Соседи по несчастью

Около получаса назад. Дверь за папой закрылась, и Лоэн остался в гостиной один на один с Иллуги. В комнате стало тихо — только тикали старые часы в углу да где-то за окном шуршал мокрый снег, ударяясь о стекло. Телевизор работал на беззвучном режиме, мелькая яркими картинками, но никто не смотрел на экран. Лоэн стоял посреди ковра и сжимал край своей футболки так, что побелели костяшки. Иллуги ждал, не торопил, просто стоял рядом, готовый в любой момент поддержать. Лоэн наконец поднял взгляд — его малиновые глаза встретились с бледно-голубыми глазами Иллуги. — Я думал, что мама ненавидит меня... — тихо сказал Лоэн, и его голос дрогнул. — Что она ушла навсегда... А она вернулась. Зачем? Он слабо улыбнулся — невесело, одними уголками губ — и, взяв Иллуги за руку, потянул его к дивану. Лоэн никогда не понимал, как можно сидеть на полу: там же твердо, холодно и неудобно. Сейчас ему хотелось мягкости, тепла, чего-то, что удержит его от падения в эту чёрную пустоту, которая разверзлась у него под ногами, когда он вспомнил о матери. — Как думаешь, она пришла потому что я ей нужен? — спросил он, усаживаясь на диван и подтягивая колени к груди. — Или потому что соскучилась по папе? Иллуги послушно опустился рядом, и диван прогнулся под их весом. Он задумался, потирая лоб — жест, который выдавал его волнение. — Ну... скорее всего, к тебе. — наконец сказал он, осторожно подбирая слова. — Не зря ведь твой папа спросил, хочешь ли ты её видеть. Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и Лоэн заметил, какие у него тёмные круги под глазами. Иллуги вчера уснул поздно — полночи просидел в телефоне, листая тиктоки, а потом ещё долго ворочался, не находя места. — Вот... — Лоэн помолчал, собираясь с мыслями. — А ты бы хотел увидеть свою маму? Поговорить с ней? Что бы ты спросил? Иллуги выпрямился, провёл рукой по волосам — растрёпанным, как всегда после сна. Его лицо стало серьёзным, почти взрослым. — Мне интересно только одно: почему она ушла и не взяла меня с собой. — сказал он, и в его голосе прозвучала глубокая, застарелая боль. — Знаешь... в последнюю ночь она рассказывала мне всякие истории из своей жизни. Сидела на краю моей кровати, гладила по голове и говорила, говорила... Обещала утром закончить, рассказать самое главное. — Он тяжело вздохнул. — А утром её уже не было. — О чём она тебе рассказывала? — спросил Лоэн, придвигаясь ближе. Его рука легла на колено Иллуги — тёплая, успокаивающая, — и он начал поглаживать его. — Про молодость свою. — Иллуги улыбнулся, и в этой улыбке было что-то далёкое, почти ностальгическое. — Говорила, как много парней за ней бегало. Представляешь? Она была очень популярной, все в неё влюблялись. — Он замолчал на секунду, вспоминая. — Был один парень, который бегал за мамой, даже когда она уже была беременна мной. Она рассказывала, как ходила с большим животом, а он всё умолял дать ему шанс. Приходил к подъезду с цветами, писал стихи. Мама смеялась, говорила, что он ненормальный, но в глазах у неё была такая радость... — Ого. — протянул Лоэн, искренне удивлённый. — Твоя мама, получается, очень красивая? — Дааа, моя мама очень красивая. — Иллуги самодовольно хмыкнул, приосанившись. — Ну, ты понимаешь, в кого я такой секси. Лоэн тихо рассмеялся. Смех был негромким, но настоящим. — Да будет тебе. — сказал Лоэн, качая головой. — У тебя и папа тоже красивый. Так что тебе повезло. Обычно у двух красивых людей дети страшные, а ты ничего. — Значит, мама у тебя некрасивая? — поддел Иллуги, и в его глазах заплясали чертики. Лоэн замялся, подбирая слова. Он не хотел говорить плохо о матери, но и врать не умел. — Ну... как сын, я хочу сказать, что она красивая. — начал он осторожно. — Но если объективно смотреть... — Он поджал губы, не найдя нужных слов. — Она просто... уставшая. Я помню её молодой, на старых фотографиях. А последний год... она выглядит так, будто жизнь её сильно побила. — Зато папка у тебя такой крутой! — выпалил Иллуги, и его глаза засияли. Он абсолютно восхищался Варкой с того самого дня, как увидел его в генеральской форме — высокого, подтянутого, с идеальной осанкой и голосом, который мог заставить любого подчиниться. — Такой серьёзный, важный. И при этом дома он мягкий, как плюшевый мишка. — Точно! — Лоэн вдруг оживился, вспомнив. — Ты напомнил мне отругать тебя за то, что ты всё время трогаешь моего папу! Он не больно шлёпнул Иллуги по бедру, и тот наигранно охнул, прижав руку к месту удара. — Ой, не драматизируй. — закатил глаза Иллуги. — Он считай мой тесть. Хочу — трогаю. Можешь трогать моего папу, я не против. — Давай мы просто перестанем трогать отцов друг друга! — Лоэн обиженно надул губы. — Я чувствую себя куколдом, когда смотрю, как ты просишь папу показать мышцы! — Ну ладно-ладно... — Иллуги прижался к своему парню, уткнувшись носом ему в плечо. — Больше не буду трогать твоего папу. Обещаю. — И вообще, мы куда-то не туда зашли. — Лоэн вздохнул, и его лицо снова стало серьёзным. — Я хотел сказать... я очень скучаю по маме. Вот. Даже после того, как она ушла, я каждый день думал о ней. Злился, ненавидел, но всё равно скучал. Он поднял взгляд на Иллуги, ища в его глазах поддержки, и Иллуги ответил. — Ты хочешь уйти вместе с ней, если она предложит? — спросил он, и в его голосе прозвучала скрытая тревога. — Нееет. — протянул Лоэн, качая головой. — Я ведь не собираюсь жить с родителями до конца жизни. А с тобой — собираюсь. — Он подтянулся ближе, забираясь на колени к Иллуги, и тот автоматически обхватил его руками за талию. — Поэтому в любом случае я бы не поехал с ней. Просто... очень хочу, чтобы она жила хотя бы по соседству. Ну вот... Чтобы я мог иногда навещать её, и мы бы снова вместе просто болтали. Мне нравилось слушать про то, как она жила раньше. Про её молодость, про путешествия, про то, как она встретила папу. Мы засыпали под её рассказы, и я чувствовал себя... в безопасности. Иллуги почувствовал перемену в настроении Лоэна — его голос стал тише, дыхание прерывистее. Он сразу же притянул его ближе, обнял крепче, прижимая к себе. — Не плачь, котёнок мой. — прошептал он, гладя Лоэна по спине. — Раз она вернулась, значит, возможно, теперь всё будет как раньше. Или даже лучше. Но слова Иллуги подействовали на Лоэна совсем не так, как должны были. Вместо того чтобы успокоиться, он заплакал — тихо, беззвучно, только слёзы сами потекли по щекам, падая на футболку Иллуги, оставляя тёмные пятна. — Иллуги... — всхлипнул он, прижимаясь сильнее, пряча лицо в шее своего парня. — Вдруг мама тут не ради меня? Вдруг она просто хочет вернуть папу? А я... я буду лишним? Снова... Иллуги не знал, что ответить. Он просто обнял Лоэна, прижал к себе, чувствуя, как дрожит его тело, как бьётся сердце — часто-часто, как у загнанного зверька. Он гладил его по волосам, по плечам, по спине, и ждал. Ждал, когда ему станет легче. — Я здесь. — шептал он. — Я всегда буду здесь. Что бы ни случилось. ~~~ Пока Варка и его бывшая жена выясняли отношения на кухне, Флинс ушёл в свою комнату. Ему не хотелось быть свидетелем чужой семейной драмы — достаточно своей, которая разворачивалась в его собственной голове каждый день. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как вибрирует дерево от голосов. Голоса становились громче, потом тише, потом снова взрывались истеричными нотками. Флинс поморщился и отошёл от двери, наливая себе стакан воды из графина, который всегда стоял на тумбочке. Он не знал, что ещё делать. Иллуги категорически не пускал никого к Лоэну, запершись с ним в гостиной, и оттуда доносились только приглушённые голоса и редкие всхлипы. Флинс мог бы пойти помочь Варке — поддержать, вставить слово, но это было не его дело. Не его семья. Не его бывшая жена. Он здесь — гость, друг, но не муж. И это знание иногда давило, особенно в такие моменты. Он лег на кровать, не снимая джинсов, и потянулся к наушникам, которые лежали на подушке. Большие, мягкие, с шумоподавлением — подарок Варки с прошлой недели. Флинс надел их, включил плейлист — тот самый, который посоветовал психолог: спокойная инструментальная музыка, без слов, чтобы не цеплять лишние эмоции. Звук заполнил уши, отсекая реальность, и он прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Последние три недели были странными. После увольнения он чувствовал себя выброшенным на обочину — двадцать лет работы, а в итоге пустота. Тогда Варка почти силком отвёл его к психологу, знакомому военному врачу, который уже вышел на пенсию и принимал частным порядком. Тот посмотрел на Флинса, выслушал, покачал головой и сказал: «У вас есть признаки эмоционального выгорания на фоне хронического недосыпа. Я бы рекомендовал обратиться к психиатру или психотерапевту для более детальной оценки состояния.». Флинс тогда испугался — психиатр звучало как приговор. Но Варка записал его на приём, и уже через неделю у него на тумбочке появились две пластинки таблеток: антидепрессанты — каждый день по утрам, и обезболивающие — по мере необходимости, потому что после тренировок в зале спина болела так, что он не мог сидеть. Таблетки помогли. Не сразу, не волшебно, но через несколько дней Флинс заметил, что навязчивые мысли, которые раньше съедали его по ночам, стали тише. Самобичевание — «я никчёмный отец», «я безработный неудачник», «я живу за чужой счёт» — уже не звучало в голове набатом, а превратилось в едва слышный фон, который можно было перебить музыкой или разговором. Порядок внутри появился не окончательно — скорее, как в комнате, где разбросали вещи, но хотя бы перестали ломать мебель. И Флинс был благодарен за это. В наушниках играла тихая мелодия, похожая на дождь за окном. Он уже начал проваливаться в полудрёму, когда телефон на тумбочке завибрировал. Сначала он проигнорировал — музыка заглушала, но вибрация была настойчивой, как назойливая муха. Флинс приоткрыл один глаз, снял наушники и взял телефон. Новое сообщение. От незнакомого номера. Он нахмурился, открывая чат. Строчки побежали перед глазами, и он прочитал их несколько раз, не веря. Аноним Здравствуйте Я хотела бы с вами познакомиться Не против? Флинс усмехнулся — невесело, с горечью. Вот он молодец. Сидит дома, без работы, без регистрации на сайтах знакомств, в чужой футболке и трениках, а умудрился привлечь чьё-то внимание. Может, Варка подшутил? Или кто-то из знакомых? Но номер был незнакомым, и почерк сообщений — девичий. Вы Здравствуйте Не могу сказать, что против Но откуда мой номер, если не секрет? Он отправил сообщение и почувствовал, как в груди разливается лёгкое тепло. Давно ему не писали женщины. Флинс не жаловался, но внутри иногда просыпалось что-то забытое, щемящее — желание быть кому-то нужным. Не как отец, не как друг, а как мужчина. Телефон завибрировал снова. Аноним Я Луна Мы с вами виделись пару раз Я взяла ваш номер у Иллуги Флинс удивился. Иллуги ему ничего не сказал. Вообще ни слова. Как-то некрасиво вышло. Он совсем не готовился к тому, что ему будет писать дама. И первая мысль — это, скорее всего, учительница. Кто-то из школы, кто видел его на родительских собраниях. Вы Значит, обо мне вы знаете, ахаха Расскажите что-нибудь о себе? Какой предмет ведёте у Иллуги? Флинс улыбнулся своей шутке. Он даже представил себе кого-то вроде молодой физички или, может быть, биологички, которая задерживается после уроков. Собеседница долго печатала — троеточие появлялось и исчезало, появлялось снова. Флинс ждал, сделал музыку потише, чтобы не пропустить сигнал. Наконец сообщение пришло. Аноним Я не учительница Я одноклассница Иллуги Но мне очень нравится химия А у вас какой был любимый предмет в школе? Флинс застыл. Одноклассница? Пятнадцатилетняя девочка? Он перечитал сообщение ещё раз, потом ещё. В голове зашумело — то ли от музыки, то ли от осознания. Он только что флиртовал с ребёнком. С дочерью чьих-то родителей. С той, кто сидит за одной партой с его сыном. Он резко сел на кровати, сбрасывая наушники на одеяло, и уставился в экран, словно тот мог превратиться во что-то другое. Телефон был реален. Сообщения были реальны. И девочка, которая сейчас ждала ответа, была реальна. Вы Ох Я не знал Ты ведь в курсе, что я его папа? Он написал это, надеясь, что она просто обозналась. Может, думала, что он старший брат или родственник? Но это было маловероятно. Аноним Агаа Вы очень красивый! Простите за то, что так спешу, но вы правда нравитесь мне, и я захотела сделать первый шаг Флинс поднял взгляд к потолку, словно там, на белой поверхности, был написан ответ на вопрос «за что?». Только влюблённого в него ребёнка не хватало в его жизни. Вы Стой-стой Я уверен, ты милая девочка, и среди твоих ровесников много мальчиков, которым ты нравишься Мне кажется, что мне даже незаконно отвечать тебе на сообщения Он попытался пошутить, надеясь, что Луна, как типичный подросток, не воспримет это слишком близко к сердцу. Он слышал истории — одна подруга Илоны говорила, что у них в школе девочка наложила на себя руки из-за неразделённой любви к учителю. Флинс не хотел быть тем, кто разбивает чужую жизнь. Аноним Я никому не расскажу! Может, хотите встретиться? Возможно, при личной встрече вы захотите познакомиться со мной поближе? Простите, что я такая настойчивая Флинс услышал крики даже сквозь наушники — Варка и Кайра, кажется, перешли на повышенные тона. Он поморщился, стянул наушники и прислушался. Голоса были злыми, резкими, где-то хлопнула дверь. Потом наступила тишина. Он опустил взгляд на телефон. Полный пиздец. У него тут своя драма разворачивается. Вы Не стоит Давай просто забудем это, хорошо? Я не хочу проблем ни себе, ни тебе Общаться со взрослыми мужчинами очень плохо заканчивается для девочек. Пожалуйста, будь осторожна с этим Флинс не знал, как ещё аккуратнее объяснить, что она делает ошибку. Он не хотел её обидеть, не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой, но и поощрять эту переписку было нельзя. Ладно он, но найдётся какой-нибудь мудак, который воспользуется молодой девочкой. Флинс видел таких — в сторожке на кладбище, куда они приводили своих жертв, думая, что никто не узнает. Он знал, чем это заканчивается. И не хотел, чтобы Луна стала одной из тех, о ком он читал в полицейских сводках. Аноним Оу.. Простите ещё раз... Можете не рассказывать про это Иллуги? Простите ещё раз Флинс облегчённо выдохнул. Кажется, она поняла. Не обиделась, не начала умолять, просто приняла отказ и ушла в тень. Господи, одной проблемой меньше. Вы Не расскажу Береги себя Он отправил последнее сообщение, выключил телефон и отложил его на тумбочку. Экран погас, и в комнате снова стало темно. Флинс откинулся на подушку, чувствуя, как бешено колотится сердце. Чёрт. Ему точно нужно поговорить с сыном о том, что нельзя давать своим одноклассницам его номер. Но не сейчас. Сейчас он слишком устал, чтобы кого-то воспитывать. Он снова надел наушники, включил музыку и закрыл глаза. Но мысли не уходили. Луна, её сообщения, её слова «вы очень красивый» — это было так давно, что он забыл, как это звучит. Флинс провёл рукой по лицу, чувствуя щетину. Красивый? Он? Уставший, помятый, безработный? Может, у неё просто плохое зрение. Или юношеский максимализм... ~~~ После ухода Кайры в доме воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Хлопнула входная дверь, и её эхо ещё несколько секунд бродило по коридору, затихая где-то на лестнице. Варка стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри всё постепенно отпускает — напряжение, злость, страх. Кайра ушла. Не навсегда, как он надеялся, но хотя бы на сегодня. Он перевёл дыхание и поднялся на второй этаж. Лоэн заперся в своей комнате. Варка постоял перед дверью, прислушиваясь: оттуда не доносилось ни звука. Ни плача, ни музыки, ни голосов. Только тишина — глухая, непроницаемая. Он поднял руку, чтобы постучать, но передумал. Не сейчас. Сын не готов говорить. Он повернулся и увидел Иллуги. Парень сидел на полу, прислонившись спиной к стене рядом с дверью Лоэна, и тупо смотрел в экран телефона. Его ноги были вытянуты, руки безвольно лежали на коленях, и весь он выглядел как побитый щенок, которого выгнали на холод. — Лоэн. — позвал Иллуги в который раз, и его голос звучал устало, почти без надежды. — Я чувствую себя так, словно мы развелись. Ну открой мне дверь. Посидим вместе, я обещаю надеть наушники... Тишина. Иллуги вздохнул, откинул голову назад и уставился в потолок, словно искал там ответы. Варка смотрел на него и невольно улыбнулся — сквозь усталость и тревогу. Этот парень, такой настойчивый и преданный, сидит у двери его сына, как верный пёс, и не уходит, даже когда его не пускают. — Я сам с ним поговорю позже.— тихо сказал Варка, проходя мимо. Иллуги поднял на него глаза, полные тоски, и кивнул. Но с места не сдвинулся. Варка постучался в комнату Флинса. Дверь была приоткрыта, и он услышал тихое, сонное «войдите». Он толкнул дверь и вошёл. В комнате было полутемно — горел только ночник на тумбочке, отбрасывая тёплый жёлтый свет на кровать. Флинс лежал поверх одеяла, в штанах и футболке, не раздеваясь. Его наушники — большие, мягкие, подарок Варки — валялись рядом на подушке. Он не спал, но выглядел расслабленным, почти отрешённым. — Ты, наверное, всё слышал? — спросил Варка, садясь на край кровати. Матрас прогнулся под его весом, и Флинс чуть приподнялся, опираясь на локти. — Нет, я в наушниках был. — ответил Флинс, и его губы изогнулись в смущённой, виноватой улыбке. — Не хотел подслушивать ваши разговоры. — Тогда я смогу начать тебе жаловаться, и ты даже не узнаешь, был ли я прав. — Варка улыбнулся, и напряжение в его плечах чуть отпустило. — Какая разница, прав ты или нет? — Флинс сел, сдвинулся ближе и тоже опустился на край кровати рядом с Варкой. Их плечи почти касались. — Я всегда на твоей стороне. Варка почувствовал, как от этих слов стало теплее. Он повернул голову, посмотрел на Флинса — на его фиолетовые волосы, растрёпанные после сна, на спокойные глаза, в которых не было ни капли осуждения. И выдохнул. — С Лоэном всё хорошо? — спросил Флинс. — Заперся в комнате и не выходит. — С Иллуги? — Ну... Иллуги сидит у двери, словно наказанный пёсик. — Варка тихо рассмеялся, представив эту картину. — Надо бы ему накрыть кровать в пустой комнате. Не спать же на полу. — Да зачем так мучиться. — махнул рукой Флинс. — Пусть со мной сегодня поспит. Кровать большая, места хватит. — Ну как знаешь. Если что, я вытащу новое постельное бельё. Варка замолчал, чувствуя, что самое тяжёлое ещё впереди. Флинс ждал, не торопил. Он умел ждать. — Ну.. — наконец выдохнул Варка. — Кайра сказала, что вызовет органы опеки. Он усмехнулся — невесело, с горечью. Флинс покачал головой, и в его жесте было столько спокойной уверенности, что Варка почувствовал, как страх отступает. — Они как придут, так и уйдут. — сказал Флинс. — Тут порядок, детей никто не бьёт, они сытые и одетые. Поэтому не переживай. — Пхах, не переживаю. — Варка выдохнул, и его губы сами собой растянулись в улыбку — усталую, но искреннюю. — Мне в принципе уже так плевать на всё. Моя жизнь сейчас прекрасная, и я просто хочу сохранить этот покой. Я хочу видеть, как мой сын учится любить. Хочу знать, что Лоэн счастлив жить в этом доме. Он повернулся к Флинсу, посмотрел ему прямо в глаза — в эти светлые, почти прозрачные глаза, в которых отражался ночник, создавая иллюзию глубины. — Я хочу наконец-то сбросить с себя ярлык отца или генерала. — продолжил он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Я ведь тоже хочу любить, а не разбираться в каше, которую пытается заварить моя бывшая. Флинс улыбнулся — тепло, понимающе. Его взгляд задержался на профиле Варки дольше, чем следовало, и внутри что-то странно ёкнуло. Он не знал, что это — может быть, отголосок собственных чувств, которые он так долго прятал, а может, просто усталость. Но он слушал и кивал, и в груди разливалось что-то тёплое, тягучее. — Делай именно то, что хочешь. — подбодрил его Флинс. — И Лоэну нужно просто побыть одному. Его чувства должны немного остыть, чтобы поговорить с ним. Иначе ты лишь рассоришься с сыном. — Спасибо, что ты рядом, Кирилл. — сказал Варка, и его рука легла на плечо Флинса — тяжело, по-дружески. А потом скользнула ниже, на бедро. Не с намёком — скорее с признанием, с жестом, который говорил: «Ты мой, я твой, мы вместе». Флинс положил свою руку на плечо Варки, мягко сжал. Между ними повисло что-то непонятное и очень громкое — то, что нельзя выразить словами, но можно почувствовать кожей. — Ну. — Варка смущённо убрал руку, делая вид, что ничего не произошло. — Чем занимался тут? — Я? Ой... — Флинс тоже отдёрнул руку, провёл пальцами по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Да вот, мне девушка написала. Я даже как-то был не против познакомиться. Варка насторожился, но промолчал. — Оказывается, это была одноклассница Иллуги. — продолжил Флинс, и его лицо исказила гримаса неловкости. — Честное слово, я уже видел себя в наручниках. Девушки нынче очень смелые. — Ого, и вправду. — Варка выдавил из себя, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло. Кто-то пишет Флинсу? Какая-то девушка? Он не имел на это права, но ревность уже пустила корни. — Понятное дело, я ей отказал. — быстро добавил Флинс. — Слава богу, всё закончилось, даже не начавшись. Он нервно усмехнулся, а Варка молчал. Секунду, две, три. А потом спросил — с каким-то странным, чужим голосом: — Тебе... значит, хочется с кем-то познакомиться? Флинс даже не мог подумать, что его слова могут быть так восприняты. Он покачал головой, искренне удивлённый. — Да нет. Просто было интересно, какой девушке хочется познакомиться со старым отцом-одиночкой? — Он улыбнулся, пытаясь перевести всё в шутку. Варка почувствовал внутри какой-то толчок. Словно знак свыше — или просто наконец-то созревшее решение. Он придвинулся ближе, и их колени почти соприкоснулись. — Ты знаешь, Кирилл... — начал он, и голос его сел. — М? — Флинс наклонился в ответ, чувствуя, как участилось дыхание. — Не отвечай больше всяким непонятным людям. — выдохнул Варка, и его глаза забегали — по лицу Флинса, по его губам, снова в глаза. — Это ты так заботишься обо мне? — Флинс улыбнулся, заметив, как сбилось дыхание Варки, как покраснели его уши. — Что происходит, Варка? Ты хочешь мне что-то сказать? — Скорее сделать. — прошептал Варка, тяжело сглотнул и наклонился вперёд. Он коснулся губами уголка губ Флинса — не в губы, а чуть в сторону, на щёку, на границу, где начинается улыбка. Поцелуй был коротким, почти невесомым, но Варка почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сразу же отстранился, красный, как рак, и опустил взгляд, не в силах смотреть на друга. — Ого... — выдохнул Флинс, касаясь пальцами того места, где ещё горело тепло. Собственное сердце сделало кульбит и, кажется, перестало биться вовсе — по крайней мере, Флинс его не чувствовал. — Ты серьёзно? — Да... — Варка кивнул, всё ещё глядя куда-то в пол. Он закрыл глаза, надеясь, что если не откроет их, то ничего не будет. Что это сон. Что он не сделал этого. Но Флинс не отшатнулся. Он сидел, затаив дыхание, и в груди у него разливалось что-то огромное, тёплое, пугающее. Впервые от настолько невинного поцелуя он испытывал такие сильные чувства. — Я как раз ложился спать. — тихо сказал Флинс, и его голос дрогнул. — Присоединишься? Он провёл рукой по спине Варки — мягко, успокаивающе, снимая напряжение. Варка открыл глаза и повернулся к нему. Не веря, что всё настолько гладко. Не веря, что он не ошибся. — С радостью. — выдохнул он. Флинс подвинулся к краю, освобождая место, и Варка лёг рядом — сначала неловко, на самом краю, боясь прикоснуться. Они лежали на спине, глядя в потолок, и молчали. Слышно было только их дыхание — прерывистое, частое. Потом Флинс повернулся на бок и обнял Варку — просто положил руку ему на грудь, прижался плечом к его плечу. Варка выдохнул, расслабился и обнял в ответ. Они прижались друг к другу, и в этой тишине было достаточно ответов. Не нужно было слов, не нужно было объяснений. Только тепло, только уверенность, что это правильно. ~~~ Иллуги просидел у двери Лоэна почти час. Ноги затекли, спина ныла, а в телефоне уже закончился заряд — он и сам не заметил, как просидел в соцсетях, бессмысленно листая ленту, надеясь, что дверь вот-вот откроется. Но дверь молчала. За ней было тихо, только изредка слышались приглушённые всхлипы, которые резали сердце острее ножа. Иллуги знал, что Лоэну нужно побыть одному, знал, что нельзя лезть, когда человек плачет, — но от этого знания было не легче. — Ну и ладно. — буркнул он себе под нос, с трудом поднимаясь на затекшие ноги. Колени хрустнули, и он поморщился. — Будешь дуться — останешься один. Он ещё раз взглянул на дверь, словно надеялся, что она сама откроется, и пошёл искать место, где можно было бы пережить эту ночь. Коридор был тёмным, только тусклый ночник у лестницы разгонял тьму, отбрасывая длинные тени на стены. Иллуги прошёл мимо двери ванной, мимо комнаты, которую ему выделили, но где он почти не спал — слишком далеко от Лоэна. Потом вернулся и заглянул в эту комнату. Здесь было холодно, пахло пылью и чем-то затхлым, а кровать стояла голая — ни простыни, ни одеяла. Иллуги выдохнул, представив, как он сейчас пойдёт искать постельное бельё, как будет натягивать простыню в одиночку, и сразу передумал. — Нет уж.. — сказал он. — С папой так с папой. Он развернулся и направился к комнате отца. Дверь была приоткрыта — ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь, не толкая. Иллуги просунул голову в щель и замер. Свет в комнате был выключен, только лунный свет пробивался сквозь неплотно зашторенное окно, рисуя на полу серебристые полосы. На кровати, поверх одеяла, лежали двое. Варка и Флинс. Они спали, прижавшись друг к другу: голова Варки покоилась на плече Флинса, его рука обнимала его за талию, а Флинс, в свою очередь, уткнулся носом в макушку Варки и что-то тихо бормотал во сне. Они выглядели так, будто всегда спали так — уютно, спокойно, как два кота, свернувшиеся в один клубок. Иллуги моргнул. Потом ещё раз. Ему показалось, что зрение барахлит, что он спит и видит сон. Но нет — он стоял на холодном полу босиком, щипал себя за руку, и всё было реально. «— Нужно рассказать Лоэну!» — пронеслось у него в голове. Он даже сделал шаг назад, чтобы бежать к двери, но тут же вспомнил: Лоэн заперся. Лоэн не открывает. Лоэну сейчас не до сплетен. — Чёрт. — прошептал Иллуги, и его дыхание облачком пара вырвалось в холодный воздух коридора. Он прикрыл дверь — осторожно, чтобы не скрипнуть, — и развернулся. Комната Варки. Точно. Там же есть кровать, можно лечь туда. Он уже представил, как падает на прохладную простыню, как вытягивает ноги, как засыпает под тишину, но когда он открыл дверь в спальню Варки, его ждало разочарование. Кровать была голой. Ни простыни, ни одеяла, только голый матрас в чехле, который выглядел неприветливо и холодно. Варка, видимо, не успел сменить постельное белье, но Иллуги не хотелось возиться. Не сейчас, когда он был таким уставшим, что ноги подкашивались. Он тяжело выдохнул, закрыл дверь и пошёл обратно. В комнату отца. Другого выхода не было. Он зашёл внутрь, стараясь не шуметь. Мужчины не проснулись — Варка что-то пробормотал во сне, перевернулся на другой бок, и его рука соскользнула с плеча Флинса, но он тут же нашёл её снова, притянул к себе. Флинс вздохнул и придвинулся ближе. Иллуги смотрел на них, и в груди разливалось что-то странное — не ревность, нет, скорее... радость. Он был рад за отца. За то, что тот наконец-то перестал быть одиноким. За то, что у него появился кто-то, кто обнимает его во сне. Кровать была большой, но не настолько, чтобы трое могли лечь, не касаясь друг друга. Иллуги обречённо вздохнул и лёг на самый край, свернувшись калачиком, поджав колени к животу и положив руки под голову. Места было впритык, но он не жаловался. Он слышал, как мужчины дышат — ровно, глубоко, в унисон, словно их дыхание было частью одного механизма. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Иллуги улыбнулся, вспомнив, как по ночам, когда они с Лоэном засыпали в обнимку, он старался дышать в ритме с ним. Сначала не получалось — Лоэн дышал часто, нервно, даже во сне. Но потом, когда он успокаивался, его дыхание становилось медленным, тягучим. И Иллуги подстраивался, и тогда они засыпали вместе, и снились им одни и те же сны. Сейчас, лёжа на краю чужой кровати, слушая, как дышат отец и Варка, Иллуги почувствовал, что сон наваливается. Веки тяжелели, мысли путались, а тело наливалось свинцовой усталостью. Он прикрыл глаза и в последний раз взглянул на отца. Флинс улыбался во сне. Не той вымученной, вежливой улыбкой, которую он надевал на людях, а настоящей, беззащитной, детской — уголки губ приподняты, морщинки разгладились, и он выглядел так, будто ему снилось что-то очень хорошее. Иллуги не видел отца таким никогда. Никогда.