Verumo

¿ Просто сделай музыку громче ~ вспомним когда-нибудь без неё ?

┳━┳

Чонгуково сознание начало медленно возвращаться. Перепитый алкоголь после сна немного отступил и дал лучше понимать окружающий мир. Но это было отнюдь не главным. Он всё ещё чувствовал тепло Тэхёна, даже через их двадцати сантиметровое расстояние между локтями на подставке, но теперь ещё чётче мог различить запах сладкой вишни в салоне и едва уловимый аромат парфюма, который, как он знал, принадлежал Тэхёну. Город за окном машины был размытым из-за слипшихся ресниц, но свет неоновых и жёлтых огней, рассекающий ночную тьму, казался успокаивающим. Тэхён, заметив, что Чонгук пришёл в себя, наклонил голову в его сторону, губы тронула лёгкая улыбка. – Как ты себя чувствуешь, Чонгук? – спросил он, голосом низким, с хрипотцой, от которого у названного мурашки повсюду. Чонгук лишь смог промычать в ответ, выпрямляясь на чёрном тканевом кресле и прижался к её спинке сильнее. Плотнее, словно старался слиться с ним. Остаться здесь, с Тэхёном. Он чувствовал себя немного опустошенным, но в то же время наполненным иллюзорным спокойствием. Чонгук знал, что наступит утро, и он будет жалеть о выпитом, но сейчас, рядом с ним, всё казалось незначительным. Это же будет потом, а не сейчас. Так зачем думать об этом? – Ты очень много выпил сегодня, – продолжил Тэхён, его взгляд был полон беспокойства, но и не спрятанной смешливости. Чонгук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Даже упрекать как-либо за открытую насмешку. Ничего не складывалось в целостные предложения из-за остатков алкоголя в крови. Это ведь было абсолютной правдой. Тэхён всегда говорит верные вещи. За какие поступки в предыдущей жизни, Чонгуку достался такой... ну вот такой. Неземной вовсе. (У него нет слов просто.) Кто-нибудь, докажите, что это всё не грёбанный сон. Что это самая. Настоящая. Милостивая. Вишня. Реальность. Тэхён, будто прочитав мысли в прекрасной головушке, медленно, словно проверяя, не отгонят ли, положил свою ладонь на чужую, но, пиздец, какую любимую и до безумия дорогую. И чуть ли не застонал от умиления. Та буквально скрылась полностью под его собственной. Точно идеально, сделанная специально для Тэхёна. Он уверен. – Что вы хоть пили то, Чонгуки? – не сдержался от короткого смеха Тэхён. – У меня было сначала пиво, у Чимина без понятия. Ну а дальше мне захотелось больше и мы заказали коньяк с фруктами, – честно всё выложил тот, – кстати, он был очень вкусным. Как же... – Rémy Martin. Хочешь.. могу подарить тебе целую коробку? – заурядно протянул Тэхён, поглаживая пальцами по коже Чонгука. Он без каких-либо проблем достанет всё, что тот пожелает. А коньяк с фруктами, кой полюбил его мальчик, хоть каждый месяц и не по раз. Даже здесь у них одинаковые предпочтения. – Дай попробую догадаться. Ты знаешь, что это был за коньяк, потому что сам его пьёшь? А подсказка с фруктами тебе сразу всё сказала. – Всё верно, маленький шерлок, – признался под чистую Тэхён, объезжая одинокие машины перед собой, – ну так что, каков твой выбор? – А если хочу? – задористо хмыкнули в ответ. – Значит подарю. Губы Чонгука растянулись в застенчивой, но невинно детской улыбке. Эта простая, короткая фраза, сказанная с такой деловитостью, действовала на него лучше любого подарка. – Звучит заманчиво, – признался он, поворачивая ладонь, чтобы их пальцы сплелись. Тепло Тэхёна разливалось горячей лавой по телу, прогоняя остатки хмеля и тревогу. Тэхён крепче сжал его руку, большой палец нежно поглаживал тыльную сторону ладони. Это простое прикосновение, такое обыденное, но для Чонгука в этот момент оно значило всё. Мир снаружи, город, с его суетой и огнями, казался далёким и нереальным. Здесь, в этой машине, в этом моменте, существовали только они двое, их сплетённые пальцы и тихий, успокаивающий гул дороги. Они ехали в комфортной тишине, нарушаемой лишь тихой музыкой и приятным на слух мурчанием Корвета. Каждая минута, проведенная рядом с Тэхёном, казалась драгоценной. Не хотелось сейчас оказаться дома одному, да и вообще уходить из этой машины, которая уже стала для него родимой, как и его ягуар. Хотелось сказать, чтобы взял вместе с собой. Но почему-то молчал. Знал, что если скажет, то Тэхён отвезёт туда, куда его попросят. Но вот именно это, Чонгуку было немного стыдно спрашивать. Ведь тот и так посреди ночи приехал не медля за ним, пьяным. Тэхён, наверняка устал и лёг спать, а тут ему звонят и говорят приехать за несколько километров забрать его. Свалился он ему на голову не снегом, а целой лавиной без тормозов. Чонгук, всё еще ощущая лёгкое головокружение, повернулся верхним корпусом к Тэхёну, впитывая в себя его присутствие. Его образ перед собой. Аромат вишни и парфюма создавал вокруг них пространство, отгораживая от выходящей за дверью реальности. Он смотрел на его профиль – резкие линии скул, выразительные черты лица, мягкие губы, которые сейчас были слегка приподняты в улыбке. Чертовски красивой. Как тот был одет. Чёрная футболка, заправленная в светлые джинсы, закреплённые ремнём... ничего особенного, но на Тэхёне всё смотрелось так, будто это была одежда от кутюр. Eго тёмные волосы, непослушными прядями спадали на лоб, создавая впечатление лёгкой небрежности, которая так шла Тэхёну. Внимательный ко всем деталям взгляд скользнул ниже, по предплечью, где ткань чёрная ткань облегала рельеф мышц, к руке, лежащей на руле. Изящные, длинные пальцы, без всякого напряжения управляли корветом, без упрятанной на то ленивости. Движения Тэхёна были плавными, уверенными, словно он рождён управлять этим стремительным автомобилем. Каждый его поворот, каждый лёгкий нажим на педаль – всё было исполнено грации и абсолютного контроля. Чонгук наблюдал за этим завораживающим танцем, чувствуя себя зрителем, полностью погружённым в действо. Возникло непреодолимое желание прикоснуться к нему. Просто провести кончиками пальцев по линии скулы, ощутить гладкость кожи. Но он сдержался, боясь нарушить этот хрупкий момент. Вместо этого Чонгук позволил себе утонуть в визуальном наслаждении, в тихом любовании. Каждый изгиб, каждая черточка Тэхёна казались ему совершенными. В его глазах тот был не просто красив, он был произведением искусства, ожившей мечтой. Тэхён был для него как оазис в пустыне, как спасительный круг в бушующем море. Чонгук чувствовал, что готов бездумно утонуть в шоколадных глазах, но трезвость, пусть и призрачная, не позволяла ему этого сделать, заставляя оставаться в реальности. – Ты устал? – наконец, вырвалось у Чонгука. Голос звучал хрипло, но искренне. Он боялся, что неожиданный пьяный звонок послужил причиной ночного пробуждения Тэхёна. – Я... я не хотел тебя тревожить. Прости. Тэхён повернул голову, взгляд его был усталым, но вопреки довольным. Улыбка стала шире, убирая нотки беспокойства, которые Чонгук начал улавливать. – Не беспокойся. Я не спал. – Он слегка надавил на руку Чонгука, подтверждая свои слова. – И ваш звонок был не в тягость. Знай, что я всегда тебя подберу, где бы ты ни был. Звони мне, чтобы ни случилось. Даже если погонять ночью захочется. Или просто станет скучно. – пожал Тэхён плечами, словно говоря обыденное дело. Обязанность, которую добровольно предлагает. – Даже если я снова буду пьяным? – Любым, Искорка. У Чонгука перехватило дыхание. Эти слова, сказанные так просто, но с такой ответственностью, отозвались глубоко в его душе. Он снова прижался спиной к креслу, но на этот раз это было не стремление слиться с мебелью, а желание удержать это ни с чем не сравнимое чувство. Чувство того, что не одинок, что есть кто-то, кто готов принять его таким, какой он есть, даже в моменты слабости. Пьяным, как сейчас, или кричащим. Молчаливым. Счастливым. Влюблённым. – Мы почти приехали, – тихо сказал Тэхён, его голос звучал ободряюще. – Дом будет ждать. И горячий душ. Чонгук кивнул, но не двинулся с места. Мысль о доме, о его собственной пустой обители, казалась сейчас далёкой и не такой привлекательной, как быть здесь, в уютном полумраке машины, в обществе Тэхёна. Он ещё раз взглянул на его расслабленный профиль, пытаясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок лица в свете фонарей. И тут неосознанно вырвалось то, что так давно крутилось у него в голове. Сегодня, с самого начала появления его спасителя. – Домой.. – еле слышно пробормотал Чонгук, – не хочу. Тэхён кажется расслышал последние слова сквозь урчание мотора, по другому Чонгук не может объяснить, и ничего не говоря, остановился на обочине, заглушая машину. Через мгновение он опёрся о подлокотник и наклонился вперёд к Чонгуку. Ближе к сонному, ещё чуть-чуть пьяному, но своему, Чонгуку. Его взгляд, изучающий и проникновенный, встретился с блестящим взглядом напротив. Слова, которые Чонгук осмелился произнести, теперь висели в воздухе, обретая вес и реальность. Тепло, которое Чонгук чувствовал раньше, теперь стало больше осязаемым без сантиметров, пульсирующим между их тканями одежды, заставляя сердце биться чаще. – Куда ты хочешь, Чонгук? – спросил Тэхён, его голос теперь был ещё тише, почти интимный. Он не показывал никакого намека на удивление или неодобрение. Только неподдельное любопытство и готовность тут же сорваться. Чонгук открыл рот, но слова снова застряли где-то в горле. Он просто смотрел на Тэхёна, чувствуя, как щеки заливает румянец. Ответить прямо было так страшно, так... обнажающе. Но Тэхён ждал, терпеливо, излучая спокойствие, которое позволяло Чонгуку собраться с мыслями. – Хочу, – он нервно облизал губы и с замиранием дыхания, заметил, как цепкий взгляд проследил за этим движением, – с тобой быть. Никуда не хочу, где не будет тебя. Если позволишь... Язык опять заплетался. Это так Тэхён действует? Или всё же последняя хмель брала своё. Ну и пусть. Когда Чонгук сможет побыть ещё раз таким смелым в своих действиях, не боясь последствий? Плевать. Он живёт сейчас. В этой машине. Этой ночью. Рядом с человеком, который так быстро и проворно зашёл в сердечко. В саму душу, заполняя её ароматом эха вишнёвых сигарет. И ведь не выгонишь теперь. Станет слишком холодно и пусто. Бессмысленно существовать будет без него. Тэхён прикрыл глаза на мгновение, словно смакуя эти слова, а затем медленно улыбнулся, уже не скрывая своей радости. Он протянул вторую руку и осторожно провел пальцами по щеке Чонгука, задерживаясь на линии подбородка. Лёгкое касание, но в нём было столько понимания и силы, что Чонгук почувствовал, как последние остатки алкоголя опять набирают обороты, будто он только что выпил. – Тогда что предлагаешь? – медленно проговорил Тэхён, следя за широкими зрачками Чонгука. – Это довольно безумно, – выдохнул тот. – Я думаю, – Чонгук замялся, поддавшись нахлынувшим эмоциям, – хочу повести. Да, он определённо не в своём уме. Слова, слетевшие с губ Чонгука, показались ему самому нелепыми, абсурдными, но вместе с тем – единственно возможными. Повести? Ему, чуть пьяному, неловкому, лишь несколько часов назад забывшего себя от алкоголя, вести? Правда? Это было так смело, так отчаянно, что сердце забилось в ребра, предвкушая не просто возможность, а необходимость этого шага. Он посмотрел на Тэхёна, на его глаза, в которых отражалось что-то глубокое, непостижимое, но безусловно доброе. Тэхён, словно осознав всю серьёзность его напряжённого и растерянного взгляда, мягко поддёрнул пальцем подбородок Чонгука, чтобы привести его в чувство. После этого он убрал руку от лица Чонгука. – Вести? – переспросил он, и в этом простом вопросе не было ни тени сомнения, только безграничное доверие, которое заставило Чонгука вздрогнуть. Доверие, которое Чонгук сам не до конца понимал, но которое сейчас давало ему храбрости. Да, вести. Вести Тэхёна туда, куда он сам ещё не знал, но куда его звало сердце, словно наваждёное неведомой силой. – Да, – прошептал Чонгук, голос его был дрожащим, но твёрдым. После услышанного ответа, Тэхён неохотно расцепил их тёплый замочек и вышел из салона. Прохладный ночной воздух ворвался во внутрь, принося с собой запах мокрой земли и чего-то неуловимо весеннего. Свет уличных фонарей, пробиваясь сквозь стекло, больше не казался обычным. Он окутывал их, как нежное одеяло, подчеркивая трепетные, переплетенные чувства. Чонгук смотрел, как Тэхён выходит, как ветер играет с его волосами, и в нем просыпалось что-то первобытное, инстинктивное. Не страх, а пробуждение. Желание взять обязанность, не только за себя, но и за это хрупкое мгновение, которое могло стать началом чего-то большего. Тэхён обошёл корвет и открыл дверь со стороны Чонгука, приглашающе протянув ладонь, одну убирая за спину. Тот, всё ещё немного дезориентированный, но с неведомой решимостью, принял протянутую руку. Прикосновение было уверенным, дарящим опору, и в этот миг он почувствовал, как весь мир сузился до этого простого жеста. Как самый настоящий джентльмен, Тэхён сопроводил Чонгука до своего ранее места, и с любезностью закрыл за ним дверь, когда тот сел на водительское сиденье. Сам чуть ли не побежал обратно в машину. Так не хотелось расставаться даже на несколько секунд. Со свежего воздуха в нос ударила прежняя этому месту сладкая вишня, но теперь здесь витала ещё ванилька. Чонгук беспрепятственно вплёлся во всё, что имеет Тэхён. Он не против. Наоборот. Всей жизнью за. Главное чтобы не пропал. Без него – как жить забудет. Руки Чонгука легли на руль, твёрдые и уверенные, хотя сердце отчаянно колотилось в груди. Он чувствовал, как каждая клеточка его тела отзывается на присутствие Тэхёна, на его доверие. Он видел в тех глазах не осуждение, но поддержку, не сомнение, а готовность разделить этот безумный порыв. Чтобы завести корвет, понадобилась всего лишь доля секунды. Без сомнений, ещё секунда ушла на нажатие на газ. Чонгуку не страшна опасность на дороге, ведь рядом с ним Тэхён. И тут, как по велению судьбы, вселенной, на радио появилась строчка названия песни и на задних колонках заиграли первые ноты, по которым Чонгук понял, что это одна из любимых. Она звучала много раз в прошлую бесцельную поездку, ради которой потратился практически весь бак. Тогда она была просто любимой, а сейчас особенной. До самых вен. Тогда она была только для Чонгука, а сейчас стала частью двоих. Проникающая до самых сокровенных уголков. Пальцы Чонгука инстинктивно нащупали кнопку на панели, и из динамиков полилась мелодия ещё громче, в унисон с бешено бьющимся пульсом. Он верил, что эта песня – знак. Знак того, что они оба движутся в правильном направлении, к чему-то неизведанному, но такому желанному. Кто в это время верит в судьбу и её проявления знаков? Молодой Чонгук, что ступил на софитовое море в чужом присутствии. Его взгляд скользнул по Тэхёну, который, казалось, полностью погрузился в музыку, прикрыв глаза. Эти моменты тишины, прерываемые лишь рёвом мотора и мелодией, были несравненными ни с чем. Он знал, что Тэхён чувствовал то же самое. Это не было простое влечение, это было нечто большее, уходящее корнями в ту вишнёвую дымку и ванильную сладость, что окутывала их сейчас. Каждый поворот руля, каждое ускорение – всё это было частью их общего характера, импровизированного под звуки любимой песни. Чонгук чувствовал, как его страх сменяется эйфорией, предвкушением неведомого. Машина неслась через ночной город, оставляя позади огни и суету. Чонгук не думал о конечном пункте назначения. Важен был сам путь, ощущение ветра в волосах, гул мотора, и, конечно, незаменимого Тэхёна рядом. Это было так, словно они находились в собственном мире, где существовали только скорость, музыка и их общие, невысказанные желания. В какой-то момент, когда скорость достигла пика, который так нужен был Чонгуку, рука Тэхёна легла на его, покоившуюся на рычаге переключения передач. Простое, но такое весомое прикосновение. Чонгук коротко взглянул на него, улыбка тронула его губы. Ответный взгляд Тэхёна был полон ласковости и осознания, подтверждая, что они оба чувствовали одно и то же. Эта ночь, начавшаяся с невинного желания избежать дома, превратилась в захватывающее приключение. Чонгук чувствовал, что он не просто ведёт машину, он ведёт их обоих в новую реальность, в которой больше нет страха, только смелость, доверие и безоговорочная любовь, которая, казалось, зародилась в тот самый момент, когда пустынный участок стал свидетелем. Захотелось кричать от непередаваемых эмоций. От чего Чонгук не отказался. – All I wanted was youu!!! И он кричал. Его голос, дрожащий от переполнявших чувств, сливался с музыкой, разносясь по пустым улицам. "All I wanted was you!" — вторила ему ночь, отражая эхом каждое слово, каждый вздох. Тэхён, услышав слова, повернул голову и посмотрел на звонко смеющегося Чонгука. В его взгляде читалось всё: и удивление, и восхищение, и ответная, глубокая привязанность. Он слабо улыбнулся, и эта улыбка для Чонгука стала самым настоящим светом в этой стремительно несущейся темноте. Тэхён понял. Всё, в этих пяти словах. Рука Тэхёна, покоившаяся на руке Чонгука, двинулась, переплетаясь пальцами. Это было молчаливое признание, подтверждение того, что этот безумный порыв, эта ночь, начавшаяся с неопределенности, обретала смысл. Они были вместе, в потоке скорости, звуков и эмоций, единым целым, устремленным в неизвестность, но не испытывающим ни капли страха. Только будоражащий трепет. Чонгук чувствовал, как мир вокруг растворяется, оставляя лишь их двоих, зажатых в этом уютном коконе автомобиля. Запах вишни и ванили, прежде различимый, теперь сплетался в нечто единое, такое же неотделимое, как их переплетенные пальцы. Это было начало. Начало чего-то очень важного, чего-то, что уже пустило корни в их душах, подобно тому, как аромат терпких сигарет въедается в одежду. Чонгук знал, что впереди их ждёт ещё многое. Но сейчас, в этот самый момент, ничего не имело значения, кроме этого пути, этой песни, этой руки, державшей его. Это была не просто поездка. Это было путешествие к себе, путешествие друг к другу. И Чонгук был готов пройти его, держась за Тэхёна, с музыкой, наполняющей их сердца, и крича в ночь, что всё, чего он хотел, — это он. Чонгук направил машину к окраине, туда, где городские огни уступали место звёздному небу. Куда именно — не знал, да и не стремился. Главное — быть вместе, чувствовать эту волну, этот момент, который навсегда останется в их памяти как точка отсчёта. Точка, где смелость победила страх, а первая любовь зародилась в глазах. Музыка наполняла салон, став саундтреком к их молчаливому диалогу, к тем словам, которые ещё не были сказаны, но уже витали в воздухе, гуще, чем запах вишнёвых сигарет и ванили. Каждое касание, каждый взгляд Тэхёна были ответом на невысказанные вопросы Чонгука, подтверждением того, что он не одинок в этом стремительном полёте. В какой-то момент, когда дорога потянулась совсем пустынной, Чонгук свернул к небольшому холму, откуда открывался вид на ещё спящий город. Он притормозил, заглушив двигатель. Теперь их окружала лишь далёкая сторона Сакраменто, нарушаемая едва слышным шелестом ветра. Не проронив ни слова, они одновременно вышли на улицу, оставляя за спиной корвет и утихающую песню. Она подходила к концу, когда их истории было суждено продолжаться. Так решили Тэхён и Чонгук у себя внутри, не придавая огласке. Всё бесценное любит оставаться в тишине. Сделав несколько шагов вперёд, Чонгук остановился в ожидании. И шедший сзади не смел заставлять долго ждать. Тэхён подошёл, прижимаясь к Чонгуку, обнимая его со спины, и мягко поцеловал в заднюю часть шею. Его горячее дыхание, обжигало кожу, вызывая приятную дрожь, от которой никогда не хотелось избавляться. Он чувствовал, как по спине его пробежала волна нежности, разливаясь по всему телу, понуждая каждый нерв трепетать от осознания того, насколько они близки. Чонгук откинулся назад, полностью вверяясь крепким объятиям. – Я кое-что заметил, – расправив руки, словно крылья на потоке ветра, выдохнул Чонгук. – Пахнешь сигаретами, но курящим я тебя ни разу не видел. – коротко хихикнул он первое, что взбрело в голову, наслаждаясь видом перед собой. Вот находится такой человек однажды, рядом с которым тянет на бредовые разговоры. Не думать наперёд, что скажешь чего-то не так. Просто болтать весь день и ночь напролёт. – Курю, – не стал утаивать Тэхён то, о чём думает с их первой встречи, – когда думаю о тебе, не видя рядом с собой. Курю, потому что помогает сдерживать рвение к тебе каждую. мучительную. секунду. – рыкнул на аллеющее ушко. Слова Тэхёна, произнесенные так обречённо, эхом отдались в тишине ночной прохлады. Чонгук замер, вдыхая его слова так же глубоко, как и вишневый аромат, исходящий от него. Это было признание, такое же искреннее и обжигающее, как первая сигарета, выкуренная втайне. Он чувствовал, как мурашки в сотый раз пробежали по коже, а сердце снова ускорило свой бег, но теперь в нём звучала другая мелодия – мелодия нежности и глубокой привязанности. — Значит, я — причина, – прошептал Чонгук, его голос был едва слышен, но наполнен той же глубиной, что и слова Тэхёна. Он повернулся в объятиях, встречаясь с ним взглядом. В этих глазах он видел отражение своих собственных чувств – бушующее пламя, которое они оба пытались, но уже не хотели сдерживать. Тэхён кивнул, его руки инстинктивно сжали талию Чонгука, словно боялся что тот исчезнет, рассыпется в осколки сна. — Ты — причина всего, – подтвердил он, его голос теперь стал тише, но от этого не менее сильным. — Ты — причина, по которой я курю, когда тебя нет рядом. Ты — причина, по которой я чувствую себя живым. Ты – всё, Чонгук. Время вокруг замерло, как и чужие шумы. Лишь легкий ветерок нарушал тишину, принося с собой предрассветную прохладу и тот самый запах, который теперь стал для Чонгука символом безопасности. Он прижался теснее, обвивая руками шею, позволяя объятиям Тэхёна стать его укрытием, его домом. Огни спящего города внизу казались далекими и незначительными по сравнению с тем огнем, что разгорелся между ними. — И я хочу, чтобы ты знал, – прошептал Тэхён, его губы едва щекотливо скользили по пылающим губам Чонгука, когда лбы друг друга соприкоснулись, а веки закрылись, давая гуще чувствовать, — что всё, чего я хочу — это быть с тобой. Всегда. Его слова, произнесенные с надеждой и уверенностью , стали ответом на все вопросы, которые Чонгук боялся задать. В них была вся та привязанность, вся та, зарождавшаяся любовь, которая теперь расцветала между ними, как самый редкий и прекрасный цветок. Чонгук закрыл глаза, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Он чувствовал, как невидимые нити связали их души, делая их едиными целыми, непоколебимыми и неразрывными. – Ты сумасшедший... Тяжёлое дыхание било в губы, разворачивая в животе настоящий фейерверк. – Поэтому я тебе нравлюсь. – Нет, – поправил Чонгук, задыхаясь, – поэтому я люблю тебя, Ким Тэхён. До смерти люблю... Его слова, признание, прозвучавшее как удар молнии в ночной тишине, заставили сердце Тэхёна замереть, а затем забиться с неистовой силой. Люблю тебя, Ким Тэхён. Сработал спусковой крючок. Падение. Их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным, как первая гроза после жаркого дня. Это было признание, сорвавшееся с уст, ставшее клятвой, обещанием, искрой, воспламенившей все внутри. Чонгук чувствовал, как его душа буквально вырывается из груди, стремясь раствориться в Тэхёне, стать единым целым с этим человеком, который стал для него всем. Его руки обвивали шею Тэхёна, удерживая в своём кольце, словно пытаясь убедиться, что тот настоящий, что этот момент не растворится, как утренний туман. Ноги сами вставали на цыпочки. Ближе. Ещё ближе. В ответ Тэхён прижал его сильнее, его поцелуй становился постепенно глубже, сложнее, словно пытаясь передать всю ту палитру чувств, которую он испытывал. Это было не просто физическое влечение, это была трансцендентная связь, глубокое понимание, которое могло возникнуть лишь между двумя душами, нашедшими друг друга. Язык легко проник в чужой рот, встречая без сопротивления податливость его обладателя. Оба испустили негромкий стон от наслаждения, который тут же был поглощён. Ветер играл с их волосами, нашептывая о бесконечности, о моменте, который, казалось, вырвался из времени. Поцелуй был началом, переломным моментом, после которого прежними они уже не могли остаться. Чонгук ощущал, как каждый атом его существа откликается на прикосновение Тэхёна, как страсть, сдерживаемая днями, вырывается на свободу, сметая все преграды. Они чувствовали себя целыми, наконец-то нашедшими свою недостающую половинку, без которой мир оставался блеклым и неполным. В лёгких стало неистово гореть от нехватки кислорода, когда они наконец отстранились друг от друга, часто дыша. Тэхён, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего, провёл большим пальцами по дрожащей губе Чонгука, словно пытаясь сберечь след собственного дыхания. И заметил, как тот мёрзнет, но тщательно старается это скрыть. Ветер и правда начал усиливаться, становясь не на шутки морозным. Отрезвляющим. – Искорка, чего же не говоришь что холодно? – А кто из нас в одной футболке? – фыркнули стуча зубами в ответ, кладя ледяные пальцы на плечи Тэхёна и стреляет большими глазками так убийственно. – Я с самого детства закалённый. А ты вот сейчас в ледышку превратишься и придётся мне со снегурочкой спать, – посмеялся Тэхён, и медленно начал вести его спиной к машине, сияющего взгляда не разрывая. Чонгук поджал губы, стараясь не сдаваться напору. Спасибо остаткам коньяка за то, что он сейчас скажет. И спасибо жадности. Когда они приблизились к корвету, напоминая походкой пингвинов, Чонгук упрямо топнул ногой, чтобы остановится напротив дверцы, не позволяя её открыть Тэхёну. Его спина соприкоснулась с металлом, а пальцы грозно сжали чужие мышцы под ними. Тэхён нависал над Чонгуком, будто защитный барьер от окружающего мира. – И что задумала моя искорка? – усмехнулся он склонив голову и не переставая, продолжал ласково поглаживать Чонгука по бокам, его большие пальцы двигались под тканью джинсовой куртки, будто исследуя каждый изгиб. От этого прикосновения тело Чонгука отзывалось огнём на тех местах, несмотря на холод, который уже начал проникать даже сквозь плотную ткань. – Я пойду, если поцелуешь меня, – прошептал Чонгук, будто сокровенная тайна. Хотя, почему будто. Взгляд Тэхёна потемнел, в нём мелькнуло что-то хищное, но в то же время опасное. Он наклонился, его дыхание смешалось с холодным воздухом, едва касаясь губ Чонгука. Уголок рта дернулся в усмешке, когда он почувствовал, как рука Тэхёна медленно скользнула по его спине, вниз, останавливаясь на пояснице. «Искорка», – мысленно повторил Чонгук, и это прозвище, родившееся в порыве спасения, теперь казалось ему самым родным. Он был готов сдаться, но не без этого последнего, выстраданного условием. И Тэхён, словно понимая его без слов, медленно, но уверенно приблизился, и их губы снова встретились. Поцелуй был прохладным от окружающего воздуха, но от этого лишь более остро чувственным. Тэхён неспешно исследовал губы Чонгука, не требуя, а даруя, позволяя тому самому решить, насколько глубоким станет этот момент. Чонгук ответил, прижимаясь всем телом, чувствуя, как страсть, уснувшая было, снова пробуждается с новой силой. Когда Тэхён отстранился, оставив на губах Чонгука лёгкое жжение, тот снова усмехнулся. – А теперь, – произнёс Чонгук, его голос слегка охрип, – пойдём, у меня есть ещё одно условие. Мы должны согреться. Вместе. – Он взглянул на Тэхёна, и в его глазах читалось обещание. Тэхён, не задумываясь, кивнул. Он открыл дверь корвета, приглашая Чонгука внутрь, в тепло, которое ждало их. Склонившись, Тэхён с улыбкой поднял руку над его головой, создав щит от столкновения с крышей машины, пристегнул его ремень безопасности, затем обогнул капот и устроился на водительском сиденье. Короткий взгляд друг на друга, подтверждая что всё в порядке. Двигатель тихо заурчал, наполняя салон тёплым воздухом, и Чонгук почувствовал, как холод, наконец, начал отступать, уступая место другому, более приятному жару. Корвет плавно тронулся с места, унося парней прочь от места, где прозвучали признания, от которых начинаешь по-настоящему боятся потерять и по-настоящему глубоко любить.

┳━┳

Смотря на мерцающие огни приближающего города, Чонгук почувствовал, как приятная истома с усталостью окончательно побеждает и веки постепенно тяжелеют. Знак того, что заснёт крепким сном и не проснётся до самого вечера. Чонгук свой организм знает, как никто другой. Как бабочка, готовящаяся поспать в коконе. Стрельнула молния. Бабочка... Синяя со звёздными краями. Заколка, что до сих пор спрятана в нагрудном кармане. Подарок, про который Чонгук благополучно забыл. Рядом с Тэхёном всё канёт в небытие. Громко вздохнув, что в комфортной атмосфере прозвучало как предвестник чего-то не очень хорошего, этим самым привлекая внимание Тэхёна, где в глазах теперь читался явное волнение от такой переменчивости. Он заметил, как тело Чонгука окутало напряжение. Эта тихая, но ощутимая перемена. – Что случилось? – как кость домино, падающий вслед за первой, напрягся уже Тэхён. Чонгук, почувствовав пристальное внимание Тэхёна, медленно повернул голову. – Ничего, – успокоюще улыбнулся Чонгук, – просто вспомнил кое-что, что должен отдать тебе. Корвет остановился. Надо же, за бегущими мыслями и не заметил, как они уже прибыли к его дому. Тэхён молчал, ожидающе наблюдая за ним. Чонгук медленно выдохнул. Он должен исправить это, прямо сейчас. – Я хочу... Не успел. Резкий и громкий звук прозвучал где-то спереди, как грубо брошенный камень в тихую воду. Свет чужих фар ударил в глаза, заставив Чонгука поморщиться. Грубая, нарушающая покой тишины, мелодия автомобильного сигнала резанула слух. Тэхён, нахмурившись, отвёл взгляд от Чонгука и посмотрел вперед. В его глазах теперь заледенела сосредоточенность, как взгляд хищника на добычу, который завораживал и пугал одновременно. Зелёная, почти болотного цвета ауди встала прямо перед ними и Чонгук, прикрывающий свет рукой, заметил силуэт стоящего человека между двумя капотами. А дальше бросилась картинка искривленной, длинной телом змея на тёмной куртке незнакомца. Неужели это... Догадка болезненно щипала и кусала мозг. Тело напряглось, мгновенная реакция на внезапное вторжение в их уединенный момент. – Выскочили из своих норок, мрази. – Голос Тэхёна стал жёстче, в нём звучала сталь, готовая обнажиться. Он не отводил взгляда от человека перед ними, его пальцы легонько сжали руль, предвкушая неизбежное. Чонгук тоже почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не от страха. Скорее, от внезапной, острой злости, смешанной с узнаванием. Этот человек, эта змея на куртке... Это не могло быть простым совпадением. Тот медленно поднял руку, как будто приветствуя, но в его жесте не было ни дружелюбия, ни угрозы. Просто факт присутствия, холодный и безмолвный. Через мгновение из-за машины вышел ещё один силуэт, ещё более массивный. Взгляд Чонгука, словно прикованный, следил за каждым движением незнакомца, стараясь уловить мельчайшие детали. Змея. Этот символ, такой простой, но наполненный вековой символикой, не давал покоя. Он видел его раньше, или ему только казалось? Всплывали обрывки воспоминаний, словно битое стекло, царапая сознание. " – Война начнётся в гонках. Я уверен, что через какое-то время тебе прилетит сообщение от них." Чимин был прав. И смотря краем глаза на более спокойного Тэхёна, нежели чем он сам, Чонгук догадался, что тот тоже ожидал чего–то такого. Только когда оставался вопросом. Ответ. Проблемы любят взваливаться не вовремя. Таков закон подлости. – А вот и клоуны, – как приговор огласил Чонгук, напряжённо, злостно, выходя из уютного салона вслед за Тэхёном. Особенная ночь резко сменилась горчащей кровью на кончике языка. Не от страха. От желания уничтожить на гонках, за которыми Мизары, Чонгук как пить дать волен, приехали к Хаки. Что ж, они его увидят.