Часть 19
21 апреля 2026 г., 23:31
В гостиной жарко.
Уд Тэхёна — густой, темный, — смешался с нежным, тягучим ароматом маршмеллоу. Гук сидит на коленях Тэ, его футболка отброшена куда-то на подлокотник. Тэхён, наконец-то дорвавшийся до своего омеги, вжимается лицом в изгиб шеи Гука, а его ладони — большие, собственнические — уверенно сжимают тонкую талию парня, прижимая его к себе так плотно, что между ними не проскочит даже атом.
— Боже, какой ты… желанный, Чонгук-а…
Омега дрожит. Он дрожит даже не от близости , а от тона голоса своего альфы.
Горячий и юркий язык Тэхена делает широкие мазки от скулы до ключицы. Аромат маршмеллоу тяжелеет.
— Прикажи мне остановиться, омега… — шепчет Тэхен в губы Чонгука.
— А если… — голос омеги Чон дрожит, — если мне нравится то, что ты делаешь, Тэ?
Рык, такой собственнический и победный вырывается из уст Кима.
— Мой! ...только мой!...
Гук плавится… его рассудок покинул голову, его тянет к этому Альфе.. ему хочется по настоящему….
Удобнее устроившись на бедрах Кима, Чон начинает свою игру. Он выгибается, шипит, зажимает волосы Тэхена, откидывая голову того назад, скользит своим языком по губам, опускается ниже, прикусывая аккуратно адамово яблоко альфы.. Его трясет от эмоций. Он ерзает на бедрах Альфы, и не замечает, как упирается коленом в... телефон.
Видимо, все так и должно было произойти. Гаджет, эта умная пластиковая вещица, наполненная по последнему слову техники всякими наворотами и примочками, реагирует на нажатие… и звонок отправляется в путь.
Чон Чэ Ра, просматривающий какие то документы у себя в кабинете, кинув взгляд на вибрирующий телефон, широко улыбается.
—Умница, Гук, решил перезвонить, Бэмби?— палец главы клана Чонов касается кнопки “ принять вызов”
Руки Тэхена словно змеи — сильные, ловкие… пальцы исследуют уже …далеко не спину омеги… Гук откидывается на бедрах альфы, имитируя фрикции, сам не понимая того, что доводит Тэ до звезд под сомкнутыми ресницами…
Экран телевизора в гостиной Хосока оживает. Чон Чэ Ра …теперь сам похож на оленя в свете фар: правый глаз дернулся, рот открылся и не закрылся. Он смотрит и видит спину своего сыночки, его плечи, руки в тату, эту узкую талию… и чьи то грабли на фоне этого всего чоновского. Нацепив очки, придвинув телефон прямо к носу, Чэ Ра замирает. В этот момент голова Гука падает на плечо сидящего и Чон видит …Ким Тэхена!?
Закрытые глаза Альфы Кима, его рваное дыхание, вязь поцелуев по телу Чонгука…
Чэ Ра медленно, почти благоговейно, опустил телефон экраном вниз. Эта улыбка — редкая, искренняя, пропитанная горечью и гордостью одновременно — не сходила с его лица. Он всё видел. Видел, как его «маленький Бэмби», его гордость и наследник, отдает себя без остатка, и как Ким, этот хищный, одержимый Лис, принимает этот дар с почти религиозным трепетом.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем дорогих часов, но в ушах Чэ Ра всё еще звучало это рваное, сбивчивое дыхание двоих, нашедших друг друга спустя четырнадцать лет.
— Вот, собственно, что и требовалось доказать…
Чэ Ра крутит в руках антикварную чашку, и кажется, что он видит в её глубине не чай, а тот самый замерший кадр: податливая спина сына и руки Тэхёна, которые держат его так, будто весь мир принадлежит им двоим. Тяжелое дыхание Гука всё еще стоит у него в ушах.
Да Кен внимательно наблюдает за мужем. Он видит, как желваки на лице Чэ Ра наконец расслабляются.
— Ну что там? — тихо спрашивает Да Кен. — Опять «военные действия» в Лондоне?
Чэ Ра усмехается — горько, но с уважением.
— Хуже, Да Кен-а. Там капитуляция. Полная и безоговорочная.
Он откидывается на спинку кресла, глядя в окно на огни Сеула.
— Все мои тревоги... они пусты. Я пытался «спрятать» Гука в Лондоне, а в итоге просто доставил его по адресу. Ким слишком глубоко засел в нашем сыне. И, честно говоря, я не уверен, где заканчивается Чонгук и начинается Тэхён.
Да Кен мягко улыбается, пригубив чай.
— То есть, ты готов? Готов отдать своего Бэмби этому хитрому лису? Ты же клялся, что Тэхён пройдет через семь кругов ада, прежде чем коснется его пальцем.
— А толку запрещать? — Чэ Ра качает головой. — Будем честны: Тэхён его воспитывал под себя все эти долгие годы. Посмотри на окружение Гука — у него друзей-альф больше, чем омег, он привык к силе, к этой энергетике. И при этом он ни на кого не смотрит. Вообще. Для него в мире существует только один Альфа — тот, который сейчас обнимает его в Сохо, наплевав на всё.
Чэ Ра замолкает, вспоминая их собственную молодость, когда мир тоже казался слишком тесным для чувств.
— Я не против, — наконец произносит он, и это звучит как официальный вердик Клана Чон. — Но! Пусть хоть погодят до шестнадцатилетия Гука. Дайте мне хотя бы эти полгода иллюзии, что мой сын еще принадлежит этой семье, а не империи Кимов.
Да Кен смеется, отставляя чашку.
— Чони... ты же знаешь Тэхёна. Если он сорвал пластырь сейчас — он не будет ждать полтора года, чтобы заявить свои права официально. Готовься к тому, что свадьба станет главной новостью года. Признаю, Ким Тэхён умелый архитектор своего счастья.
— Архитектор... скорее, оккупант! — Чэ Ра покачал головой, и на его лице снова появилась та самая усмешка. — У них вся семейка такая! Если Ким чего-то хочет, он не просит разрешения, он просто ставит пограничные столбы. И наш сын... наш гордый, сильный Бэмби, теперь — часть его империи.
Да Кен подошел со спины и мягко положил ладони на плечи мужа.
— Ты ведь и сам понимаешь, что эти полгода до сентября — просто формальность. Гук уже сделал свой выбор. Много- много лет назад...
— Вот именно, — ворчливо отозвался Чэ Ра. — Ювелирная работа по взлому моей обороны. Я-то думал, что я Глава Клана, который всё контролирует, а на деле я просто четырнадцать лет охранял «объект» для Ким Тэхёна.
Задание газетного магната было предельно четким и не терпящим возражений. Фотограф должен был сидеть в засаде до посинения, хоть до скончания веков, но добыть неопровержимые доказательства: фотографии того, кто навел шорох в четвертом участке полиции Сохо, должны лежать у меня на столе!
— Мне нужна его фотография! — голос магната в трубке гремел приказным тоном, не оставляя пространства для маневра. — Его лицо! Его власть в глазах! Его доминантность! Понял?
— Понял, шеф! — Фотограф подобострастно кивнул в пустоту номера. — Всё сделаю в лучшем виде.
И вот теперь этот самый прохвост, удобно расположившись в кресле дешевой гостиницы, лениво просматривал кадры. Снимков было много — «улов» оказался на редкость богатым. На экране сменяли друг друга кадры: вот некий альфа стоит перед сержантом, а тот... боже, сержант едва ли не книксен перед ним изображает! А вот тот же альфа небрежно прогуливается по участку, словно он — единоличный хозяин этого заведения, а не задержанный или гость.
— Красив, чертяка, — фотограф едва ли не облизнулся, рассматривая хищный профиль Ким Тэхёна.
Он крутил колесико мышки дальше, пока не наткнулся на снимок, который заставил его замереть.
— Опочки... А это у нас что такое?
На следующей фотографии альфа был уже не один. И даже не с сержантом. На краю стола, в совершенно неформальной позе, сидел омега. Камера поймала его лицо идеально четко: молод, безупречно красив, одет так, что стоимость одних только его кроссовок могла покрыть годовую аренду этой гостиницы.
— Так-так-так... — фотограф потирал вспотевшие руки, а в глазах его вспыхнул лихорадочный блеск. — Кажется, я наткнулся на золотую жилу?
В голове проныры мгновенно созрел план: магнату он отдаст заказанные фотки «доминантного альфы», получит свой гонорар и похвалу. Но вот этот мальчик... С этим молодым омегой нужно разобраться отдельно.
Фотограф максимально увеличил лицо парня, замершего с пончиком в руке, и запустил запрос в нейросеть.
«Найди мне этого красавчика!»
Программа начала поиск, сопоставляя черты лица с миллионами снимков в глобальной сети. Полоса загрузки ползла мучительно медленно, пока экран не вспыхнул финальным результатом.
«ЧОН ЧОНГУК. ОМЕГА. МЛАДШИЙ СЫН ГЛАВЫ КЛАНА ЧОН».
Фотограф затянулся сигаретой так глубоко, что фильтр обжег пальцы. Он смотрел на экран, а перед глазами уже крутились цифры с шестью нулями. Глава Чон за тишину вокруг своего омежки отдаст не просто деньги — он отдаст весь мир на блюдечке.
Фотограф буквально подпрыгнул в кресле, едва не перевернув банку с недопитым энергетиком. По комнате разлетелся лихорадочный, дребезжащий смех.
— Ну надо же! Повезло так повезло! — он ткнул пальцем в экран, прямо в нежное лицо Чонгука. — Омежий принц в логове у копов... Да твой аппа за эти кадры мне не просто заплатит, он мне туфли оближет, лишь бы я не нажал кнопку «Отправить» в какую-нибудь сраную желтую газетенку с высоким рейтингом!
В его воображении Глава Клана Чон рисовался эдаким карикатурным азиатским богачом — напыщенным, неповоротливым и до смерти напуганным потерей «лица». Папарацци представлял, как этот «дурачок» в дорогом костюме будет дрожащими руками подписывать чеки, обливаясь холодным потом при виде фотографии сына с пончиком.
— Эти азиаты... они же на своей репутации помешаны, как на религии! — фотограф вскочил и начал мерить комнату быстрыми, дергаными шагами. — Для них «честь семьи» дороже жизни. А тут — наследник, сокровище клана, сидит на столе в обнимку с каким-то мутным типом, пока полиция Сохо развлекает их танцами.
Он подбежал к окну и сплюнул в щель. Лондон за окном казался ему уже не туманной ловушкой, а его личной игровой площадкой.
— Наивный старик Чон! Он там у себя в Сеуле думает, что он большой босс? Да он просто кошелек на ножках! — фотограф потер ладони, чувствуя на них фантомный зуд от хрустящих купюр. — Он увидит эти фото, и его узкие глазки станут круглыми от ужаса. Он выложит мне всё, до последнего цента, лишь бы мир не узнал, что его сын — не невинный цветочек, а омега с «перчинкой».
В голове прохвоста уже созревал текст письма. Он не собирался просить — он собирался диктовать условия.
— «Эй, Чон», — кривляясь, произнес он вслух, обращаясь к стене. — «У меня есть то, что может превратить твою империю в посмешище. Давай договоримся по-хорошему, пока твой мальчик не стал звездюлькой таблоидов».
Фотограф снова упал в кресло, жадно вглядываясь в монитор. Его трясло от жадности. Он уже видел себя на яхте, подальше от этого промозглого Лондона, и в его больном мозгу Глава Клана Чон был лишь удобной ступенькой к этой жизни.
— Дурачок... богатый азиатский дурачок... — шептал он, наводя курсор на файл. — Ты еще не знаешь, как дорого тебе обойдется эта любовь твоего сына к сладкому.
***
Утро в поместье Чонов было пронизано холодным светом, который пробивался сквозь тяжелые шторы, но даже этот свет не мог разогнать туман, поселившийся в мыслях Главы Клана. Чэ Ра медленно присел на краю кровати, ощущая странную тяжесть в затылке. Он был человеком фактов, цифр и жестких решений, но это утро началось не с котировок акций, а с липкого, неприятного послевкусия ночного кошмара. Да Кен вошел в спальню бесшумно, как и всегда, неся с собой едва уловимый аромат утреннего чая и спокойствия. Но, едва взглянув на мужа, он замер. — Милый? — Да Кен подошел ближе, вглядываясь в осунувшееся лицо Чэ Ра. — Вчера настроение у тебя было получше... Что-то произошло? Чэ Ра не ответил сразу. Он медленно потер переносицу, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, который казался слишком реальным, чтобы быть просто игрой воображения. — Да Кен... ты в сны веришь? — голос Чэ Ра звучал глухо, почти неузнаваемо. — Ты серьезно? — Омега Чон искренне удивился, приподняв бровь. Он привык видеть мужа скалой, о которую разбиваются любые штормы, но сейчас эта скала выглядела... встревоженной. — Чувствую, что произойдет что-то не очень приятное... — пробормотал Чэ Ра, глядя куда-то сквозь стену. — Мне ночью ерунда приснилась: будто я иду по абсолютно чистому, зеркальному полу, а к моим дорогущим ботинкам грязь прилипла... Густая такая, темная. И запах у нее... дурной. Запах гнили и чего-то дешевого. И сколько бы я ни пытался ее счистить, она только сильнее размазывалась по коже. Да Кен присел на край кровати рядом с мужем и мягко положил ладонь на его напряженное плечо. — Чон Чэ Ра, ты Глава Клана! — в голосе Да Кена послышались нотки ласкового упрека. — Сильнейший человек страны, и ты веришь в сны? Это просто усталость, милый. Ты слишком много думаешь о Лондоне и о том, как там наш Бэмби. И вообще, сон твой, пустой! Вот посмотри в окно, и все забудешь! Чэ Ра перевел взгляд на свои руки. Он всё еще чувствовал ту фантомную брезгливость из сна. — Может быть, ты и прав, — вздохнул Чэ Ра, накрывая ладонь мужа своей. — Но запах... я до сих пор его чувствую. Да Кен улыбнулся, пытаясь развеять мрачные мысли супруга, еще не зная, что очень скоро его собственное спокойствие сменится ледяным гневом омеги, чей семейный покой посмели нарушить. Ближе к обеду, когда суета дел почти вытеснила из головы утреннюю тревогу, Чэ Ра устроился в кабинете за ноутбуком. Поток стандартных отчетов прервало письмо с вложением. Короткая проверка — IP британского провайдера. Чон, не ожидая подвоха и думая о делах филиала, кликнул на файл. Экран вспыхнул. Чэ Ра замер, вглядываясь в зернистое, но пугающе четкое изображение. Его Гук... его маленький Бэмби... сидит на столе в окружении полицейских жетонов и дешевых пончиков, а рядом — Ким Тэхён, чья рука собственнически стирает сладкий джем и сахарную пудру с губ его сына. — ДА КЕН! — рык Чэ Ра был подобен реву раненого зверя, от которого задрожали стекла в массивных рамах. Омега Чон влетел в кабинет через секунду, едва не снося стулья на своем пути. Задыхаясь от бега, он бросился к мужу, готовый отражать любую атаку, но, увидев бледное, почти серое лицо Чэ Ра, перевел взгляд на монитор. И Да Кен... засиял. Его лицо осветилось такой нежностью, какую может чувствовать только родитель, увидевший свое дитя по-настоящему счастливым. На фото Гук не просто сидел рядом с Кимом — он светился, он дышал этим альфой, а Тэхён смотрел на него так, будто весь мир принадлежал им одним. — Я увеличу это фото и подарю им на свадьбу, — Да Кен улыбнулся, не в силах оторвать глаз от «преступного» кадра. — Это фото... — голос Чэ Ра, казалось, доносился из самых глубин преисподней. — Читай! Что под ним написано, читай, омега! Да Кен опустил взгляд ниже, и его улыбка мгновенно превратилась в ледяной оскал. «Эй, Чон. У меня есть то, что может превратить твою империю в посмешище. Давай договоримся по-хорошему, пока твой мальчик не стал звездюлькой таблоидов». — Без подписи, естественно? — Да Кен сверлил взглядом текст, и в воздухе почти физически запахло его гневом. — Само собой, — выдохнул Чэ Ра, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Мои техники подтвердили только лондонский IP. Это та самая грязь, Да Кен. Та самая, из моего сна. Да Кен выругался. Длинно, смачно, используя такие обороты, которые совершенно не подобали утонченному омеге Чону. Он резко выпрямился и посмотрел на удрученного мужа. — Встань. Мне нужен твой ноут на пару секунд, — скомандовал он. Чэ Ра молча уступил место, пораженный переменой в супруге. Да Кен в несколько кликов переслал письмо на свою почту, затем выхватил из кармана телефон. Его пальцы летали по экрану с бешеной скоростью. Он открыл телефонную книжку, пролистал её до самого конца, где хранились номера, которых беспокоили только в случае крайней необходимости, и выбрал два контакта. С хитрой, почти демонической улыбкой он набрал сообщение. Прикрепил к нему фото из полицейского участка и те самые строки шантажиста. А в конце добавил от себя всего одну фразу: «Нужна помощь. Один наглый папарацци решил поднасрать моим детям. Вы в деле?» Да Кен нажал «Отправить» и с лязгом положил телефон на стол. — Ну всё, — выдохнул он, и в его глазах зажегся огонь, предвещающий грандиозный пожар в Лондоне. — Пока мы будем собираться, те, кому я написал, с удовольствием почистят твои ботинки, Чони. Чэ Ра любовался своим мужем. — Чон-и, - омега посмотрел на супруга, — а полетели в Лондон? Там Хосок и Гук... Отдохнешь с Кимом, в паб сходите, а? А я с Исылем и Ёнджэ прошвырнусь по бутикам? — Милый? Просто скажи, кому ты отправил скрин фото ? — «Долг платежом красен», Чони, — пробормотал Да Кен, не отрываясь от своего альфы. — Ты дурень, Чон Чэ Ра... Вы с Сынмином, конечно, сила, но те, кому я сейчас написал, будут просто счастливы помочь. Один наглый папарацци решил, что может поднасрать моим детям? Ох, зря он это сделал...— Да Кен увидел два сообщения на телефоне, которые пришли практически одновременно. — Ну так что, я собираю вещи? — Триада и Теневые Короли, да... — Чэ Ра странно улыбнулся, и в этой улыбке смешались облегчение, азарт и легкая оторопь. — Ты страшный человек, омега Чон! Ты ведь понимаешь, что они теперь подерутся за право его ликвидировать? Это же не просто зачистка, это соревнование в лояльности к клану Чон. Он подошел к мужу, обнимая его за талию и чувствуя, как утреннее оцепенение и запах «грязи» окончательно исчезают, сменяясь предвкушением полета. — Если что, то я ставлю на Триаду, — подмигнул Чэ Ра мужу, и в его глазах наконец-то блеснули те самые искры, которые делали его великим Главой Клана. — У них в Лондоне связи старые, как сама империя. Они вычислят его раньше, чем он успеет докурить свою сигарету. Да Кен хмыкнул, прижимаясь к плечу супруга, но в его взгляде застыла холодная решимость. — А я остаюсь верным Кан Ми Ра и Кан Хе Джу, — отрезал он. — Потому что Каны никогда не остаются в долгу. Наш Гук пролил за их Сердце кровь, и их благодарность... она страшнее их мести. Если Короли ночного Сеула доберутся до него первыми, этот фотограф будет молить о том, чтобы его передали Триаде. У Канов свои методы «благодарности». Чэ Ра тяжело вздохнул, представляя, какой хаос сейчас начнется в туманном Ист-Энде, когда туда одновременно нагрянут две самые страшные силы Азии. — Собирай вещи, — сдался он, целуя Да Кена в висок. — Полетели в Лондон. Устроим Сынмину сюрприз. И... я действительно не против паба. После того, что я увидел в этом письме, мне нужно что-нибудь покрепче травяного чая. — Вот и отлично! — Да Кен просиял и, выскользнув из объятий, направился к выходу из кабинета. — Только чур, не мешай парням работать. Мы едем обнимать детей , пить вино и подглядывать, как Тэтэ срывает поцелуи с губ нашего мальчика! Чэ Ра посмотрел на пустой экран ноутбука. Ему почти стало жаль этого проныру. Почти. Потому что за спиной Чонгука стояли не только Ким Тэхён и два могущественных отца, но и те, кто не знает жалости, когда дело касается чести. — Прощай, идиот, — прошептал Чэ Ра, закрывая крышку ноутбука. — Ты хотел «договориться по-хорошему»? Что ж... ты получишь договор, написанный кровью. В зале ожидания Аэропорта Инчхон царила та самая «дорогая» тишина, которую нарушал только звон серебряной ложечки о фарфор. Чэ Ра и Да Кен сидели в глубоких креслах, когда двери распахнулись и в зал, по-хозяйски кивнув охране, вошел Мин Хек. Глава Триады выглядел так, будто собрался на светский раут: безупречное пальто, холодный взгляд. — О, Мин Хек? — Да Кен приподнял бровь, изображая крайнюю степень удивления. — Какими судьбами? Неужели дела в Лондоне? — Погода в Сеуле стала слишком душной. Решил проведать племянника, соскучился по пасынку...— Мин Хек мягко улыбнулся, присаживаясь напротив, — знаешь, как это бывает — семейные узы... Чэ Ра хмыкнул, пряча улыбку в чашке кофе. Но не успел Мин Хек сделать глоток своего эспрессо, как двери снова открылись. В зал вплыл Кан Ми Ра, а следом шел Кан Хе Джу. Короли Ночного Сеула выглядели так, будто летели минимум на Неделю моды. — Мальчики, — Чэ Ра уже не скрывал иронии. — Весь Сеул сегодня решил мигрировать на Туманный Альбион? — Ой, Чони, не спрашивай! — Ми Ра картинно приложил ладони к щекам, — Хе Джу проснулся утром и говорит: «Ми, я так скучаю по нашему Джину, сил нет! Полетели в Лондон, покормим ребенка домашним кимчи?» Вот и сорвались. Чисто семейный порыв! Хе Джу кивнул так виновато, что даже охрана у дверей едва не поверила. Трое «монстров» и чета Чон сидели в кругу, обмениваясь любезностями о погоде и качестве британского чая. Каждый из них чувствовал себя самым умным. Каждый был уверен, что Да Кен написал только ему. Мин Хек лениво достал телефон, чтобы проверить «статус» своих людей в Лондоне, и в этот момент на столе у Хе Джу тоже пискнуло уведомление. Альфа и Омега синхронно глянули в экраны. У обоих в чате висело то самое фото из полицейского участка, пересланное Да Кеном. Повисла пауза. Воздух в VIP-зале внезапно стал каким -то плотным. Мин Хек медленно поднял глаза на Хе Джу. Хе Джу, прищурившись, посмотрел на Мин Хека. Затем оба медленно перевели взгляд на Да Кена, который в этот момент с абсолютно ангельским видом ковырял вилочкой десерт. — «Соскучился по племяннику», значит? — Хе Джу первым нарушил тишину. — Мин Хек, у твоего племянника, кажется, фамилия Мин, а не Чон. — А твой Джин, — парировал Глава Триады, и в его голосе прорезался металл, — насколько я помню, не страдает зависимостью от пончиков в полицейских участках. Да Кен поднял голову, его глаза сияли невинным восторгом. — Ой, мальчики... Я просто решил подстраховаться! Я просто подумал — вдруг кто-то из вас занят... — «Занят»?! — в один голос рявкнули Короли и Триада. — Кён-и, ты что, стравил нас?! — Хе Джу вскочил, едва не опрокинув столик. — Триада?! Да мои Псы уже через час будут в Ист-Энде! Мин Хек, убери своих людей, это мой долг! Гук за моего сына кровь проливал! — Подвинься, Хе Джу, — Мин Хек встал, застегивая пуговицу пальто. — Мои люди уже «вешают» жучки на всю улицу этого горе фотографа. Пока твои качки будут ломать дверь, мои специалисты уже выкачают всё облако и сотрут его имя из базы данных налоговой. Это дело чести Триады! — Чести?! — Ми Ра тоже вскочил, глаза его метали молнии. — Мы этого папарацци на куски порежем за одну только мысль о шантаже! Слышишь, Мин Хек? Если твои «интеллигенты» встанут у нас на пути, мы и их упакуем! Чэ Ра, глядя на этот внезапный взрыв, только пошире улыбнулся и подмигнул Да Кену. — Я же говорил... подерутся. — Ставлю свой казино-холл на Теневых! — крикнул Хе Джу, уже набирая номер своего начальника охраны. — Парни, газ в пол! Кто первый схватит крысу — получит двойные премиальные! — Удвой ставку, — холодно бросил Мин Хек в свою рацию. — Кто принесет мне флешку раньше Теневых Канов — станет главой лондонского филиала. Они рванули к выходу из VIP-зала так, будто там объявили бесплатную раздачу власти над миром. Охрана едва успевала открывать двери перед несущимися боссами мафии. Чэ Ра встал, поправил пиджак и посмотрел на Да Кена. — Ну что, дорогой... кажется, в Лондоне сейчас станет очень жарко. Полетели? Мы же просто «соскучились по детям». — Именно, Чони, — Да Кен изящно поднялся.— Боюсь, от этого фотографа к нашему прилету останется только пара грязных ботинок. Тишина в салоне первого класса была такой плотной, что казалось, ее можно не резать ножом, а просто потрогать. Пять «акул» Азии — Чэ Ра, Да Кен, Мин Хек и чета Кан — сидели в своих кожаных креслах, сохраняя ледяное достоинство. Но ровно в тот момент, когда стюард разлил по бокалам коллекционное шампанское, телефоны Триады и Теневых Королей синхронно взорвались уведомлениями. Файл был тяжелым, «жирным», и Ли Мин с Джином явно позаботились о том, чтобы родители посмотрели его в максимальном разрешении. Первым не выдержал Хе Джу. Он нажал на «Рlay», и из динамиков на весь люкс-салон поплыли вкрадчивые, зловещие аккорды скрипки Нино Роты. Ми Ра, который секунду назад выглядел как самый опасный омега Азии, сейчас буквально сполз по кожаному креслу, прижимая ладонь к лицу. Его плечи тряслись. — Хе Джу... — выдавил он сквозь смех. — Посмотри на нашего сына... «Дон Вито», «Ариран» ему в печень! Он же выстроил мизансцену круче, чем Скорсезе! Хе Джу сидел с открытым ртом, глядя, как его мелкий Джинни с серьезным видом рассуждает о «падении сахара в крови» и «признаках Теневого Сеула». — «Босс занят... в порядке очереди», — пробасил Хе Джу, и вдруг как грохнет смехом на весь салон. — Да Кен-а! Твой сын в этом кресле... Майкл Корлеоне нервно курит в сторонке! Ты посмотри на эту правую руку с татуировками! Мин Хек, Глава Триады, досмотрел до момента с «китайским ципао» и ритуальным поклоном Ли Мина. Он медленно снял очки и посмотрел на Чэ Ра. — Чэ Ра-я... Мой племянник, наследник Триады, мажет себе под носом сахарную пудру, чтобы напугать Ким Тэхёна? — Мин Хек потер виски, но в его глазах прыгали чертики. — «Молитвы моих предков возносятся к небу»... Боже, он процитировал клятву тринадцатого века, чтобы оправдать пончики Хосока! Чэ Ра смотрел видео, где его Гук, его «Бэмби», сидит с видом Императора Поднебесной и крутит стакан с «виски» . — Капитан... — позвал Чэ Ра через интерком дрожащим от смеха голосом. — Принесите нам еще шампанского. Много. Нам нужно выпить за здоровье новых «Глав Семьи». — А Тэхён! — Да Кен уже просто не мог остановиться, вытирая слезы. — Посмотрите на лицо Тэ, когда он заходит! Он же реально поверил, что попал на разборку к наркобаронам! «Твой Бэмби пересмотрел классики...». Юнги там единственный адекватный человек во всем этом дурдоме! Ми Ра пересмотрел момент, где он сам упоминается в контексте «двух омм», которые что-то прячут в чемоданах. — Мелкий засранец... — прошептал Ми Ра с обожанием. — Он вскрыл мой чемодан! Хе Джу , ты слышал? Он нашел твои "игрушки"18+ — Теперь понятно, — Мин Хек откинулся на спинку сиденья, его лицо наконец полностью расслабилось. — Фотограф снял не «капитуляцию» и не «грязь». Он снял финал величайшего спектакля в истории Сохо. Наивный...думает, что у него компромат на Клан Чон, а у него на руках — просто неудачные дубли с репетиции «Крестного отца». — Но петь он всё равно будет, — Ми Ра хищно прищурился, хотя на губах всё еще играла улыбка. — За то, что испортил такую сцену своим присутствием. И за то, что заставил нас так нервничать. — Согласен, — кивнул Чэ Ра. — Но теперь я лечу в Лондон в гораздо лучшем настроении. Я хочу лично пожать руку этому мелкому Джину за « Sugar Daddy». Это было... мощно. Салон самолета наполнился звоном бокалов. Пятеро самых опасных людей Кореи сидели в первом классе и пересматривали видео, где их дети, обмазанные сахарной пудрой, строили из себя мафиози. В салоне уже в сорок восьмой раз на огромную плазму выводится момент, где Ли Мин склоняется в глубоком поклоне перед креслом «Босса». — Нет, вы посмотрите на эти руки! — Ми Ра ткнул пальцем в экран, едва не пролив вино. — Как тонко он прочувствовал свою роль! Эти текучие движения, этот взгляд в пол... Мин Хек, твой племянник — прирожденный актер. Омега Мин не просто сыграл наследника Триады, он передал саму суть покорности и скрытой угрозы. Это же Станиславский в чистом виде! Хе Джу согласно закивал, не сводя глаз с экрана: — Да, Мин Хек, у парня талант. Он даже пудру под носом умудрился сделать похожей... на что-то элитарное. Прямо колумбийский шик в лондонских декорациях. Глава Триады, уже давно сменивший ледяную маску на довольную ухмылку гордого дяди, откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на мелкого Джина, который в кадре как раз вещал про «безжалостного и очаровательного главу мафии». — Мой Мин хорош, не спорю, — снисходительно протянул Мин Хек. — Но посмотрите на вашего Джина... Ми Ра, Хе Джу, в вашей семье, кажется, подрастает новый Гай Ричи! Этот мелкий альфочка не просто играет, он режиссирует пространство! Чэ Ра рассмеялся, глядя на то, как Джинни на экране руководит «мизансценой»: — Согласен! Очень, очень талантливый альфочка. Построить Хосока, Джи, Сон-Сона , Ли Мина и моего Гука в одну шеренгу и заставить их играть по сценарию из «Крестного отца» — для этого нужны железные яйца и стальная воля. — Гай Ричи от Теневого Сеула... — Ми Ра довольно зажмурился. — Хе Джу, ты слышал? Нашего сына сравнили с великим режиссером! — И заслуженно! — Хе Джу поднял бокал. — Он даже музыку подобрал в тон. «Sugar Daddy» в режиме Корлеоне — это же гениальный ход! Да Кен, вытирая слезы от смеха, посмотрел на своих друзей: — Знаете, что самое смешное? В Лондоне ждет фотограф, который думает, что он охотник. А на самом деле он — просто неудачный реквизит, который этот «режиссер» и его «ведущий актер» сейчас пустят на фарш ради финальных титров. Мин Хек посмотрел на экран, где Чонгук в черной майке медленно разворачивал кресло, и тихо добавил: — Ну, раз уж у нас тут такой Голливуд... пусть этот неудачник подготовится. Финальный дубль будет за нами.
