Эллиллдан

Иллуги шёл сквозь высокую траву, задирая ноги. Солнце пекло как жарким летом. Прислонив ладонь ко лбу, он поднял голову наверх, щурясь от яркого света. Для конца осени погода была слишком погожая, ни одного облачка на горизонте, только тёплый ласковый ветер омывал уставшее лицо. Иллуги присел на корточки, рассматривая ползущих по земле насекомых. — Что ты тут расселся, — Кирилл, нервно огдядевшись по сторонам, схватил Иллуги за плечо и потянул наверх, — Нам нужно идти. Иллуги недовольно скривился. — Прекрати паниковать, тут никого нет. Ты сам себя накручиваешь. Посмотри лучше, — он поднял руку наверх, и на вытянутый палец села небольшая божья коровка, — Здесь так хорошо. Он приблизил руку к лицу; божья коровка медленно ползла по пальцу, чуть оттопыривая маленькие крылышки. — Они приносят удачу, поэтому успокойся и расслабься ты уже наконец, — божья коровка расправила крылья и взмыла наверх. Иллуги поднял голову, проводя взглядом стремительно удаляющийся силуэт насекомого. Кирилл огляделся ещё раз и тяжело вздохнул, сложив руки на груди. От пары минут наслаждения погодой беды не случится. Кругом царило настолько мирное спокойствие, что хотелось просто лечь на эту слегка пожухлую траву и сладко уснуть на пару сотен лет, убаюканный тёплым солнцем, да ласковым ветром. Но нужно было идти. Кирилл повернулся, чтобы позвать Иллуги, но язык не хотел повиноваться. По спине пробежали мурашки — это всё было слишком подозрительно. Переборов желание прилечь на маняще колосившуюся траву, он сделал несколько шагов в сторону реки. — Пойдём… нам нужно идти, — Иллуги медленно моргнул, пытаясь понять что от него хотят. — Зачем? — он склонил голову в бок и зевнул. Кирилл почувствовал, как волосы на голове начинают шевелиться. — Всмысле зачем? Ты искал своего отца, Никиту, ты помнишь? — Кирилл посмотрел на парня в упор, стоя в паре шагов от него. Иллуги медленно осмотрелся по сторонам. — Отца? А…да…отец… — парень медленно сел на землю, — Я думаю раз он ждал меня пятнадцать лет, то может и ещё денёк подождать.? Садись ко мне, давай отдохнём, — он похлопал по траве рукой, приглашая Кирилла сесть рядом. Фей колебался. Им нужно было идти, солнце уже клонилось к западу, окрашивая небо ярко-малиновым закатом. Он сделал несколько шагов в сторону Иллуги. Трава приятно пружинила под ногами, едва щекоча голую пятку, не прикрытую тонкими гетрами. Тело налилось тяжестью, будто всё звало прилечь рядом, вытянуть ноги и впервые за много лет расслабиться. Кирилл остановился на полпути. Так не должно было быть. Иллуги не должен был лежать, закинув руки за голову и греясь в лучах солнца на этом поле, их вообще тут быть не должно. Из чащи леса, откуда они совсем недавно вышли, с оглушительным криком вылетела стая ворон. Кирилл резко повернулся на звук, вздрогнув. Морок спал. Кажется, у них были огромные проблемы. — Иллуги, быстро вставай, — он схватил его за тулуп и одним рывком поставил на ноги, — Нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее. Иллуги сонно моргнул. — Что случилось? — со стороны леса послышался лай. Земля загудела; сюда приближалось что-то. Вдалеке послышался низкий рёв рога. Кирилл взвыл и дёрнул Иллуги за предплечье в сторону реки. — Быстрее, я потом объясню, — ноги Иллуги заплетались, он безвольной тряпкой повис в руках Кирилла. — Чтоб тебя побрали, — фей развернулся и, схватив за плечи парня, с силой встряхнул его, — Очнись! Иллуги растерянно заморгал, испуганный внезапной встряской. Перед его глазами было искажённое страхом лицо Кирилла. — Шевелись, нам нужно убираться, — он подтолкнул Иллуги к реке, а сам, чуть взлетев над землёй, вернулся назад за котомкой, оставленной в траве. Из чащи леса вышло несколько всадников. Двое из свиты держали огромных чёрных псов на поводках. Псы рычали и заливались неистовым брёхотом. Кирилл медленно повернул голову, широко открыв глаза. — Дикая Охота… — благоговейный шёпот сорвался с губ фея. Развернувшись, он опрометью полетел за парнем. Иллуги бежал. Трава, до этого мягкая и манящая, хлестала по ногам как гибкие ножи. Кирилл летел ря...Кирилла не было рядом. Иллуги остановился и обернулся. Фей летел следом, прижимая его котомку к себе, за ним стелился густой туман, почти хватающий его за ноги. Внезапно раздался свист, и Кирилл с громким вскриком упал на землю. — Кирилл! — Иллуги бросился назад к упавшему фею. Крылья безжизненными тряпочками лежали по обе стороны от тела, он попытался подняться, но руки предательски дрожали. Кирилл зашипел от боли, засучив здоровой ногой, но та скользила по мокрой траве. Иллуги упал на колени около фея. Из бедра торчало древко стрелы, украшенное жёсткими коричневыми перьями на конце. Тёмная, почти чёрная липкая кровь пропитывала коричневый балахон и стекала в небольшую лужицу на земле, окрашивая ещё и траву. — Что ты тут забыл?! — Кирилл одним рывком бросил котомку к ногам Иллуги, — забирай свои манатки и вали отсюда! Ты хочешь, чтобы и тебя подстрелили, идиот?! — Нет! Я не уйду без тебя! — Иллуги схватился за древко и потянул в попытке вытащить стрелу, но она не поддавалась. Наконечник плотно сидел в ноге и не хотел сдвигаться ни на дюйм. Кирилл громко вскрикнул; пятно на балахоне начало увеличиваться ещё стремительнее. — Оставь меня тут, я тебя умоляю. Уходи! — голос фея дрожал, — Ты не нужен им, не лезь на рожон. Иллуги открыл рот, чтобы ответить, когда земля вновь задрожала. Из группы, неподвижно стоявшей до этого у кромки леса, вышел вперёд один всадник и медленным шагом направился в их сторону. Конь тяжело ступал на землю, вырывая из-под копыт малиновые всполохи огня. Иллуги судорожно вновь схватился за стрелу, пачкая руки в крови. — Сейчас… сейчас, подожди… я вытащу её… Ты только держись, слышишь? Кирилл тяжело дышал, из последних сил опираясь на руки, чтобы окончательно не упасть на землю. Когда Иллуги схватился за древко, он судорожно дёрнулся, пытаясь оттолкнуть руку, но было уже поздно. Иллуги дёрнул изо всех сил, вызывая новую волну боли. В глазах фея потемнело, с губ сорвался жалобный крик, и он рухнул. Всадник уже был совсем рядом. Если присмотреться, то Иллуги даже мог рассмотреть тёмную сбрую, в которую был убран конь и самого всадника. Тот ехал, держа в одной руке поводья, а в другой лук со стрелой прямо на луке седла, броня покрывала всё его тело, а на голове возвышался устрашающий шлем, украшенный длинными рогами. Теперь Иллуги понимал почему у него не получалось вытащить острие — железный и испещрённый длинными зазубринами наконечник стрелы был почти четыре дюйма в длину. Это было действительно оружие для убийства, не оставляющее жертве ни единого шанса на спасение. Всадник остановился в трёх аршинах от них. Конь выдыхал густой дым, и его длинная грива будто была соткана из этого дыма или густого тумана. — Чудомир! — голос всадника, казалось, гремел на всю округу, звучал со всех сторон одновременно и пробирился в голову, — Кажется ты забыл где твоё место. Конь в нетерпении бил копытом по земле, занявшейся пламенем, и угрожающе храпел. Туман вокруг них сгустился, от былой погожей погоды не осталось и следа. Иллуги прищурился. Чудомир? Но он же говорил… Не время. Бросив взгляд на затихшего Кирилла, он встал напротив всадника и медленно опустил руку на кинжал. Пусть у него и не было шансов даже против одного огромного коня, лучше уж он умрёт так, чем позорно пустится в бегство. — Кто ты? — всадник даже не обратил внимания на Иллуги, продолжая обращаться к слабеющему с каждой минутой фею. — Ты же знаешь какое ждёт наказание каждого, кто нарушит границу наших угодий. Ещё и человека привёл… — всадник фыркнул. Кирилл захрипел и медленно повернулся, стараясь не трогать раненую ногу. Иллуги попятился, держась за котомку, которую незаметно подобрал с земли. Незнакомец отпустил поводья и поднял руки, направив лук на Кирилла и натянув тетиву. — И ты поплатишься за своеволие! Медлить было нельзя. Иллуги сунул руку в сумку, пытаясь нащупать мешочек, но не мог ничего найти. Руки дрожали от напряжения, каждая минута бы на счету. — Что ты скажешь перед тем, как отправишься к праотцам? — Кирилл открыл рот, но Иллуги заслонил его собой. Сделав шаг вперёд, он выкинул руку, кидая горсть припасённой соли прямо в морду коня. Огромная животина заревела и взвилась, жмуря свои горящие красные глаза, и попыталась сбросить всадника. Кожа и жёсткая шерсть вспенились и начали разъедаться язвами от соли. Всадник впился шпорами в бока, пытаясь удержаться в седле, но тем самым лишь раззадорил коня сильнее. Воспользовавшись заминкой, Иллуги бросился к Кириллу. Одним рывком поставив его на ноги, он закинул его руку на своё плечо и быстро потащил прочь. Голова Кирилла безвольно болталась, а ноги подкашивались, стоило сделать ему даже два шага. Тело фея соскользывало с плеча под собственной тяжестью. Дёрнув его вверх, он крепко вцепился в чужой балахон за талию и упорно зашагал дальше. Позади всё ещё слышалось ржание раненого коня и крики всадника, но надолго ли это? Если они не успеют… Во время их небольшого привала до реки было рукой подать, но теперь эти несколько десятков сажней казались непреодолимым растоянием. — Ты только держись, слышишь? — прошептал Иллуги, повернувшись к Кириллу. Глаза фея были закрыты, лицо застыло в нечитаемом выражении, а с губ срывались редкие болезненные хрипы. В груди Иллуги начинала разгораться паника. — Кирилл, ты слышишь меня?! Кирилл! Фей молчал. Иллуги сжал губы, проглотив комок в горле. Вдалеке показалась река. Спасительная вода, манящая своей безмятежностью до этого, на деле оказалась ревущих потоком, сносящим всё на своем пути. Иллуги осмотрелся в поисках брода. Сзади послышался топот, и в аршине от его ступни в песок врезалась стрела — точно такая же, как та, что сейчас торчала из бедра Кирилла. Иллуги стиснул зубы — нужно было плыть. Закинув тело фея на свою спину, он сделал шаг в буйную воду. Течение сбивало с ног. Обувь, штаны, тулуп — всё пропиталось ледяной водой и теперь камнем тянуло вниз. Иллуги впился руками в чужие предплечья, с трудом переставляя ноги. Каменистое дно медленно спускалось вниз, вода доставала Иллуги почти до середины груди. Чертыхаясь, он снова подтянул Кирилла вверх, чтобы он не захлебнулся. Сапоги скользили по камням. Вода под своим напором уводила вбок, и Иллуги оступился. Носок сапога соскользнул с гладкого, покрытого водоролями, валуна, и он потерял дно под ногами. Вода потащила его вниз по течению, Иллуги пытался сучить ногами, сопротивляясь, но река была сильнее. Потеряв единственную опору он начал тонуть, и ему пришлось разжать руки. Тело Кирилла, подхваченное течением, стремительно скрылось под водой. Иллуги накрыла паника, он засучил руками и нырнул, пытаясь достать из-под воды фея. Нащупав под ногами хлипкую корягу, он оттолкнулся и схватил его за балахон. Всё тело ныло от натуги, тяжёлое одеяние тащило вниз. Из последних сил он вытащил Кирилла и снова закинул себе на спину. Впереди виднелся небольшой пологий берег. Иллуги на карачках выполз из воды и, скинув с себя фея на песок, упал рядом. Ноги сводило судорогой, голова кружилась от перенапряжения. Поднявшись на локтях, он увидел всадника, стоявшего на берегу. Ветер развевал гриву коня. Как только всадник понял, что его заметили, он развернул коня и скрылся в редеющем тумане. Иллуги перевернулся на живот и подполз к Кириллу. — Кирилл..? — фей не двигался. Иллуги сел около него и потряс за плечи. По телу прошлись мурашки, сердце колотилось в горле, он несколько раз ударил его по щекам. — Нет, Кирилл… Ты… Ты не мог… — он перевернул фея на бок и несколько раз с силой ударил его по спине. По телу Кирилла прошлась сильная судорога, и он зашёлся в захлёбывающемся кашле, отхаркивая воду. Она тонкой струйкой стекала по краю его губ. Застонав, фей медленно открыл глаза. На глаза навернулсь слёзы. Иллуги сгрёб фея в охапку, крепко обнимая. — Слава богам… — Кирилл захрипел, и он резко отстранился. — Почему… ты… не… ушёл…- фей снова закашлялся. Его хриплый голос был на столько тихим, что Иллуги пришлось наклониться ниже. — Ты совсем полоумный? Как бы я тебя там бросил, ты мне ещё нужен, — прошептал Иллуги, не в силах говорить громче. Он посмотрел на другой берег, где больше не было зловещего тумана, только стрела, всё ещё торчащая из чужого бедра, напоминала о том, что им это не приснилось. Спустившись ниже, он задрал мокрый балахон, испачканный песком, и оголил раненое бедро. Рана выглядела… ужасно. Стрела по косой зашла в бедро, часть древка обломалась об камни в реке, разорвав рану ещё сильнее. По бледной коже расползались фиолетовые жуткие пятна. Взявшись за остаток древка, он уперся в чужую ногу и вновь с силой дёрнул. Кирилл взвыл от боли, сжав мёртвой хваткой в руке чужое предплечье и выгнувшись в спине. В этот раз наконечник поддался и с мерзким чавканьем вышел из бедра. На острие повисла чужая вырванная плоть, Иллуги поморщился и откинул стрелу в сторону. Из открытой раны рекой хлынула кровь. Иллуги зажал рану рукой, но она продолжала течь, просачиваясь через пальцы и ладонь, и стекая в небольшую лужицу на песке. Выхватив кинжал, который чудом не унесло течение, он одной рукой отрезал небольшой кусок своей льняной рубахи, а после туго перетянул ей раненую ногу. На светлом льне почти сразу проступило кровавое пятно, но по крайней мере это было лучше кровоточащей раны. Кирилл подозрительно притих. Иллуги встал на дрожащих ногах и спрятал кинжал, а после подошёл к фею. Кирилл мелко дрожал, но дышал, закрыв глаза. Мокрые длинные волосы разметались по песку и частично лежали на лице фея. Вся корона из красивых крыльев мотыльков намокла, и теперь была похожа на изорванное месиво. Иллуги вздохнул и наклонился, чтобы убрать грязную прядь с чужого лица. Костёр разгорелся только с третьего раза, трут, который он брал с собой, промок и даже после тщательной сушки загораться никак не хотел. Иллуги еле переставлял ноги. Сегодняшний день вымотал его до последней нитки, ещё и все припасы промокли и испортились. Он помог перебраться Кириллу под толстый дуб поближе к костру и сел рядом. Все его вещи были мокрыми насквозь, тулуп пришлось снять и повесить сушиться на ближайший куст, а в одной рубахе уже было холодно. Сев поближе к огню, Иллуги пытался собрать все свои мысли в кучу, но они улизали из рук, и только одна крутилась в усталой голове без конца. Почему его назвали Чудомиром? Парень скосил взгляд на сидяшего рядом фея. Кирилл устало смотрел на горящий огонь. Он уже успел обсохнуть, и теперь молча перебирал в руках длинную тонкую прядь. Чуть отодвинувшись, он медленно поднял руки и снял с себя испорченную маску. Иллуги замер, уставившись на лицо фея, больше не скрытое ни чем. Кирилл повернулся к парню: под его глазами залегли тени, а взгляд потух. — Помнишь, ты спрашивал меня про то, всегда ли я был феем?