Соседи по несчастью

Месяц спустя.       Ноябрь вступил в свои права рано и неожиданно. Ещё вчера солнце пыталось пробиться сквозь серую пелену, а сегодня с утра зарядил мелкий, колючий дождь, который к полудню сменился мокрым снегом. Дом прогревался медленно, и Флинс, укутавшись в тёплый халат, который Варка купил ему на прошлой неделе, спал на боку, поджав колени к животу. Ему снилось что-то тёплое и бесформенное — может быть, лето, а может быть, просто ощущение покоя, которого он был лишён долгие годы. Раздался стук. Громкий, нетерпеливый, настойчивый — такой, от которого не отмахнуться, сделав вид, что не слышишь. Флинс разлепил глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, что его разбудило. Стук повторился — бам-бам-бам, кулаком по дереву. Он недовольно выдохнул, сел на кровати и потёр лицо ладонями. Ну кто мог прийти в одиннадцать часов дня? Дети в школе, Варка на работе — его отпуск давно кончился, и он снова уходил в часть с утра пораньше, оставляя Флинса одного в большом доме. Друзей у Флинса здесь не было, знакомых — тем более. Может, соседка? Или курьер? Стук не прекращался, становясь всё более раздражённым. Флинс вздохнул, спустил ноги с кровати и, шаркая тапками, поплёлся к выходу. В коридоре было холодно — отопление ещё не включили, и ноябрьская сырость пробиралась сквозь стены, заставляя ёжиться. Он запахнул халат плотнее, потёр предплечья и, дойдя до двери, замер на секунду. Взглянул в глазок. На крыльце стояла женщина. Худощавая, в длинном тёмном пальто и шляпке с вуалью, которая скрывала верхнюю половину лица. Она нервно переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках маленькую сумочку на длинном ремешке. Лица было не разглядеть, но что-то в её позе, в том, как она нетерпеливо постукивала каблуком по ступеньке, показалось Флинсу смутно знакомым. Он открыл дверь. Женщина отшатнулась, как будто вместо человека на пороге появился призрак. Её глаза — малиновые, широко распахнутые — уставились на Флинса с таким выражением, будто она увидела монстра. Она вскинула руку к груди, сжала сумочку так, что побелели костяшки. — В-вы кто?! — её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту. Она подалась вперёд, пытаясь заглянуть Флинсу за спину, в коридор, будто надеялась увидеть там кого-то другого. Флинс нахмурился. Он чувствовал себя неуютно — стоять на пороге в халате, непричёсанным, перед незнакомой женщиной, которая ведёт себя так, словно это она здесь хозяйка. — Тут скорее вопрос, кто вы? — ответил он, и его голос прозвучал холоднее, чем он хотел. Он чуть прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель — на всякий случай. Вдруг эта женщина — воровка, которая сейчас оценивает обстановку? — Вы кто и что вам нужно? — Вы не знаете ничего о хозяине дома? — она говорила быстро, почти проглатывая слова. — Ну... у кого вы купили дом? Или снимаете? — Она поджала губы, и Флинс заметил, как дрожит её подбородок. — Вам нужен хозяин дома? — переспросил он, вглядываясь в её лицо. И тут его осенило. Малиновые глаза — такие же, как у Лоэна. Тёмные волосы, выбивающиеся из-под шляпки. Острый нос, тонкие губы. Чёрт возьми, да это же Кайра! Бывшая жена Варки, мать Лоэна, женщина, которая сбежала, заблокировав все номера. Он узнал её по портрету, который Варка убрал в кладовку, но до конца так и не выбросил. — Он сейчас на работе. — сказал Флинс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если вам нужно что-то передать, я могу оставить это здесь. Или вы можете прийти позже. Кайра прищурилась, оглядывая его с головы до ног. В её взгляде читалось что-то — не то подозрение, не то ревность. Флинс вдруг понял, что она, должно быть, думает, будто он здесь не просто гость. — А вы... извините меня, кто? — спросила она, и в её голосе прозвучала ледяная вежливость. — Друг хозяина. — ответил Флинс, не вдаваясь в подробности. — Я его жена. — Она сделала паузу, скривила губы и добавила с явной неохотой: — Ну... бывшая жена. — Она снова попыталась заглянуть ему за спину. — А Лоэн дома? — Нет. Он в школе. — ответил Флинс и мысленно поморщился. Мать, которая не знает, когда у её сына уроки? Это было странно. Даже для бросившей семьи женщины. — Я могу зайти? — Кайра сделала маленький шажок вперёд, носик её туфли звякнул о порог. Флинс почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он не хотел пускать эту женщину в дом. Не потому, что боялся — а потому, что не знал, как она себя поведёт. Что, если она начнёт кричать, бить посуду, требовать что-то? Что, если Варка будет против? Что, если Лоэн, вернувшись из школы, столкнётся с ней нос к носу? — Я не думаю, что могу позволить это. — сказал он, тяжело выдохнув. — Варки дома нет. Как я могу пускать сюда кого-то без его ведома? — Я прожила здесь семнадцать лет. — голос Кайры стал резким, почти визгливым. — А ты? Месяц, пока меня не было? Не неси глупости. Она попыталась оттолкнуть его — по-женски, неловко, но с такой злостью, что Флинс невольно отступил на шаг. Однако он был мужчиной, и не самым слабым — месяц в спортзале с Варкой дал о себе знать. Он выставил руку вперёд, преграждая ей путь, и Кайра, наткнувшись на его ладонь, замерла. — Я не буду сейчас разбираться, кто тут с кем и сколько жил. — сказал Флинс, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Приходите вечером. Варка придёт к... — К восьми. — перебила она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на насмешку. — Конечно, я знаю, когда он приходит. — Она раздражённо сжала губы. — Хорошо. Я приду в восемь. Она развернулась, не попрощавшись, и зашагала прочь. Её шаги были быстрыми, злыми — каблуки выбивали дробь по мокрым ступенькам, разбрызгивая лужи. Флинс смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и только тогда выдохнул — так, словно не дышал все эти минуты. — Сумасшедшая. — сказал он себе, закрывая дверь и провернув ключ в замке. Он прислонился спиной к косяку и закрыл глаза. Жена Варки была странной. На той картине, которую Варка убрал в кладовку, она выглядела моложе, свежее, счастливее. Сейчас же ей можно было дать лет шестьдесят, хотя Флинс знал, что ей нет и сорока. Под глазами залегли глубокие тени, кожа была сероватой, а вокруг губ залегла горькая складка. Что с ней случилось? Почему она ушла? И почему вернулась? Флинс прошёл на кухню, поставил чайник и, пока вода закипала, выглянул в окно. Двор был пуст. Только мокрый снег падал на землю, тая, не долетая. Он подумал о том, что нужно будет рассказать Варке о визитёрше. Но как? «Твоя бывшая жена приходила, выглядит ужасно, хотела ворваться в дом»? Или промолчать? Нет, промолчать не получится. Варка заслуживает знать. Чайник закипел, щёлкнув кнопкой. Флинс заварил себе крепкий чёрный чай, добавил три ложки сахара и сел за стол, обхватив кружку ладонями. Тепло разливалось по пальцам, но внутри было холодно. Он вспомнил, как ушла Илона. Как она кричала в трубку, как заблокировала его номер. Как он остался один с Иллуги, не зная, что делать. Теперь Кайра вернулась — и что? Ждёт ли её Варка? Захочет ли он снова быть с ней? А Лоэн? Ждёт ли он маму обратно? Флинс допил чай, поставил кружку в раковину и посмотрел на часы. Времени до возвращения детей было достаточно. Нужно было приготовить обед, убрать в комнатах, разобрать бельё. Работа, которая отвлекала от мыслей. Он взял противень, достал из холодильника курицу и овощи. Но руки работали на автомате, а мысли всё возвращались к женщине на пороге. «Что ей нужно? — спрашивал он себя, нарезая лук. — Денег? Прощения? Варки? Лоэна?» Он не знал ответа. И это пугало. С тех пор как он переехал в этот дом, жизнь стала размеренной, почти спокойной. Он не нашёл работу — не то чтобы он активно искал. Он смотрел объявления, ходил на пару собеседований, но ничего не нравилось. Не хотелось снова в ночные смены, не хотелось стоять за прилавком или сидеть в офисе. Он привык к дому, к готовке, к уборке. Ему нравилось заботиться о Варке, о детях — чувствовать себя нужным. Варка не требовал платы за жильё, не упрекал его, что он сидит на шее. Наоборот, он говорил: «Ты делаешь больше, чем я мог бы попросить. это твой дом тоже». И Флинс старался. Он вставал раньше всех, готовил завтрак, провожал детей в школу, убирал, стирал, готовил обед. Он чувствовал, что приносит пользу, и это было важно. Но сегодняшний визит напомнил ему, что этот дом — не его. Что он здесь чужой. Что в любой момент всё может измениться — вернётся Кайра, Варка захочет помириться, и Флинсу с Иллуги придётся уйти. Он выключил плиту, отставил сковороду. Нет. Он не позволит этому случиться. Он поговорит с Варкой сегодня вечером. Скажет ему правду. И спросит, что тот собирается делать. А пока — нужно было готовить обед. Дети скоро вернутся, и они будут голодные. А вечером придёт Кайра, и тогда всё станет ясно. Флинс вытер руки, взял телефон и набрал сообщение Варке: «К тебе приходила Кайра. Сказала, зайдёт вечером. Я не пустил. Предупредил, что ты на работе». Отправил и убрал телефон в карман. Ответ пришёл через минуту: «Спасибо. Вечером поговорим». Коротко. Ёмко. Без лишних эмоций. Флинс не знал, радоваться этому или огорчаться. Он вздохнул и вернулся к плите. Курица почти подгорела. Он выключил огонь, снял сковороду и уставился в окно, за которым всё так же падал мокрый снег. Ноябрь. Месяц, когда всё замирает в ожидании зимы. И его жизнь тоже замерла в ожидании — чего? Он не знал. Но чувствовал, что сегодня вечером что-то изменится. Хорошо или плохо — зависело не от него. ~~~ Последним уроком у Лоэна была физкультура, а у Иллуги — последний уже закончился. Вместо того чтобы торчать в пустом коридоре или идти домой одному, Иллуги попросил у учителя разрешения посидеть на уроке в классе Лоэна. Учитель — молодой парень, всего пару лет как закончил институт, — махнул рукой: «Сиди, только не мешай». И вот теперь они вместе бегали по спортзалу, огромному помещению с высокими потолками, скрипучими половицами и запахом пота, резины и старого дерева. Мячи, которые учитель выдал в начале урока, давно отобрали более крутые парни — те, кто играл в баскетбол и считал себя королями спортзала. Лоэну и Иллуги оставалось только дурачиться: они бегали друг за другом, догоняли, щипались, смеялись. Лоэн, обычно тихий и сдержанный, сегодня был оживлённым — может, потому что рядом был Иллуги, а может, потому что физкультура была последним уроком, и впереди ждал свободный вечер. Их остановили. Та самая компания "крутых парней" во главе с Далией выросла перед ними как из-под земли. Их было четверо — Далия, двое его вечных прихвостней с глупыми лицами и ещё один парень, которого Лоэн знал только в лицо. Они окружили их полукольцом, и в спортзале вдруг стало тесно. Далия выделялся даже в этой компании — розовые волосы, яркие, как майский пион, падали на глаза, но он привычным жестом откинул их назад. Его губы растянулись в улыбке — не доброй, а той, от которой хочется провалиться сквозь землю. — Ну же, Иллуги. — сказал Далия, и голос его звучал почти ласково, словно они были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. — Всё ещё делаешь вид, что ты такой ангел? Он чуть наклонился, понижая голос до заговорщического шёпота, но так, чтобы все вокруг слышали. Его дружки захихикали, как стадо гиен. — Может, мне стоит рассказать Лоэну кое-что интересное о тебе? — Далия перевёл взгляд на Лоэна, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. Лоэн стоял неподвижно, как статуя, но внутри у него всё сжалось. — Пф, — фыркнул Иллуги, стараясь выглядеть беззаботным, но Лоэн заметил, как он побледнел. — Ты не скажешь. — Он сделал шаг назад, инстинктивно ища руку Лоэна. — Разве это не будет унизительно для тебя? — Скажу. — Далия скривил губы в усмешке. — Или кто мне запретит? Твоя мамка? Ах да, она же свалила! Лоэн почувствовал, как в груди поднимается что-то горячее, липкое. Он не знал, что это — злость, обида или страх. Но пальцы Иллуги в его руке дрожали, и это пугало сильнее. — Чего тебе вообще от нас надо? — Иллуги огрызнулся, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Отвали. Или может быть, ты бесишься, что Лоэн достался мне? Признай и вали на хуй. — Лоэн? — Далия рассмеялся — коротко, резко, как лай. — Как будто бы между вами есть хоть какие-то отличия. — Он сделал ещё один шаг вперёд, и его дружки двинулись следом, сужая кольцо. — Жалкие придурки, которых бросили их мамы. Вся школа только и обсуждает, что твой безработный отец живёт с отцом Лоэна. — Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом. — Я ведь прав? Ну... яблоко от яблони... Он не договорил. Резко, напугав всех присутствующих, Лоэн сорвался с места. Он не помнил, как сжал кулак — просто его тело двигалось быстрее мыслей. Кулак врезался в лицо Далии с глухим, противным звуком. Удар был грубым, сильным, явно не контролируемым — не отточенный боксёрский хук, а слепой, яростный замах, в котором было всё: и обида за Иллуги, и злость на слова про отцов, и боль, которую Лоэн копил в себе месяцами. Далия пошатнулся, схватился за щёку и еле удержался на ногах, сделав два шага назад. Его глаза расширились — не то от боли, не то от шока. Его дружки замерли, не зная, что делать. Никто не ожидал от тихого, незаметного Лоэна такой вспышки. — Ты не посмеешь говорить ничего про наших родителей или про Иллуги! — Лоэн шагнул вперёд, толкнув Далию в грудь. Голос его звучал хрипло, срываясь, но в нём была такая сила, что Далия попятился. Далия смотрел на Лоэна широко раскрытыми глазами — впервые, кажется, видя в этом тихом мальчике не пустое место, а человека, способного на что-то. Иллуги же, стоявший позади, не мог вымолвить ни слова. В его глазах застыло восхищение — чистое, искреннее, без тени насмешки. Лоэн заступился за него. Не просто заступился — ударил. Защитил. Это было... вау. — Что здесь происходит? — Голос учителя физкультуры разорвал напряжённую тишину, как нож. Он вырос перед ними, красный, запыхавшийся — видимо, прибежал на крики одноклассниц, которые уже начали собираться вокруг. — Вы! К директору! Все! И он указал пальцем на Лоэна, Иллуги и Далию. — Но он первый начал! — выкрикнул кто-то из дружков Далии, но учитель только махнул рукой. — Молчать! В кабинет директора! Живо! Далия, всё ещё держась за щёку, пошёл первым, бросив на Лоэна взгляд, в котором смешались злость и уважение. Лоэн и Иллуги двинулись следом, плечом к плечу. В коридоре, пока учитель шёл впереди, разговаривая по телефону, Иллуги шепнул Лоэну: — Ты... это было круто. — Заткнись. — ответил Лоэн, и в его голосе не было злости — только усталость. — Папа меня убьёт. — вздохнул Иллуги. — Меня тоже.. — отозвался Лоэн, и они переглянулись, понимая, что их ждёт... ~~~ В кабинете директора напряжение висело в воздухе, словно кто-то развесил его тяжёлыми, липкими шторами. Было душно, несмотря на ноябрьскую прохладу за окном, и пахло старыми обоями, кофе из заварной кружки и — странное дело — ванилью, будто директрисса пыталась заглушить запах канцелярии дешёвым освежителем. Дети стояли у стены, прижавшись спинами к тёмным панелям, как нашкодившие щенки, которых только что отлупили веником. Лоэн сжимал кулаки так, что побелели костяшки, и смотрел в пол, изучая узор паркета. Иллуги, наоборот, не сводил глаз с директора, и в его взгляде читался вызов — не дерзкий, а скорее усталый, как у человека, который уже привык к тому, что его всегда считают виноватым. Далия стоял чуть поодаль, прижимая к щеке мокрый платок, и его розовые волосы тускло блестели под люминесцентным светом. Перед столом директора сидели трое мужчин. Варка — в своей генеральской форме, с фуражкой на голове, прямой, как струна, даже на стуле сидел с идеальной осанкой. Флинс — в джинсах и футболке Варки, которая оказалась ему велика и болталась на плечах, отчего он выглядел почти мальчишкой. И отец Далии — в чёрной рясе священника, с массивным крестом на груди и длинной седой бородой, которую он машинально поглаживал. Все трое были оторваны от своих дел: Варка приехал прямо с совещания, Флинс выбежал из дома, оставив запеканку в духовке, а священник, судя по всему, прервал исповедь — на его рясе всё ещё виднелись следы ладана. — Этот беспредел я терпеть не могу и не буду. — директрисса говорила резко, отрывисто. Это была женщина лет шестидесяти, с жёсткими, накрученными на бигуди волосами. — У нас элитная школа, с хорошим именем. У нас нельзя драться. Ни один раз, ни два. Я просто хочу, чтобы к вашим детям были приняты меры. Серьёзные меры. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, явно ожидая покаяния и обещаний. Но Варка молчал, Флинс хмурился, а священник смотрел на сына с выражением, которое трудно было прочитать. — Как вы понимаете, ударили Далию. — продолжала директрисса, поджав губы. — Но сделал это не Иллуги, чем я была удивлена, честно говоря. — Она бросила короткий взгляд на Иллуги, который скрестил руки на груди и не собирался выглядеть раскаявшимся. — Сын генерала, Лоэн. Как тебе не стыдно? Она покачала головой, и Лоэн опустил взгляд ещё ниже. Варка вздохнул — тяжело, с чувством, которое бывает у родителей, когда их дети совершают что-то, чего они от них не ожидали. — Мне очень жаль, что Лоэн сделал что-то подобное. — сказал он, стянув фуражку с головы и положив её на колени. Пальцы его машинально гладили козырёк, будто он искал опору в этом жесте. — Он не понёс тяжкого вреда. — голос отца Далии был глубоким, раскатистым, с надлежащей священнику манерой речи, когда каждое слово произносится с чувством собственной значимости. — Полагаю, нам надлежит прощать друг друга, как заповедал нам Иисус Христос. — Он перекрестился широким, размашистым движением, и его крест глухо стукнул по нагрудной цепи. — Посему и сын мой обиды не держит. Ведь так, чадо моё? Он кинул на Далию взгляд, который не терпел возражений. Далия, стоявший с красной щекой и начинающим синеть синяком под глазом, тяжело сглотнул. Его розовые волосы слиплись от пота, и он выглядел несчастным — не от боли, а от необходимости подчиняться. — Да, отец. — выдавил он, и голос его звучал глухо. — Я... я не зол на Лоэна. Он повернулся к Лоэну, и в его глазах мелькнуло что-то — может быть, извинение, а может быть, просто усталость. — Я прощаю тебя... так как велел нам... Иисус. — слова давались ему с трудом, он запинался, но под взглядом отца говорил их, как заклинание. Лоэн поднял голову. Варка откашлялся, поймав взгляд сына, и едва заметно кивнул. «Извинись» — говорил этот кивок. — Мне жаль, что я ударил тебя. — сказал Лоэн, скривив губы. В его голосе не было раскаяния — только злость на то, что приходится извиняться перед тем, кто этого не заслуживает. — Прости, Далия. — Извините, а меня зачем позвали? — вмешался Флинс, поджав губы. Он сидел, сложив руки на коленях, и смотрел на Иллуги, который стоял у стены с видом человека, которому абсолютно всё равно. — Мой сын, кажется, никого не бил. — Ну, ребята сказали, что он был зачинщиком. — директрисса пожала плечами, словно это было очевидно. — Из-за него они и подрались. — Она сняла очки, протёрла стёкла платком и снова надела. — Тут я уже узнаю Иллуги. Он вечно в центре каких-то неприятностей. Я просто хотела вас попросить... последить за ним повнимательнее. — Хорошо. — Флинс тяжело выдохнул. — Я поговорю с ним дома. — Я извиняться не буду! — Иллуги покачал головой, и его голос прозвучал звонко, вызывающе. — Ой, да ради бога, не надо! — отмахнулась директрисса. — Я не буду заводить на них никаких уголовных дел, не волнуйтесь. Просто чтобы больше такого не было. И спасибо вам большое, дорогие родители, что пришли. Нам важно сохранить этот мостик между нашими детьми. Она улыбнулась — той улыбкой, которую репетируют годами, чтобы родители уходили с чувством, что их услышали. Варка кивнул, поднимаясь. Флинс встал следом. Священник тоже поднялся, одёрнул рясу и, не глядя ни на кого, вышел первым, жестом приказав Далии следовать за собой. В коридоре школы, Варка заговорил первым. — Лоэн, что на тебя нашло? — спросил он, останавливаясь. Его голос был не строгим, скорее озадаченным. — Зачем ты ударил этого мальчика? Ты же у меня не драчун. Он кивнул в сторону коридора, где Далия уже сворачивал за угол, а его отец буквально тащил его за руку, что-то шипя на ухо. Далия шёл, понурив голову, и его розовые волосы больше не казались яркими — они выглядели как увядшие цветы. — Он говорил гадости про Иллуги и про тебя с дядей Флинсом. — Лоэн скрестил руки на груди, и его лицо застыло в упрямом выражении. — Я не позволю никому обижать мою семью. — Ты молодец, Лоэн. — вдруг сказал Флинс, и его голос прозвучал твёрдо. — Своих нужно защищать. Иллуги тут же оживился, его глаза засияли. — Да! Ты был очень крутым, Лоэн! Этот Далия давно напрашивался. Варка посмотрел на них — на Флинса, который явно не видел ничего плохого в драке, на Иллуги, который светился от гордости за своего парня, на Лоэна, который всё ещё сжимал кулаки, готовый защищать дальше. И вдруг он почувствовал, что не может быть строгим. Не сейчас. Не после того, как услышал про «семью». Он тихо рассмеялся — негромко, но тепло. — Я горжусь тобой, Лоэн. — сказал он, и эти слова дались ему легче, чем он ожидал. — Ты молодец, что защищаешь тех, кого любишь. — Он протянул руку и потрепал сына по волосам, потом провёл ладонью по его щеке, прогоняя хмурость. — Но лучше всё-таки решать такие вопросы словами. Подраться ты всегда успеешь. А вот испортить себе репутацию из-за какого-то Далии... не стоит. Иллуги, не сдерживаясь, обнял Лоэна, прижался щекой к его плечу. — Так ему и надо! Этому придурку! — прошептал он, но достаточно громко, чтобы все услышали. — Иллуги! — Флинс цокнул языком, но в его голосе не было строгости. — Что ж, я уже приехал. — Варка снял фуражку и надел её на голову Лоэна — смешно, набекрень. — Давайте домой вас отвезу. — Ты потом обратно на работу? — спросил Флинс, идя за ним к выходу. Варка оглянулся, оценивая, что дети отстали — Иллуги что-то нашёптывал Лоэну, и они оба смеялись. — Нет, без меня закончат обход. — ответил Варка, когда они вышли на крыльцо школы. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, и Флинс поёжился. — Как там дела дома? — спросил Варка, понижая голос. — Нормально. — Флинс пожал плечами. — Я только закончил собирать запеканку, как позвонили. Так что придётся подождать, пока она пропечётся. — Он помолчал. — Надеюсь, не подгорела. — Я про... другое. — Варка наклонился ближе, почти касаясь плечом. — А... — Флинс понял. — Она сказала, что придёт в восемь. — Он развёл руками, показывая, что больше ничего не знает. — Ты вообще как настроен? Готов принять её обратно? Варка фыркнул, и в этом коротком звуке было столько презрения, сколько Флинс не слышал в нём никогда. — Пусть даже не мечтает. — сказал он, и его голос стал жёстким. — Дверь заперта, сердце тоже. Он положил руку на плечи Флинса, притянув к себе, и Флинс не сопротивлялся. Это был жест собственника, защитника, человека, который говорит: «Ты мой, и никто не придёт и не заберёт тебя». — Кстати, а что за запеканка? — спросил он, меняя тему. Его голос снова стал обычным, даже весёлым. — Ты так хорошо научился готовить. Может, попробуешь себя в кулинарии? Откроешь свой маленький ресторанчик? Или пекарню? Флинс улыбнулся, чувствуя, как от сердца отлегло. — О, она с курицей, овощами и сыром. — сказал он, и в его голосе зазвучала гордость. — Там в рецепте были ещё и макароны, но мне показалось это уже каким-то извращением. — И вправду. — согласился Варка. Он нехотя убрал руки, открыл дверцу машины и сел на водительское сиденье. Флинс устроился рядом, на пассажирском, а сзади, воркуя как голубки, уселись Иллуги и Лоэн. Лоэн всё ещё был в генеральской фуражке, которая съехала на глаза, но он даже не пытался её снять. Иллуги что-то шептал ему на ухо, и Лоэн улыбался. Варка посмотрел в зеркало заднего вида и улыбнулся. Внутри стало очень тепло...