недовольный Иллуги — сейчас выглядел счастливым. По-настоящему, по-детски счастливым. И это было важнее любых богатых домов. Варка проводил мальчишек взглядом и повернулся к Флинсу: — Давай покажу, что где. Они пошли по коридору, и Флинс старался запомнить каждую дверь, каждую комнату, но их было так много, что он начал путаться ещё до того, как они дошли до конца. — Кухня. — Варка толкнул дверь, и Флинс увидел помещение, которое больше походило на кухню в дорогом ресторане. Большая плита, огромный холодильник, остров посредине с мраморной столешницей. — Гостиная. — следующая дверь вела в комнату с мягким диваном, креслами, большим телевизором и камином, который, кажется, был настоящим. — Ванная, туалет, кладовая. — Варка перечислял, показывая на двери, и Флинс кивал, хотя понимал, что запомнил только половину. Они подошли к лестнице, и Варка начал подниматься на второй этаж. Флинс пошёл за ним, чувствуя, как ноги утопают в мягком ковре. — На втором этаже только спальни. — Варка говорил спокойно, не хвастаясь, а знакомя Флинса с этим домом. — И ещё одна ванная с туалетом. — Он обвёл рукой коридор, такой же широкий и светлый, как внизу. — Самая последняя дверь — моя спальня. Дверь перед лестницей — комната Лоэна. Они остановились, и Варка указал на две закрытые двери. — Остальные две комнаты были гостевыми и домашним спортзалом. — он помолчал, и в его голосе послышалась какая-то грусть. — Но теперь они пустые. Можете с Иллуги выбрать любую из них. — Он помедлил, потом добавил: — Или эту. — он кивнул в сторону коридора, вниз. — Гостевую на первом этаже. Там тоже есть своя ванная, если хочешь больше приватности. Флинс запутался ещё в самом начале. Он кивнул, надеясь, что это выглядит убедительно, и сказал первое, что пришло в голову: — У тебя так часто бывают гости дома? Варка усмехнулся — не обидно, а скорее с иронией. — Да это всё Кайра. — сказал он, спускаясь вниз. — Она прям настаивала, что в доме обязательно должно быть много комнат. — Он остановился в прихожей и взял у Флинса куртку, аккуратно повесив её на вешалку. — Правды ради, её мать часто к нам захаживала. Но не то чтобы три бесполезные комнаты были так уж нужны. Флинс поставил свою обувь на полку, рядом с ботинками Варки. — У вас с тещей хорошие отношения? — спросил он, чтобы отвлечься. — Она была хорошей женщиной. — Варка пожал плечами, и в этом жесте было что-то усталое, привычное. — Лоэна обожала, меня обычно игнорировала. Поэтому отношения были такие... мирные. — Он усмехнулся. — А у тебя? Флинс фыркнул, вспомнив. — О боже, это была не женщина, а исчадие ада. — сказал он, проходя за Варкой в гостиную. — Она меня ненавидела всем сердцем. Как ни придёт к нам домой — делала какие-то заговоры, проклинала. Серьёзно, я не шучу. Свечки, травы, что-то шептала над дверью. Я как-то спросил у Илоны, что это значит, а она сказала: «Мама просто переживает, что ты меня приворотил». — Он рассмеялся, но смех получился невесёлым. — Но Иллуги она не трогала. Ненависть была исключительно для меня. Варка слушал, устроившись на большом диване. Он подмял под себя подушку, устраиваясь поудобнее, и кивнул на место рядом. Флинс сел, чувствуя, как мягкая обивка прогибается под ним. — У меня тесть такой был. — сказал Варка, глядя куда-то в сторону. — Всё кричал, что я не заслужил его принцессу. — Он хмыкнул. — А потом я стал генералом, и он чуть ли не молился на меня. Зять-генерал — это же престижно. Флинс хмыкнул в ответ, оглядывая гостиную. Она была красивой и большой — такой большой, что его собственная квартира поместилась бы здесь дважды. Высокие окна с тяжёлыми шторами, паркетный пол, на стенах — картины. Одна из них привлекла его внимание: большой портрет масляными красками, висящий над камином. — Это твоя жена? — спросил Флинс, кивая. Варка проследил за его взглядом. На портрете был изображён он сам — молодой, в парадной форме, с наградами на груди. Рядом с ним стояла женщина с тёмными волосами и малиновыми глазами, которые Флинс сразу узнал — такие же глаза были у Лоэна. На руках у женщины лежал маленький свёрток, из которого выглядывало крошечное, сморщенное личико. — Ага. — Варка поджал губы. Он смотрел на портрет, и на его лице появилось выражение, которое Флинс не мог разгадать. — Надо бы убрать. — сказал он, и голос его стал глуше. — Она очень любила себя. Везде её фотографии, портреты. Я снял какое-то количество, но... пока что не всё. — Извини за вопрос. — Флинс помолчал, собираясь с мыслями. — Она ведь дочь какого-то важного человека? Обычно всякие генералы женятся по воле родителей. Варка усмехнулся, но в усмешке не было злости. — Мм, не могу сказать, что её отец был кем-то важным. — он откинулся на спинку дивана, положив руку на подлокотник. — Я ведь сказал, свадьба была по залёту. — Он смущённо улыбнулся, и эта улыбка сделала его моложе. — Я вообще был без пяти минут женат на другой. Вот она как раз была дочерью военного лётчика. Но Кайра забеременела, и пришлось играть свадьбу с ней. — Ты изменил? — спросил Флинс, и сам удивился своей прямоте. — Нет-нет. — Варка помотал головой. — Я даже не видел ту девушку. Просто знал, что скоро заставят жениться. Такие у нас были порядки — родители решают, дети подчиняются. Но не получилось. — Он пожал плечами, как будто говорил о чём-то давно решённом и неважном. Флинс посмотрел на него и вдруг подумал, что этот человек, который сейчас сидит рядом на дорогом диване в своём большом доме, на самом деле не так уж отличается от него. Такой же запутавшийся, такой же ищущий, такой же одинокий, несмотря на все эти квадратные метры. — Ну, ты молодец. — сказал он. — Не прогнулся. Варка улыбнулся краешком губ, но ничего не ответил. Наступила тишина. Не неловкая, а та, которая бывает между людьми, которые уже достаточно сказали друг другу, чтобы понимать без слов. Флинс смотрел в большое окно, выходящее во двор, и видел, как Лоэн и Иллуги бегают по газону, смеясь и толкая друг друга. Иллуги догнал Лоэна, схватил его за плечи, и они вместе повалились в траву, продолжая смеяться. Флинс почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Как вообще планируешь жить дальше? — спросил Варка, нарушая молчание. Голос его был хриплым, задумчивым. Флинс задумался. Вопрос был простым, но ответа на него у него не было. — Не знаю. — честно сказал он. — А ты? — Так же. — Варка повернул голову к окну, и его взгляд упал на мальчишек, которые уже встали и теперь бегали друг за другом по кругу. — Я вроде не так уж стар. Могу даже попытаться жениться второй раз. Но как Лоэн отреагирует на новую маму? Не будет ли эта женщина относиться к нему плохо? Не испорчу ли я жизнь своему сыну? — Зачем тебе жена? — спросил Флинс, и вопрос прозвучал резче, чем он хотел. Он смягчил голос: — Ты хочешь ещё детей или есть другие причины? — Всем нам хочется ласки время от времени. — Варка хмыкнул, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка над самим собой. — Хочется вернуться домой и просто знать, что где-то есть кто-то, кто уже приготовил поесть или просто ждёт тебя... — И это обязательно должна быть жена? — фыркнул Флинс, проследив за взглядом Варки. Он улыбнулся, увидев, как Иллуги гонится за Лоэном, как они смеются, как Лоэн спотыкается, и Иллуги ловит его за руку, не давая упасть. — Ну, ты как маленький. — Варка рассмеялся, и смех его был тёплым, располагающим. — Мне всего сорок два. У моего организма всё ещё есть потребность в... во взрослых штучках. Он смутился, и Флинс заметил, как чуть порозовели его уши. Это было неожиданно — видеть этого уверенного мужчину, генерала, который отдавал приказы и командовал людьми, смущающимся от слова «секс». Флинс вдруг задумался. Он действительно не думал об этом последние годы. Работа, Иллуги, постоянная усталость — всё это съедало его, не оставляя места для мыслей о чём-то таком. А теперь, когда Варка сказал об этом вслух, Флинс почувствовал, как что-то щёлкает у него в голове. — Я вот прямо сейчас осознал, как давно у меня никого не было. — сказал он, и голос его прозвучал удивлённо, будто он узнал о себе что-то новое. — Я уже и забыл, что членом можно пользоваться и для этого. Варка посмотрел на него с удивлением. — Как так? А жена? — Ну... утром я сплю, ночью я на работе. — Флинс пожал плечами, убирая волосы с лица. — Как будто бы не очень-то и есть время на неё. Да и она... она не очень-то и хотела. Говорила, устаёт, болит голова. Я привык. Варка сочувствующе положил ладонь на плечо Флинса. Рука была тёплой, тяжёлой, и от этого прикосновения по телу разлилось странное, давно забытое тепло. — Мне осталось около двадцати пяти дней отпуска. — сказал Варка, и в его голосе появились командные нотки. — Как я выйду на работу, возьми отпуск ты. Сможешь отдыхать утром, меня тоже не будет, дети в школе. — Он чуть сжал плечо Флинса, ободряюще. — Удели время себе. Флинс кивнул, слушая. Слова Варки звучали так просто и так правильно, что он вдруг почувствовал, как с плеч спадает груз, который он тащил на себе неизвестно сколько. — Ты прав. — сказал он. — Так и сделаю. — Вот, правильный настрой. — Варка убрал руку, встал с дивана и потянулся, разминая спину. — Пошли выпьем. Он направился к выходу из гостиной, и Флинс пошёл за ним, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное, незнакомое предвкушение. — Выпьем? — переспросил он, чуть смутившись. — Чай? Варка обернулся на пороге кухни, и на его лице появилась лукавая улыбка. — Пфф... — фыркнул он, и в этом звуке было столько обещания, что Флинс невольно улыбнулся в ответ. ~~~ Варка даже не помнил, когда в последний раз так напивался. Может, на собственном тридцатилетии, когда сослуживцы подливали ему тост за тостом, а он, молодой майор, пытался сохранить лицо перед командованием. Сейчас лицо сохранять было не перед кем, и он позволял себе расслабиться — наверное, впервые за долгие годы. Всё началось с бутылки французского коньяка, которую Варка достал почти ритуально. Они выпили по рюмке — за новую жизнь. Потом ещё по одной — за сыновей, чтобы росли здоровыми. Потом Варка полез в бар, потому что коньяк кончился, а говорить хотелось ещё. Нашёл там старый виски, купленный ещё к приезду какого-то важного гостя, который так и не приехал. Виски оказался крепким, с дымным привкусом, от которого Флинс сначала поморщился, а потом, допив, сказал: «Нормально, заходит». Потом была какая-то настойка на травах — сладкая, приторная, оставшаяся от Кайры. Её они пили уже просто потому, что бутылка стояла на виду. Сколько прошло времени — час, два, три? Варка потерял счёт. Он помнил, как они сидели на кухне, сдвинув стулья так близко, что почти касались плечами. Помнил, как Флинс рассказывал про кладбище, про подростков, которые влезают туда ночью, и как они оба смеялись над тем, что Флинс однажды выскочил из кустов с фонариком и заорал «Руки вверх!», а малолетки разбежались, потеряв телефон. Помнил, как сам рассказывал про армейские будни, про молодых солдат, которые путают лево и право, и про генеральские интриги, от которых хочется выть. А потом разговор перешёл на женщин, на бывших жён, на то, как они не поняли, что те несчастливы, и как теперь поздно что-то менять. Флинс кивал, слушая, и тоже подливал себе — то ли из вежливости, то ли потому, что алкоголь наконец-то начал разгонять ту тяжесть, что годами сидела в груди. К тому моменту, как часы на стене показали половину десятого, оба были изрядно пьяны. Флинс, вспомнив, что ему через час на смену, попытался подняться. Это удалось ему не с первой попытки: сначала он упёрся руками в столешницу, потом зацепился ногой за ножку стула, потом почти упал, но Варка вовремя подхватил его под локоть. — Держись. — сказал Варка, и его голос звучал как-то раскатисто, будто издалека. — Не падай. Я не собираюсь мыть полы, если ты разобьёшься. — Какие полы. — пробормотал Флинс, пытаясь сфокусировать взгляд на своих ногах, которые, казалось, жили отдельной жизнью. — У тебя тут паркет. Я его не переживу. Они медленно, держась друг за друга, двинулись в прихожую. В прихожей они остановились. Флинс опустился на корточки, пытаясь попасть шнурком в отверстие ботинка. Шнурок, как назло, распустился, кончики разошлись в разные стороны, и он никак не мог их соединить. Варка стоял рядом, прислонившись к стене, и смотрел на это представление с пьяной улыбкой. — Кирилл. — сказал он, и в голосе его звучало что-то почти нежное. — Кирилл, ты справишься? — А то. — буркнул Флинс, наконец-то кое-как завязав шнурок. — Я мужик опытный. Меня и не таким поили. Он попытался встать, но ноги снова подкосились, и он ухватился за Варку, чтобы не упасть. Варка засмеялся — громко, раскатисто, запрокинув голову. Смех был заразным, и Флинс тоже засмеялся, хотя не понимал, что именно его рассмешило. Может, абсурдность ситуации: два взрослых мужика, один в домашних штанах, другой — в форменной рубашке, которая уже вылезла из брюк, стоят в обнимку в прихожей и ржут как кони. — Вот, Кирилл. — икнул Варка, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Крутой ты мужик, Кирилл. — Он положил руку на плечо Флинса и слегка сжал. — Я знаешь, прям уважаю тебя. Ну вот как мужик мужика, понимаешь? Флинс поднял голову, наконец-то более-менее сфокусировав взгляд. Перед ним стоял Варка — раскрасневшийся, с влажными глазами, с дурацкой улыбкой на лице, и выглядел он сейчас не как генерал, а как простой, хороший человек, которому просто хотелось, чтобы кто-то был рядом. — И я тебя уважаю, мужик. — сказал Флинс, чувствуя, как язык заплетается. Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием — крепким, почти до боли, как на деловых встречах, только смысл был совсем другой. Не «договорились», а «я с тобой». Из коридора, ведущего на второй этаж, донёсся топот. Иллуги и Лоэн, которые всё это время сидели в комнате Лоэна, наконец-то вышли — видимо, услышали шум и решили посмотреть, что происходит. Иллуги шёл первым, за ним — Лоэн, который выглядел сонным, но любопытным. — Пока, папа! — крикнул Иллуги, пробегая мимо. Он даже не остановился, только махнул рукой. — До свидания, дядя Флинс! — добавил Лоэн, пытаясь догнать убегающего Иллуги. Флинс хотел сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Он просто кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди. Вот они, мальчишки. Бегают, смеются, не обращают внимания на пьяных взрослых. Как будто всё нормально. Как будто они — семья. Варка, всё ещё державший Флинса за плечо, повернулся к нему и вдруг, совершенно неожиданно, положил вторую руку ему на щёку. Ладонь была тёплой, чуть шершавой, пахла табаком и алкоголем. Флинс замер, не зная, что делать. Варка смотрел на него с пьяной серьёзностью. — Ты будь осторожен, Кирилл. — сказал он, и голос его звучал комично — с икотой, но в нём слышалась неподдельная забота. — Смотри на дорогу и внимательно ходи. А то там... там темно. Фонари, наверное, не везде горят. — Варка. — Флинс попытался отстраниться, но не слишком настойчиво. — Ты такой тактильный.. Но он не убрал руку Варки со своего лица. Чужое прикосновение. Тёплое, тяжёлое, слишком интимное для двух мужиков, которые знакомы всего пару дней. Или не слишком? Флинс не знал. Алкоголь мешал соображать. Варка медленно убрал руку, понимая что Флинс опаздывает на работу. Он открыл дверь и встал на пороге, похлопывая Флинса по плечу. — Давай, удачи. — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только искреннее пожелание. Флинс шагнул за порог, чувствуя, как свежий вечерний воздух ударяет в лицо. Голова закружилась сильнее, и он ухватился за перила, чтобы не упасть. За спиной щёлкнул замок — Варка закрыл дверь. «Ну вот. — подумал Флинс, спускаясь по ступенькам и стараясь ступать ровно. — На работу. Пьяный. В первый раз в жизни.» Он вышел на улицу, и холодный ветер окончательно прогнал остатки сна, но не алкоголь. Ноги всё ещё заплетались, мысли путались, и он никак не мог вспомнить, где остановка. В голове крутились обрывки разговора, смех, руки Варки на его плечах, на щеке. «Ты такой тактильный», — сказал он. А Варка даже не услышал. Или сделал вид...? Варка закрыл дверь, прислонился к ней спиной и несколько секунд просто стоял, глядя в потолок. В голове шумело, перед глазами всё плыло, но на душе было странно легко. Словно он сбросил груз, который тащил на себе годами. Он подумал о Флинсе — о том, как тот смеялся, как его глаза блестели, когда они говорили о сыновьях, как он заплетающимся языком рассказывал про кладбище и про свою работу. Хороший мужик. Надёжный. Такой, на которого можно положиться. И почему-то Варке хотелось, чтобы он поскорее вернулся. Чтобы они снова сели на кухне, выпили — на этот раз чаю — и просто поговорили. О том, о сём. Ни о чём важном. Из гостиной донеслись голоса — мальчишки, кажется, включили телевизор. Варка улыбнулся. Дом оживал. Ещё немного, и здесь будет шумно, тесно, людно. Как он любил. Он отлепился от двери и, держась за стену, побрёл наверх, в спальню. Спать хотелось зверски, и алкоголь тянул вниз, в тёплую, мягкую темноту. Он упал на кровать, даже не раздеваясь, и закрыл глаза. Последняя мысль, мелькнувшая в голове, была о Флинсе. Но мысль утонула во сне, не успев появится, и Варка провалился в глубокое, без сновидений забытьё, зная, что проснётся он уже не один. В доме будут дети, а скоро вернётся и Флинс. И это было правильно. Это было то, чего ему так не хватало.