«Взболтать, но не смешивать: Лицензия на Чонгука»

В Сеуле был поздний вечер, когда телефон Исыля мягко завибрировал на прикроватной тумбочке. Увидев имя на экране, Исыль невольно улыбнулся. Он отошел к окну, глядя на огни ночного города. — Ёнджэ… — выдохнул он в трубку. — Ты как раз вовремя. — Вовремя? — в трубке послышался притворно-ворчливый вздох главного редактора. — Исыль, я уже забыл, как звучит твой голос вне деловых конференций! Ты засыпал меня отчетами, графиками, но ты совсем перестал «рассказывать» мне, как ты там сам. Где мой друг? Где тот омега, который делился со мной каждой искрой вдохновения? Исыль прикрыл глаза, чувствуя, как лондонский уют Ёнджэ просачивается сквозь динамик. — Прости… Здесь всё закрутилось так быстро. Италия, потом Сеул… Кланы, Сынмин… — Исыль замолчал, подбирая слова. — Вот именно! — подхватил Ёнджэ. — Ты пишешь про стратегии и «бондиану» ТэТэ, но ты молчишь о том, как у тебя самого замирает сердце. Я читаю твои тексты и чувствую, что там, за кадром, происходит что-то грандиозное. Что-то, что меняет тебя. Ты ведь нашел там не только сюжет, да? Исыль тихо рассмеялся, и этот смех был полон нежности. — Ты прав, Ёнджэ. Ты, как всегда, видишь меня насквозь. Здесь всё по-другому. — И ты молчал об этом?! — Ёнджэ почти закричал в трубку. — Исыль, я твой редактор, но прежде всего я твой друг! Я не хочу читать сухие сводки. Я хочу чувствовать! Исыль выпрямился, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. Тот самый, который всегда предвещал начало большой игры. — Знаешь что, Ёнджэ? Ты прав. Словами это не передать.Поэтому… — Исыль сделал паузу, — бери Чимина и Юнги и прилетайте к нам. В Сеул. Прямо сейчас. Бросай свои гранки и типографии. — В Сеул? Все вместе? — Ёнджэ замолчал, ошарашенный таким предложением. — Да. Лучше один раз увидеть всё своими глазами, чем пытаться расшифровать мои чувства в письмах. Мальчишки соскучились по ТэТэ, а ТэТэ… ему очень нужны его лондонские хёны сейчас. Приезжай, Ёнджэ. Я познакомлю тебя со своим Альфой, наконец, с Да Кеном и Чэ Ра, мы будем пить чай на террасе и смотреть, как наши дети строят новый мир. Я жду вас. — Исыль… ты неисправим, — Ёнджэ уже явно начал искать паспорт в ящике стола. — Ладно. Уговорил. Раз Автор обещает эксклюзив — мы летим. Жди!

***

Да Кен шел по коридору с охапкой свежих полотенец, когда его взгляд зацепился за неплотно прикрытую дверь детской. Тишина внутри была странной — не сонной, а какой-то… завороженной. Он замер, едва дыша, и заглянул в щель. Чонгук не спал. Двухлетний малыш сидел на пятках, не шевелясь, и буквально впитывал в себя образ спящего Тэхёна. ТэТэ рядом — непривычно расслабленный, с разметавшимися по подушке каштановыми волосами. В лучах утреннего солнца он казался Чонгуку тем самым Агентом 007, Бондом из тех книг, что Тэхён «читал» ему на ночь. Малыш Гуки затаил дыхание. Он медленно, стараясь не шелестеть одеялом, подполз ближе. Сердечко Бэмби стучало где-то в горле. Он протянул ручку, едва коснувшись кончиками пальцев ладони Тэхёна, а затем… зажмурившись от собственной смелости, быстро прикоснулся губами к тыльной стороне руки старшего Альфы. Мир вокруг Чонгука на мгновение замер. Щеки малыша вспыхнули ярче спелой малины. Он тут же отпрянул, испуганно глядя, не проснулся ли ТэТэ, а затем плюхнулся спиной на подушку и с головой накрылся одеялом. Из-под шелка донесся приглушенный, абсолютно счастливый, захлебывающийся хохот. Маленький омега праздновал свою тайную победу. Да Кен заперся в ванной, включив воду, чтобы шум заглушил его прерывистое дыхание. Сердце колотилось так, будто он сам совершил преступление. Он быстро набрал номер Исыля. — Алло… Исыль? Ты спишь? — голос Да Кена сорвался на шепот. На другом конце повисла секундная пауза, а затем раздался спокойный, но мгновенно ставший серьезным голос Маэстро: — Да Кен? Пять утра. Что случилось? Гуки? — Нет. Да… он… он в порядке. Но я… я только что видел, Исыль. Я проходил мимо детской. Дверь была приоткрыта. Да Кен замолчал, пытаясь сглотнуть комок в горле. Он прислонился лбом к холодному кафелю, закрыв глаза. — ТэТэ спал. А Гуки… он сидел над ним. Знаешь, с таким взглядом, будто перед ним не четырехлетний мальчик, а божество. Он любовался им, Исыль. А потом… он потянулся к его руке. Вытянул губки уточкой и поцеловал ТэТэ в ладошку. Совсем по-настоящему. А потом спрятался под одеялом и тихо, счастливо хохотал. На том конце провода наступила оглушительная тишина. Да Кен почти слышал, как Исыль медленно выдыхает, осознавая масштаб услышанного. — Исыль… — голос Да Кена дрогнул. — Ему два года. Моему сыну два года, а он уже присягнул твоему на верность. Это не игра в «шпионов». Это не детская дружба. Я видел его глаза… он его признал. Физически, морально… Всем своим маленьким существом. Мне страшно, Исыль. Мой покой закончился этим утром. Исыль молчал долго. Слишком долго для человека, который всегда знает, что сказать. — Да Кен… — наконец негромко произнес Исыль, и в его голосе прозвучало странное сочетание боли и гордости. — Добро пожаловать в реальность Клана Ким. Наш Уд — это не просто аромат. Это ловушка. И твой Бэмби в нее не просто попал… он в ней поселился. — Что нам делать? — прошептал Да Кен. — Чэ Ра и Сынмин думают об акциях и портах, а наши дети… они уже делят одну душу на двоих. — Мы будем их беречь, — отрезал Исыль, и в его голосе прорезалась сталь. — Теперь мы с тобой — единственные, кто понимает, насколько хрупкий этот мир. ТэТэ не проснется от этого поцелуя, Да Кен. Но его подсознание уже записало: «Мой Омега поцеловал меня». Теперь он за него не просто горы свернет — он Сеул перевернет. Не говори Альфам. Пока — не говори. Пусть это останется нашей тайной. Омежьей. Да Кен медленно сполз по стене на пол, закрыв лицо рукой. — Хорошо. Но я никогда не забуду этот его смех под одеялом… Он звучал так, будто он выиграл целый мир. «Запишем, — рука Исыля, всё еще сжимающая телефон, мелко дрожала. — Сеул. Утренний звонок. Исповедь Да Кена. Код: Капитуляция подписана губами уточкой. Мой сын теперь не просто Альфа. Он — Хозяин чужого дыхания. И нам всем придется с этим жить. Лицензия на тайну… активирована». А Сынмин не спал. Он лежал, с закрытыми глазами, закинув руку за голову, и вслушивался в каждое слово Исыля, который сидел на краю их огромной кровати, сжимая трубку. Каждое слово Да Кена, доносившееся из динамика, отдавалось в груди Сынмина глухим, мощным ударом. «Поцеловал в ладошку… вытянул губки уточкой… смеялся под одеялом…» Сынмин едва сдерживался, чтобы не подскочить, не схватить Исыля и не закричать: «Ты слышал?! Мой сын! Моя кровь! Он уже подчинил себе этого маленького Чона!» Его распирало от дикой, почти первобытной гордости. Это было круче любой сделки, круче захвата порта Ливорно. Его четырехлетний лев официально получил клеймо верности от своего омеги. Но когда Исыль нажал «отбой» и замер, глядя в окно на просыпающийся Сеул, Сынмин почувствовал нечто иное. Он увидел поникшие плечи своего Омеги, почувствовал его тихую тревогу и осознал: их жизнь только что стала еще сложнее. И еще прекраснее. В нем поднялась такая волна нежности к этому человеку, который подарил ему такого сына, и к этой жизни, которая так щедро связывает их всех в один узел, что слова стали не нужны. Сынмин бережно притянул Исыля к себе, опрокидывая на подушки. — Сынмин! — Исыль вскрикнул от неожиданности, его телефон отлетел на одеяло. — Ты… ты не спишь? Ты всё слышал? — Всё, — прохрипел Сынмин, впиваясь губами в шею Исыля, туда, где пульсировала жилка. — Каждое слово. И знаешь что, Омега? Я никогда не любил тебя сильнее, чем в эту минуту. Исыль попытался что-то возразить про «серьезность момента» и «страхи Да Кена», но Сынмин заглушил все доводы поцелуем — глубоким, властным, пахнущим желанием и абсолютным обожанием. В это утро Сеул подождет. Все графики, акции и порты перестали существовать. Исыль действительно «утонул» — в руках своего Альфы, в его запахе виски, который сегодня был особенно густым и торжествующим. Это был не просто секс, это был ответ Сынмина на ту самую истинность, которую их дети только что подтвердили в доме Чонов. Сеул только просыпался в розовой дымке рассвета, когда машина Исыля бесшумно затормозила у ворот особняка Чонов. Исыль не мог ждать — разговор с Ёнджэ и предчувствие перемен гнали его к сыну. Тэхён, уже одетый, вышел в холл, удивленно вскинув брови. — Омма? Так рано? Что-то случилось в Клане? За его спиной, вцепившись в край футболки ТэТэ, показался Чонгук. Бэмби смотрел на Исыля из-под насупленных бровей, а его маленькие кулачки сжались так сильно, что побелели костяшки. Для Гуки приезд Исыля в такой час означал только одно: «Главный Омега Кимов приехал забрать своего сына». Малыш смотрел на Исыля как на врага народа. В его глазах читалось отчаянное: «Не отдам! Мой Тэ! Мой Уд!» Исыль, заметив этот колючий взгляд, тепло улыбнулся. Он медленно опустился на колено, чтобы быть на одном уровне с детьми, и мягко протянул руку. — Ну что ты, Бэмби… — прошептал он, и его голос был полон такой родительской нежности, что «броня» Чонгука на мгновение дрогнула. Исыль подался вперед и невесомо, почти воздушно, поцеловал Гуки в пухлую розовую щечку. Запах Исыля — родной, «кимовский», но не угрожающий — окутал малыша. — Я здесь не для того, чтобы забирать, маленький олененок, — Исыль выпрямился и перевел взгляд на Тэхёна, чьи глаза на мгновение расширились. — Я здесь, чтобы добавить сил. — Сегодня прилетают Чимин и Юнги, Тэтэ… — негромко произнес Исыль. Тэхён замер. Весь его образ «маленького агента» на секунду осыпался, уступая место искреннему, детскому восторгу. — Хёны? Из Лондона? Они… они правда летят сюда? — Да. Ёнджэ уже в воздухе. Они летят к тебе. И к тебе, Гуки, к нам всем, — Исыль снова посмотрел на Бэмби, который, услышав про «хёнов», немного расслабил хватку на футболке ТэТэ. — Твоему Тэхёну нужно подкрепление, а тебе — больше обожателей. Аэропорт Инчхон. Да Кен стоял рядом с Исылем, нервно поправляя манжеты. Он искренне надеялся, что новые «друзья» ТэТэ отвлекут его сына от шпионских игр и вернут в нормальное детство. — Исыль, а они… они не слишком шумные? — тихо спросил Да Кен. — ТэТэ говорил, они очень активные. Надеюсь, Гуки не испугается толпы детей. Исыль лишь загадочно улыбнулся, поправляя свои очки. — Да Кен, «активные» — это мягко сказано. Но поверь, Гуки будет в полной безопасности. Когда автоматические двери разъехались, Да Кен замер. Его челюсть едва не коснулась пола. Вместо стайки детей в терминал вошли двое подростков. Первый. В черном худи, с наушниками на шее и взглядом человека, который только что взломал сервер Пентагона от скуки. Холодный, собранный, пугающе взрослый для своих тринадцати-четырнадцати лет. Второй. Безупречное пальто, походка танцора и аура такой уверенности, что охранники в вип-зоне невольно вытянулись во фрунт. Да Кен побледнел. Это были не «ровесники». Это были молодые, дерзкие, настоящие наследники лондонской школы… Тэхена. ТэТэ медленно, с достоинством истинного Кимовского льва, подошел к подросткам, ведя за собой застывшего от восторга и страха Чонгука. — Хёны, — голос ТэТэ прозвучал чисто и твердо. Никакой суеты. — Рад, что вы добрались без происшествий. Юнги и Чимин синхронно остановились и присели на одно колено — не из слабости, а чтобы быть на одном уровне с «маленьким боссом». Да Кен видел, как в их глазах вспыхнуло обожание, смешанное с пугающим уважением. ТэТэ аккуратно подтолкнул смущенного Гуки вперед. — Это Бэмби. Да… тот самый. Ну, вы в курсе. Мы вместе. Чонгук вцепился в рукав Тэхёна, прячась за его плечом, но ТэТэ мягко обнял его, притягивая к себе. Он наклонился к самому ушку омеги и тихо, так, что услышал только Да Кен и хёны, произнес: — Не бойся их, Бэмби. Они — и твои хёны тоже. Теперь ты под их защитой. Юнги протянул руку и коротко, по-мужски, коснулся плеча ТэТэ, а потом внимательно, сканирующим взглядом посмотрел на Чонгука. Чимин же просто тепло улыбнулся, и эта улыбка была ярче всех софитов Инчхона. Да Кен схватился за локоть Исыля, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Исыль… ты не говорил, что они… такие. Они же… они же почти взрослые! И Тэ… он говорит с ними как Глава Клана! — А он и есть будущий Глава Клана, — раздался сбоку приятный чужой голос, и Да Кен повернулся. — Я, Мин Ёнджэ, друг, редактор и омма этих парней, рад знакомству! Да Кен смотрел на это кольцо из двух подростков-гениев и одного четырехлетнего стратега вокруг своего маленького омеги. И он понял: Сеул больше никогда не будет прежним. Кланы официально объединились в одну стальную цепь. «Запишем, — рука Исыля твердо вывела на экране. — Инчхон. Да Кен в шоке от возраста хёнов. Код: Стальные Подростки. ТэТэ официально представил Бэмби своей лондонской семье. Лицензия на защиту… передана в руки профессионалов. Сеул, готовься — лондонцы в деле». В вип-терминале царила суета: Пак переговаривался по рации, выстраивая коридор, Ёнджэ обнимал Исыля, а Чимин поправлял шарф, критикуя местную влажность. Никто не замечал маленькую драму, разыгравшуюся в тени рекламного щита. Омежка в белом костюме, лет шести, явно из «золотой молодежи-детворы», решил, что этот Альфочка с необыкновенной квадратной улыбкой— идеальная партия для его песочницы. Он шел уверенно, благоухая дорогим детским парфюмом, с зажатым в руке листком бумаги. Чонгук почувствовал угрозу кожей. Его омега-инстинкт взвыл: «Чужак на территории! Посягательство на наш Уд!» Он заметил на столике забытый стакан с недопитым латте. Его рука потянулась к пластику. И в этот момент он встретился взглядом с Юнги. Старший хён из Лондона замер. Юнги приподнял бровь, оценивая траекторию взгляда Гуки и стакан с кофе. В его глазах вспыхнул опасный, одобрительный огонек. Он едва заметно, почти мимоходом, кивнул. «Действуй, мелкий. Я прикрою». Мальчик в белом подошел вплотную, бесцеремонно оттолкнув Гука плечом. — Ты необыкновенно красивый альфочка, — пропел он, протягивая Тэхёну листок. — Давай дружить? Мой папа владеет сетью отелей, мы тебе пригодимся. ТэТэ даже не шелохнулся. Он лишь крепче сжал пустую ладонь, ища руку своего омеги. Но рука Гуки была занята. Чонгук подошел сбоку. В его черных глазах отразился перепуганный вид «принца» в белом. Бэмби приподнялся на носочки, его личико было само спокойствие, но в глазах горел огонь Клана Чонов. Плюх. Густая кофейная жижа медленно, вязко потекла по стильной укладке омежки, пачкая белоснежное плечо и дорогой пиджак. — Засунь свою дружбу себе в зад! — звонко, отчетливо произнес двухлетний малыш, глядя прямо в глаза ошарашенному сопернику. — Этот Альфа мой. Тишина в терминале стала абсолютной. Пак замер с рацией. Исыль выронил сумку. Ёнджэ перестал дышать. Только Юнги, стоявший чуть поодаль, довольно зажмурился, как кот, поймавший самую жирную мышь. Он подошел к Гуки, положил руку ему на плечо и холодно посмотрел на рыдающего «принца» в кофе. — Кажется, территория занята, парень, — бросил Юнги. — И советую тебе сменить портного. Белый тебе не идет, — подхватил Чимин. ТэТэ медленно повернул голову к Чонгуку. Он не злился. Под зеркальными очками расплывалась самая гордая улыбка в истории Кореи. Да Кён закрыл рот ладонью. — Исыль… мой сын только что… он только что совершил нападение на ребенка! И он… он выразился! Исыль, отойдя от шока, обнял друга за плечи, с трудом сдерживая смех. — Да Кён, поздравляю. Твой Бэмби только что прошел боевое крещение лондонской школы. Посмотри на Юнги — он уже готов выписать Гуки диплом «Агента по защите собственности». — Исыль! Это просто…— у Ёнджэ не было слов, чтобы выразить то, что он увидел. — Ты просто обязан описать это в книге! Голос Исыля дрожала от азарта. — Инчхон. Код: Кофейная Метка. Чонгук официально объявил права собственности на ТэТэ. И что то мне подсказывает, что Юнги утвердил тактику. Статус: Клан Ким получил самого дерзкого омегу в Сеуле. Лицензия на ревность… исполнена безупречно.

***

Сынмин стоял у панорамного окна своего кабинета. Сеул внизу казался игрушечным. Помощники, только что получившие нагоняй, замерли у дверей, боясь даже дышать — аура Главы Клана потяжелела настолько, что воздух в комнате стал густым, как смола. Телефон зазвонил. Сынмин ответил мгновенно, даже не посмотрев, от кого принял вызов. — Господин Ким… — голос директора Академии из Италии дрожал так, будто он стоял перед расстрельным взводом. — Произошло… непредвиденное. Чрезвычайная ситуация вселенского масштаба. Сынмин не двигался. Каждое слово директора падало в тишину кабинета, как тяжелые камни в воду. — Нападение? Похищение? Говорите четко! — голос Сынмина был подобен удару хлыста. — Хуже, господин Ким.— Директор перешел на шепот, — У Сокджина… раскрылся вторичный пол. Он — омега. Прямо посреди тренировки по рукопашному бою. Он уложил четверых альф, прежде чем запах накрыл весь зал. Сынмин замер. Его мир на секунду перестал вращаться. Этого не могло быть. Все тесты, вся подготовка, сама суть воспитания наследников… омега? — Что за бред? Сокджину четырнадцать, его карта здоровья… — Это не всё, — директор почти всхлипнул, и Сынмин услышал на заднем плане какой-то шум, грохот и далекие крики. — Через два часа, на фоне стресса и феромонов брата, то же самое произошло с Намджуном. Господин Ким, ваши сыновья — омеги. Оба. У нас школа для альф. Им здесь… нет места. Срочно забирайте их, пока остальные не разнесли здание окончательно! Сынмин медленно опустил руку с телефоном. Внутри него бушевал пожар, но внешне он превратился в ледяную статую. Его львы. Его гордость. Омеги? Не доминанты, а просто… омеги в логове молодых, неуправляемых альф. — Я… я вылетаю в Италию… — прохрипел он в трубку, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. — И не дай бог с моими… омегами что-то случится за это время… Я сотру вашу Академию в пыль . Сынмин набрал номер Исыля. Он знал, что тот сейчас в аэропорту, окруженный детьми и друзьями. Но это не могло ждать ни секунды. — Исыль… — голос Альфы сорвался, когда Омега ответил. — Слушай меня внимательно. Я срочно вылетаю в Италию. С мальчиками беда. Там сейчас ад. На том конце провода Исыль мгновенно отошел от Да Кена и восторженных детей. Он почувствовал страх и ярость своего Альфы кожей. Его доминантная натура вскипела, перекрывая все остальные чувства. — Сынмин, стой! — отрезал Исыль, и в его голосе прорезалась та самая мощь, которая заставляла замолкать целые залы. — Ты не полетишь один. Мы летим вместе. Прямо сейчас. Пак закроет дела в аэропорту, и мы берем частный борт. Ты мне потом объяснишь, что происходит. И если мне что то не понравится из того, что я услышу, я лично передушу там всех своим присутствием. Инчхон гудел, но для Кимов мир сузился до размеров посадочного талона. Сынмин ворвался в терминал, и его Виски был настолько тяжелым, что случайные альфы-пассажиры в радиусе десяти метров невольно опускали глаза. Исыль уже ждал его у гейта частных вылетов, бледный, но с огнем Доминанта в глазах. ТэТэ стоял чуть впереди, его зеркальные очки отражали суету аэропорта. Он всё слышал. Он знал: его старшие братья — Джин и Джун — в беде. — Бэмби, — ТэТэ повернулся к Чонгуку. Он медленно, с несвойственной ребенку нежностью, протянул руку и поправил выбившийся черный локон омеги, заправляя его за ушко. — Мне надо полететь с Оммой и Аппой в Италию. Там что-то происходит… я пока не знаю что, но я нужен Клану. ТэТэ внимательно посмотрел на Юнги и Чимина, которые стояли за спиной Гука, как две незыблемые скалы. — Ты справишься с моими хёнами? — Тэ улыбнулся, заметив, как Гуки, густо покраснев, крепко вцепился в ладонь Юнги. Чонгук выпрямился, его глазюки блеснули решимостью. — Справлюсь, — четко ответил малыш и вдруг озорно подмигнул Тэхёну. — Ты же не с тем омегой в белом летишь, а с родителями! Так что лети, Тэ. Я присмотрю за твоим Лондоном. Юнги коротко кивнул Тэхёну, сжимая маленькие пальчики Гука в своей руке. Да Кен и Ёнджэ смотрели вслед улетающему самолету, пока Гук тащил Юнги и Чимина к выходу. — Хён, пойдем! Тебе надо увидеть мою коллекцию пижам, — обратился он к Чимину и тот загадочно улыбнулся. — И еще… — Гук заговорщицки понизил голос, смотря на Юнги, —научи меня еще тем словам, от которых омеги в белом падают в обморок! Юнги впервые за весь день по-настоящему усмехнулся. — Пойдем, Бэмби. Кажется, нам с тобой есть что обсудить. — Я уже без ума от этого чуда, — кивнул брату Чимин. Картина в аэропорту окончательно сменила тон с тревожного на авантюрно-семейный. Пока самолет с Сынмином, Исылем и Тэхеном набирал высоту, в Инчхоне формировалась новая, весьма взрывоопасная коалиция. Да Кен и Ёнджэ переглянулись. В глазах обоих читалась смесь облегчения от того, что дети под присмотром, и легкого ужаса от того, под чьим именно присмотром они оказались. — Коллекцию пижам? — переспросил Ёнджэ, приподняв бровь. — Кажется, Чимин уже нашел себе идеального сообщника для модных приговоров. — Меня больше пугает «курс лингвистики» от Юнги, — вздохнул Да Кен, наблюдая, как его маленький сын, еще недавно казавшийся невинным олененком, теперь гордо вышагивает между двумя лондонскими щеголями. — После этого случая с кофе я боюсь, что к возвращению Тэхена наш дом превратится в неприступную крепость с очень острым на язык омежкой. Юнги, подхватив Чонгука на руки, на ходу что-то негромко объяснял, а Чимин артистично жестикулировал, видимо, обсуждая фасоны тех самых пижам. — Посмотри на них, — мягко сказал Ёнджэ. — Юнги никого к себе так близко не подпускает, кроме ТэТэ… А Гуки… он просто очаровал их своей прямотой. Твоему сыну не нужны телохранители, Да Кен. У него теперь есть старшие братья по духу, которые научат его не просто выживать, а побеждать красиво. — Главное, чтобы они не разнесли аэропорт, пока мы дойдем до парковки, — улыбнулся Да Кен, впервые за день расслабляя плечи. — Идем, Ёнджэ. Дома нас ждет много работы… и, чувствую, очень много историй.

***

В салоне бизнес-джета Тэхён сидел в кресле, пристегнутый ремнем, и внимательно смотрел в иллюминатор на удаляющиеся огни Сеула. — Тэ, ты в порядке? — тихо спросил Исыль, накрывая ладонь сына своей. Тэхён обернулся. В его взгляде не было страха, только сосредоточенность, которую он подсмотрел у Юнги и перенял у отца. — Я думаю о хёнах, омма. Если Джин и Джун не доминанты, им сейчас очень больно от чужих запахов. Аппа, — он посмотрел на Сынмина, который не выпускал из рук телефон, — скажи пилотам, чтобы летели быстрее. Мы должны успеть до того, как они совсем устанут бояться. Сынмин посмотрел на сына и впервые за полет почувствовал, как ярость внутри него структурируется в четкий план. — Мы успеем, Тэхён. Кланы не оставляют своих. Впереди было 11 часов пути, а во Флоренции время уже начало обратный отсчет.

Воздух в кабинете директора Академии можно было резать ножом. Директор, обливаясь потом, что-то лепетал о «вековых традициях», «чистоте крови альф» и о том, что Ким Сокджин и Ким Намджун «больше не соответствуют стандартам заведения», хоть и были лучшими из лучших… Сынмин стоял у окна, заложив руки за спину. Он даже не смотрел на директора. Он смотрел на Исыля, который замер в дверях, считывая каждое движение Альфы. — Значит, не соответствуют? — тихо, почти ласково спросил Сынмин. — Поймите, Глава Ким, омегам здесь не место, это создаст опасный прецедент… Сынмин медленно повернулся. В его глазах не было шока. Там была холодная, расчетливая ярость человека, который только что принял решение стереть это место с карты. — Прецедент? — Сынмин усмехнулся, и от этой улыбки у директора подкосились колени. — Хорошо. Давайте создадим настоящий прецедент. Пак! Верный секретарь вырос за спиной Сынмина мгновенно. — С этой секунды Клан Ким прекращает любое субсидирование Академии. Все гранты, все инвестиции в строительство нового корпуса, все счета за содержание — аннулировать. Передайте юристам: я начинаю процедуру банкротства этого заведения. К утру здесь не должно остаться ни одного цента, связанного с моей фамилией. Директор побледнел до синевы: — Но… господин Ким… мы же… без ваших денег школа закроется через неделю! — Она закроется через час, — Сынмин подошел к столу и навис над директором всей своей мощью. — Потому что если в этой школе нет места моим детям, то этой школы больше не существует. Исыль! Исыль вскинул бровь, не скрывая восхищения. Его Альфа наконец-то «проснулся». — Забирай мальчиков. Пак, организуй погрузку. Мы едем домой. В Сеул. И если хоть кто-то из ваших «чистокровных альф» посмеет косо посмотреть в сторону моих омег, пока они идут к машине… я куплю эту землю только для того, чтобы сравнять её с землей. Сынмин развернулся и вышел, даже не взглянув на директора. В коридоре он столкнулся с сыновьями. Джин и Джун стояли в окружении охранников бет, прижавшись друг к другу, всё еще не веря в происходящее. Сынмин подошел к ним, обнял обоих за плечи и сжал так сильно, что они почувствовали его тепло и защиту. — Пойдемте, мелкие. Вы — Кимы. И это — самая крутая каста в мире. А эта школа… она просто слишком мала для вас. ТэТэ, шедший следом, гордо поправил очки и прошептал Джуну: — Хён, я же говорил! Аппа — Глава Клана. Он просто нажал кнопку «Удалить». Исыль замер у косяка двери, наблюдая, как Сынмин — этот «Синяя Борода», как он раньше думал, — методично и хладнокровно уничтожает престижнейшую Академию Европы одним росчерком пера и парой фраз. Ярость Исыля, созревшая для удара, вдруг сменилась чем-то горячим и тягучим в груди. Он медленно опустил плечи, а его феромоны, готовые к атаке, послушно свернулись уютным клубком. Когда Сынмин прошел мимо директора, даже не удостоив его взглядом, и обнял сыновей, Исыль прислонился к стене и тихо, почти неслышно, выдохнул: — Ну ты и гад, Ким Сынмин… Сынмин обернулся, всё еще тяжело дыша от сдерживаемого гнева, и встретился взглядом с Исылем. Исыль медленно подошел к нему. В глазах омеги-доминанта больше не было вызова. Там было чистое, нефильтрованное восхищение. Он протянул руку и аккуратно поправил воротник пиджака Сынмина, который чуть сбился во время этого «расстрела». — Знаешь, — прошептал Исыль так, чтобы слышал только Альфа, — я уже собирался превратить этот кабинет в филиал ада. Но ты… ты сейчас переиграл меня на моем же поле. Красавчик, Ким. Просто красавчик. Сынмин на мгновение замер, чувствуя, как напряжение в плечах спадает под пальцами Исыля. — Моя аккредитация продлена? — хрипло спросил он, глядя Исылю в глаза. — Забудь про аккредитацию, — Исыль дерзко улыбнулся и легонько хлопнул его по груди ладонью. — Ты только что получил право на личный кабинет в моем блокноте. Пожизненно. И, кажется, ТэТэ был прав… ты действительно похож на него. Такой же невозможный. Исыль повернулся к Сокджину и Намджуну, которые во все глаза смотрели на отца, и подмигнул им: — Слышали, Омеги? Собирайте вещи. У вашего Аппы сегодня очень плохое настроение для Академии, но очень хорошее для того, чтобы купить вам по личному острову в качестве компенсации. ТэТэ, стоявший рядом с Паком, деловито прошептал: — Заметка: Аппа перешел в режим «Берсерк». Эффективность — 100%. Омма влюблен. Продолжаем наблюдение. Процессия выглядела сюрреалистично. Впереди — Сынмин, чеканя шаг, как разъяренный бог войны, прижимая к себе Сокджина и Намджуна. Рядом — Исыль, чья улыбка была острее любого скальпеля. А позади, понурив головы, семенили учителя и директор, надеясь, что этот кошмар закончится у ворот. Но Тэхён внезапно замер. Его маленькие белые кеды скрипнули по мрамору, и весь кортеж Кимов, а за ними и свита учителей, по инерции остановились. ТэТэ медленно развернулся. Его зеркальные очки сползли на кончик носа, открывая серьезный, не по-детски пронзительный взгляд. Он вытянул свои ручки перед собой и начал деловито загибать пальцы, шевеля губами. — Раз… два… пять… — он замолчал, прищурившись на директора. — Я вернусь сюда. Скоро вернусь. Директор сглотнул, не зная, плакать ему или кланяться. А ТэТэ сделал шаг вперед, и в этом движении было столько наследственной властности Сынмина, что учителя инстинктивно подались назад. — И я тоже Ким. Ким Тэхён. Запомнили? — его голос, звонкий и чистый, разнесся по холлу Академии, как приговор. — Когда я вернусь, здесь не будет ваших глупых правил. Здесь будет… — он на секунду задумался, — здесь будет музыка. И да, может вы не знаете, но я, как и мой омма, доминант. В холле Академии словно выкачали воздух. Директор пошатнулся, а один из старших наставников непроизвольно сделал шаг назад, хватаясь за перила. Сынмин замер, чувствуя, как по его собственной коже пробежала волна первобытного узнавания. Исыль медленно прикрыл глаза. Его губы дрогнули в гордой, почти хищной улыбке. Он чувствовал это в ТэТэ с самого первого дня, но слышать, как его сын заявляет об этом здесь, в логове «традиционных альф»… это был триумф. — Запомните этот запах, — Тэхён не повышал голоса, но его слова резали тишину, как бритва. — Когда я вернусь, музыка будет звучать громче ваших правил. Пошли, Аппа. Нам здесь больше нечего делать. У этих людей очень плохой вкус. Придётся мне все исправлять. ТэТэ развернулся на пятках и, насвистывая какую-то мелодию, которую он явно подслушал у Юнги в Лондоне, первым вышел из здания. Сынмин посмотрел на Исыля. В глазах Альфы читалось потрясение, смешанное с абсолютным, безграничным восторгом. — Мой. Доминант… — хрипло прошептал Сынмин. Исыль взял мужа под руку и потянул к выходу. — А теперь идем. У нас впереди целый мир, который еще не знает, что Клан Ким теперь управляется Альфой-доминантом в кедах. Пак, заводи мотор! Нам нужно в Сеул. У меня внезапно появилось вдохновение для самой дерзкой главы в моей жизни.

***

В особняке Чонов тем временем разворачивалась операция «Обаяние», масштаб которой мог сравниться разве что с захватом новой территории. Пока Да Кен пытался прийти в себя после «кофейного инцидента» в аэропорту, а Ёнджэ осматривался в новом доме, «дуэт из Лондона» и их новый предводитель уже распределяли сферы влияния. — Хён, — Гук, всё еще в своих ярко-красных очках, подошел к Юнги, который уже успел разложиться с ноутбуком в гостиной. — А ты умеешь делать так, чтобы компьютер…вдруг сломался? — Я много чего умею, Бэмби. Ломать компьютеры — это для любителей. — Как Бонд? Джеймс Бонд? — завороженно произнес Чонгук. Он залез на диван рядом с Юнги, уютно подоткнув под себя ноги, и прижался теплым боком к руке старшего. — Научи, — прошептал он. — Чтобы когда Тэ вернется, я был очень опасным омегой. — Оу, — повернулся Чимин и внимательно посмотрел на Гука, а потом на брата.— У нас тут клуб любителей Бондианы? — Держите британский конец вверх, сэр. — выдал Чонгук и покраснел. Братья переглянулись. Атмосфера в гостиной Чонов мгновенно потеплела, а ледяная стена, которую Юнги обычно выстраивал вокруг себя, окончательно рухнула под натиском этого маленького «секретного агента». — «Британский конец вверх», значит? — Юнги вытирал выступившие от смеха слезы, что само по себе было зрелищем редким. — Тэ времени зря не терял. Он воспитал не просто омегу, а идеального напарника. Чимин, все еще посмеиваясь, присел на корточки перед диваном, оказавшись на одном уровне с серьезным лицом Гука. — «Шокирует. Положительно шокирует», — процитировал он Шона Коннери, подмигнув малышу. — Знаешь, Бэмби, чтобы быть «опасным омегой», мало знать цитаты. Нужно уметь носить смокинг так, будто это твоя вторая кожа, и улыбаться так, чтобы у врагов подкашивались колени. Этим займусь я. Юнги же, снова посерьезнев, но уже без прежней отстраненности, придвинул ноутбук ближе к Гуку. — А я научу тебя технической части. Да Кен и Ёнджэ наблюдали за этой сценой из дверного проема. — Ты видишь это? А ты говорил, что твой старший редко улыбается, — прошептал Да Кен. — Юнги смеется. По-настоящему. И он пустил его в свое пространство. — Твой сын — гений коммуникации, — так же тихо ответил Ёнджэ. — Он нашел подход к самому закрытому человеку в нашем кругу. Тэхён будет в шоке, когда вернется. Он оставлял хрупкого малыша, а найдет главу разведывательного управления в пижаме с зайчиками.

***

В салоне бизнес-джета стояла тишина, нарушаемая только гулом двигателей. Сынмин и Исыль о чем-то тихо переговаривались в передней части салона, обсуждая план высадки в Сеуле. Сокджин и Намджун сидели друг напротив друга, бледные, опустошенные, завернутые в пледы, которые не могли согреть от внутреннего холода. Намджун медленно поднял взгляд на брата. Его очки чуть сползли на переносицу — ту самую, которую он так берег в драках, доказывая, что он «альфа». — Джин… — голос Джуна был едва слышным. — Помнишь, что этот мелкий чертяка пел нам тогда в саду? «Let the sky fall… when it crumbles…» Сокджин горько усмехнулся, закрыв глаза. Перед ним всплыл образ четырехлетнего Тэхёна в зеркальных очках, который с видом профессора заявлял им: «Мир рушится каждый раз, когда кто-кто узнает правду о себе». — Он знал, Джуни, — прошептал Джин. — Этот ребенок с повадками агента 007 знал всё наперед. «Взболтать, но не смешивать»… Наша структура рухнула. Мы больше не альфы. Намджун судорожно вздохнул, вспоминая слова брата: «Тебе нужен кто-то, кто будет ценить твой мозг как бриллиант… Чимин бы сделал из тебя произведение искусства». — Помнишь, как он сватал нам своих лондонских хёнов? — Джун посмотрел на свои дрожащие руки. — Мы тогда смеялись. Говорили, что «альфа не может быть с альфой». А Тэ просто подмигнул и сказал: «Где дым, там и огонь». Оказывается, дым шел от наших собственных масок, которые горели. Сокджин откинул голову на подголовник, глядя в потолок самолета. — Он сказал мне: «Тебе нужен тот, кто построит крепость вокруг тебя, пока ты просто будешь красивым. Тебе не нужно строить из себя воина». А я тогда разозлился… Я всю жизнь кулаки сбивал, доказывая, что я защитник. А теперь… — Джин сглотнул слезы, — теперь я чувствую себя так, будто у меня содрали кожу. И мне правда… мне правда хочется в эту чертову крепость. Пусть даже к тому угрюмому пианисту Юнги, о котором он говорил. В этот момент к ним подошел Тэхён. Он выглядел совершенно спокойным, почти будничным. Он остановился между креслами братьев и внимательно посмотрел на них. — Ну что, хёны? — тихо спросил ТэТэ. — Небо упало? Намджун посмотрел на младшего брата с суеверным ужасом. — Ты… ты специально это сделал, Тэ? Ты знал, что мы… Тэхён пожал плечиками, доставая из кармана конфету на палочке. — Омма говорит, что глаза видят только то, что хочет разум. А я смотрю сердцем. Вы так громко кричали о том, что вы альфы, что закладывало уши. Только омеги так сильно стараются доказать, что они — нет. ТэТэ положил по руке на колени братьев. — Не бойтесь. Юнги-хён и Мочи уже ждут в Сеуле. Я попрошу Юнги хена переписать коды безопасности под ваши новые запахи, а Чимина- заказать для вас одежду, в которой вы не будете чувствовать себя «неправильными». Намджун медленно поднял голову, его очки съехали набок. Он посмотрел на Тэхёна так, словно тот только что заговорил на древнем затерянном языке. — Повтори… — севшим голосом попросил Джун. — Кто нас ждет в Сеуле? — Юнги-хён и Мочи, — ТэТэ невозмутимо поправил манжет своей рубашки. — Омма пригласил их, пока вы там… — он неопределенно помахал ручкой в воздухе, — занимались самопознанием. Они уже в нашем доме у Чонов. Пьют чай с Да Кеном и играют с Бэмби. Сокджин, который до этого сидел, закрыв лицо руками, резко выпрямился. Его глаза округлились до предела. — В нашем доме у Чонов?! — переспросил он, и его голос сорвался на фальцет. — Те самые… «альфа-скала» и «шелковый мастер стиля»? Прямо сейчас?! — Ну да, — Тэхён невинно хлопнул ресницами. Намджун и Сокджин переглянулись. В их глазах читался первобытный ужас, смешанный с тем самым фатализмом, о котором пела Адель. — Джуни… — прошептал Джин, хватая брата за руку. — Мы же омеги. Мы сейчас… мы пахнем как… как… — Как свежий хлопок и мандарин? , — подсказал Тэхён, принюхавшись. — Очень вкусно, кстати. Юнги-хёну понравится. Он любит мандарины. Джин, который до этого пытался сохранять остатки логики, просто уронил голову на сложенные руки. — Мандарины… — глухо проговорил он в столешницу. — Я пахну как гребаный новогодний подарок, Джун-и. Я — должен был пахнуть порохом, сталью или хотя бы дорогим парфюмом «Альфа-самец №1»! А я пахну фруктовой лавкой! Намджун в это время впал в состояние легкой истерики. Он судорожно пытался пригладить волосы, глядя в отражение выключенного экрана планшета. — Хлопок? Тэ, ты серьезно? — Джун тихо заскулил.— Я — гений тактики, будущий стратег Клана, теперь я — свежевыстиранная простыня?! — Чимин-хён говорит, что хлопок — это аромат чистоты и искренности. А Юнги-хён… — Тэ заговорщицки понизил голос, — он всегда говорит, что за мандарины готов продать даже свои лучшие черновики. Так что, Джини-хён, у тебя есть козырь. — Козырь?! — Сокджин поднял лицо, полное отчаяния. — Мой козырь в том, что я съедобный для твоего угрюмого хакера? Тэ, это катастрофа! Мы прилетим, мы будем слабыми, растерянными омегами, а нас встретят два «профи», которые видели нас только на фото в образе «крутых парней»! — Тем интереснее будет контраст, — подал голос Исыль, проходя мимо с бокалом воды. Он подмигнул сыновьям. — Эффект неожиданности — главное оружие в любой операции. Юнги и Чимин ценят подлинность. А сейчас вы… максимально подлинные. Сынмин, сидевший в соседнем кресле, хмыкнул, не отрываясь от документов. — Исыль, перестань их пугать. Они — Кимы. Даже если они пахнут цветами и фруктами, внутри у них всё та же сталь. Просто теперь она в бархатном чехле. — Аппа прав, — поддакнул ТэТэ, усаживаясь поудобнее. — Юнги-хён говорит, что сила не в рыке, а в тишине. Вот увидите, когда он почувствует твой мандарин, Джини-хён, он просто… зависнет. А Чимин-хён… он уже наверняка придумал, какой шарф подойдет к запаху хлопка, Джун. Джин застонал и уткнулся лбом в плечо брата. — Намджун, скажи мне, что это сон. Что мы сейчас проснемся в казарме Академии, и нам просто приснилось, что наш четырехлетний брат — сваха международного уровня. — Боюсь, Джинни, — вздохнул Намджун, — что «Скайфолл» официально начался. И небо не просто падает, оно падает прямо в корзину с цитрусовыми.

***

У Ёнджэ пиликнул телефон. Отправитель: Исыль «Дорогой мой, мы уже входим в зону снижения. Приготовься, сцена превзошла все ожидания Автора! Небо упало, как и предсказывал наш маленький агент, и под обломками «альфа-крепости» обнаружились два сокровища. Джини благоухает спелыми мандаринами (Юнги, кажется, пора заказывать грузовик цитрусовых), а наш Джунни пахнет свежайшим хлопком — настолько чисто, что Чимин захочет немедленно подобрать под этот запах коллекцию из кашемира. Они в панике, пытаются привести себя в порядок, но выглядят до невозможности трогательно. Скажи своим мальчикам, чтобы спрятали свои когти — потому что мои сейчас очень ранимы. Готовьте чай… и, возможно, что-то покрепче для Да Кёна. Мы приземляемся через 30 минут. Конец связи. Твой К.И.» В это время в Сеуле, в доме Чонов, Юнги внезапно чихнул, отвлекшись от монитора. — Что такое, хён? — спросил Гук, не отрываясь от настройки своего игрушечного «шпионского набора». — Не знаю, — проворчал Юнги, потирая нос. — Такое чувство, что где-то поблизости почистили очень сочный мандарин. Странно… Чимин, примерявший на Гука маленькую кожаную куртку, улыбнулся. — Это предчувствие, Юнги-я. Скоро в этом доме станет очень… свежо.— Ёнджэ хитро подмигнул старшему, — очень… свежо. Возле особняка Чонов затормозил представительский седан. Сынмин, погладив Тэхёна по голове, коротко бросил: — Иди, боец. Завтра увидимся, и... присматривай за своими лондонскими гостями. Тэхён кивнул, поправил лямки рюкзака и, спрыгнув на дорожку, уверенно зашагал к дверям. Сынмин проводил его взглядом, чувствуя, как внутри всё ещё кипит смесь ярости на школу и странной гордости за своих внезапно «расцвевших» сыновей, и поехал к себе — решать вопросы с юристами. В гостиной Чонов в этот момент царила напряженная идиллия. Юнги делал вид, что поглощен кодом, но его пальцы застывали над клавишами. Чимин листал модный журнал, не перевернув ни одной страницы за десять минут. Гук сидел на ковре, сосредоточенно разбирая «шпионский набор», но его ушки были настроены на каждый звук с улицы. Дверь распахнулась. В комнату впорхнул Тэхён. Он был уставшим после перелета, но сиял азартом. Он только что провел 11 часов в замкнутом пространстве самолета с двумя омегами, у которых вовсю шло бурное пробуждение вторичного пола. Тэхён буквально пропитался их феромонами. — Привет, семья! Я вернулся!— весело крикнул ТэТэ, вбегая в центр комнаты. От него за версту несло Новым годом (спасибо мандаринам Сокджина) и свежевыстиранными простынями (привет, Намджун). Юнги, сидевший за ноутбуком, вдруг перестал стучать по клавишам и смешно потянул носом. — Ого... Тэ, ты что, ограбил фруктовую лавку? — он невольно принюхался. — Пахнет обалденно. У тебя в карманах мандарины остались? Чимин, который до этого сосредоточенно выбирал Гуку новые кроссовки на планшете, тоже поднял голову. — Тэхён-и, от тебя пахнет так уютно! Как будто ты весь день обнимался с облаками. Что это за кондиционер для белья? Гук замер. Он медленно поднял голову. Его взгляд огромных черных глаз, стал подозрительным. Он встал, подошел к Тэхену и, не говоря ни слова, уткнулся носом в его рукав. Глубокий вдох. Еще один. Маленький носик сморщился. И , о, боги, он толкнул своим маленьким язычком в щеку! — О-о-у... — протянул Чимин, роняя планшет на колени. — Юнги, ты видел это? Это же фирменный «отвали» от истинного ! Откуда он это взял? Юнги, чей рот невольно расплылся в широкой ухмылке, едва не поперхнулся. — Кажется, Глава Чэ Ра может спать спокойно, — прошептал он. — Наследник растет что надо. Тэ, поздравляю, тебя только что «послали» на детском языке. Тэхён замер, как вкопанный. Его собственные глаза округлились, а челюсть чуть отвисла. Он ожидал слез, ожидал, что Гуки вцепится в него, но этот холодный, собственнический жест... это было слишком круто даже для «агента 007». — Гуки... — пролепетал ТэТэ, чувствуя, как его авторитет тает на глазах. — Я... я сейчас всё смою! Я буду пахнуть только собой! Гук, не удостоив его даже вторым взглядом, по-хозяйски устроился на коленях у Юнги и уткнулся носом в его черную толстовку, которая пахла нейтрально и надежно. — Он смотрит на меня, — самым тихим шепотом спросил Гук, не поднимая головы у Юнги. — Не то слово, мелкий, — почти не раскрывая рта ответил Юнги, стараясь держать марку . Всем своим видом Чон показывал: «Сегодня этот Альфа — мой бро, а ты иди отмывай свои мандарины». — Иди, иди, Бонд, — подмигнул Чимин, подбирая брошенную Тэхеном куртку и снова вдыхая аромат хлопка. — Твой заместитель занял твое место. И, судя по всему, он настроен решительно. Тэхён сорвался с места и помчался в ванную так быстро, что едва не снес вешалку в прихожей. Да Кен в дверях прикрыл лицо ладонью, а Ёнджэ просто сполз по косяку от смеха. — Да Кен, твой сын — гений невербального общения, — выдавил из себя Ёнджэ. — Поставить на место Ким Тэхёна в два года... Это войдет в историю! А Гук, сидя на коленях у Юнги, втайне довольно прикрыл глаза. Он знал: ТэТэ вернется чистым. Только его. Юнги чувствовал, как маленькое тельце на его коленях постепенно расслабляется, хотя Гук всё еще демонстративно игнорировал лестницу, на которой только что исчез Тэхён. —Хён? Он ушел? — так же шепотом спросил Гук, ковыряя пальчиком завязку на толстовке Юнги. — Улетел, как ошпаренный, — хмыкнул Юнги, косясь на Чимина. — Слышишь, как вода шумит? Твой Альфочка сейчас сотрет с себя всю кожу, лишь бы ты на него снова посмотрел. Чимин тем временем расстелил куртку Тэхёна на спинке кресла, словно это был бесценный экспонат в музее. — Юнги, этот «Хлопок»... Намджун, да? — Чимин мечтательно прикрыл глаза. — Если он пахнет так чисто, то какой же у него должен быть порядок в голове? Тэхён говорил, он выигрывает олимпиады по тактике... Представь, как бы на нем смотрелся структурированный темно-синий блейзер. — А меня больше волнует «Мандарин», — отозвался Юнги, невольно ведя носом в сторону рукава, где остался запах Сокджина. — Тэ сказал, он ломает носы старшеклассникам. Дерзкий омега с запахом цитруса... Это же идеальное комбо. Гук поднял голову и посмотрел на Юнги своими огромными глазами. — Хён, а мандарины кислые? — Бывают сладкие, Бэмби. Но иногда они могут брызнуть соком прямо в глаз, если с ними неосторожно обращаться, — философски заметил Юнги. В этот момент сверху донесся грохот — Тэхён явно торопился. Через минуту он скатился по лестнице, переодетый в домашнюю футболку, пахнущий только детским мылом и своим собственным, неповторимым ароматом уда. Он замер в дверях гостиной, глядя на Гука, который всё ещё сидел на коленях у Юнги. — Всё! — громко объявил ТэТэ, раскинув руки. — Я чистый! Никаких мандаринов! Никакого хлопка! Только твой Тэ! Гук медленно повернул голову. Смерил Тэхёна долгим, оценивающим взглядом. Убедившись, что «угроза» устранена, он соскользнул с колен Юнги и, не спеша, с достоинством маленького принца, подошел к Тэхёну. ТэТэ затаил дыхание. Гук подошел вплотную, принюхался к его шее, удовлетворенно хмыкнул и, наконец, обхватил Тэхёна за талию, уткнувшись ему в живот. — Ладно, — милостиво разрешил Гук. — Теперь ты дома. Тэхён облегченно выдохнул и крепко обнял своего омежку. — Ну и характер у тебя, Бэмби... — прошептал он, сияя своей квадратной улыбкой. — Юнги-хён, ты чему его научил за эти полчаса?! Юнги лишь лениво откинулся на спинку дивана, обмениваясь многозначительным взглядом с Чимином. — Я просто объяснил ему основы кибербезопасности, Бонд. А остальное — это гены. Против природы не попрешь.