Verumo

¿ Забери меня туда ~ унеси меня с собой ?

┳━┳

Прошло два дня с того самого, нереального и сугубо переменчивого всё, в жизни Чонгука, разговора. Это было похоже на ту самую картину любимого художника, где в центре находится чёрный силуэт человека, у которого с двух сторон обозначено совсем разное. Но принадлежащее только ему. С левой руки другой он, совсем другая личность. Например Хаки. Нелегальный гонщик, что родился внутри сердца с тринадцати лет и не переставая развивал себя и свои навыки вождения. Обострял их до онемений конечностей и сильного жжения в груди, дабы понять настоящую скорость на сверкающей неоновым огнями от машин трассе, и взять её под собственный контроль. Подчинить себе колёса и дорогу. Без глупых ошибок, из-за которых можно потерять всё на кону. Бесстрашный, дикий, азартный, по своему опытный и честный, Хаки был создан лишь для гонок Сакраменто, куда всё детство стремительно рвался внутренний голос. В город, где папа впервые увидел маму. Молодую девушку, которая ощущала себя по настоящему живой в ночном царстве, куда попадают чаще те, кто хочет существовать с эйфорией и замиранием сердца бок о бок. Где нужно делать окончательный выбор за последнюю долю секунды. Либо нажимать на газ до конца, не осознавая рисков и ехать вперёд в неизвестность. Либо стушеваться, стерев себя с дороги, просто сдаться под давлением инстинктов страха изменений в своей обыденности, так и не испробовав свои полные силы, и ту сторону, которая на взгляд сияет ярче звёзд, но полна загадочных, счастливых и не всегда хороших моментов. С правой же руки, рядом с этим черным силуэтом, находился другой он. Или, скорее, тот, кем Чонгук должен был быть. Спокойный, рассудительный, сдержанный. Тот, кто ставил безопасность на первое место, кто выбирал проверенный путь, избегая крайностей. Этот образ был воплощением всех ожиданий, что возлагали на него ещё будущие родители, его окружение. Он был аккуратно выверен, линеен, предсказуем. Как гладкая, ровная дорога, на которой не случается ничего неожиданного. Он был тем, кто всегда выбирал “известность”, кто боялся потерять стабильность, кто не рисковал, даже если на кону стояло абсолютное счастье. Этот второй Чонгук – версия, что боялась скорости, которая пугала своей непредсказуемостью. Версия, которая предпочитала тишину и порядок, а не оглушительный рёв моторов и адреналин. Он был той тенью, которая напоминала Чонгуку о его обязанностях, о его месте в обществе. Тот, кто боялся разочаровать, кто стремился быть правильным в глазах других, даже если это означало отказ от собственных желаний. Он был тем, кто никогда не рискнул бы выйти за рамки установленных норм, кто боялся даже подумать о той грани, где заканчивается обыденность и начинается настоящая жизнь. И вот, на протяжении двух дней после того разговора, эти две сущности продолжали бороться внутри него. Хаки, с его неукротимой страстью к скорости и риску, и тот другой, воплощение порядка и безопасности. Чонгук чувствовал, как эти две силы тянут его в разные стороны. Одна звала его на сверкающие неоном трассы, где он мог почувствовать себя по-настоящему живым, доводя свои навыки до предела. Другая же шептала ему о спокойствии, о предсказуемости, о безопасном пути, который не приведет к разочарованию. Ему предстоял выбор, тот самый выбор, о котором говорил ему голос из прошлого. Нажать на газ до упора, рискуя всем, но проживая каждый момент с максимально возможной интенсивностью? Или же отступить, стереть себя с дороги, позволив страху изменить его обыденность, так и не познав свою истинную силу и ту сторону, что сияет ярче звезд со своими тенями? Отказ от риска означал бы отказ от той эйфории, от того полного ощущения жизни, которое было так притягательно. Таким важным для Чонгука. Трасса Сакраменто, город, где его родители впервые встретились, манил его. Он чувствовал, что именно там, на этих улицах, где ночь царствовала, он сможет найти ответ. Ответ на вопрос, кто же он на самом деле: тот, кто рожден для скорости и риска, или тот, кто должен следовать по проторенной дорожке. Мама давно знала нужные слова, но не успела их сказать. В ранних годах, когда Чонгук только познавал окружающий мир, встал на ноги и побежал ловить бабочек у двора дома, как рассказывал папа, у неё происходила последняя на пути гонка, на которой она навсегда прощалась с тем, шумным миром, к которому привыкла в молодости. ... Выше виражов и гонок, с тихой, но очень любимой частью жизни, отныне заняли пятилетний ребёнок и муж. В её душе, в её представлениях, они были втроём, где-нибудь в небольшом, но уютном домике около моря. Она торопилась проехать финиш и не останавливаясь хотела умчаться к ним, в свой новый мир, где будет тепло не от печки в машине, а от смеха и объятий. Где в животе будут вечные мурашки не от победы на заездах, а от счастливой картины перед собой, рядом с самыми дорогими и бесценными людьми. Где ладони будут дрожать не от крутых поворотов, а от нежности, когда она будет гладить мягкие пряди сына, убаюкивая его перед сном. Мир гонок подошёл к концу, унеся с собой нечто важное, но взамен подарив нечто еще более ценное – возможность в полной мере ощутить тихую гавань семейного счастья. Теперь её главная трасса вела не к подиуму, а к детской кроватке, к рукам мужа. Конечно, она знала, что прощание будет горьким. Но ради этого нового, столь желанного будущего, она была готова пройти через все. Её сердце уже пело другую мелодию, мелодию материнской любви, которая заглушала даже самые громкие победные аккорды. В тот момент, когда секунды растягивались в вечность, а рёв мотора перекрывал стук собственного сердца, она почувствовала, как мир вокруг неё сузился до размеров гоночного трека. Инстинкты, отточенные годами соревнований, взяли верх. Руки крепче сжали руль, взгляд уперся в мелькающую полосу асфальта. Она была на грани. Грани между прошлым, которое стремительно уходило, и будущим, которое она так отчаянно желала. Резкий манёвр преследовавшей машины заставил её тело напрячься до предела. Это был не просто обгон, это было предупреждение, злобный шёпот судьбы, напоминающий, что даже в момент наивысшего предвкушения счастья, жизнь может подкинуть самое неожиданное испытание. В отражении бокового зеркала она мельком увидела лицо водителя жёлтой машины – искаженное гримасой азарта или злости, но в глазах было лишь опустошение. Она не винила его. В тот миг, когда последние метры отделяли её от финишной черты, от новой жизни, её мысли были уже не о нем, не о риске, а о маленьких ручках, которые скоро обнимут её, о тёплом дыхании сына на щеке. Всё остальное казалось неважным, второстепенным. Мир, наполненный запахом бензина и дорожной пыли, уже не имел над ней власти. Но судьба, ослепленная собственной игрой, не знала жалости. Прежде чем она успела полностью осознать произошедшее, прежде чем её пальцы успели коснуться заветного рычага тормоза, произошло немыслимое. Глухой удар, резкий толчок, и машина, словно игрушечная, завертелась на трассе, унося её прочь от желанного будущего, прочь от тихой гавани, к которой она стремилась. Застывшая в воздухе тишина после оглушительного скрежета металла была наполнена предчувствием. Предчувствием утраты, которая перечеркнула все её надежды. Мир, который она так хотела построить, мир, ради которого она была готова пройти через боль, рассыпался в прах, оставив лишь пепел неосуществленных мечтаний и эхо несказанных слов. Любимый, позаботься о нашем Чонгуке, как и ты когда-то обо мне. Мама не сможет вернуться домой... Простите меня. Прежде чем шум в ушах и боль во всём теле пропали. ... Гонки Сакраменто. Это название звучало как эхо из прошлое, как последний вздох матери, который, по рассказам отца, был наполнен не болью, а какой-то странной, предсмертной эйфорией. Она, как и Хаки, искала настоящую скорость, ту, что заставляет кровь кипеть, а сердце биться в унисон с ревущим мотором. И теперь это место, город, где всё началось, где родители встретились, где жизнь любимого человека ушла, звало Чонгука. Манил его не только зов Хаки, но и тень мамы, её невысказанное обещание жизни, наполненной страстью, даже если эта страсть была связана с риском. Он закрыл глаза, пытаясь представить эту картину: мать, юная и полная жизни, мчащаяся по ночной трассе, свободна от условностей и страхов. Возможно, она видела в этом не конец, а кульминацию, последний аккорд своей симфонии. А затем – тишина. Но это была не та тишина, которую предпочитал "другой" Чонгук. Это была тишина после бури, тишина, наполненная воспоминаниями и осознанием прожитого. И теперь, стоя на распутье, Чонгук чувствовал, что зов матери, её последний, невысказанный выбор, перевешивал страх. Парень не знал точно, о чём она думала в тот момент, но отдалённо, через туман, ощущал. Отец, несомненно, выбрал бы безопасность. Он выбрал путь "другого" Чонгука. Он видел, как мать исчезала на трассе, и, вероятно, навсегда связал скорость с потерей. Но Чонгук знал, что это не вся история. Он знал, что мать не погибла, а, возможно, улетела, как бабочка, за которой он бегал во дворе, в другой мир, более яркий и реальный. Этот мир, мир Хаки, мир его матери, где каждый момент — это вызов, а каждая секунда — возможность почувствовать настоящее, а не имитацию жизни. Ему предстояло решить: следовать зову матери, принять дар скорости и риска, даже если это означало пройти через долину теней? Или же остаться на проторенной дороге, в безопасности, но с вечным чувством упущенной возможности, с этой гладкой, скучной дорогой, которая никогда не приведет к истинному счастью? Ответ, казалось, витал в воздухе, смешиваясь с запахом выхлопных газов и ночной прохладой. Перестанешь нажимать на газ — потеряешь то, что до ужаса сильно понравилось. Тэхён был прав. Трасса Сакраменто. Город. Его родители. Его мать. Этот диалог, как и сам разговор, как и сам Тэхён, который, возможно полностью осознавал, что своим приходом изменил его жизнь, был полон недосказанности. Но теперь, когда дорога разделилась, Чонгук знал, что должен выбрать. Он должен был выбрать свою собственную гонку, свою собственную трассу, даже если это означало рискнуть всем, чтобы дотянуться до той стороны, что сияла ярче звезд. Прийти туда, куда мама не смогла.

┳━┳

Кафе Nessdom оставался таким же, каким Чонгук его видел первый раз. Дерзким, красочным, по принадлежащим ему уютной атмосферностью. Таким, куда тянулась душа. Металлическая ручка с лёгкостью поддалась и вот парень уже оказывается внутри, без хлопка закрывая дверь. Между столиками ходили обслуживающие, слышался одинаковый симфон голосов гостей. Пахло жареной едой, разными напитками и тем, что бывает только в таких местах. Своим определённым ароматом, который не повторится нигде. Чонгук окинул взглядом знакомый зал. Интерьер, казалось, не претерпел ни малейших изменений. Вешалки, забитые пальто и куртками, словно молчаливые стражи, охраняли покой этого маленького мира. На стенах — яркие, немного вызывающие постеры, каждый со своей историей, каждая кричащая о чем-то своём. Столики, разные по форме и размеру, были расставлены так, чтобы гости чувствовали себя комфортно, но всё же оставались частью общей атмосферы. Его взгляд скользнул по лицам. Некоторые были знакомы, другие – совершенно новы. Но всех объединяло одно: расслабленность, непринужденность, явное удовольствие от времени, проведенного здесь. Чонгук улыбнулся. Именно это он любил в Nessdom — здесь каждый мог быть собой. Неважно, кто ты, откуда пришел, какие заботы тебя гнетут. Здесь, под мерный гул голосов и ароматный пар, все это оставалось за дверью. Он выбрал столик у окна, тот самый, где когда-то сидел с Чимином. Официант, молодой парень с быстрыми, уверенными движениями, подошел почти мгновенно. – Что будете заказывать? — спросил он, и Чонгук почувствовал, как привычная тяжесть дня начинает спадать. – Капучино и вишнёвый чизкейк, – улыбчиво произнёс Чонгук, уже заранее просмотрев меню и как же сильно обрадовался, когда заметил строчку со своим любимым лакомством. С приятной на язык кислинкой и не сильной сладостью послевкусия. В ожидании заказа Чонгук позволил себе откинуться на спинку диванчика, наслаждаясь моментом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь стекло, играли на поверхности стола, освещая мельчайшие пылинки, танцующие в воздухе. Он закрыл глаза, вдыхая знакомый букет ароматов: терпкость кофе, сладкую нотку выпечки, лёгкий шлейф духов посетителей. Это было своеобразное убежище, где реальность отступала, уступая место спокойствию и удовольствию. Вскоре официант вернулся, аккуратно поставив перед ним дымящуюся чашку капучино и аппетитный кусок чизкейка. Чонгук поблагодарил его легким кивком и прикоснулся пальцами к теплой керамике. Первый глоток обволакивал, согревал изнутри, а затем он насладился нежным, словно тающим во рту, чизкейком. Идеальное сочетание, которое каждый раз пробуждало в нём чувство глубокого удовлетворения. Он наблюдал за людьми. Девушка, склонившись над ноутбуком, сосредоточенно печатала, будто весь мир замер для нее в этот момент. Пара, держась за руки, тихо беседовала, их взгляды, полные нежности, казалось, создавали вокруг них невидимый кокон. Чонгук чувствовал себя частью этого мозаичного полотна жизни, где каждый элемент имел свое значение. Душа наполнялась покоем. Казалось, время здесь замедляло свой бег, позволяя остановиться, перевести дух и просто быть. Nessdom делился своей энергией, своей магией, которая проникала в самые глубины души, успокаивая и исцеляя. С каждым глотком кофе и каждым кусочком чизкейка Чонгук чувствовал, как напряжение дня растворяется, уступая место легкости и безмятежности. Он знал, что вернется сюда снова, замечая как к нему приближается уже знакомый человек. Интересно, а можно ли уже назвать его другом? А их компанию друзьями? Бодрый Чимин чуть ли не подпрыгивал в ритм музыки, когда с радостной улыбкой сел напротив. Как в тот день. – Я знал, что ты придёшь, – оповестил блондин, сверкая белоснежными зубами, – и благодаря тебе, я выиграл сто долларов. Такая простая фраза, сказанная так легко, откликнулась в душе Чонгука нежным касанием. Сто долларов – пустяк, но в его словах была такая искренняя радость, такая беззаботная энергия, что сердце наполнилось тёплым чувством. Это ведь было больше, чем просто пари. Это было доказательство той незримой связи, что протянулась между ними, связи, которая ощущалась с такой приятной ясностью. Чимин, сияющий, как солнце, будто излучал тепло, которое проникало сквозь столешницу, касаясь его замерзших от дневной суеты пальцев. Он был как яркий всполох жизни в этом уютном, обволакивающем пространстве Nessdom. Чонгук не мог отвести взгляда, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка. В этот момент мир казался простым, понятным и невероятно добрым. – Ты выиграл сто долларов? – вопрос повис в воздухе, больше похожий на нежное сопереживание, чем на любопытство. В голосе Чонгука звучало не просто удивление, а радость за друга, за их общую маленькую победу, которую, казалось, принёс с собой Чимин. Это была та самая эмпатия, легкая и ненавязчивая, которая делала их общение таким ценным, таким настоящим. – Да, я поставил на то, что ты обязательно заглянешь в Nessdom, — пояснил Чимин, подмигнув. — Думал, сегодня будет тот самый день. Слова лились легко, но за ними скрывалось что-то большее – знание, предвидение, и, возможно, надежда. Чонгук почувствовал, как легкое волнение смешивается с глубокой благодарностью. Это было не просто пари, а проявление веры, вера в то, что этот тихий уголок будет для него прибежищем. – И с кем же ты поспорил? – С Джином, – выдохнул Чимин, кидая взгляд на чизкейк, – вишнёвый? – Мой любимый, – без запинки ответил Чонгук, продолжая попивать капучино, – не знаю почему, но с этим вкусом обожаю всё. Он поставил кружку рядом с тарелкой и с наслаждением подставил лицо солнечным лучам, чувствуя себя просто прекрасно и сытно. – Значит, Джин проиграл. – в голосе Чонгука прозвучало легкое удовлетворение, как будто он лично был причастен к этому исходу. – Он, наверное, очень расстроен. – Не думаю, – Чимин рассмеялся, и его смех заполнил пространство между ними, словно музыка. – Джин всегда рад, когда мы можем просто так поспорить на что-то, где ответ не очевиден. А сто долларов – это ведь не так много, когда есть друзья. Чонгук кивнул, чувствуя, как это простое признание глубоко трогает его. Друзья. Это слово обрело новый смысл, новую тяжесть, наполненную теплом и доверием. – А почему ты тут один? – вспоминая слова, что закрывают смену оба человека, поинтересовался Чонгук, – где Хосок? Уже десять утра. – Спит, представляешь? – Чимин почти жалобно провыл, – вот так бросить меня здесь одного... Чонгук рассмеялся, представляя себе наивного Хосока, упрямо борющегося со сном. В этом была своя прелесть – видеть, как его друзья, такие разные, такие живые, ведут себя естественно, без прикрас. Всё ещё немного непривычно называть их друзьями, но ему уже дали понять, что таким нарекли Чонгука уже другие. В мире гонок, где каждый соперник, друзей найти не так уж и легко. Но перебирая в памяти ту ночь, когда эти четверо людей спасли его, совсем не зная друг друга, Чонгук понял что это те самые. Те, которые не бросят. Не предадут. – Но один я тут не собираюсь оставаться, – вдруг хитро прищурился Чимин, – сегодня ты познакомишься ещё кое с кем. Его сердце забилось быстрее от предвкушения. Новые лица, новые знакомства – в этом было что-то захватывающее, одновременно и волнующее, и немного пугающее. Но с Чимином рядом, с этой искрящейся от жизни энергией, страх отступал, уступая место любопытству и радостному возбуждению. Он вспомнил, как однажды, в совершенно другой жизни, куда громко ворвался впервые, где царили рев двигателей и азарт гонок, он считал, что настоящая дружба – это редкость, дар, который можно обрести лишь раз в жизни. Но теперь, здесь, в этом уютном убежище, Чонгук чувствовал, как эти представления рушатся, уступая место более глубокому, всеобъемлющему пониманию. «Кто же это?» – пронеслось в голове, когда он наблюдал за оживленным Чимином, чьи глаза блестели предвкушением. Чимин, заметив его задумчивость, мягко улыбнулся, словно прочитав его мысли. – Не волнуйся. Он бывает иногда особо молчаливым, но к этому быстро привыкаешь. Но сегодня, думаю с его стороны будут столько слов, сколько не было вчера. – И насколько же? – Ровно на двадцать, – щёлкнул пальцами Чимин, – это уже рекорд. А как только я ему позвонил, сказал что сегодня может забрать смену, а это, считай плюс деньги сверху, он сразу согласился, хотя его смена только через два дня. Покачал удовлетворённо головой Чимин, когда Чонгук доел последний кусок чизкейка. Ему было вновь хорошо. Но тут, как лавина снега с горы, упал один очень таинственный вопрос, который образовался ещё при первом приходе сюда. – Кстати, а что означает Nessdom? – с искренним любопытством поинтересовался Чонгук. – Ты же знаешь английский, – с огромной очевидностью сказал Чимин, – вот и скажи-ка, как переводится слово – дикость? Чонгук слегка нахмурился, но тут же облегченно выдохнул, ответив с полной уверенностью: – Wildness. – А свобода? – Freedom. – Вот и ответ, Гуки, – Чимин хлопнул в ладоши. – То есть, два слова соединили в одно? – загадка названия интриговала Чонгука. – Здесь и объяснять не нужно, – раздался смешок, – всё предельно просто, и название точно отражает суть этого места. – Будет тайной, если я спрошу, кто придумал такое название? Чимин тихо промычал, откинувшись на мягкую спинку бордового диванчика и прикрыв глаза. – Это Чонгук, я думаю, ты как-раз таки узнаешь не от меня, а от самого создателя. – Оу, хорошо, – не стал напирать он, – а тебе разве не нужно работать? А то уже как тридцать минут тут сидишь. Послышался глубокий, вселенский вздох, будто Чимину с этим вопросом, дали в руки тяжёлую штангу. – Как бы мне не хотелось, сидеть и ничего не делать, но ты прав, – с кряхтением вернулся в прежнее положение блондин, – разговоры разговорами, а работу никто не отменял. Чонгук насмешливо наблюдал за этим и преспокойно держал кружку в руках, так как странно, но ладони не согревались уже долгое время. Хоть и само тело не ощущало холода. А на улице март, происходят последние штрихи зимы. – Разрешаю тебе позавидовать, что я пойду домой, смотреть сериал под пледом, а ты будешь работать, – позлорадствовал Чонгук над выражением лица друга, которое говорило все мысли вслух, – хорошенько. – Я ненавижу тебя, – указал грозно пальцем Чимин на него, не смотря на то, что лёгкая улыбка не уходила с губ, – но прощаю за такие выходки. Чонгук поднял обе руки на уровне головы, преображая движениями фразу "а я чего, я ничего." – Ты только дождись прихода Юнги, потому что я ему уже сказал о тебе. Это было неожиданно. Не приход, не просьба, а... – Сказал? – теперь недоумённо смотрел Чонгук, – и что же ты такого сказал? Не так часто, а точнее вообще никогда, ему не говорили прямо в лоб, что о нём рассказывали кому-то третьему лицу, да ещё и незнакомому. Чимин, как всегда, умудрился обойти тему стороной, сменив пластинку. – Он скоро придёт. Насчёт этого не беспокойся, – сказал он, бросив быстрый взгляд на часы. – Юнги – парень, который ценит точное время. Так что, скорее всего, появится здесь вот-вот. А уж как он отреагирует на тебя... Это я оставлю как сюрприз. Чонгук почувствовал, как внутри разгорается любопытство. Юнги. Ещё одно новое имя, новое лицо, о котором ему уже намекнули. В его голове проносились обрывки мыслей. Что же такого мог сказать Чимин? И почему он вообще решил рассказать о нем кому-то другому? В мире гонок, где недоверие и конкуренция были нормой, такая открытость казалась почти нереальной. – Думаю, мне тоже стоит идти, – сказал он, вновь почувствовав легкое беспокойство. – Мне пора возвращаться. – Не спеши, – мягко сказал Чимин, его глаза задержались на лице Чонгука. – Юнги скоро будет. Познакомишься. А потом... потом увидим. Он встал, потягиваясь. Чонгук остался сидеть, чувствуя, как напряжение вновь медленно возвращается. Он был готов к новым знакомствам, но каждый раз, когда этот шаг приближался, сердце почему-то начинало биться быстрее, готовое к чему-то неизведанному. – Хорошо, – ответил Чонгук, приняв вызов. – Я останусь. Насколько я понимаю, сегодня меня ждет ещё одно открытие. Чимин широко улыбнулся, словно его ответ был именно тем, чего он так ждал. И в этой простой улыбке Чонгук увидел не только предвкушение, но и ту самую непоколебимую уверенность, которая так его притягивала. – Не только оно, – прошептал Чимин. – Ты что-то сказал? – Я говорю вон он, – сделал шаг в сторону парень, открывая глаза на дверь, которая, словно по заказу, распахнулась, впуская нового постояльца. Им оказался невысокого роста, темноволосый парень с проницательным взглядом, одетый в простую, но стильную одежду. Он огляделся по сторонам, его взгляд остановился на столике Чонгука и Чимина, и спустя секунду он направился прямо к ним. Юнги подошёл к столику, его движения были немного сонными, но в них чувствовалась уверенность. Он бросил короткий взгляд на Чонгука, затем на Чимина, и слегка кивнул, будто подтверждая какое-то давнее условие. – Доброе утро, Чимин, – произнёс Юнги, его голос был низким и слегка хрипловатым, как будто он только что проснулся, или, возможно, не спал вовсе. – Надеюсь, я не слишком опоздал? Чимин улыбнулся, его глаза блестели озорством. – Нисколько, Юнги. Как видишь, Чонгук уже тут, и мы как раз недавно обсуждали значение названия нашего уютного уголка. Чонгук заметил, как Юнги бросил на него быстрый, оценивающий взгляд. В нём не было ни враждебности, ни особенного интереса, просто нейтральное любопытство, которое часто испытываешь к новому человеку. На его лице появилась легкая, едва заметная улыбка, когда он встретился взглядом с Чимином. Затем он перевел взгляд на Чонгука. – Значит, это ты тот самый Чонгук, о котором говорил Чимин? — спросил он, его голос был низким и слегка хриплым, как будто принадлежит человеку, недавно проснувшемуся. – Да, это я, – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо, хотя внутри он чувствовал легкое волнение. – Приятно познакомиться, Юнги. Юнги кивнул, его взгляд задержался на Чонгуке чуть дольше, чем обычно. В его глазах мелькнуло что-то, что Чонгук не смог расшифровать – то ли легкое удивление, то ли скрытое понимание. – Взаимно, – произнёс Юнги, и в его голосе прозвучала нотка, которую Чонгук принял за одобрение. – Чимин много о тебе рассказывал. Чонгук второй раз вопросительно посмотрел на Чимина, который лишь загадочно улыбнулся, не давая вновь никаких объяснений. – Надеюсь, ничего плохого? – с легкой иронией спросил Чонгук, пытаясь разрядить обстановку. Юнги усмехнулся, и эта усмешка сделала его лицо чуть менее суровым. – Зависит от того, что ты считаешь плохим, – ответил он, и в его глазах заиграли искорки. – Но в целом, Чимин был весьма красноречив. Чимин, довольный произведенным эффектом, опять хлопнул в ладоши. – Ну, давайте не сейчас, а после работы, м? Чонгук, можешь дать мне свой номер телефона, я позвоню, как мы освободимся. – Без проблем. Чонгук продиктовал цифры и Чимин сохранил контакт, после чего положил телефон в карман серой кофты, и обернулся на молча стоящего Юнги. – Ну что, мой доблестный товарищ, пора приступать, – а потом опять на сидящего, – к девяти часам не спать, а ждать звонка. – Слушаюсь, сэр, – приложив ладонь к виску, словно отдавая честь, Чонгук не мог сдержать серьёзности на лице и рассмеялся, махая той же ладонью, – всё, всё идите уже и удачной вам работы. – Забавно, как быстро меняется мир, – проговорил Чонгук, наблюдая, как Чимин и Юнги, наконец, отправляются на работу. – Никогда бы не подумал, что втянусь во все это так быстро. Юнги, обернувшись, лишь коротко взглянул на него, но в этом взгляде читалось что-то, что заставило Чонгука почувствовать себя понятым. Возможно, Юнги тоже проходил через подобное, сталкиваясь с чем-то новым и незнакомым. – Не думай о прошлом, – неожиданно для себя сказал Юнги, его голос звучал мягче, чем раньше. – Живи настоящим. Здесь и сейчас. Чонгук кивнул, ощущая, как слова Юнги эхом отдаются в его сознании. В мире гонок, где каждый поворот мог стать последним, где ставки были высоки, важно было сосредоточиться, не отвлекаться. – Спасибо, – ответил он, искренне. – Я постараюсь. Чимин, уже стоявший в дверях, подмигнул ему. – Увидимся вечером, Гуки! Надеюсь, ты не будешь скучать. Ох, скучать ему именно сейчас и захотелось. Дома полежать, что-нибудь приготовить, поплакать под грустные сериалы, поатнцевать , включив любимые песни. Скука, которая наполнена смыслом. Когда ребята скрылись за дверью, Чонгук с отличным настроением встал с места и оставив деньги на столе, вышел из кафе. Улица встретила его прохладой весеннего утра. Город пробуждался, набирая обороты. Люди спешили по своим делам, их потоки сливались и расходились, как реки, несущие свои воды. Чонгук вдохнул полной грудью, чувствуя, как оживает каждая клеточка его тела. Он шёл по улицам, наблюдая за жизнью города, которая бурлила вокруг. Каждое утро он просыпался с новыми силами, готовый к очередному дню, полному неожиданностей. Его мысли были полны планами на будущее, но он старался не забывать слова Юнги: "Живи настоящим. Здесь и сейчас." Этот принцип стал его путеводной звездой. Он понимал, что в мире гонок, где каждое мгновение решало все, нужно быть максимально собранным. Он научился ценить каждый момент, каждую встречу, каждое новое знакомство. Он думал о Чимине, о его заразительном смехе и легкой, непринужденной манере общения. Этот человек, казалось, мог найти общий язык с кем угодно. И Чонгук был рад, что их пути пересеклись. А Юнги... В нём была какая-то загадочность, которую Чонгук только начинал разгадывать. Его слова, хоть и немногословные, всегда попадали точно в цель, заставляя задуматься. Чонгук улыбнулся своим мыслям. Он чувствовал, что впереди его ждет много интересного. И был готов к этому. Он с нетерпением ждал вечера, когда раздастся заветный звонок и может они соберутся всей компанией, с которой Чонгуку так повезло пересечься. Правда никому не расскажет, что чуть-чуть, размером с пылинкой, немного, но благодарен той ночи, когда его окружили. Ведь если бы не она, то возможно ли было то, что Чонгук познакомится с такими замечательными людьми? Намджун, Джин, Юнги, Хосок, Чимин. Стоп. Он знаком с пятью из шести. Значит его ждёт ещё одно знакомство? Чонгук продолжил свой путь, погружённый в размышления. Мысль о том, что он знает пятерых из заветной шестерки, вызывала легкое волнение. Кто же был этот шестой? Парень, чьё появление могло перевернуть его мир, или просто ещё одно звено в цепи случайностей, которые так стремительно вплелись в его жизнь? Он чувствовал, как адреналин, предвкушение нового, смешивается с лёгкой тревогой. Чонгук остановился у витрины магазина, наблюдая за своим отражением. Молодой человек, полный решимости, но в его глазах все еще плескалась неопытность. Мир гонок, в который он так стремительно окунулся, был полон опасностей, но и невероятных возможностей. Он вспомнил слова Чимина о красноречии. Действительно, каждый из этих людей был по-своему уникален, каждый обладал даром находить нужные слова, которые могли поддержать, направить или наоборот, заставить задуматься. Продолжая идти, Чонгук чувствовал, как в нем растет уверенность. Он больше не был тем неопытным парнем, испуганным собственными обстоятельствами. Он был частью чего-то большего, частью команды, где каждый был готов подставить плечо. Эта мысль грела его, давала силы. Чонгук даже успел смириться с тем, что его прежняя, спокойная жизнь, возможно, осталась позади. Не знал, когда именно произойдет встреча с шестым, но чувствовал, что она неизбежна. Возможно, именно он станет тем недостающим элементом, который завершит головоломку. Чонгук улыбнулся. Он был готов встретить неизвестное, готовый к любым поворотам судьбы. Ведь теперь у него были друзья, которые всегда поддержат, и главное – он сам научился жить настоящим, здесь и сейчас. Улица постепенно наполнялась людьми, которые спешили на работу. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, создавая игру света и тени на тротуаре. Чонгук в очередной раз глубоко вдохнул, впитывая в себя атмосферу пробуждающегося города. Он был полон предвкушения, впереди его ждал запоминающийся вечер, и кто знает, какие сюрпризы он принесёт.

┳━┳

День прошёл именно так, как планировал Чонгук. Спокойно, без всяких лишних дел и беготни. Занимался всем тем, что помогало избавляться от мыслей к предстоящему звонку. Но всё же предвкушение и волнение было невозможно как-либо убавить. На часах было девять часов и шестнадцать минут вечера, когда Чонгук стоял, оперевшись о столешницу бедром, и вытирал полотенцем руки после мытья тарелки. Тихий фон телевизора разбавлял тишину, по которому шли музыкальные титры после окончания фильма. И тогда уши уловили другой звук. Телефон на диване напротив завибрировал, возвещая о входящем звонке. Чонгук бросил полотенце на спинку стула, и подошёл к нему с лёгким трепетом. Имя "Чимин" высветилось на экране. Сердце забилось быстрее. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и принял вызов. – Привет, Гуки! – голос Чимина звучал так же жизнерадостно, как и днём. – Ты готов? Мы уже выезжаем, только скажи адрес. – Привет! Да, готов. Улица Мидтаун, дом номер один, – ответил Чонгук, чувствуя, как напряжение начинает спадать, уступая место приятному предвкушению. – Я правильно понял, вы все собираетесь? – Все, кроме одного. – В голосе Чимина прозвучала нотка интриги. – Он позже приедет. Главное, чтобы ты не скучал в одиночестве. Чонгук усмехнулся. Одиночество, пожалуй, уже давно было не про него. Он чувствовал, как его жизнь изменилась, наполнилась новыми людьми, новыми эмоциями. Через несколько минут раздался звонок. Чонгук широко улыбнулся. Это были они. Все, кроме последнего. Он распахнул дверь, и на пороге его встретили знакомые лица – Чимин, излучающий энергию, и Юнги, сдержанный, но с лёгкой улыбкой. За ними виднелись и другие – Намджун, Джин, Хосок. Запах мужских духов в перемешку с ночной свежестью ударили в нос. – Ну что, Гуки, готов к вечеру? – спросил Намджун, протягивая руку для рукопожатия. – Более чем, – ответил Чонгук, чувствуя, как его окружает атмосфера тепла и дружелюбия. Он был рад видеть каждого из них, и мысль о шестом члене их группы, о котором упомянул Чимин, лишь добавляла интриги. Вечер обещал быть интересным. Чонгук чувствовал нетерпение и восторженность, как маленькое дитя, которому предстоит открыть новогодний подарок. – Тогда садимся по тачкам и едем на пляж, жарить мясо, петь под гитару, – весело дал команду Джин, после чего прищурился и осмотрел с головы до ног Чонгука, – надеюсь тебя, Чонгук, не нужно ждать, как девушку за сборами? – Только минуту, – поднял один палец верх тот, – обещаю. – Ох, Джин, прекращай, – тыкнул локтём его Хосок, – это твоё место, забыл? – Тц, никакого уважения к старшему, – шуточно закатил глаза Джин, – но да ладно, мы ждём тебя, но поторапливайся, иначе кое-кто нам всем бошку открутит, а потом потребует возмещения. Со всех послышались глубокие вздохи. Кое-кто – это тот, кто приедет позже? Задумался Чонгук, но быстро отгонил вопрос. – Хорошо, я сейчас, – чуть ли не крикнул Чонгук, и закрыл дверь только тогда, когда парни отошли на приличное расстояние. Вернувшись в гостиную, парень взял из шкафа фиолетовую кофту, под гармоничный белый цвет штанов, и уже в прихожей накинул сверху тёплую, чёрную ветровку, после чего надел такие же кроссовки. В руке оказались ключи от Ягуара и Чонгук, не забыв брызнуться ванильными духами, поспешно вышел из дома, проверив закрылась ли входная дверь на замок. Закрылась. Кивнув своим мыслям, Чонгук положил ключи в карман и пошёл к ребятам, которые начали подходить к машинам, припаркованным вдоль проезжей части, когда увидели, что он приближается к ним. Чонгук запрыгнул на водительское сиденье своего Ягуара, ощущая знакомую прохладу кожи и едва уловимый её аромат. Он взглянул на парней, рассаживающихся по своим машинам: Хосок в белом спортивном авто, Юнги в приглушенно-чёрном седане, Намджун и Джин – их вместительный внедорожник, и Чимин, чья ламборгини мерцала серебристым оттенком. Все они излучали неподдельное спокойствие перед предстоящим приключением, и Чонгук почувствовал, как его собственное волнение слегка утихло, уступив место предвкушению. Запустив двигатель, он услышал низкий, рокочущий звук, который всегда приятно будоражил кровь. Посмотрев в зеркало заднего вида, Чонгук увидел, как остальные тоже заводят свои машины. Лёгкая улыбка тронула его губы – этот вечер обещал быть насыщенным. Он всегда любил скорость, адреналин и теперь, новое, чувство единения, которое возникало, когда они все собирались вместе. Парни начали медленно выстраиваться в колонну, их фары освещали тёмную улицу. Чимин, как обычно, был впереди, его машина словно приглашала всех остальных за собой. Чонгук последовал за ним, чувствуя, как его сердце начинает биться в унисон с ритмом двигателя. Он бросил взгляд на своих друзей, каждый из которых был по-своему уникален, и почувствовал прилив тепла. Они двинулись по ночному городу, оставляя позади тишину и погружаясь в гул моторов и предвкушение. Хохлома огней мелькала за окнами, отражаясь в стеклах машин. Чонгук чувствовал, как энергия наполняет его, и он был готов к тому, что сулил этот вечер: скорости, смеху и, конечно же, к появлению того самого, шестого. Он знал, что эта ночь будет особенным. Впереди их ждали не просто гонки, а нечто большее – возможность укрепить свою дружбу, испытать себя и, возможно, открыть что-то новое в себе и друг в друге. И последний, таинственный участник, должен был добавить ещё больше интриги в и без того захватывающее приключение. Колонна машин плавно влилась в поток городского движения. Чонгук, следуя за Чимином, чувствовал, как напряжение последних часов окончательно растворяется в предвкушении. Уличные фонари, проносясь мимо, рисовали на асфальте причудливые узоры, а неоновые вывески отражались в гладком лаке их автомобилей. Воздух был наполнен предвкушением скорости и приключения. Каждый поворот руля, каждое нажатие на педаль газа – все это было частью нарастающего возбуждения. Вскоре они свернули с оживленной магистрали на менее освещенную дорогу, ведущую к заброшенным промзонам. Здесь, вдали от посторонних глаз, начиналась их территория – место, где правила скорость и мастерство вождения. Другие машины, припаркованные в тени зданий, уже ждали их, их фары горели, словно глаза хищников, готовых к броску. Атмосфера накалялась, когда их колонна замедлялась, а водители начинали оценивать друг друга. Первым стартовал Хосок, его белый спорткар взревел и моментально исчез в темноте, словно призрачный лепесток. Затем Юнги, чья машина, несмотря на сдержанный вид, демонстрировала удивительную резвость, и, наконец, Намджун с Джином, их мощный внедорожник издал глубокий рокот, прежде чем ринуться вперед. Чонгук, посмотрев на Чимина, улыбнулся. Этот вечер обещал быть незабываемым. Они тронулись, каждый выбирая свою траекторию, свою игру. Скорость опьяняла, адреналин пульсировал в крови. Чонгук чувствовал себя единым целым с машиной, с дорогой, с моментом. Он видел, как другие машины мелькают вокруг, как их силуэты растворяются в ночи, и ощущение свободы захватывало дух. Это было больше, чем просто гонки – это было выражение их душ, их страсти. И тогда, сквозь шум моторов и свист ветра, Чонгук услышал другой звук – приближающийся, мощный рёв двигателя, отличающийся от всех остальных. Взглянув на заднее стекло, он увидел лишь стремительный силуэт, молниеносно догоняющий их. В ночном свете Корвет казался полностью чёрным, будто вбирал в себя все другие цвета, но при близких фонарях Чонгук улавливал тёмно-синие всполохи. Сердце забилось быстрее – вот он, шестой. Интрига достигла своего апогея. Чонгук увеличил скорость, его Ягуар послушно отзывался на каждое движение руля, обгоняя остальных. Хаки решил ненадолго проснуться, почувствовав того, кто мог легко дать ему фору. Силуэт Корвета неумолимо сокращал дистанцию, и Чонгук почувствовал, как азарт смешивается с легким напряжением. Это была не просто гонка, это было приветствие новому, неизвестному сопернику, который, казалось, был на равных с ними, опытными гонщиками. Или даже лучше? Он видел, как Чимин, следуя своему обыкновению, держит лидерство, но даже он, кажется, почувствовал новую волну игры, замедлив на мгновение. Словно в ответ на его мысль, Корвет обошёл Чимина, затем Юнги, Намджуна с Джином, Хосока и вот он уже приближался к Чонгуку. Низкий, утробный рык двигателя Корвета казался вызовом, приглашением к танцу на грани. Чонгук приготовился, почувствовав, как его пальцы сжимают руль. Он знал, что этот момент определит исход вечера, и он был готов принять его. Корвет поравнялся с его Ягуаром. Чонгук мельком увидел водителя – силуэт, скрытый за темными стеклами. Но в этот короткий миг Чонгук почувствовал связь, узнавание, которое не мог объяснить. Это было больше, чем просто соперничество, это было чувство, что они знакомы, что их пути пересекались в каком-то другом, неведомом пространстве. Тот самый сон? Чонгук усмехнулся и решил ответить. Он нажал на газ, его Ягуар вырвался вперед, оставляя Корвет позади. Но это было лишь временное превосходство. Спорткар вновь сократил дистанцию, и теперь они мчались бок о бок, два хищника в ночном городе. Звук их двигателей сливался в единый, мощный рев, доминирующий над всеми остальными. Друзья не пытались их догнать. Знали кто это и просто ехали сзади, представляя им дорогу. Лидерам. Это был момент чистого, незамутненного драйва. Скорость, риск, соперничество – все это слилось в один захватывающий коктейль. Чонгук чувствовал, как его тело напрягается, а разум становится острым, как бритва. Впереди показался тот самый Тауэрский мост. На миг, когда Чонгук увидел его, в голове щёлкнуло неприятная картина, где он был окружен Мизарами, где они пытались уничтожить Хаки. Почему-то резко не захотелось въезжать на эту территорию. Всё же остался затаённый страх, что это случится опять, но теперь с ним были друзья и они могли пострадать из-за него. А Чонгук думал что ничего не осталось после той ситуации. Как оказалось оно просто ждало своего часа. Триггер. Ненужный сейчас совсем. Сердце и душа понимали, что этого не произойдёт, что он не один, его не бросят. Было бы глупо. Но мозг истерички кричал, подавая сигналы на отступление, который Чонгук не мог контролировать, поддавшись воспоминаниям и эмоциям от них. Он же просто девятнадцатилетний юноша, слишком много возомнивший о своём бесстрашии. Одно дело, когда участвуешь в гонках, где люди такие же, как он. Другое дело, когда кто-то пытается тебя изгнать с дорог, не скрывая этого даже, что готовы покалечить. Нога самостоятельно начала плавно нажимать на тормоз, когда глаза не видели ничего, кроме моста. Друзья, заметив его замешательство, сбросили скорость, их машины пристроились рядом, словно щит. Корвет, яро почувствовав его колебания, замедлился, издавая низкий, почти рокочущий звук, будто бы давая понять, что ждёт. Тоже знал. Чонгук боролся с собой, его пальцы сжимали руль так, что побелели костяшки. Воспоминания о той ночи, о страхе, о беспомощности, нахлынули с новой силой. Он видел тени, ощущал пробирающийся холод изнутри. Слух передавал звуки, словно через толщу воды. Паника. Нужно успокоиться. Чонгук попытался сосредоточиться. Руль в руках, гудение в машине, её вибрация, которое чувствовалось всем телом. Глубокий вдох и выдох. Они слишком частые. Нужно замедлиться. До моста оставалось пару километров. Помогите. Слишком много лишних эмоций. Нельзя просить помощи. Не в мире гонок, где каждый соперник. Однако, сейчас Чонгук разве... там? И будто с этим вопросом, дождавшись нужной секунды, раздался резкий, совсем рядом, громкий звук. Это был Корвет. Словно пущенная стрела, машина вырвалась вперед, но не для того, чтобы обогнать, а чтобы привлечь к себе внимание. Чонгук, ошеломленный, перевёл взгляд на своего навязчивого соперника. Тёмно-синий Корвет, словно хищная птица, парировал над дорогой, его двигатель издавал низкий, угрожающий рык. Эта машина несла в себе ту же дикую, неукротимую энергию, что и он сам. В этом коротком моменте, когда он видел силуэт водителя, скрытый за тонированными стеклами, Чонгук почувствовал не соперничество, а странное, необъяснимое родство. Это было похоже на узнавание, на отклик души, который нельзя было объяснить разумом. Вдруг, словно отвечая на его невысказанную мольбу, Корвет резко свернул, направляясь к мосту. Чонгук, его сердце забилось быстрее, понял. Это было не просто приглашение к гонке, это было предложение пройти через страх вместе. Его друзья, словно единое целое, поддержали его, двигаясь как щит, словно оберегая от несуществующих опасностей. Он больше не был один. Ощущение полной поддержки, понимания без слов, наполнило его, как никогда прежде. Понимая, что его друзья готовы рискнуть ради него, Чонгук почувствовал, как страх, хоть и не исчез полностью, отступил. Он больше не был тем испуганным мальчишкой. Он был гонщиком, окруженным верными друзьями, готовыми поддержать его в самый темный час. С глубоким вздохом, вдохновляясь их мужеством, он снова нажал на газ. Мост ждал, но теперь он был готов встретить его, зная, что за ним — не пустота, а свет дружбы и веры. Алый Ягуар поравнялся с капотом Корвета. Чонгук не смотрел на мост, не искал там теней. В его глазах был только путь, только.. соперник?.. рядом, только рёв моторов, сливающийся в единый гимн скорости и жизни. Он чуть вырвался вперёд, словно представляя, как проезжает по этим ублюдкам, что хотели присечь его тогда. Корвет, казалось, понял его готовность. Двигатель стал звучать иначе — не вызов, а призыв к совместному прыжку. Чонгук почувствовал, как напряжение, сковавшее его, начало таять. Это была уже не просто гонка, это было путешествие сквозь собственную тень, с теми, кто готов пройти его с ним. Он видел, как его друзья, словно единое целое, замедлили ход, предоставляя им пространство, но их присутствие было ощутимо, как невидимая, но прочная нить поддержки. Они пересекли черту, ведущую на мост. Шум машин слился в единый, пульсирующий поток. Чонгук ощущал на себе взгляд Корвета — не угрозу, а подтверждение присутствия, молчаливое заверение, что он не один. Воспоминания о Мизарах все еще были где-то на периферии сознания, но теперь они не захлестывали его. Они были частью пути, шрамами, напоминающими о пройденной битве, но не определяющей настоящее. Он почувствовал, как Корвет вновь поравнялся с ним. На этот раз Чонгук позволил себе взглянуть дольше. Силуэт за темным стеклом теперь казался менее таинственным, более... знакомым. Не было больше чувства чужеродности, только глубокое, необъяснимое понимание. Этот незнакомец, прошедший сквозь ночь, чтобы бросить вызов, стал символом его собственного преодоления. Когда они миновали мост, оставив позади призраки прошлого, оба автомобиля замедлились, словно отдавая дань пройденному и пережитому. Чонгук ощутил облегчение, такое глубокое, словно с его плеч свалился невидимый груз. Он повернул голову к Корвету, и на мгновение, в мерцании фар, ему показалось, что он увидел улыбку. Этот вечер действительно стал незабываемым, он принес не только скорость и азарт, но и исцеление. Друзья подъехали, их взгляды были полны вопросов и одновременно понимания. Чонгук улыбнулся им, искренне, тепло. Он знал, что этот момент — не конец, а начало чего-то нового, чего-то, что родилось в огне скорости и обрело силу в мгновениях испуга и поддержке. Он больше не был один, и это было самым ценным, что он получил в эту ночь. Неужели это и была их цель? Всей семь машин остановились перед пляжем и тихой гаванью моря, которая отражала дорожкой светящуюся луну. Небо над ними разливалось бархатной синевой, усыпанное бриллиантами звезд, отражалось в спокойной глади воды. Тихое дыхание волн, ласкающих песок, казалось колыбельной, убаюкивающей тревоги, оставшиеся позади. Чонгук выключил двигатель, и внезапная тишина окутала его, наполненная лишь шелестом ветра и отдаленным шумом прибоя. Он чувствовал, как уходит напряжение, вытесняясь чем-то светлым и легким, чем-то, что он давно забыл – покоем. Корвет припарковался рядом, его силуэт растворялся в ночном мраке, но для глаз Чонгука он уже не был чужим. Это стало напоминанием о том, что даже в самые темные моменты можно найти родственную душу, даже среди анонимных соперников. Это было напоминание о том, что каждый шрам – это след пройденного пути, и что истинное исцеление приходит, когда перестаёшь прятаться от теней прошлого. Чонгук вышел из машины, его шаги были легкими, наполненными новой энергией. Морской бриз ласкал его лицо, неся с собой запах соли и свободы. Он посмотрел на звезды, чувствуя, как его сердце наполняется безграничной благодарностью. Эта ночь, начавшаяся как гонка, превратилась в путешествие к себе, в котором он потерял страх и обрел нечто гораздо более ценное – безусловную любовь и поддержку. Он обернулся к своим друзьям, которые уже выходили из машин, их лица светились в лунном свете. Их улыбки были как звезды, освещающие его путь. Своим счастливым взглядом встретил глаза друзей. В каждом из них он видел отражение собственной борьбы и победы. В Чимине – тихую поддержку, в Юнги – мудрую уверенность, в Намджуне – надежное плечо, в Джине – искреннюю заботу, в Хосоке – неукротимый свет. Они были его щитом, его якорем, его семьей. Каждый из них остался около своих машин, облокотившись бёдрами о передний капот. Будто чего-то выжидали. И вскоре Чонгук понял чего. Высокий парень вышел из Корвета, и лунный свет упал на его лицо, открывая черты, которые Чонгук словно знал всегда. Это было лицо, на котором отражена была та же бурная ночь, те же отголоски страха и вспышки решимости. Их взгляды встретились, и в этой тишине, нарушаемой лишь шепотом волн, произошло главное – узнавание. Это было не просто зрелище, это был диалог душ, молчаливое признание друг друга в пройденном пути. Незнакомец подходил ближе, его шаги по песку были почти бесшумны. Каждый его шаг отзывался в Чонгуке, словно пробуждая забытые струны души. Это было похоже на встречу двух древних душ, которые узнали друг друга в бесконечной череде жизней. Чонгук замер, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее, но на этот раз не от страха, а от ожидания. В его движениях была плавность хищника, но тот не старался атаковать, а будто медленно, боясь испугнуть, давал время чтобы Чонгук остановил его, но тот не делал. Не хотел. Не мог. Он протянул руку, не как вызов, а как приглашение. В его жесте не было ни грамма враждебности, только трепетное желание соприкоснуться, разделить этот миг, когда ночь отступает, а рассвет обещает новое начало. Чонгук, чувствуя, как мир вокруг замирает, а звезды склоняются ближе, чтобы стать свидетелями, сделал шаг навстречу. Его сердце билось в унисон с тихим шепотом волн, наполняясь чувством, которое было больше, чем просто узнавание. Это было возвращение домой, после долгих лет блужданий в одиночестве. В тот момент, когда их пальцы коснулись, мир вокруг словно засиял. Не было нужды в словах. Их объятия стали языком, понятным лишь им двоим, языком, который впитывал в себя страх, преодоление и робкую надежду. В этом прикосновении Чонгук нашел ответы на вопросы, которые сам себе не смел задавать. Он почувствовал, что потерянный фрагмент его души, который он искал так долго, наконец-то нашёлся. Это было не просто касание, это было слияние, исцеляющее раны, которые он носил внутри. Они стояли так, не в силах отвести взгляды, погруженные в молчаливый диалог сердец. Луна, словно благословляя их, разливала свой серебристый свет, окутывая их невидимым покровом покоя. В этот момент Чонгук понял, что истинная скорость – это не рев моторов, а тихий пульс души, когда она наконец-то находит своё отражение. И это отражение, столь долгожданное, теперь было здесь, рядом. – Ну вот мы и встретились второй раз, Искорка, – шепнул Тэхён, сжимая руки на пояснице Чонгука, не доставляя боли, – ты же помнишь, каково было условие? – Больше не отпустишь, – заворожённый глазами Тэхёна, ответил тихо Чонгук. Тэхён улыбнулся, и в этой улыбке Чонгук увидел тепло, которое не смел ожидать. Это была улыбка не победителя, а того, кто обрел утраченное. – Никогда, – ответил Тэхён, его голос стал еще мягче, словно песок, который смягчал их шаги, – не боишься? Чонгук, обвивший руками шею Тэхёна, смело приблизился ближе и прижался своей щекой к другой, чувствуя, как напряжение, которое он нёс с собой с момента первой встречи, наконец-то полностью развеялось. Это было не пленение, а освобождение. – Я не боюсь, – тут же ответил Чонгук. Потому что не умел рядом с Тэхёном бояться. В самую их первую встречу понял это. Прижатые друг к другу, вдвоём, посреди ночного пляжа, окруженные молчаливой поддержкой друзей и бездонным небом. Воспоминания о гонке, о страхе, о сомнениях – все это теперь казалось далеким эхом, не имеющим власти над их настоящим. Тэхён немного повернул голову, и Чонгук почувствовал его тихое дыхание около уха. Этот момент был их, сотворенный ими, выкованный в огне испытаний и закаленный взаимным узнаванием. – Искорка, – промурлыкал Тэхён, его взгляд скользнул к звездам, а затем вновь вернулся к Чонгуку. – Ты стал сильнее. Намного сильнее. И я горжусь тобой. Эти слова, произнесенные с такой искренностью, пронзили Чонгука до глубины души. Он никогда не думал, что кто-то сможет увидеть его борьбу, оценить его путь. Но Тэхён видел. Тэхён понимал. Чонгук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Слова казались лишними, банальными перед лицом того, что они ощущали. Глаза начали пощипывать, но это было приятно. – Только благодаря тебе, – улыбнулся он, не переставая держать того в крепких объятиях, – спасибо... Всё было слишком нереально, что Чонгук не удержался и сильно зажмурил веки до разноцветных точек пару раз. Нет. Это был реальность. Тэхён был настоящим. Не фантазией. Он уткнулся носом в притягательную шею и буквально опьянел от запаха. Та самая мята с кофе остались прежними, но теперь прибавился любимый аромат спелой вишни. Похоже Чонгук нашёл того, от кого теперь ни за что не отлипнет, хоть убейте. Будет летать призраком, но всё равно с ним. Тэхён, не смея запрещать своим мелким порывам, наклонил голову и губами дотронулся до макушки Чонгука, замерев на месте, будто остановили время. Прикрыв глаза, он удовлетворёно заулыбался, как сытый кот сметаной. Не хватало только качающегося из стороны в сторону хвоста. Нежная ваниль забивала лёгкие, и Тэхён лишь жаднее вдыхал запах Чонгука. Мало. Теперь ему всегда будет мало. Оставив одну руку на талии, он поднял вторую и зарылся пальцами в затылок, аккуратно его почёсывая. Обнимал, надёжно укрывая от всего мира. Оберегал. После минуты молчания, со стороны друзей послышались смешки. И от этого звука засыпающий, будто в защитном коконе, Чонгук очнулся. Нехотя отстранившись от Тэхёна, он всё же не смог сделать шаг назад и остался стоять плечом к плечу. Прохладная рука из-за недостаточности теплоты возле моря, нашла тэхёнову, горячую. Прикосновение было как электрический разряд, прошедший сквозь него, но наполняющий не тревогой, а небывалым спокойствием. Чонгук переплел свои пальцы с пальцами Тэхёна, чувствуя, как тепло проникает в его собственную, чуть прохладную ладонь. Это было больше, чем просто держаться за руки. Тэхён чуть нахмурился от беспокойства, ощущая холодную кожу, и сцепив их замочек, засунул к себе в карман винтажной куртки. Как только Чонгук не запищал, как девочка, сам не знает. Друзья приближались, их шаги по влажному песку издавали мягкий шорох. Каждый из них, казалось, нёс в себе отголосок ночи, которую они провели вместе – битвы, страха, и, наконец, триумфа. Они молча обступили Чонгука и Тэхёна, их присутствие ощущалось как невидимый, но надежный щит. В их глазах Чонгук видел гордость, смешанную с облегчением, и понял, что они тоже прошли свой путь, свою борьбу, и вышли из нее победителями. Юнги, с присущей ему сдержанностью, положил руку на плечо Чонгука, легким, но весомым жестом выражая поддержку. Намджун потрепал его по волосам, его взгляд говорил без слов: "Мы верили в тебя". Джин и Хосок обменялись теплыми улыбками, их глаза светились радостью, словно они сами выиграли гонку. Чимин, остановился рядом с ними, его взгляд был мягким, но полным глубокого понимания. – Мы знали, что ты справишься, – тихо сказал Намджун, его голос звучал как бальзам на израненную душу Чонгука. – И знали, что он найдёт тебя. В его словах была не только констатация факта, но и глубокое чувство облегчения, словно и для них самих это тоже было долгожданным окончанием. Чонгук повернулся к Тэхёну, его пальцы крепко сжимали теплое прикосновение. Тот уже смотрел на него таким нежным и ласковым взглядом, что румянец появился на щеках не теряя ни секунды. Ох, Чонгук, привыкай, это будет теперь происходить каждый день. – Ну что, время жарки мяса, – буднично заявил Чимин, словно на часах не была глубокая ночь, – чур готовит Юнги с Джином, а мы подготавливаем остальное. После этих слов все негромко засмеялись, следуя указаниям Чимина. А Чонгук просто следовал за Тэхёном. Отныне и навсегда. Главное не опускай руку.