«Взболтать, но не смешивать: Лицензия на Чонгука»

Юнги и Чимин сидели на парапете, бурно споря о музыкальных ревизиях. Юнги, в своих неизменных наушниках, доказывал, что Адель — это классика, но мужской баритон придал бы «Skyfall» ту самую нуарную тяжесть, которой не хватает современному попу. Когда из динамика планшета поплыли первые, роковые аккорды, Тэхён, гулявший неподалеку с нянем, замер. Его внутренний радар, настроенный на частоту Бондианы, сработал мгновенно. Он сорвался с места, шлепая стоптанными пятками по гравию, и замер прямо перед подростками. Юнги, прервав свою тираду, медленно опустил взгляд. Перед ним стоял карапуз в безупречном черном пальто, с выражением лица, будто он только что покинул совещание в МИ-6. — Чего тебе, малыш? — Юнги приподнял бровь. — Ты кто? Тэхён не моргнул. Он медленно обвел взглядом обоих «великанов», прищурился, оценивая их потенциал, и произнес на безупречном английском, от которого у Чимина мурашки пробежали по спине: — I am Bond. James Bond. Чимин прыснул, прикрыв рот ладонью, а Юнги, который не привык к такой наглости от детей, склонил голову набок. — Не мал ли ты для агента, дружище? Тэхён даже не задумался. Фраза, зачитанная нянем до дыр, вылетела мгновенно, с тем самым ледяным прищуром Ким Сынмина: — For your eyes only. Парни… обалдели. Это была не просто детская игра — это была подача. Юнги выключил музыку, чувствуя, что этот мелкий Альфа только что «купил» всё его внимание. Нянь-оксфордец в это время стоял в паре метров, сияя от гордости, как начищенный чайник. Чимин, окончательно очарованный этим маленьким «джентльменом», вытащил из рюкзака бутылочку органического сока. — Могу я угостить маленького мистера агента? Тэхён посмотрел на бутылочку, потом на Чимина, поправил воображаемую запонку и выдал финал, который окончательно добил подростков: — Shaken, but not stirred. Юнги захохотал — впервые за неделю — и спрыгнул с парапета. — Окей, 007. Где твой штаб? Мы должны познакомиться с твоим… М. Нянь, понимая, что ситуация выходит за рамки обычной прогулки, вежливо вмешался, но Юнги и Чимин уже не могли отпустить этого феноменального ребенка. Они буквально «на хвосте» дошли до Сохо, где Тэхён с видом триумфатора открыл дверь своим ключом (который он всегда носил на шее, как секретный шифр). Мин Ёнджэ — Главный редактор «The London Crime Observer», который в это время сидел в гостиной Исыля, обсуждая возможные варианты издания «Олененка», застыл с чашкой кофе в руках, когда в комнату вошел Тэхён, а за ним — его собственные сыновья, которые обычно никем, кроме музыки, не интересовались. — Омма, ты не поверишь, — Юнги указал на Тэхёна, который уже деловито направлялся к Исылю. — Мы нашли альфочку, который понимает в Бондиане больше, чем все твои критики. И у него, кажется, есть лицензия на наши жизни. Ёнджэ посмотрел на Исыля, тот — на Тэхёна. Пазл сложился. Именно так Мин Ёнджэ, омега, лучший редактор Лондона, понял, что он не просто будет издавать книги К.И. Он станет частью Сюжета, в котором полуторагодовалый Альфа вербует подростков прямо в парке. — Значит, «взболтать, но не смешивать»? — переспросил Ёнджэ, глядя на альфочку Тэхёна. Тэхён кивнул, подошел к Исылю, взял его за руку и произнес: — Omma, they are my new crew. They have the sound. Исыль посмотрел в глаза Ёнджэ, и в этом взгляде родилось соглашение. — Похоже, Мин Ёнджэ, нам придется работать вместе, — улыбнулся Исыль. — Наш главный заказчик только что провел собеседование. Ёнджэ замер, наблюдая, как Тэхён, игнорируя мягкие игрушки, расставляет на шахматном столике коллекционные модели «Астон Мартинов» с такой точностью, будто наносит координаты на карту Генштаба. — Исыль… — негромко произнес Ёнджэ, не отводя взгляда от маленького Альфы. — А может, пора переходить на более высокий уровень? Исыль отвлекся от правок и удивленно приподнял бровь. — Что ты имеешь в виду? Мы только что утвердили тираж «Олененка». Куда уж выше? — Сказки сказками, — Ёнджэ указал подбородком на Тэхёна, который в этот момент потирал подбородок, точь-в-точь как Ким Сынмин перед принятием жесткого решения. — Но что-то мне подсказывает, что передо мной настоящий новый герой «новой бондианы». Исыль звонко рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — И это мне говорит главред «Стеклянного лабиринта»? Мин, это пахнет чистым плагиатом. Нас засудят раньше, чем мы дойдем до типографии. — А кто говорит о плагиате? — Ёнджэ подался вперед, его глаза азартно блеснули. — Флеминг создал легенду прошлого века. А ты… ты создаешь легенду нового времени. Что тебе мешает придумать свои собственные истории для Тэ? Представь: он вырос… и попал в Секретные службы. Но не как наемник, а как Ким. Со своим кодексом, со своим «удом» и… со своими стоптанными задниками, которые станут его фирменным знаком отличия. Исыль замолчал. Смех угас, сменившись той самой профессиональной тишиной, которая предшествует рождению шедевра. Он посмотрел на сына. Тэхён в этот момент медленно повернул голову к ним, словно почувствовал, что Сюжет совершает крутой вираж. — Ты предлагаешь мне написать «Дневники Агента Кима»? — шепотом спросил Исыль. — Я предлагаю тебе написать альтернативную реальность для него, — Ёнджэ кивнул в сторону Юнги и Чимина, которые уже вовсю обсуждали с Тэхёном «план эвакуации» из гостиной. — Посмотри на них. Это же готовое подразделение. Юнги — твой Q, Чимин — мастер маскировки. А Тэхён… Тэхён — это Альфа, который не просто спасает мир, он его перекраивает под себя. Исыль взял ручку и на чистом листе, поверх черновика «Олененка», размашисто написал: «Operation: Blue Blood». — Сынмин сойдет с ума, если узнает, что я превращаю нашего сына в шпиона на страницах книг, — усмехнулся Исыль, но рука уже начала выводить первые строки. —Ты о своем Альфе? Сынмин будет первым, кто скупит весь тираж, — парировал Ёнджэ. — Потому что в этих книгах он увидит то, чего лишил себя сам: как его сын становится легендой, не пролив ни капли лишней крови. В этот момент Тэхён подошел к столу, посмотрел на новую надпись на листе, прищурился и, чеканя слова, произнес: — Make it dangerous, Omma. I don't like happy endings without explosions. Исыль замер с ручкой над листком, а Ёнджэ просто задохнулся от хохота, сползая по спинке кресла. Юнги в углу комнаты одобрительно кивнул и тут же выдал на синтезаторе мощный, вибрирующий басовый аккорд — тот самый, под который в кино обычно рушатся небоскребы. — Make it dangerous, Omma. I don't like happy endings without explosions, — повторил Тэхён, сложив руки на груди. В его глазах «виски» не было ни капли шутки. Только холодный расчет профессионального продюсера. Исыль медленно перевел взгляд на Ёнджэ. — Ты слышал? Мой сын только что официально закрыл жанр «детской сказки». Теперь я пишу боевики категории «А». — Это не боевик, Исыль, — выдавил сквозь смех Ёнджэ, вытирая слезы. — Это реализм Кимов. Для них «счастливый конец» — это когда противник повержен, штаб врага уничтожен, а на герое — ни одной пылинки, — подтвердил Исыль, глядя на сынишку. Тэхён подошел к столу, положив фотографию Чонгука-Бэмби, которую он не выпускал из рук, поверх черновика. — Protect the Deer, — скомандовал он, указывая на фото. — But blow up the rest. Чимин, который до этого тихо наблюдал за сценой, восхищенно выдохнул: — Боже, он гений! «Миссия: Спасти Бэмби». Юнги, нам нужен трек, где нежность встречается с динамитом! Исыль посмотрел на чистый лист. Его рука сама вывела название первой главы: «The Quiet explosion in Soho» — Ладно, агент Ким, — Исыль притянул сына к себе и поцеловал его в макушку, пахнущую антикварным удом. — Будут тебе взрывы. Будут тебе погони. Но обещай, что в конце ты всё-таки вернешься домой к омме на чай. Тэхён на секунду задумался, прикинул риски и милостиво кивнул: — After the mission, Omma. Tea. Shaken, not stirred. Мин Ёнджэ, потирая руки от профессионального удовольствия, уже мысленно подсчитывал тиражи и бронировал полки в лучших книжных бутиках Лондона. — Ну, вот и отлично, — почти пропел он, сияя от азарта. — Дело за малым: придумать название первой книге. Что-то, что объединит наш нуар, шпионаж и… семейные ценности Клана Кимов. ТэТэ, который до этого момента казался погруженным в свои мысли, замер. Он медленно перевел взгляд с фотографии Чонгука-Бэмби на Ёнджэ. Его «лисьи» глаза сузились, а на губах появилось подобие той самой хищной полуулыбки, которая сводила с ума врагов его отца. Маленький Альфа расправил плечи, поправил воротничок своей черной рубашки и, чеканя каждое слово с безупречным британским акцентом, выдал: — Shake, but do not stir: Jungkook's License. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном падает лондонский дождь. Юнги медленно снял наушники, его челюсть заметно поползла вниз. Чимин восторженно охнул, прикрыв рот ладонями. Исыль медленно опустил ручку на стол. Он смотрел на сына и видел перед собой не ребенка, а сценариста собственной судьбы. — «Лицензия на Чонгука»… — прошептал Ёнджэ, и его голос дрогнул от восторга. — Боже, Исыль! Он не просто придумал название. Он выдал нам концепцию целой саги! Это не лицензия на убийство, это лицензия на владение. Лицензия на защиту. Это эксклюзивное право Ким Тэхёна на жизнь Чонгука. Мин Ёнджэ, истинный профессионал, который привык зрить в корень каждого сюжета, медленно поправил свои очки в тонкой оправе. Его взгляд метался от горящих глаз Тэхёна к ошарашенному лицу Исыля. — Лицензия на защиту. Эксклюзивное право Ким Техёна на жизнь… Чонгука, — вслух повторил редактор, смакуя каждое слово как коллекционный брют. — Звучит монументально. А, кстати… — он сдвинул очки на кончик носа и пытливо посмотрел на Исыля. — А кто этот Чонгук? Это какой-то новый мифический персонаж? Или метафора невинности? Исыль только открыл рот, чтобы выдать логичную, взрослую справку: «Понимаешь, Ёнджэ, это просто младенец, ему всего полгода. Это сын моих старых, верных друзей из Сеула, маленький омега по имени Чонгук из Клана Чон…» Но он не успел произнести ни слова. В диалог снова вступил «Агент Ким». Тэхён, который до этого момента стоял неподвижно, как скала, вдруг сделал шаг вперед. Он не смотрел на Ёнджэ. Он смотрел куда-то сквозь стены дома, прямо в будущее, которое он уже нарисовал в своей голове. Маленький Альфа прижал руку к нагрудному карману, где лежало фото «Бэмби», и его голос прозвучал так, будто он зачитывал условия капитуляции целой армии: — Красивый. И мой. Всё. Точка. Никаких «друзей семьи», никаких «младенцев». Для Тэхёна социальные статусы и возраст не имели значения. Была Цель, была Красота и было Право Собственности Клана Ким. Ёнджэ медленно снял очки и начал протирать их краем своего кашемирового шарфа, боясь даже вздохнуть. Юнги в углу комнаты издал короткий, свистящий звук — не то смешок, не то возглас чистого восхищения. Чимин же просто засиял, понимая, что их «Миссия» обрела не просто имя, а божественный статус. — Исыль… — шепнул Ёнджэ, не глядя на друга. — Забудь про «Олененка». Это больше не сказка о дружбе. Это хроника захвата власти над чужим сердцем. Твой сын в полтора года объявил аннексию другого человека. Исыль закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри него борются ужас профайлера и гордость оммы. — Он — вылитый Сынмин, — пробормотал он в ладони. — Ким Сынмин никогда не спрашивал разрешения. Он просто ставил флаг и говорил: «Моё». Тэхён, удовлетворенный тем, что его позиция доведена до сведения всех присутствующих, коротко кивнул Юнги. — Music, — скомандовал он. — Something for the Deer. Юнги тут же нажал на клавиши, и по комнате поплыла нежная, но тревожная мелодия, в которой слышался и лондонский дождь, и стальной блеск будущих побед. Ёнджэ, всё ещё протирая очки, медленно перевёл взгляд на Исыля. — Ты понимаешь, что мы только что стали свидетелями объявления войны… или помолвки? Я запутался в терминологии этих Альф. Исыль только бессильно махнул рукой, глядя, как Тэхён, с абсолютно невозмутимым видом, шлёпает к дивану, прижимая фото к груди. — В их мире, Мин, это одно и то же. Захват территории. Юнги, до этого хранивший молчание, вдруг выдал глубокий, рокочущий бас на синтезаторе. — Это будет гимн, — коротко бросил он. — «License to Love». С элементами классического саспенса. Чимин подскочил к Тэхёну и заговорщически прошептал: — Эй, Тэ-Тэ… А если твой Бэмби вырастет и скажет «нет»? Тэхён остановился. Медленно, по-кимовски, развернулся всем корпусом. Его взгляд был ледяным, как айсберг в Атлантике. — Agent's mission doesn't fail, Jimin. И в этот момент в Сохо стало так тихо, что было слышно, как в Сеуле у Сынмина в кабинете упала ручка.

***

После ухода гостей в доме Сохо воцарилась тишина, но для Исыля она была наполнена гулом просчетов. Он уложил Техёна, задержав руку над его макушкой чуть дольше обычного, впитывая аромат антикварного уда. Это был запах неизбежности. Исыль спустился вниз. Он заварил крепкий чай, сел у окна и начал… думать. Мин Ёнджэ не давил. Он был слишком опытным издателем, чтобы торопить гения, и слишком мудрым омегой, чтобы не заметить тени в глазах Исыля. Он дал ему карт-бланш. — Пиши, когда слова начнут жечь пальцы, Исыль-ши, — сказал он на прощание. — А пока… пусть наши дети просто побудут детьми. И этот год стал для Сохо временем исцеления. Исыль писал. Он закончил серию нежных сказок о Лисе и Олененке, которые разлетались по миру миллионными тиражами, создавая ему финансовую независимость и имя, которое не нуждалось в защите Кимов. Но по ночам, когда дом затихал, он открывал другой файл. Тот самый. «Shake, but do not stir: Jungkook's License». Так прошел еще год… Лондонский вечер затекал в окна гостиной Исыля серой дымкой. На столе остывали две чашки чая, а в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как в соседней детской ровно дышит во сне маленький «Агент Ким». Ёнджэ закрыл последнюю страницу черновика. Он не шевелился несколько минут. Его пальцы, привыкшие перелистывать тысячи рукописей, чуть подрагивали. Он медленно снял очки в тонкой оправе и посмотрел на Исыля. Тот сидел напротив, в мягком кресле, поджав ноги, и выглядел смертельно усталым, но в глубине его глаз плясали искры того самого пророческого огня. — О том, что ты психолог и профайлер, ты сам мне говорил… — голос Ёнджэ прозвучал хрипло, разбивая тишину. — Но то, что ты ведьма, Исыль… Исыль едва заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от друга. — Почему ты пришел к такому выводу, Мин? — Ты играешь судьбой так, словно она дала тебе согласие, — Ёнджэ подался вперед, положив ладонь на стопку листов, где пубертатный Агент Ким уже вовсю охотился за призраком омеги, которого никогда не видел. — Ты сводишь такие нити в одну, что я даже не знаю… провидец ты, или шарлатан! Ёнджэ встал, подошел к окну, включил диктофон и заговорил уже тверже, словно надиктовывая передовицу, которая изменит мир: — «Запишем: Клан Ким — это не семья, это коллекция уникальных девиаций. Сынмин — декорация, братья Джин и Джун — камуфляж. Мы все в этой жизни играем чужие роли, и Ваш Тэ-Тэ преуспел в этом лучше всех. Он так глубоко ушел в тень Киллхантера, что почти поверил в собственную невидимость. Но Чон? Чонгук — это тот самый сбой в программе, который сорвет все маски. Обожаю этот Ваш Сюжет — в нем актеры наконец-то перестают лгать зеркалам. Бинго.» Исыль слушал, прикрыв глаза. Каждое слово Ёнджэ попадало точно в цель. — Бинго, — повторил Исыль эхом. — Но скажи мне, Мин… как редактор. Это будет продаваться? Или Клан Ким уничтожит типографию раньше, чем книга попадет на полки? Ёнджэ обернулся, его глаза азартно блеснули. — Уничтожит? Исыль, твой Альфа Сынмин — декорация, помнишь? Он купит первый миллион экземпляров просто для того, чтобы понять, как ты его вскрыл. Но меня пугает другое. Ты написал это про Тэхёна, которому сейчас три года. Ты прописал его «пубертат» так, будто ты его уже видел. Ты не боишься, что, записывая это, ты… лишаешь его выбора? Что он станет Киллхантером просто потому, что ты так красиво это сформулировал? Исыль поднялся, подошел к столу и коснулся рукописи. — Он не станет им «потому что». Он уже им родился. Я просто даю ему карту, чтобы он не заблудился в темноте, когда подрастет. А Чонгук… — Исыль посмотрел на новые фото Бэмби. — Чонгук — это единственный свет, на который он выйдет из тени. Ёнджэ вздохнул, убирая рукопись в свою кожаную папку. — Значит, «Лицензия на Чонгука». Завтра я запускаю процесс. Но обещай мне одну вещь, автор К.И. — Какую? Ёнджэ уже стоял у двери, сжимая в руках кожаную папку с рукописью, но вдруг замер. Он медленно обернулся. Его взгляд стал мягким, почти отеческим, лишенным профессионального азарта. — Исыль… — тихо произнес он, и в комнате снова воцарилась та самая звенящая тишина. — То, что ты написал в первой книге, это мощно. Это гениально, честно. Но… Ёнджэ сделал шаг назад, вглубь комнаты. — Мне кажется, что сам Ким Сынмин… прости, но он должен знать об этом из первых рук, как говорится. Чисто по-человечески. Ты не можешь просто вывалить это на полки магазинов. Ты должен с ним обсудить выпуск этой книги. Исыль замер, прижимая ладони к лицу. Его плечи едва заметно вздрогнули. — Обсудить? — глухо переспросил он. — Мин, ты понимаешь, что это значит? Это значит — позвонить ему. Впервые за несколько лет. Это значит — сказать: «Привет, я написал книгу о том, как наш сын захватит твой Клан и жизнь маленького Чона». Ты представляешь его реакцию? — Я представляю его право, — отрезал Ёнджэ. — Он — Ким Сынмин. Он — отец Тэхёна. И он — та самая «декорация», которую ты так бережно препарируешь на этих страницах. Если ты хочешь, чтобы актеры перестали лгать зеркалам, начни с того, чтобы перестать лгать ему. Дай ему шанс увидеть этот сценарий до того, как его увидит весь мир. Исыль молчал. В его голове пронеслись сотни вариантов этого разговора. Сынмин в своем кабинете в Сеуле. Холодный. Далекий. Окруженный тем самым «камуфляжем» Джина и Джуна. — Он уничтожит меня, Мин Ёнджэ, — прошептал Исыль, глядя на телефон, лежащий на столе. — Или он наконец-то почувствует себя нужным, — парировал Ёнджэ, открывая дверь. — Подумай об этом. Я не запущу типографию, пока ты не дашь мне знак, что твой Альфа в курсе. Это твой Сюжет, Исыль. Сделай его честным. В Сохо наступило утро, пропитанное запахом крепкого кофе и нерешительности. Исыль всю ночь просидел перед телефоном, подбирая слова, которые могли бы пробить «декорацию» Сынмина. «Привет, я написал о нас книгу» — звучало как безумие. «Нам нужно поговорить» — как угроза. И когда палец уже замер над экраном, тишину разорвал входящий звонок. Код +39. Италия. Голос секретаря элитной Академии во Флоренции был безупречен. Они приглашали великого К.И. выступить перед выпускниками. Перед «золотыми альфами» Европы. Исыль слушал, и внутри него росло странное облегчение. — Да, я принимаю приглашение, — выдохнул он, чувствуя, как тяжесть необходимости звонить в Сеул сползает с плеч. — Я буду через два дня. Он отложил телефон. Он не позвонит Сынмину. Не сегодня. Сначала — Флоренция. Сначала — маска автора. Исыль собирается механически. Его мысли всё еще там, в черновике, в словах Ёнджэ. «Ты должен с ним обсудить…». Но Италия манит своей предсказуемостью. Там — сцена, там — аплодисменты, там — Джин и Джун, его старшие, а он так по ним скучает… Тэхён приносит свою бейсболку и зеркальные очки. Он кладет их поверх чемодана. — Омма, — негромко произносит он, указывая на очки. — Я могу? « — Тэ-Тэ, запомни: шпион без стиля — это просто прохожий, — Чимин со смехом поправлял козырек бейсболки на голове малыша перед самым выходом. — Зеркальные очки — это не только чтобы тебя не узнали. Это чтобы они видели в тебе свое отражение и боялись. Понял? Это стильно.» Когда черный «Астон Мартин» (предоставленный Академией для VIP-гостя) мягко затормозил у ворот старинного Palazzo во Флоренции, Исыль глубоко вздохнул. Его белый хлопковый костюм слегка помялся в дороге, но это только добавляло ему того самого артистического шарма, который так ждали поклонники К.И. Тэхён сидел рядом, неподвижный и сосредоточенный. На нем — точная копия костюма Исыля, бейсболка козырьком назад и зеркальные очки, в которых отражались кипарисы и башни школы. — Тэ, — Исыль на секунду задержал руку на дверце машины, глядя на сына. — В этой школе учатся Джин и Джун… — Мои хены, я помню, как ты мне о них говорил, — негромко отозвался ТэТэ. Его голос за зеркальными линзами звучал по-взрослому спокойно. — Прошу, давай сегодня без Агента 007, хорошо, милый? — Исыль попытался улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. Тэхён поправил дужку очков, точь-в-точь как Чимин учил его перед зеркалом в Сохо, и посмотрел на омму. — Не обещаю, но постараюсь, — ответил он, и в этом ответе было слишком много Ким Сынмина. — Омма? А мне можно будет тут тоже учиться? Исыль замер, не убирая руки с дверцы «Астон Мартина». В ушах звенело. Это был не просто детский вопрос о школе — это была реплика из его собственной головы, которую он доверил бумаге всего неделю назад. — Тэ… — Исыль с трудом сглотнул. — Почему ты спросил об этом? Тэхён поправил козырек бейсболки, глядя сквозь зеркальные стекла на величественные башни Академии. — Здесь пахнет историей и правилами, омма. Агенту Киму нужно место, где его научат не только стрелять, но и управлять этим миром. Разве не для этого здесь Джин и Джун? Исыль не ответил. Он просто взял сына за руку — маленькую, но уже такую уверенную ладонь — и повел его к дверям. Солнце Италии слепило, превращая их белые хлопковые костюмы в сияющие доспехи. Солнце Италии мгновенно залило их ярким светом. Секретарь директора, приятный альфа, рассыпаясь в любезностях, проводил их внутрь. — Маэстро К.И., для всей нашей школы, это такая честь! Ваш выход через десять минут. Мы подготовили для вас кабинет, чтобы вы могли просмотреть свои записи. А молодого человека… — Я посижу в зале, — коротко отрезал Тэхён, высвобождая руку из ладони Исыля. — Я хочу послушать, как омма будет говорить . Секретарь, слегка ошарашенный такой самостоятельностью трехлетки, кивнул: — Конечно. Пройдемте, я посажу вас в почетном ряду для гостей. Исыль проводил сына взглядом. Внутри него боролись два чувства: гордость и дикий, первобытный страх. Тэхёна усадили на свободное место. Он аккуратно расправил свою белую рубаху, проверил, не помялись ли брючки, и замер. Справа от него сидел Альфа. Не просто человек — Скала. Мужчина не смотрел на ребенка, его взгляд был прикован к сцене, где вот-вот должен был появиться Директор. Но Тэхён почувствовал его ауру мгновенно. ТэТэ медленно вытащил из кармана свой диктофон. Нажал «Record». И, не поворачивая головы, начал шептать, глядя прямо перед собой: — Observation: Subject is Alpha. Class A. Very handsome and strong. Yes. A true alpha... — Тэхён сделал паузу, улавливая исходящий от соседа холод. — But gloomy. Apparently hasn't read any fairy tales. Should I give him a book or something? Сынмин, который до этого момента был погружен в свои мысли о Джине и Джуне, медленно повернул голову. Он увидел маленькое «белое облако», зеркальные очки, в которых отражался он сам, и услышал этот пугающе осознанный шепот. — Почему ты один, малец? — голос Сынмина прозвучал как рокот далекого грома. Тэхён даже не вздрогнул. Он нажал «Stop» и спрятал гаджет. — Я не один. Мой М запрещает мне разговаривать с незнакомцами, — ответил он по-английски, чеканя слова. — Даже с такими сильными и красивыми, как вы. В этот момент Директор на сцене подошел к микрофону: — Приветствуйте! Лучшие из лучших учеников— Ким Сокджин и Ким Намджун! Сынмин дернулся, его лицо озарилось гордостью. А Тэхён снова поднес диктофон к губам и произнес то, что окончательно разрушило реальность: — I am Tehen. Kim Tehen. From the Kim clan... Всё. Мир вокруг Ким Сынмина перестал существовать. Гул аплодисментов, пафосная музыка, голоса директора и выпускников — всё превратилось в белый шум. Остался только этот «гном» в белом хлопке, который одним движением руки, снимающей зеркальные очки, сорвал все маски и декорации. Сынмин смотрел на него, и в его голове, привыкшей к математической точности и холодному расчету, происходил сдвиг вселенского масштаба. Сынмин замер, боясь пошевелиться, словно любое движение могло разрушить это невероятное видение. Он всматривался в черты лица мальчика с жадностью человека, нашедшего оазис в пустыне. Темные, непослушные волосы, точь-в-точь как у Исыля, когда тот забывал расчесаться после долгой ночи над рукописью. Медовая, теплая кожа, пахнущая солнцем Италии и тем самым антикварным удом. Пухлые губки, которые сейчас сложились в ту самую, квадратную улыбку Исыля, и крошечная, едва заметная родинка на самом кончике носа. И когда альфочка стянул очки, открывая миру свои глаза — глубокие, цвета дорогого виски, в которых искрилась сталь Доминанта, — Сынмин почувствовал, как его сердце, этот «гранитный монолит», дало трещину. — Мой омма такой красивый, смотрите, это он, там на сцене! — тихо, но с нескрываемой гордостью проговорил ТэТэ, указывая маленьким пальчиком на выходящего под софиты Исыля. Сынмин потерял дар речи. Он перевел взгляд на сцену. Там стоял Исыль — его омега, его Автор, его жизнь, которую он потерял три года назад. Исыль выглядел сияющим, недосягаемым в своем белом костюме, как истинный Творец. Но потом Сынмин снова посмотрел на ребенка. Эта улыбка... Она была зеркальным отражением Исыля, когда тот был по настоящему счастлив. Этот лоб, эта линия подбородка — это была его кровь. Его продолжение. Его Клан. — Ким Тэхён из клана Ким?.. — только и смог выдавить из себя Альфа. Его голос, обычно стальной и ровный, сейчас вибрировал от невыносимого напряжения. Тэхён медленно повернул голову к Сынмину. Теперь, без очков, его взгляд был еще более пронзительным. Он не испугался хмурого великана. Он изучал его, словно сопоставлял живого человека с тем образом, который омма «записал» в своей книге. Альфа смотрел на мальчика. Тэхён не спешил отвечать. Он медленно, с достоинством, которое невозможно сыграть, приподнял одну бровь — точь-в-точь как Сынмин на совете Клана, когда ему предлагали сомнительную сделку. Затем малыш нарочито медленно опустил взгляд вниз, к своим ногам. Сынмин, словно завороженный, проследил за этим движением. На фоне безупречного белого хлопка и сияющего паркета Академии он увидел Их. Белые кеды. Кожаные, дорогие, но с абсолютно, безнадежно стоптанными задниками. Этот вид ударил Сынмина наотмашь. Это была не просто обувь. Это был «генетический код» его омеги, переданный сыну. Это была та самая деталь, которую Исыль пронес через годы — привычка наступать на пятки, вечная спешка, вечное отрицание жестких форм. Сынмин сглотнул ком в горле. Пазл не просто сложился — он взорвался. — А вы с какой целью переспрашиваете? — раздался тихий, вкрадчивый голос Тэхёна. Малыш сузил свои «лисьи» глазюки, в которых сейчас плясали чертенята профайлера, и медленно, по-детски, но с пугающим подтекстом, обвел юрким язычком нижнюю губу. — Знаете мой клан? — поинтересовался альфочка, и в этом вопросе было столько скрытой угрозы и иронии, что Сынмин на секунду забыл, как дышать. Сынмин медленно поднял глаза на сына. Он видел перед собой не ребенка. Он видел Кима. Того, кто в три года уже выставляет границы. Того, кто не дает права собственности просто за «красивые глаза» и статус Альфы. — Знаю ли я твой клан... — Сынмин хрипло усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли и восхищения одновременно. — Твой клан — это всё, что у меня осталось, Тэхён-а. И я знаю его лучше, чем самого себя. В зале Академии воцарилась тишина, которая бывает только перед выходом истинных божеств. Сынмин, сидевший неподвижно после вопроса Тэхёна, почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Директор подошел к микрофону: —Господа! Приветствуйте! Человек, который подарил миру новую надежду и научил нас верить в сказки... Маэстро К.И.! В этот момент на сцене Исыль коснулся микрофона. Короткий свист аппаратуры заставил Тэхёна мгновенно отвернуться от Сынмина. Всё. Интерес к «незнакомцу» был исчерпан, как только на сцене появилось главное действующее лицо. Тэхён выпрямил спинку, поправил свои кеды и замер, впившись взглядом в омму. А Сынмин... Сынмин остался сидеть в этой пустоте, глядя на профиль сына и понимая: его только что «просканировали» и, кажется, пока оставили в листе ожидания. Зал взорвался. Это были не просто вежливые аплодисменты элиты. Это был шквал, лавина восторга. Сотни ладоней слились в единый ритм, заглушая пафосный марш оркестра. Родители выпускников, суровые Альфы и элегантные Омеги, повскакивали с мест. Исыль вышел под софиты. В своем белом хлопковом костюме, со свободной походкой и той самой небрежной укладкой, которая сводила с ума половину мира, он выглядел ослепительно. Он не был «автором сказок», он был их воплощением. Сынмин слышал это со всех сторон. — Боже, какой омега! — прошептал кто-то слева. — Эта улыбка... — восторженно охнул альфа сзади. — Я бы отдал всё, чтобы хотя бы раз поужинать с ним, — донесся мужской голос сбоку. У Сынмина потемнело в глазах. Каждый этот возглас восхищения, каждый взгляд, устремленный на Исыля, был как удар хлыстом по его самолюбию. «Это МОЁ! — кричал его внутренний волк. — МОЙ омега! МОЯ жизнь! Как вы смеете смотреть на него?!» Кулаки Сынмина сжались с такой силой, что костяшки побелели, а подлокотники кресла жалобно хрустнули под его пальцами. Аура Альфы, тяжелая и опасная, начала расползаться от него, заставляя соседей испуганно оборачиваться. Тэхён, замерший в ожидании выступления оммы, мгновенно зафиксировал это изменение атмосферы. Он медленно повернул голову к Сынмину. ТэТэ видел не «грозного главу», а Альфу, который тонет в собственной ревности? Малыш приподнял бровь, критически оглядел сжатые кулаки Сынмина, затем перевел взгляд на сияющего на сцене омму, и произнес по-английски, с той самой интонацией Шона Коннери, которая заставила Чимина когда-то в Сохо сползти по стене от восторга: — World is not enough, right? But he is. Сынмин замер. Аура ярости схлынула мгновенно, сменившись тотальным, сокрушительным ошеломлением. Он медленно перевел взгляд с Исыля на этого «гнома» в белых кедах. Эта фраза. Эта интонация. И этот прищур Кимов. Сынмин смотрел на сына. Вся его гордость, вся его «декорация» рухнула перед этим трехлетним Альфой, который только что одной цитатой препарировал его душу. И тут Ким Сынмин... рассмеялся. Громко, открыто, по-настоящему. Это был смех человека, который признал свое поражение и одновременно обрел весь мир. Весь зал на секунду притих, оборачиваясь на этот странный, вибрирующий смех Великого Главы Клана Ким, который никогда не смеялся на публике. Сынмин нежно, но уверенно протянул огромную руку, подхватил Тэхёна под мышки и одним движением пересадил его к себе на колени. ТэТэ даже не вздрогнул. Он лишь поправил свои стоптанные кеды, оказавшись в кольце стальных рук , и, как ни в чем не бывало, уставился на сцену. — Ты прав, ТэТэ, — прошептал Сынмин, прижимая сына к себе и вдыхая запах уда и Исыля, исходящий от маленькой макушки. — Мира мало. А ты — мой! Лицензия на этот мир. — Эти слова Сынмина звучат не как приказ главы Клана, а как клятва человека, который наконец-то нашел свою точку опоры. В этот момент на сцене Исыль подходит к микрофону. Он видит их. Он видит, как Сынмин — его холодный, закрытый Сынмин — смеется и обнимает их сына. Исыль на секунду прикрывает глаза, сглатывая подступивший к горлу ком. Его план, его расчет и его любовь — всё сплелось в одну точку. Исыль открывает глаза и начинает говорить. Его голос, усиленный динамиками, разносится по залу, но направлен он только к одному человеку в дальнем ряду: — «Герои не рождаются в битвах. Они рождаются в тот момент, когда находят то, что боятся потерять больше всего на свете...» Сынмин поднимает взгляд. Его глаза встречаются с глазами Исыля. Между ними — сотни людей, камеры, пресса, элита... но сейчас это всё — лишь декорации. Сынмин чуть крепче прижимает Тэхёна к себе, и тот, словно чувствуя этот безмолвный диалог, вдруг приподнимает руку и машет Исылю — коротко, уверенно, как настоящий Агент, который только что успешно завершил операцию по воссоединению семьи. Сынмин всё еще чувствовал на губах отголоски своего смеха, прижимая к себе это медовое, пахнущее Исылем сокровище. Но Тэхён вдруг замер. Он не стал вырываться, нет. Он просто чуть отстранился, чтобы заглянуть Сынмину прямо в глаза — снизу вверх, с той самой обезоруживающей детской серьезностью. — Я готов разделить этот мир с вами... с тобой, — прошептал ТэТэ, и его пухлые губки на секунду дрогнули, выдавая волнение. — Но с одним условием, Аппа. Сынмин затаил дыхание. Его пальцы, лежащие на плечах сына, едва заметно дрогнули. «Аппа». Это слово, произнесенное в открытую, без диктофона, оно обожгло его сильнее любого признания Исыля. — Мне очень нужны в этом мире мои хёны — Джини и Джун, — продолжал малыш, и в его взгляде «виски» вдруг промелькнула та самая хитрая искорка Кимов. — У меня на них... планы, Аппа. Сынмин невольно приподнял бровь, не зная, плакать ему от нежности или снова смеяться. «Планы» в устах трехлетки звучали как приговор международному суду. — В Сохо у меня есть уже два хёна, — ТэТэ заговорщически понизил голос, — и мне надо познакомить их с моими братьями. Это важно для Миссии. Сынмин медленно выдохнул, чувствуя, как его окончательно «взяли в плен». Он посмотрел на сцену, где стояли Джин и Джун — его гордость. Они смотрели вниз, на него и на этого маленького «захватчика», и на их лицах, обычно застывших в масках идеальных учеников, впервые за два года проступила живая, неприкрытая надежда. — Твои планы — закон для этого мира, Тэхён-а, — хрипло ответил Сынмин, целуя сына в макушку. — Джини и Джун... они уже твои. Как и я. Как и всё, что ты видишь вокруг. Сынмин смотрел на сына, и в его глазах, обычно холодных, как сталь, сейчас плескалось немое обожание, смешанное с шоком. Он медленно наклонился к самому уху Тэхёна, стараясь, чтобы их разговор остался только между ними двумя в этом ревущем от восторга зале. — Только объясни мне свой план, Ким Тэхён из клана Кимов, — прошептал Сынмин, и его голос вибрировал от сдерживаемого трепета, — чтобы я смог помочь тебе. Я сделаю всё, что ты скажешь. Тэхён не стал кокетничать. Он чуть отстранился, поправил свою бейсболку и посмотрел на отца с тем самым выражением, с которым Исыль обычно ставил точку в самом сложном психологическом профиле. — Есть один оленёнок, омега, Чонгук. Красивый, — ТэТэ небрежно, совсем по-кимовски, повел крошечным плечиком, словно речь шла о покупке целой корпорации. — Я уже решил, что он мой. Поможешь? Сынмин замер и посмотрел на сцену, где находился Исыль. В его мозгу мгновенно вспыхнул образ Клана Чон. Чэ Ра и Да Кен, их старший альфа Хосок и малыш Гуки. Он посмотрел на серьезное личико сына. Тэхён не просил «поиграть» с Чонгуком. Он объявил о праве собственности. Сынмин завис, переваривая услышанное. Тэхён только что не просто попросил игрушку — он выставил политическое требование. И упоминание Чэ Ра заставило Сынмина внутренне содрогнуться от осознания масштаба планов своего сына. — С аппой Чонгука, значит... — Сынмин хрипло усмехнулся, глядя на серьезное лицо ТэТэ. — С самим Чэ Ра? Тэхён-а, ты понимаешь, что просишь меня договориться о «Лицензии» с человеком, который за своего сына омегу готов объявить войну всему миру? Тэхён лишь небрежно поправил козырек бейсболки, не сводя взгляда с Исыля на сцене. — Главное — отвлекай его, остальное я сделаю сам. Только вырасту еще немного, — серьезно прошептал ТэТэ, глядя на свои ладошки, которые пока еще были слишком малы, чтобы удержать весь мир (или хотя бы одного Бэмби). Сынмин замер, и его грудь сотряслась от беззвучного, почти болезненного от нежности смеха. Он ожидал чего угодно, но не того, что собственный сын назначит его «отвлекающим маневром». Сынмин наклонился еще ниже, так что его дыхание коснулось ушка сына. — Отвлекать Чэ Ра, пока ты проводишь захват? — переспросил он, и в его голосе промелькнуло истинное восхищение профессионала. — Ким Тэхён из клана Кимов, ты — самый опасный стратег, которого я когда-либо встречал. Чэ Ра даже не поймет, в какой момент его сын перестал принадлежать Клану Чон и стал частью твоей жизни. Тэхён милостиво повел плечиком, принимая этот факт как должное. — Он поймет, Аппа. Но будет уже поздно. Главное — музыка Юнги и стиль Чимина. И чтобы Джини и Джун стояли за спиной. Это создает... нужный эффект. Сынмин посмотрел на своих старших сыновей на сцене. Джин и Джун теперь не казались ему просто хенами младшему сыну. Они были частью будущей свиты этого маленького императора. — Не знаю, говорил ли тебе твой омма, но у твоего олененка есть старший брат, ты понимаешь, о чем я? — Совсем по взрослому, продолжил Сынмин, наблюдая за реакцией маленького альфочки. — У меня их четыре, — гордо произнес Тэ. — Так что у хена олененка нет выбора. — Договорились, партнер, — Сынмин протянул свой мизинец. — Я возьму Чэ Ра на себя. Я буду самым скучным и занудным Альфой в мире, буду обсуждать с ним котировки и налоги часами, пока ты будешь строить свое королевство вокруг Чонгука. Тэхён серьезно сцепил свой крошечный мизинец с огромным пальцем отца. Сделка была скреплена. В этот момент аплодисменты в зале достигли пика. Исыль закончил речь и начал спускаться со сцены. Его взгляд был прикован к ряду, где два Кима — большой и маленький — только что подписали пакт о ненападении и совместном захвате будущего.