Соседи по несчастью

За завтраком Иллуги и Лоэн почти не прикасались к еде. Блинчики, которые Флинс напёк с такой любовью, остывали на тарелках, а какао покрывалось тонкой плёнкой. Но никому из них не было до еды. Иллуги сидел на краю стула, напряжённый, как струна, и исподлобья поглядывал на своего парня. Его пальцы нервно теребили край скатерти, и он то и дело облизывал пересохшие губы. Лоэн же, наоборот, выглядел расслабленным — он медленно разглядывал стопку блинчиков и размышляя, стоит ли дать шанс творожной начинке или остаться верным классической сгущёнке. — Тебе нужно сформулировать вопрос? — не выдержал Иллуги, и его голос прозвучал на октаву выше обычного. — А? — Лоэн облизал губы, выныривая из своих мыслей. Он на секунду забыл, о чём они должны были говорить, и теперь лихорадочно вспоминал. А потом его лицо омрачилось — он не хотел знать ответ. Не хотел слышать то, что могло разрушить их хрупкий мир. — А мне сильно не понравится ответ? Иллуги завис. Он смотрел на Лоэна, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. — Я... я не знаю... — растерянно ответил он, и его пальцы замерли на скатерти. — Я не знаю, что ты спросишь. — Давай я спрошу, а ты скажешь, насколько сильно твой ответ может мне не понравиться. — предложил Лоэн, и когда Иллуги кивнул, он сделал глубокий вдох, набираясь смелости. — Вчера в школе Далия сказал, что может что-то рассказать о тебе. И ты ответил, что он бы не посмел... О чём он хотел рассказать? Иллуги замер. Его лицо побледнело, а глаза расширились. Он понял — этот момент настал. Тот самый секрет, который он носил в себе, давил на него, не давал спать по ночам. И вот теперь Лоэн, его Лоэн, смотрит на него своими малиновыми глазами и ждёт правды. — Тебе... возможно... скорее всего... — Иллуги опустил глаза, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. Он уставился на свои руки, которые лежали на столе, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Ну, очень не понравится мой ответ. — Ладно. — Лоэн кивнул, отодвигая от себя тарелку и кружку. — Я готов выслушать. Внутри у него всё тряслось. Он не знал, что услышит, но понимал, что это важно. Что от этого разговора зависит их будущее. — Ну... — начал Иллуги, и его голос дрогнул. — Когда мы с Далией только начали встречаться... “Иллуги лежал на своей кровати, закинув ноги на стену, и хихикал, как ненормальный. Телефон в его руках вибрировал каждые несколько секунд — Далия был щедр на сообщения. Первый парень в его жизни, старшеклассник, красивый, дерзкий, с розовыми волосами и цепким взглядом. Он заметил Иллуги на школьной линейке, подошёл, представился, и через неделю они уже встречались. Вы Ты самый сладкий на свете Люблю тебя до безумия. Не могу дождаться завтра! Он снова захихикал, крутясь по кровати от смущения и радости. В животе порхали бабочки, и казалось, что весь мир раскрасился в яркие цвета. Телефон пиликнул снова. Любимый♡ <4 вложения> Иллуги удивился — фотографии? Далия никогда не присылал фотографии. Он открыл сообщение и застыл. Первое фото было почти скромным — Далия лежал на животе, футболка задрана, видна тонкая полоска кожи на пояснице. Второе — уже без футболки, в одних лишь низко опущенных шортах. Третье и четвёртое заставили Иллуги покраснеть до корней волос: Далия сфотографировал свою задницу — в зеркале, с разных ракурсов, и на каждом фото она выглядела идеально. Круглая, упругая, без даже боксеров... — Господи. — прошептал Иллуги, чувствуя, как кровь отливает от головы и приливает к другому месту. Вы Я словно в рай попал. Ты прекрасен. Он отправил сообщение, не глядя, и почувствовал, как в матрас упирается его член — оргазм отреагировал моментально, не спрашивая разрешения. Любимый♡ Я очень жду, когда мы сможем встретиться наедине.. Давай завтра, после школы у меня Папа будет на службе до вечера Я очень люблю тебя и хочу отдать тебе свою невинность <3 Иллуги почувствовал лёгкий холодок. Почему-то перспектива секса была ему страшна. Он не понимал почему — внутри всё горело от одних этих фотографий, но стоило представить себя рядом с Далией, их обнажённые тела, прикосновения — и внутри всё сжималось. Он не был готов. Не знал, будет ли готов когда-нибудь...„ — И? — Лоэн приподнял бровь, скептически глядя на своего парня. — Он просто скинул тебе свою жопу, и ты думаешь, что я из-за этого расстроюсь? — Я... после расставания... — Иллуги не мог найти слов. Внутри всё сжималось от страха, и каждое следующее слово давалось ему с трудом. — Я слил все его нюдсы. Он резко выпалил это, словно срывал пластырь, и тут же отвернулся, не в силах смотреть на реакцию Лоэна. Всё. Самый постыдный секрет, самый большой грех — он вывалил его на стол, как гнилые фрукты. Теперь оставалось только ждать приговора. — Ты сделал что?! — Лоэн широко раскрыл рот, и его лицо вытянулось от изумления. Он чуть не упал со стула, вовремя ухватившись за край стола. — Зачем?! — Я не знаю! — воскликнул Иллуги, и его голос сорвался на фальцет. — Мне хотелось... ну, кинуть что-то в ответ... Он всем говорил, что я странный! Что я фрик, что я не умею целоваться, что я... — Он замолчал, сглотнул ком в горле. — Я хотел, чтобы он почувствовал ту же боль. Хотя бы немного. Лоэн молчал. В его голове смешалось всё: чувство мерзости от поступка Иллуги, непонимание, как можно было опуститься до такого, и одновременно — странная, тёмная радость. Далия, который целыми днями поливал их грязью, распускал слухи, подкалывал при всех — получил по заслугам. Не по заслугам, может быть, но хотя бы что-то. Злая часть внутри Лоэна ликовала, и он ненавидел себя за это. — Это ужасно... — выдохнул он наконец, проводя рукой по лицу. — Просто ужасно. Иллуги втянул голову в плечи, готовясь к худшему. — Но мне почему-то не хочется тебя осуждать или бросать тебя... — Лоэн покачал головой, словно осуждая самого себя за эту слабость. — Ладно. Чёрт с ним. Он усмехнулся — кривовато, невесело, но искренне. А потом высунул язык, дразня: — Но нюдсы я тебе точно кидать не буду! Иллуги выдохнул так облегчённо, что, казалось, из него вышли все страхи последних дней. Он откинулся на спинку стула, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. — Как же я испугался, что ты бросишь меня... — прошептал он. — Брошу? — Лоэн фыркнул, и в его глазах заплясали искорки. — Нет. Мне плевать на придурка Далию. Просто я не хотел, чтобы между нами были недосказанности. Понимаешь? Если мы будем врать друг другу или умалчивать — что это за отношения? — Понимаю. — кивнул Иллуги, и его губы наконец-то растянулись в улыбке. Он потянулся к блинчикам — тем самым, с творогом, которые так любил, и положил себе целую стопку. — Я люблю тебя, Лоэн. — Да, я тоже себя люблю. — ответил Лоэн, делая глоток какао, и посмотрел на вытянувшееся лицо Иллуги. — Эй. — обиженно протянул Иллуги, но в его глазах уже плясали смешинки. Они ели блинчики в тишине, слушая, как за окном шуршат деревья, а где-то в доме Флинс перестилает постель. И в этой тишине было что-то успокаивающее. — Лоэн. — позвал Иллуги, прожевав блинчик. — М? — А у тебя есть нюдсы? — Иди в жопу. ~~~ Оставалось совсем немного времени до прихода Варки. Минуты утекали, словно песок сквозь пальцы, но Флинс, казалось, совершенно этого не замечал. Он продолжал свое бесконечное кружение по кухне, погруженный в хаос приготовлений. Готовил, украшал, снова переставлял тарелки местами, одергивал и поправлял скатерть, которая, как ему казалось, лежала недостаточно ровно. Воздух в доме был пропитан ароматами запеченных овощей, пряных трав и свежей выпечки, смешиваясь с его собственным волнением. А ещё эти двое мелких комочка нескончаемой энергии всё время крутились у него под ногами. Их звонкие голоса разрывали тишину уютной кухни, и каждый их вопрос был как иголка, беспощадно тыкающая в его смущение. — Пааап, это так глупо — отрицать! — Иллуги, его неугомонный сын, с разбегу прижался щекой к спине отца. Он прильнул всем телом, крепко обхватив его руками, словно пытаясь физически выдавить из Флинса правду, пробиться сквозь броню неловких оправданий. — Правда, дядя Флинс, почему вы продолжаете нам врать? — Лоэн стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его ангельское личико с огромными, обрамленными ресницами глазами, выражало саму невинность. Он смотрел на то, как Флинс натирает сыр, с выражением вселенского укора. — Разве основная функция взрослых — не показывать детям, как важна правда, и подавать правильный пример? Врать нехорошо, вы же сами нас должны этому учить. Флинс чуть не стер руку в терку. Щеки предательски загорелись. — Да не вру я вам! — воскликнул он, с нажимом проводя куском сыра по металлической поверхности. — Просто так вышло. Варка вчера очень устал. Мы просто разговаривали, обсуждали всякую ерунду, а он взял и уснул. Прямо в моей комнате, на моей кровати. Не прогонять же мне его было, в самом деле. Флинс легонько отпихнул от себя сына, но Иллуги, словно новорожденный котенок, пригревшийся у груди, прилип намертво и не отлипал. Он начал раскачивать отца из стороны в сторону в такт своим словам. Иллуги на мгновение отстранился, схватил Лоэна за руку и, притянув его к себе, театрально, по-взрослому поцеловал в губы. Лоэн хихикнул, подыгрывая. — Ах! Какая оплошность, Варка! — Иллуги прижал ладонь к своей груди, изображая глубокое раскаяние. — Я папа, такой взрослый и серьезный, и я, о ужас, такой неловкий! Я совершенно случайно поцеловал своего соседа по комнате! Мы даже не заметили, как это вышло, честное слово! — Ой, Кирилл. — Лоэн подхватил сценку, закатив глаза к потолку и прижавшись щекой к плечу Иллуги. Он копировал манеру речи своего отца, его низкий, вкрадчивый голос. — А я так устал после тяжелого рабочего дня, что совершенно случайно целую тебя в ответ! И обнимаю. И засыпаю в твоей постели. Ну просто череда совпадений! Мальчики залились громким, заливистым смехом, довольные своей актерской игрой. Их смех эхом разнесся по кухне, смешиваясь с шипением масла на сковороде. — А ну прекратили! — рявкнул Флинс, но его голос сорвался на смех. Он сам не понял, как залился густой краской до самых корней фиолетовых волос от этих нелепых, но таких метких выходок. Сердце колотилось где-то у горла. Он мысленно молился всем известным ему богам, чтобы Варка приехал как можно быстрее. С этими двумя маленькими демонами в ангельских личинах он уже категорически не справлялся. Им бы в театре играть, а не из него душу вытягивать. Иллуги, заметив, что оборона отца трещит по швам, решил добить его окончательно. Он подкрался сбоку и снова начал лезть к нему, тыкаясь носом то в плечо, то в руку, требуя внимания. — Пап, а ты сверху? — спросил он громким, заговорщицким шепотом, от которого у Флинса чуть сердце не остановилось. — А можно мне уже начинать называть вас папой? — поддакнул Лоэн, заглядывая Флинсу прямо в глаза с самым невинным видом, на который был способен. Его пальцы теребили край накрахмаленной салфетки, а на губах играла легкая, хитрая улыбка. Он смотрел, как Флинс смущается всё сильнее, и это было самым веселым занятием за весь день. Флинс резко развернулся к сыну, его хвост волос хлестнул по воздуху. — А ты не слишком маленький для того, чтобы знать такие вещи? — возмутился он и несильно шлепнул открытой ладонью Иллуги по плечу, словно отгоняя назойливого комара. Затем снова отпихнул его от себя, стараясь вернуть личное пространство. Но Иллуги был неумолим. Он стащил с разделочной доски тонкий ломтик ароматного сыра и быстро уплел его. — А когда у нас с Лоэном будет братик или сестричка? Ты нам просто обязан это устроить. Флинс тяжело вздохнул, смиряясь со своей судьбой. Маска отрицания окончательно сползла с его лица. Он устало потер переносицу, испачканную в муке. — М-да, и кто, по-твоему, рожать будет? — с кривой усмешкой спросил он, признавая свое поражение. — Ну как кто? — Лоэн вышел вперед, приняв на себя роль главного эксперта. Он наставительно поднял указательный палец вверх, и теперь выглядел уже не как ангел, а как самый настоящий чертенок, замысливший какую-то шалость. — Все просто: кто снизу, тот и будет. — Не было у нас с твоим отцом ничего! — в отчаянии выпалил Флинс, закатывая глаза к потолку, словно прося у него поддержки. — Успокойтесь уже, дайте мне закончить с готовкой. Резко развернувшись на пятках, он ушел к холодильнику, надеясь остудить пылающее лицо потоками холодного воздуха. Стеклянные дверцы отразили его смущенное, бордовое от смущения лицо. В этот самый момент, спасительный и долгожданный, с улицы послышался низкий, рокочущий звук подъезжающего автомобиля. Двигатель стих, и почти сразу за этим раздались тяжелые, размеренные шаги на крыльце. — Твой парень приехал, пап. — промурлыкал Иллуги, кивая в сторону входной двери. — Иди, встречай, а то он, наверное, как и ты, весь извелся. — Думаю, дверь открыть должны вы, дядя Флинс. — Лоэн приобнял Иллуги за плечи. — А то папа определенно обрадуется вам гораздо больше, чем нам. Иллуги и Лоэн, поняв, что представление окончено, продолжили беситься, играя и легонько кусая друг друга, словно волчата, оказавшиеся на одной территории. Они покатились по кухне, пихаясь локтями и хихикая. Флинс провел дрожащими руками по длинным волосам, надеясь, что они выглядят хорошо и не растрепались в пылу битвы с детьми. Он быстро снял фартук, бросил его на ближайший стул и поправил футболку. Быстрыми, почти летящими шагами он подошел к двери, чувствуя, как гулко колотится сердце. Остановился на секунду, глубоко выдохнул весь воздух из легких, собираясь с духом, и взялся за прохладную дверную ручку. Замок мягко щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге стоял Варка. Но не просто Варка, а Варка, в руках которого был огромный, сногсшибательный букет. Он был полон глубоких оттенков: иссиня-черных и насыщенных, темно-фиолетовых, почти чернильных роз. Их лепестки были покрыты мельчайшими капельками влаги, похожими на ночную росу. Букет источал густой, сладковато-терпкий запах, который мгновенно заполнил пространство между ними. Флинс даже не успел открыть рта, чтобы спросить «зачем?» или «что это?». Варка сделал шаг вперед и порывисто, крепко обнял его, прижав к своей широкой груди. Огромный букет оказался зажат между ними, шурша упаковкой и сминая несколько нежных лепестков, которые тут же окрасили воздух еще более сильным ароматом. Варка склонил голову и прижался щекой к виску Флинса, зарываясь носом в его волосы и крепко, до хруста в ребрах, прижимая к себе. — Эти цветы… они так напоминают мне о тебе. — прошептал Варка, его голос был низким и хрипловатым от переполнявших его эмоций. Он провел широкой, теплой ладонью по длинным фиолетовым волосам Флинса, пропуская сквозь пальцы тяжелые пряди. — Глубокие, таинственные и невероятно красивые. Флинс уткнулся носом в его плечо, вдыхая родной запах кожи. — Спасибо большое… — выдохнул он, робко обнимая Варку в ответ и чувствуя, как напряжение всего дня покидает его тело. И в тот же момент с кухни раздался торжествующий, слитный вопль двух мальчишеских голосов: — А я говорил! Мы же говорили! — хором кричали Иллуги и Лоэн, прыгая на месте и хлопая в ладоши. — Ты ведь обещал не говорить детям. — укоризненно прошептал Флинс, отстраняясь ровно настолько, чтобы принять тяжелый букет. Варка отпустил его, и Флинс сжал цветы в руках, словно самую большую драгоценность. Запах от цветов шел поистине космический — смесь ночной фиалки и черной смородины. — Да, обещал. — Варка вздохнул, и в его темных глазах заплясали лукавые искорки. — Потому что хотел сделать это красиво. Не давая Флинсу времени на новый вопрос, Варка снова наклонился, но теперь уже нашел его губы. Это был не случайный и не неловкий поцелуй. Это был долгий, чувственный и уверенный поцелуй. Флинс, конечно же, ответил на поцелуй, прижимая букет к груди одной рукой, а второй обнимая Варку за шею. Он улыбался прямо в поцелуй, чувствуя, как по телу разливается невероятное тепло и покой. С кухни послышались наигранные звуки поцелуев и довольное хихиканье. Театральное чмоканье Иллуги и притворные вздохи Лоэна заполнили дом, но теперь Флинсу было абсолютно всё равно. Потому что теперь, когда его ладонь лежала на шее Варки, перебирая короткие волоски, он наконец понял, что спектакль окончен, и началась настоящая жизнь. ~~~ Флинс стоял перед большим зеркалом в ванной, опершись ладонями о прохладный край раковины. Свет ночника мягко рассеивался в клубах пара, оставшегося после вечернего душа. В доме было на удивление тихо — только мерное гудение холодильника на кухне и далёкое, едва уловимое тиканье часов. Варка уснул почти сразу после ужина, уронив голову на грудь Флинса прямо на диване, такой уставший, что даже не допил свой чай. Поэтому и Флинс не спешил возвращаться в спальню. Всё равно будет лежать в темноте один, глядя в потолок, слушая ровное дыхание и ощущая рядом лишь тепло, исходящее от спящего тела. Он наклонился ближе к своему отражению, изучая каждую черту. Провёл пальцами по длинным волосам, которые мягкой волной спадали на плечи, заправил выбившуюся прядь за ухо. На скулах ещё держался лёгкий румянец — то ли от выпитого за ужином вина, то ли от смущения, которое никак не желало отступать после неожиданного и такого красивого жеста с букетом. Убедившись, что выглядит хорошо, он коротко выдохнул и утёр лицо мягким махровым полотенцем, пахнущим лавандой. Ноги сами принесли его на кухню. Там, в серебристом свете луны, льющемся из незашторенного окна, на обеденном столе стояла высокая хрустальная ваза. Флинс замер на пороге и улыбнулся — от одного только вида букета в груди разлилось щемящее, незнакомое раньше тепло. Ему, взрослому мужчине, никогда ещё не дарили цветов. Никто. Никогда. Он подошёл ближе. Пальцы осторожно притянули холодное стекло вазы к себе, и он, склонив голову, зарылся лицом в густые, бархатистые бутоны. Тёмно-фиолетовые и иссиня-чёрные розы пахли просто невероятно — глубоко, сладко, с едва уловимой горчинкой. Аромат окутывал, проникал в самое сердце, и там, внутри, впервые за долгие-долгие годы что-то начинало медленно расцветать. Какое-то давно забытое чувство собственной значимости, право быть не просто удобным и функциональным, а объектом восхищения. И одновременно за этим пришла незваная, колкая мысль: если Варка дарит ему цветы, значит ли это, что теперь Флинс оказался в позиции женщины? В роли той, которой дарят букеты, которую оберегают и окутывают заботой? — Чушь. — едва слышно прошептал он сам себе и, ссутулившись, опустился на деревянный стул. В кухне было очень тихо. Флинс подпёр подбородок ладонью и неотрывно смотрел на цветы, а перед глазами проносились странные, путаные мысли. Если так задуматься... Ведь действительно. Он уже живёт как жена Варки. По утрам провожает его на работу, поправляя воротник рубашки и вкладывая в портфель контейнеры с горячим обедом. Следит за тем, чтобы дом был уютным, готовит ужины, следит за детьми, выслушивает их школьные новости и разнимает ссоры. Пару раз в неделю ходит в спортивный зал. Но, как ни странно, эти мысли ничуть не оскорбляли Флинса. Они не задевали его мужское достоинство, не царапали эго. Дело было в другом. Он совсем не хотел, чтобы Варка воспринимал его как жену, как привычную, удобную роль в доме. Ему хотелось быть чем-то совершенно новым для Варки. Чем-то таким же неожиданным, свежим и захватывающим, каким стал для него самого этот серьёзный, тёплый человек, перевернувший всю его вселенную. Варка показал Флинсу абсолютно иную сторону бытия. Там, где раньше были лишь бесконечная работа, долги и хроническая усталость, теперь стояли надёжность и покой. На Варке держались все финансовые вопросы, обучение детей, спонтанные поездки — и тот никогда, ни разу, даже словом не обмолвился о деньгах. Не попрекнул, не поставил в неловкое положение. А теперь ещё и купил ему этот потрясающий букет, как будто так и надо, будто Флинс всю жизнь был достоин охапок цветов. Смирившись со своей окончательно запутанной участью и чувствуя, как от выпитого вина и ночной прохлады начинают слипаться веки, Флинс поднялся со стула и тихо, почти бесшумно, пошёл в комнату Варки — в их общую комнату. Дверь мягко поддалась, он аккуратно прикрыл её за собой, стараясь, чтобы петли не скрипнули. В спальне царил полумрак, рассекаемый лишь узкой полоской лунного света, падающей на смятые простыни. Флинс на цыпочках подошёл к шкафу и переоделся в мягкую, уютную одежду для сна. Затем, затаив дыхание, лёг на свободную половину широкой кровати. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, лежал мужчина. Его мужчина. От этой мысли в груди снова сладко защемило. Приподнявшись на локте, Флинс замер и несколько секунд просто смотрел на лицо Варки. Тот спал очень мирно: чуть приоткрыв рот, длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, широкая грудная клетка медленно и размеренно вздымалась и опускалась под одеялом. Где-то в глубине его сна таилась такая безмятежность, какой Флинс не видел у него днём. Испугавшись, что ненароком разбудит, Флинс осторожно лёг обратно и даже немного отодвинулся к своему краю кровати, чтобы случайно не коснуться и не потревожить. Он повернулся на бок, спиной к Варке, устроил голову на прохладной подушке и прикрыл глаза, надеясь, что сон придёт быстро. Завтра нужно будет встать пораньше, пока дети ещё спят, приготовить ароматные сырники или пышный омлет, заварить свежий кофе. За хлопотами некогда будет думать о всякой ерунде. Но погрузиться в дрёму не получилось. Не прошло и минуты, как на его талию легла горячая, тяжёлая ладонь. Варка, не просыпаясь до конца, притянул Флинса к себе, вжимая его спину в свою твёрдую, тёплую грудь. Флинс почувствовал носом щекочущее дыхание где-то за ухом. — Глупые комары… не дают поспать. — промычал Варка хриплым спросонья голосом прямо в шею Флинса, зарываясь носом в его волосы и устраиваясь удобнее. Флинс тихо улыбнулся в темноту. Сердце пропустило удар. — Ты не спал? — прошептал он и осторожно повернулся в кольце рук, оказываясь лицом к лицу с Варкой. — Ну так… ждал тебя. — признался Варка, и уголки его губ поползли вверх. — Чуть-чуть засыпал. Совсем капельку. А ты чем так долго занимался? Я думал, ты только зубы пошёл чистить. — Я пошёл. — еле слышно ответил Флинс, чувствуя, как пальцы Варки начинают лениво перебирать его волосы. — Но потом засмотрелся на своё отражение. Задумался, можно сказать. — Понятное дело. — Варка улыбнулся шире, обнажив белые зубы. — Ты такой красивый, ещё бы не засмотреться. Я бы часами смотрел. Флинс почувствовал, как сердце тут же забилось быстрее, гулко отдаваясь в висках. Даже бывшая жена, с которой он прожил много лет, никогда так открыто с ним не флиртовала, не дарила таких простых, но пьянящих комплиментов. Он растерялся, не зная, куда деть руки. — Спасибо. — только и смог выдавить он, пряча смущённую улыбку. — Дети спят? — спросил Варка и начал покрывать лицо Флинса лёгкими, сонными поцелуями: тёплые губы коснулись лба, кончика носа, одной щеки, другой. От каждого прикосновения по телу разбегались мурашки. — Когда я проверял, они спали. — фыркнул Флинс, прикрывая глаза от удовольствия. — Но зная наших артистов, это просто притворство. Варка тихо рассмеялся, его дыхание согрело кожу Флинса. — Завтра я дома. — проговорил он, заглядывая прямо в жёлтые глаза Флинса, которые в лунном свете переливались мягким золотом. — Мне передали, что моё присутствие на службе завтра не нужно. Так что весь день — только ты и я. И никакой работы. — Ого… так тоже можно? — удивился Флинс, не сумев скрыть радостной нотки в голосе. — Знаешь, Кирилл. — Варка осторожно переместил ладонь с его талии на бедро, не сжимая, а просто удерживая в большом, тёплом захвате. Его голос стал серьёзнее, в нём проступили глубокие, интимные ноты. — Я, наверное, впервые в жизни чувствую себя по-настоящему любимым. Хочешь верь, хочешь нет, но Кайра никогда не готовила мне завтраки. Ни разу. А ты… помнишь, мы ведь даже просто соседями были, а ты всё равно каждое утро кормил и меня, и Лоэна. Так, будто мы всегда были для тебя важны. — Было бы наглостью не делать для тебя что-то в ответ, зная, сколько ты для меня сделал. — усмехнулся Флинс, переплетая свои пальцы с пальцами Варки. Их голоса звучали едва громче дыхания — тихий шёпот, предназначенный лишь для них двоих. — Скоро зимние каникулы. — Варка придвинулся ещё ближе, касаясь своим лбом лба Флинса. — Мы с Лоэном всегда ездили куда-нибудь, где много снега. И в этот раз традицию не пропустим. Но теперь — с тобой и Иллуги. Вчетвером. Семьёй. Флинс удивлённо моргнул, внутри него боролись радость и привычная тревога. — Это ведь недёшевое удовольствие — так кататься куда-то всей семьёй. — начал он. — Я не могу позволить тебе одному отвечать за финансы. До каникул я обязательно найду работу и- Варка наклонился и остановил его самым действенным способом — мягким, но настойчивым поцелуем. Губы были тёплыми, вкус чуть отдавал мятной пастой. Поцелуй затянулся ровно настолько, чтобы Флинс забыл, о чём говорил. — Я позволю тебе найти работу. — выдохнул Варка ему в губы. — Лишь когда ты окончательно, хорошенько отдохнёшь от прошлой своей работы. Ты почти двадцать лет жил как крот. Дай себе хотя бы год насладиться свободой. Он снова коротко поцеловал Флинса, показывая, что абсолютно серьёзен. — А лучше вообще не иди на работу. Я… я очень ревнивый в этом плане. — Варка тихо, почти виновато рассмеялся, притягивая своего мужчину ещё ближе, так что между телами не осталось и миллиметра. — Не хочу, чтобы на тебя кто-то смотрел. — Да будет тебе. — Флинс тихо рассмеялся в ответ, упираясь ладонью в грудь Варки. — Так говоришь, словно на меня кто-то поведётся. — Кирилл. — Варка чуть отстранился, чтобы поймать его ускользающий взгляд. — Я не шучу. Мы теперь семья. А в семье нет понятия «моих» или «твоих» денег. Ты ведь не оставляешь моего сына голодным лишь потому, что он мой. Так и я не могу не взять Иллуги кататься по снегу лишь потому, что он твой. Ведь теперь он тоже мой. Флинс на мгновение замер, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты правда готов принять моего сына как родного? — неверяще спросил он, голос едва дрогнул. — С огромным удовольствием. — ответил Варка и прикрыл глаза. — Очень люблю детей, знаешь ли. А теперь давай выспимся. Флинс хотел что-то ответить, но Варка уже прижал его голову к своей груди, зарываясь пальцами в фиолетовые пряди. Размеренное сердцебиение под щекой оказалось лучшим снотворным, и спустя пару минут Флинс всё-таки провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений. ~~~ А тем временем в соседней комнате, дверь которой была закрыта неплотно, царила совсем иная, гораздо более оживлённая атмосфера. Комната освещалась лишь маленьким ночником-месяцем, который отбрасывал на стены и потолок кружевные тени звёзд. Повсюду были разбросаны школьные рюкзаки, пара фантиков от конфет и раскрытый комикс на полу. Иллуги сидел на кровати в позе «послушного пёсика», обхватив колени руками и выжидающе глядя на Лоэна. Его русые вихры торчали в разные стороны, придавая ему совершенно бесовской вид. Лоэн же, напротив, сидел по-турецки на подушке и сосредоточенно читал что-то с экрана телефона, нахмурив светлые брови. Экран отбрасывал на его лицо голубоватое сияние, делая его похожим на маленького учёного. — Лоэн. — тоном заговорщика начал Иллуги, подползая чуть ближе. — А давай завтра не пойдём в школу? Мне так понравилось весь день сидеть дома! Ну пожалуйста! Тут так тепло и никуда не надо тащиться. Сейчас он был похож на маленького чертёнка, который пытается соблазнить душу. — Ага, и что мы скажем папам? — фыркнул Лоэн, не поднимая глаз. Палец ещё раз скользнул по экрану, и он с важным видом отложил телефон на тумбочку. — Я скажу, что у меня живот болит, прям ужасно крутит. — с умным видом предложил Иллуги, потирая абсолютно здоровый живот. — А ты скажи, что без меня никуда не пойдёшь, потому что очень волнуешься. Сработает безотказно. — Не. — покачал головой Лоэн и зевнул. — Мне надоело дома сидеть. Хочется в люди выйти, воздухом подышать. У тебя вообще экзамены на носу, дурак. Иллуги надулся, но ненадолго. Он наклонился вперёд, упираясь ладонями в одеяло, и заглянул Лоэну в лицо с выражением крайней невинности, хлопая длинными ресницами. — А мы сегодня будем чпокаться? Лоэн поперхнулся воздухом и, закатив глаза, убрал телефон на тумбочку. — Нет. Он решительно натянул одеяло до подбородка. — У тебя сперматоксикоз или что? Даже султаны с их гаремами не трахаются каждый день. Имей совесть. — А можно я просто членом потрусь о тебя? — не унимался Иллуги, придвигаясь вплотную и пристраивая голову на плече своего парня. — Ну совсем чуть-чуть. Я аккуратно. — Нельзя. — отрезал Лоэн, категорично отворачиваясь к стене и натягивая одеяло до самой макушки. — Ну и не надо! — обиженно буркнул Иллуги и сел обратно в позу. — Я вообще вот сейчас возьму и уйду спать с папами! У них кровать большая, помещусь. — Не думаю, что они там спят. — донёсся из-под одеяла ехидный, приглушённый голос Лоэна. Иллуги замер с приоткрытым ртом и хлопнул себя по лбу. — Блин… точно. Не хочу им мешать. Обиженно выдохнув, он смирился со своей судьбой и залез под одеяло к Лоэну, прижимаясь всем телом и устраивая голову у того под боком. — А можно завтра тогда? — тихо пробормотал он, с надеждой заглядывая в затылок Лоэна. — Я подумаю. — милостиво произнёс Лоэн, поворачиваясь обратно. Он по-хозяйски чмокнул Иллуги в макушку, крепко прижал к себе и устроился поудобнее. На несколько секунд воцарилась блаженная тишина. Иллуги прикрыл глаза, но потом снова подал голос: — Лоэн. — Что? — сонно отозвался тот, уже почти уплывая в дрёму. — Я очень люблю тебя. Лоэн не открыл глаз, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Тебе всё равно нельзя тереться об меня. — Ой, ну и иди на хуй. — буркнул Иллуги беззлобно и уткнулся носом в тёплую шею Лоэна. Лоэн лишь рассмеялся тихим, довольным смешком и закинул ногу на бедро своего неугомонного парня, притягивая его ближе. Ему определённо нравилось издеваться над Иллуги, заставляя того забавно пыхтеть и ворочаться, прежде чем тот наконец затих и засопел, совершенно забыв о своей обиде.