«Взболтать, но не смешивать: Лицензия на Чонгука»

В элитном хосписе «Грин Хэйвен» вечерняя тишина всегда была тяжелой, пропитанной запахом дорогих лекарств, покоя и безнадежностью. Доктор Штерн, главный врач и старый педант, сидел в своем кабинете. На мониторе перед ним сменялись кадры из палат. Вернее, из одной палаты, камеры в которую, были установлены самим доктором чуть более шести лет назад... «Джон, ради нашей дружбы, прошу, присмотри за нашим мальчиком»...- эти слова , словно на репите повторял голос старого покойного друга, отца Грэга Бича. И вот все эти годы, одинокий доктор бета, главный врач хостела «Грин Хэйвен», ни разу не пропустил дня. Он открыл окно записи палаты №12. Грэг. Его «особенный» пациент, за которого он боролся шесть лет. Штерн знал о Грэге всё: , аварию, историю болезни, реакцию на препараты и даже то, что пациент левша. — Так, посмотрим, милый, как у нас дела с ужином... — прошептал доктор, поправляя очки. На экране Грэг сидел в кресле. Санитар поставил перед ним тарелку и вышел. И в этот момент Штерн замер. Его сердце пропустило удар. Грэг , словно чего то опасаясь, посмотрел по сторонам, а затем быстро и уверенно взял ложку . Штерн придвинулся к самому экрану, почти касаясь носом стекла. — Нет... быть не может. Шесть лет он лечил Грэга. Шесть лет левая сторона была ведущей, а правая — практически парализованной. Грэг был левшой до мозга костей. А человек на экране действовал правой рукой так естественно, словно делал это всю жизнь. Мысль была безумной, но единственно верной. Она объясняла всё: эту пугающую физическую идентичность, и... правую руку. Генетика дает одинаковые лица, но нейропластичность после травмы — вещь уникальная. Мозг нельзя скопировать. Штерн откинулся на спинку кресла. В голове завертелись шестеренки. « Боже... Это либо чудо, либо в палате 12, кто то, кто не Грэг, но очень на него похожий. Хотя, если присмотреться внимательней, то ...» Конечно, как лечащему врачу и единственному другу, которым Грэг считал Штерна, доктору хотелось верить в чудо. Но он врач. Он прагматик. Тот, кто пытался подражать Грэгу, старался изо всех сил быть похожим, но доктор увидел главное: в глазах неГрэга был огонь, в них бурлила жизнь... Доктор почувствовал, как по спине пополз липкий холод. «Если сейчас в двенадцатой палате сидит не Грэг, то это...?» Даже покинув хостел и вернувшись домой, Штерн не находил себе места. Он привык доверять фактам, но сейчас факты кричали о безумии. Мысли в его голове крутились вокруг одной оси: если один брат решил занять место другого, то где оригинал? Зачем успешному и здоровому Алтону Бичу добровольно запирать себя в стерильных стенах хосписа под видом инвалида? От чего он бежит, если готов на такую жертву? И какую роль в этом сыграл Грэг? Он открыл ноутбук, чтобы еще раз посмотреть трансляцию из палаты в реальном времени. Его собаки — два золотистых ретривера, Барни и Лу — обычно сходили ума, когда видели Грэга на экране. Это была их работа, их любовь. Вот уже шестой год, доктор Штерн практиковал Канистерапию. Три раза в неделю по два часа, Барни и Лу становились врачами Грэга. Они любили и доверяли этому светлому человеку. Даже дома, когда Штерн включал видео онлайн из 12-ой , собаки бросали все и неслись к ноутбуку доктора. Они подлетали к монитору, виляли хвостами, приносили свои потрёпанные игрушки и клали их на клавиатуру, скуля от преданности. Они чувствовали Грэга даже через пиксели. Но сейчас... Штерн запустил видео. На экране человек, как две капли воды похожий на его пациента, смотрел в окно. Барни и Лу подошли к ноутбуку. Они вытянули носы, словно , принюхивались. И внезапно замерли. Барни глухо, утробно рыкнул. Лу, поджав хвост, попятилась назад и ушла в угол комнаты, спрятав морду в лапах. Псы потеряли всякий интерес к экрану. Игрушки остались лежать в корзине. Для них в той комнате был чужак. — Вы тоже это чувствуете, да? — прошептал Штерн, закрывая крышку ноутбука. — Это не он. Ночь прошла в липком бреду. Доктор раз за разом прокручивал в голове: «Близнецы. Одно лицо на двоих. Один —почти в коме, второй — в бегах?. Если хищник залез в нору жертвы, значит, жертва...» Неплохой психолог, которым себя считал док, копался в себе, подкидывая идею за идеей." Ты что то пропустил. Ты чего то не заметил. Вспоминай лучше! Тебе нужно бы проветрить мозги." Он взял собак и поехал в пригородный лес — туда, где они всегда гуляли в его выходной. Лес встретил их туманом и сыростью. Штерн шел, погруженный в свои размышления, пока собаки внезапно не сорвались с поводков. « Как удивительно устроена природа. Даже мои собаки несутся сорвя голову, как одно целое, как близнецы!» Мысль о близнецах и подмене с новой силой ошарашила старого доктора в тот момент, когда оба пса синхронно завыли и стали рыть землю под старым дубом. — Барни! Лу! Назад! — крикнул Штерн. Но псы не слушали. Они начали еще усерднее и яростнее рыть влажную землю, скуля так пронзительно, что у доктора заложило уши. Это не был азарт охоты. Это был плач. Штерн подбежал к ним и замер. Из развороченной земли показался край ткани — синяя фланель. И бледная, синюшная холодная рука. Левая рука. С тем самым шрамом на запястье, который Штерн обрабатывал не один раз. Доктор опустился на колени. Земля под ногами поплыла. — Грэг... мальчик мой... В этот момент в лесу раздался вой собак, а в голове Штерна окончательно захлопнулась ловушка. Он понял всё. Убийца не просто подменил Грэга Бича — он выкинул его в яму, как ненужный мусор, и занял его место. Исыль плохо спал вторую ночь подряд. Интуиция профайлера, отточенная годами, буквально вопила: в номере 402 он сражался с тенью. Он чувствовал «опечатку» в реальности, которую сам же и создал в порыве гнева. Как только рассвело, он набрал номер Ёнджэ. Разговор был коротким, наполненным тем особым уважением, которое связывало Автора и его Редактора. — Ёнджэ, доброе утро. Прости за ранний звонок, я знаю, как ты загружен, — голос Исыля был тихим и предельно собранным. — У меня к тебе личная просьба. Если сможешь, загляни сегодня в хостел «Грин Хэйвен» в Суррее. Там находится Грэг Бич. Мне важно знать, на месте ли он, и... просто посмотри в его глаза. Мне нужно понять, не совершил ли я ошибку в своих выводах. — Ты хотел сказать, Алтон Бич,- поправил друга Ёнджэ. — Нет, именно Грэг. это ...брат близнец того фотографа.. — Я понял тебя, Автор, — отозвался Ёнджэ, мгновенно уловив серьезность тона. — Я как раз планировал поездку в ту сторону по делам издательства, заеду. Дам знать, как только увижу его. Исыль спустился к завтраку. Он старался быть обычным — аккуратно разливал чай, поправлял салфетки, но внутри всё вибрировало. Сынмин, сидевший напротив, внимательно наблюдал за своим омегой, чувствуя, что за этой маской спокойствия скрывается холодный расчет. Тэхен и Чонгук переглянулись. Они заканчивали завтрак, когда экран телевизора в гостиной вспыхнул экстренным сообщением. Исыль медленно взял пульт и прибавил звук. — «...Шокирующая находка в лесу графства Суррей... Собаки местного жителя обнаружили тело мужчины лет 35, под старым дубом. Полиция оцепила район, ведется следствие...» Сынмин , Тэхен и Чонгук замерли с чашками у ртов, а Исыль продолжал вести себя настолько спокойно, насколько мог. На экране мелькали желтые ленты и бледное лицо доктора Штерна. Он выглядел раздавленным, он что-то быстро говорил офицеру в стороне, но, когда камера приблизилась, он лишь коротко бросил журналистам: — «Это ужасная трагедия... Я просто выгуливал собак. Пожалуйста, дайте полиции делать их работу». — Суррей... значит. Лес, который недалеко от хостела... — Исыль отвернулся к окну. От того, что он представил в своей голове, его качнуло. Взяв себя в руки, он снова повернулся к телевизору.  Он видел, как пожилой мужчина прячет глаза от камер. Он видел, как вели себя его собаки, крутясь под ногами полицейских , мешая следствию. Он видел этот жест — как Штерн судорожно поправляет очки, глядя в сторону полицейского тента. Этот старик узнал его. Он не сказал это на камеру, но его поза, его дрожащие руки выдавали правду. Грэг Бич был дорог старому доктору, и даже не как пациент, как кто то более близкий... — Сынмин! — Исыль резко обернулся к мужу. — Остаешься в доме. Охраняй Гука. Ни на шаг от него, ты слышишь? — Почему не Пак?  — удивился Ким. — Или не Тэ? — Тэ мне нужен будет в другом месте. Дай мне слово, что не выйдешь из дома и не оставишь Бэмби. Сынмин медленно поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Он видел Исыля разным — яростным, нежным, холодным, — но сейчас от любимого человека веяло чем-то иным. Это была запредельная концентрация охотника, который осознал, что дичь всё это время дышала ему в затылок. — Даю слово, — голос Альфы Кима стал низким, рокочущим. Он не стал задавать лишних вопросов, понимая, что если Исыль требует его присутствия рядом с Гуком, значит, опасность обрела плоть и кровь прямо здесь, в Лондоне. — Я не выпущу его из поля зрения. И Пак будет на периметре. Исыль кивнул, уже направляясь к лестнице. Его движения были скупыми и точными. Каждая секунда теперь была на счету. — Омма, что происходит?..

***

Утро в «Грин Хэйвен» всегда начиналось одинаково. Грэг Бич был тем самым пациентом, на котором отдыхал глаз персонала: опрятный, тихий, он обладал той редкой формой покорности, которая вызывала у медбратьев и санитаров желание лишний раз погладить его по плечу. Грэг узнавал всех. Он не мог говорить длинными фразами, но его кроткая улыбка и привычка приветственно махать рукой каждому встречному санитару были местным ритуалом. Но сегодня «ангел Грэг» был другим. Санитар бета Билл привычно придерживал Грэга за локоть, направляясь к выходу в сад. Пациент шел нехотя, его походка была рваной, а пальцы постоянно подергивались, сминая ткань больничного джемпера. Билл списал это на перемену погоды, пока они не поравнялись с зоной отдыха, где на стене тихо работал плазменный экран. На экране мелькали кадры полицейских мигалок и желтой ленты, натянутой между вековыми дубами. Внезапно Грэг замер. Его тело выпрямилось, словно через позвоночник пропустили ток. Он резко повернул голову к телевизору, и его взгляд — обычно блуждающий и пустой — стал острым, абсолютно понимающим. — Сделай громче! — прозвучало на весь холл. Это был не голос Грэга. Это был голос человека, который увидел свой крах. Билл от неожиданности выпустил локоть пациента и отступил на шаг. Медбрат Сами, проходивший мимо, застыл на месте, едва не выронив поднос. В холле воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание кондиционера. За шесть лет Грэг Бич не произнес ни одного членораздельного предложения, а тут — четкая, осознанная команда. — Грэг... ты... ты заговорил? — пролепетал Билл, не веря своим ушам. Но Алтон даже не посмотрел на него. Его внимание было поглощено экраном. Билл на негнущихся ногах подошел к панели и нажал на кнопку звука. Холл наполнил голос репортера: — «...Шокирующая находка в лесу Суррея. Мы ведем прямую трансляцию с места событий. Доктор Штерн, обнаруживший захоронение во время утренней прогулки, всё еще находится под присмотром медиков и полиции...» И тут на экране появилось лицо Штерна. Крупным планом. Доктор выглядел так, будто его только что сняли с креста. Он судорожно поправлял очки, его губы дрожали, а взгляд был направлен мимо камер — туда, где под старым дубом лежала правда, которую он хранил шесть лет. — О боже, это же наш Доктор Штерн! — вскрикнул Сами, прижимая ладонь к губам. Персонал мгновенно сгрудился у телевизора. Шок от заговорившего пациента в секунду был вытеснен еще более грандиозным потрясением: их главврач, оплот надежности и спокойствия, оказался в центре криминального кошмара. — Что он там делал? — зашептались санитары. — В лесу? С собаками? Пока все, включая Билла, прильнули к экрану, обсуждая бледность Штерна и гадая, чей труп нашли в лесу, Алтон понял: это его единственный шанс. Алтон смотрел не на лес. Он смотрел в глаза Штерна через экран. Он прочел в них всё. Штерн не просто нашел тело — он узнал его. Взгляд врача был направлен не на офицера, а куда-то в пустоту, словно он уже видел Алтона, сидящего здесь, в холле. Алтон почувствовал, как внутри всё сжалось. Штерн вернется. И он вернется с полицией. У него было от силы полчаса. Алтон почувствовал, как внутри закипает ярость. Его план по шантажу Чонов теперь висел на волоске. Но прежде чем паника успела захлестнуть его, он вспомнил про «грязный маневр». Он снова обмяк, его плечи поникли, возвращая телу привычную сутулость Грэга. И пока Билл, не отрываясь от экрана, восклицал: «Да вы посмотрите на Доктора, на нем же лица нет!», Алтон сделал то, что окончательно отвлекло внимание от его внезапного «исцеления». — Билл, — промямлил Алтон, пуская слюну и начиная мелко дрожать. Это был первый раз за два дня, когда он издал звук. Билл обернулся: — Ого, Грэгги? Ты что-то сказал? Но вместо ответа Алтон просто обмяк, и по его светлым брюкам поползло темное, вонючее пятно. Он обоссался с такой самоотдачей, что Билл отпрыгнул, чертыхаясь на весь холл. По серым брюкам поползло мокрое пятно. — Билл! — прикрикнул Сами, оторвавшись от ТВ. — Посмотри на своего пациента! Грэгу плохо, он... он не контролирует себя! — О черт! Грэг, ну как же так... — санитар подхватил его под мышки, почти волоча прочь от толпы. — Пошли, пошли быстро в блок Б. Извини, Сами, я не знаю, что на него нашло — то кричит, то... это. Наверное, признал дока . Алтон позволял себя уводить, глядя в пол и пуская слюну. В его голове уже не было манной каши. Там был четкий маршрут до 402-го номера и короткий список имен тех, кто должен замолчать навсегда. «Ты зря пошел в этот лес, Док», — думал Алтон, считая шаги до душевой. — «Теперь тебе придется встретиться с пациентом на его территории». Билл затолкал пациента в душевую кабину блока «Б», брезгливо поглядывая на мокрые брюки «Грэга». — Сиди тут и не вздумай выходить, — бросил санитар, включая воду. — Я сейчас принесу чистую одежду и свежее полотенце. Пять минут, Грэгги, и не больше. Как только дверь за Биллом захлопнулась, маска с лица Алтона слетела окончательно. Взгляд стал хищным, движения — молниеносными. Он рванул к ряду металлических шкафчиков для персонала, стоявших в предбаннике. Взломать хлипкий замок не составило труда. Внутри висела гражданская одежда: чьи-то поношенные джинсы, темное худи с капюшоном и кроссовки. Алтон переодевался с лихорадочной скоростью, отшвыривая в сторону опостылевшую пижаму хостела. В кормане худи оказались ключи от машины и мятая двадцатка. Схватив со скамьи чью-то забытую кепку и плащ, он натянул её пониже на глаза. Теперь он был просто одним из сотен прохожих, серых теней Лондона. Алтон выскользнул через дверь для персонала, ведущую к служебному коридору, и через три пролета оказался у черного хода. Холодный воздух Суррея ударил в лицо, наполняя легкие силой. Он не просто сбежал — он вышел на охоту. Билл вернулся в душевую размахивая стопкой чистого белья. — Ну что, Грэгги, готов стать чистым мальчиком?.. Он осекся. Вода в кабине шумела, разбиваясь о кафель, но за полупрозрачной шторкой никого не было. Пусто. Только на полу валялась мокрая больничная одежда, как сброшенная змеиная кожа. — Грэг? — Билл заглянул в кабину. — Грэг, это не смешно! Выходи! Тишина. Санитар бросился к шкафчикам — один из них был взломан. Вещи исчезли. Билл почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Пациент, который шесть лет не мог связать двух слов, не просто заговорил — он совершил дерзкий побег. — Тревога! — заорал Билл, выбегая в коридор и нажимая на красную кнопку на стене. — Код красный! Пропал пациент из двенадцатой! Грэг Бич исчез! В холле «Грин Хэйвен» поднялся невообразимый хаос. Завыла сирена внутреннего оповещения, медбратья заметались между постами, охрана бросилась к мониторам. И именно в этот момент тяжелые стеклянные двери главного входа разъехались, и на пороге появился Ёнджэ. Он выглядел безупречно: дорогое пальто, спокойный, проницательный взгляд, в руках — папка с логотипом престижного издательства. Он вошел в это безумие как человек из другого мира, невозмутимо поправляя манжеты. Ёнджэ остановился посреди мечущегося персонала и перехватил за руку бегущего мимо Билла. — Добрый день. Я к господину Бичу, — голос Ёнджэ звучал мягко, но в нем чувствовалась сталь, которая мгновенно заставила санитара остановиться. — Я из социальной службы. Что-то случилось? Билл посмотрел на него дикими глазами, тяжело дыша. — Случилось?! Да он... он пропал! Грэг Бич только что сбежал! Он переоделся и ушел! Ёнджэ не вздрогнул. Его лицо осталось непроницаемым, но внутри у него всё сжалось. Он опоздал всего на несколько минут. Та самая «опечатка», о которой говорил Исыль, только что покинула здание. — Сбежал? — Ёнджэ медленно достал телефон, уже набирая номер Исыля. — Куда он мог пойти в таком состоянии? — Да в том-то и дело! — закричал Билл. — Он не был «в состоянии»! Он приказал сделать телевизор громче, а потом просто испарился! Ёнджэ прижал трубку к уху, глядя на пустую каталку в углу холла. — Исыль, — тихо сказал он, когда на том конце ответили. — Ты был прав. Лакуна пуста. Паразит сорвался с крючка. В трубке повисла долгая пауза. — Он не знает, куда бежать, Ёнджэ, — отозвался Исыль. — Его мир только что рухнул под тем старым дубом в Суррее. Сейчас он дезориентирован, зол и смертельно напуган. — И куда он пойдет? В город? Попытается скрыться в толпе? — спросил Ёнджэ, выходя из здания к своей машине. — Нет... Такие, как он, не ищут спасения в бегстве. Им нужно вернуть контроль, — Исыль на том конце провода обернулся к окну, за которым Лондон продолжал жить своей суетливой жизнью. — Он вернется в отель, Ёнджэ. В номер 402. Убийцы и насильники всегда возвращаются на места преступлений. Уж в этом я уверен на сто процентов. Для него это место — его триумф и его главный провал. План Алтона созревал в тишине угнанной машины, пока он пробирался по второстепенным дорогам в сторону Лондона. Адреналин, который поначалу заставлял его руки дрожать, теперь превратился в ледяную сосредоточенность. Он выключил радио — голос диктора больше не был нужен, он и так знал сценарий наперед. Он заставил себя дышать глубоко и ровно, восстанавливая внутренний штиль. В его голове, как на шахматной доске, выстраивались фигуры. «Спокойствие. Только спокойствие», — повторял он себе, глядя в зеркало на чужое, бледное лицо, которое за шесть лет стало его собственной маской. — «Мозг должен работать как часы. Штерн... Старый, добрый, эмпатичный Штерн. Что он сейчас чувствует? Ужас. Растерянность. Он нашел тело, но в его хостеле — такой же человек. Дошло ли до него, что я — это я? Или он всё еще надеется на чудо?» Алтон прикусил губу. Он понимал: если Штерн заговорит с полицией о близнецах, всё кончено. Но если дать доктору надежду на «правду», которая не разрушит его репутацию и жизнь... старик может клюнуть. «Мне нужно выманить его из участка до того, как он даст официальные показания под протокол. Доктор — эмпат. Он лечит души, он верит в спасение. Я позвоню ему. Не как Грэг, не как Алтон. Я буду "случайным свидетелем"». Он прорепетировал голос — тихий, чуть хриплый, с легким иностранным акцентом, чтобы оправдать страх перед властями. «Доктор... я видел вас по телевизору. Я был в том лесу... Я видел, как кто-то закапывал человека под дубом. Я не пошел в полицию, у меня проблемы с визой, меня депортируют... Но я не могу спать. Приезжайте один. Я отдам вам то, что нашел на месте...» План был рискованным, но изящным. Он знал слабое место Штерна — его бесконечную преданность Грэгу. Если Штерн поверит, что может узнать имя настоящего убийцы и при этом не подставить себя под удар за сокрытие информации, он приедет. «Где? Где встретиться?» — Алтон на секунду зажмурился. — «Конечно. Отель "Грин Вик". Номер 402. Моё убежище. Моя территория. Моя Радость. Там я буду хозяином, а не пациентом». Он чувствовал, как план обретает плоть. Он не звонил сейчас. Рано. Нужно было дать Штерну «настояться» в полицейском участке, прочувствовать тяжесть системы. А когда старик будет на грани срыва — он протянет ему эту ядовитую соломинку. Исыль медленно отошел от окна и сел в свое кресло, сцепив пальцы в замок. В кабинете повисла тяжелая, почти осязаемая правда. — С помощью Артура Риччи я достал адрес некоего папарацци, — начал Исыль, и его голос звучал как сухой шелест страниц старого уголовного дела. — Этот человек делал ваши с Гуком фото. Он пытался шантажировать ими Чона-старшего. Ты знаешь, Тэ... всё, что касается Чонгука и их клана, для меня — красная тряпка. Я решил устранить угрозу по-своему. В тени. Без шума. Тэхён поднял голову, его брови сошлись на переносице. — Так вот почему Чон Чэ Ра привез в Лондон Триаду и Теневых? Чтобы защитить семью от этой грязи? — Не Чэ Ра, — Исыль качнул головой. — Да Кён. Твой будущий тесть не из тех, кто прощает попытки влезть в его личное пространство. И да, ты мыслишь в правильном направлении, сын. Но я впервые ошибся, Тэтэ... Из-за мести за Бэмби, той мести, что застила мне глаза, я совершил непростительное. Я стер не того человека, лисенок. Тэхён медленно опустил взгляд на фотографию. Два лица. Одинаковые до последнего изгиба губ. — Близнецы. — Один из братьев был невиновен, — тихо подтвердил Исыль. — Грэг. Чистая душа, запертая в сломанном теле. А второй... Алтон. Его убийца. Он прятался за спиной брата, используя его немощность как щит. — Прямо как Авель и Каин? — Тэхён коснулся пальцем изображения Грэга, словно извиняясь перед тенью покойного. Исыль промолчал. Это молчание было тяжелее любых слов. — Лицо можно не запоминать, — продолжил Исыль через силу. — Я уверен, он снова прибегнет к гриму. Он мастер перевоплощений, он привык жить в чужой шкуре. Тэхён поднял на него глаза. В них больше не было детского любопытства — только холодная расчетливость охотника. — Запах. Омма, как он пахнет? — Страхом, — Исыль выдохнул это слово, словно яд. — Страхом, безнадегой и ужасом. Это запах паразита, который понимает, что носитель мертв, а земля уходит из под ног. Ты поедешь со мной, Тэ. Не потому, что я боюсь не справиться... я просто хочу, чтобы ты видел его, когда я... — Омма, — голос Тэхёна был тихим, но четким. — Теперь это мое дело. Всё, что касается моего омеги — мое дело. Ты уже сделал свой ход. Ошибся ты или нет, но теперь этот Каин на моей территории. И судить его должен я. Исыль почувствовал, как Уд сына , смешанный с запахом надвигающейся грозы — начал вытеснять всё остальное в комнате. Тэхён не просто предлагал помощь. Он забирал себе право на финал. Исыль медленно поднял взгляд на сына. В его глазах не было ни тени сомнения или страха перед мощью, которую сейчас излучал Тэхён. Только бесконечная, тяжелая мудрость омеги, который привык держать мир на своих плечах. — Нет, — произнес Исыль, и его голос, хоть и тихий, перекрыл рокочущий Уд Альфы. — Просто будь начеку. Тэхён хотел что-то возразить, его челюсти сжались, но Исыль поднял руку, останавливая его. — Это мое дело, Тэ. И я должен всё исправить. Я совершил ошибку, ослепленный местью за Чонгука, и я не имею права ломать ваши с ним жизни последствиями своего промаха. Твои руки должны остаться чистыми для него. Исыль подошел к сыну вплотную, заглядывая в его темные зрачки. В этот момент он не был просто омма, он был профайлером, который видит сценарий до самого конца. — Ты останешься внизу, у черного хода. Перекрой ему все пути к отступлению. Если он попытается прорваться — можешь надавить на него по- нашему, взболтать, но не смешивать, показать ему, что такое гнев Кима, но не более. А дальше я сам. Ты меня понял? Тэхён смотрел на самого близкого человека, и внутри него боролись ярость охотника и уважение к родителю. Он видел, что для Исыля это не просто поимка преступника — это его личная вендетта, которую он обязан закрыть сам, чтобы шлейф этой крови не тянулся за его детьми. — Понял, омма, — наконец выдохнул Тэхён. Его Уд чуть смягчился, но не исчез. — Я перекрою выход. Из этого отеля он выйдет только тогда, когда ты этого захочешь. — Вот и хорошо, — Исыль коротко кивнул и направился к выходу. — Пошли. Нам пора Алтон вошел в вестибюль отеля с лицом абсолютно постороннего человека. Никакой суеты, никакой дрожи. Он выглядел как уставший командировочный, который просто хочет доползти до кровати. На нем был серый плащ , худи и кепка, скрывающая лоб. Под пластырем на его шее, блокирующим запах, кожа неприятно зудела, но это давало ему ощущение абсолютной брони. Он знал, что в этом мире Альф и Омег отсутствие запаха — это лучшая маскировка. Он стал «пустым», как бета. Бич поднялся на четвертый этаж. Номера 402 и 405 всё еще числились за ним. Алтон скользнул в 402-й. — Папочка вернулся, — пропел Алтон ... Прошел по комнате, проверяя каждый угол, каждый шкаф. Здесь всё еще пахло мочой, лекарствами и Грэгом. Но совсем не пахло страхом. Алтон открыл окно, впуская влажный воздух Ист-Энда, и убедился, что пожарная лестница на месте. Крепкая. Она вела в темный переулок, идеально подходящий для бегства. Только после этого он достал телефон. «Путь свободен», — констатировал он, возвращаясь в комнату. Он задернул шторы, оставляя лишь узкую щель света, и сел в кресло. Все приготовления были завершены. Он был чист — и снаружи , и изнутри . Но прежде чем сделать тот самый, роковой звонок доктору Штерну, Алтон почувствовал голод. Это был не нервный голод, а обычное, физиологическое желание пожрать. Его план был безупречен, и он был уверен в своей победе. А победитель имеет право на трапезу. Алтон достал из кармана украденный телефон и открыл приложение доставки. Его палец уверенно заскользил по меню. — Так... «Пепперони»? Нет, слишком банально. Мясное пиршество? Пожалуй. Добавить халапеньо...Мы ведь любим поострее, да? И банку Колы. Он подтвердил заказ, указав адрес отеля и номер комнаты. Его совершенно не беспокоило, что курьер может увидеть его или что это оставит цифровой след. Алтон Бич, запертый в теле Грэга, чувствовал себя всемогущим режиссером, который делает перерыв на обед перед финальной сценой. Только когда заказ был принят и на экране появился таймер отсчета — тридцать минут — Алтон вышел из приложения. На его лице не было ни капли волнения. Он откинулся на спинку кресла, поправил кепку и, словно делая обычный рабочий звонок, набрал номер доктора Штерна. Когда на том конце раздалось прерывистое «Алло», Алтон заговорил. Его голос был тихим, сбивающимся, с легким, едва уловимым восточноевропейским акцентом — так звучит человек, который боится даже собственной тени. — Добрый вечер... доктор Штерн? — прошептал он, и в этом шепоте было столько надломленной искренности, что он сам на мгновение поверил в свою легенду. — Простите, что беспокою вас... Я... я видел вас по телевизору. Новости из леса. — Кто вы? — голос Штерна в трубке дрожал от напряжения. — Откуда у вас мой номер? Алтон прикрыл глаза, изображая судорожный вздох. — Пожалуйста, не сердитесь, доктор. Я напуган. Я... я рабочий. Моя виза давно закончилась, я живу здесь нелегально. В тот день я подрабатывал на ферме неподалеку от того леса... собирал валежник. И я увидел их. Тех парней. Я видел, как они копали яму под тем дубом. — Вы видели убийц? — Штерн шептал в трубку. — Вы должны пойти в полицию! — Нет! — Алтон искусно сымитировал панический всхлип. — Полиция депортирует меня! А те парни... я слышал о таких, как они. Они находят свидетелей и... Я не хочу оказаться в такой же яме. Но я не могу молчать. Я видел ваше лицо в новостях, доктор. Вы выглядели как человек, которому можно верить. Я сфотографировал экран телевизора, а потом через поисковик лиц нашел вашу клинику и телефон... простите мне эту дерзость. Я просто не знал, к кому еще идти. Штерн на мгновение замолчал, пораженный этой простой и страшной логикой. — Что вы хотите от меня? — Я нашел бумажник, — Алтон понизил голос до едва различимого шепота. — Он выпал у одного из них. Там фото и какое то письмо... кажется, от его оммы. Я хочу отдать это вам. Вы — врач, вы найдете способ передать это в полицию так, чтобы меня не впутали. Умоляю, доктор. Отель «Грин Вик», номер 402. Я буду ждать один час. Если увижу кого-то лишнего — я исчезну. Помогите мне сделать правильный выбор... Алтон сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Он знал, что старик уже на полпути к парковке. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на свои руки. Они были спокойны. Его мозг работал на полную мощность, просчитывая варианты. Доктор эмпатичен, доктор раздавлен горем — он идеальная жертва для этой «филигранной» игры. В коридоре послышались шаги. Алтон напрягся, но это был не Штерн. Это был курьер. Тихий стук в дверь. — Доставка пиццы для номера 402! Алтон поднялся, бесшумно подошел к двери и приоткрыл её ровно настолько, чтобы просунуть руку с деньгами и забрать коробку. — Приятного аппетита, — бросил курьер, не глядя на клиента. Алтон закрыл дверь на замок, вернулся к столу и открыл коробку. Запах халапеньо и горячего мяса наполнил комнату. Он взял кусок, откусил, чувствуя, как острота обжигает язык. «Жизнь — удивительная штука, — проговорил он, пережевывая пиццу.— Я обязательно с тобой поделюсь, моя Радость.» Тэхён стоял у входа, сканируя толпу. Когда к дверям стремительно подошел пожилой мужчина в расстегнутом пальто, с растерянным и затравленным взглядом, Тэхён лишь скользнул по нему глазами — от беты не пахло угрозой, только валерьянкой и старым парфюмом. Но Исыль, стоявший чуть поодаль, замер. Он узнал Штерна сразу — лицо из новостей, лицо из медицинских отчетов. И то, что доктор был здесь, один, без полиции, в этом сомнительном отеле, сложилось в голове профайлера в мгновенную, кровавую картинку. «Играешь по-крупному, дрянь... — Исыль почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. — Хочешь и доктора убить, потому что он единственный, кто видел вас обоих и знает, что Грэг не мог уйти из леса сам. Ты хочешь закрыть эту главу навсегда». Исыль едва заметно качнул пальцами правой руки — знак Тэхёну: «Будь готов, объект здесь». Тэхён напрягся, его взгляд стал жестким, но он остался на месте, как и договаривались. Исыль ускорил шаг и вошел в лифт вслед за доктором Штерном. Двери медленно поползли друг к другу. В тесном пространстве лифта пахло сыростью и матерными надписями на стенах. Штерн дышал тяжело, его руки заметно дрожали, когда он тянулся к панели кнопок. Он даже не взглянул на элегантного мужчину рядом с собой. — Вам какой? — глухо спросил Штерн, его голос сорвался. Исыль мягко улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего тому, кто ждал наверху. — Пятый, — ответил омега , сохраняя ледяное спокойствие. — Мне раньше, на четвертый... — Штерн нажал на цифру «4». Лифт дернулся и пополз вверх. Исыль боковым зрением видел, как бьется жилка на шее доктора. Старик был в шаге от сердечного приступа или от гибели.

***

Исыль замер на пожарной лестнице, прижавшись к холодному металлу. Окно было приоткрыто ровно настолько, чтобы впускать влажный воздух и этот вкрадчивый, безумный шепот. Из-за угла обзора и тяжелых штор Исыль видел только спину Алтона в глубоком кресле. Но он слышал. — Я скучал... — голос Алтона лился, как патока. В нем было столько интимности, что Исылю стало физически дурно. — Я не мог не вернуться сюда... Мы ведь не можем предать самих себя, верно? Исыль почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. «С кем он говорит?!» — билось в голове. Голос Алтона не был похож на монолог безумца, который кричит в пустоту. Он говорил так, словно объект его страсти сидел прямо перед ним, на расстоянии поцелуя. Алтон сидел в темноте, закатав рукав худи. Крупный птицеед медленно перебирал лапами по его бледной коже, поднимаясь выше, к плечу. Алтон наблюдал за ним с затаенным дыханием. Это был его личный ритуал. Паук двигался уверенно, пока не оказался в нескольких сантиметрах от шеи Алтона — прямо там, где под слоем медицинского пластыря была надежно заперта его запаховая железа. И вдруг существо замерло. Оно нервно зашевелило лапками, словно наткнулось на невидимую стену, и встало как вкопанное. Для паука Алтон в этом месте перестал существовать. Там не было ни тепла, ни живого химического отклика — только стерильная, мертвая пустота пластыря. — Что такое, милый? — прошептал Алтон, и в его голосе проскользнула жуткая нежность. — Не чувствуешь папочку? Не бойся... я всё еще здесь. Я просто стал невидимым. Для всех. Он коснулся паука кончиком пальца, заставляя его сдвинуться, но тот лишь плотнее прижался к коже, отказываясь идти в «мертвую зону». Алтон тихо, почти удовлетворенно рассмеялся. Если даже это чуткое создание не может его «унюхать», то что говорить о том омеге с ароматом Черного дерева? — Мы с тобой — призраки, — пробормотал он, глядя на паука. — Я вернулся... я не мог не вернуться сюда... Тихий стук в дверь... Фотограф поправил кепку и натянул капюшон ниже. Алтон приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Штерн мог проскользнуть внутрь. Он мгновенно высунулся в пустой коридор, его взгляд хищно прошелся по дверям напротив, проверяя, нет ли хвоста. Щелчок замка, тяжелый засов. Всё. — Вы пришли... — голос Алтона был тихим, неуверенным, почти ломким. Он стоял спиной к доктору, низко опустив голову в капюшоне. — Вы обещали мне по телефону... — начал Штерн, его голос дрожал от смеси надежды и ужаса. — Вы сказали, что нашли что то там, у дуба... Пожалуйста, покажите мне его. Я привез деньги, если они вам нужны, только отдайте правду. В комнате повисла тишина. И вдруг её разрезал звук. Сначала это был тихий хрип, похожий на кашель, но через секунду он превратился в смех. Алтон смеялся всё громче, плечи его содрогались. Это была настоящая истерика — сброс колоссального напряжения. План был настолько абсурдно прост, старик настолько легко пришел в ловушку, что нервы Алтона не выдержали. Он смеялся до слез. Резким движением он смахнул капюшон и откинул на кровать кепку. Глаза Штерна увеличились за стеклами очков. Он не пятился. Он застыл, как вкопанный, глядя на это лицо — лицо своего пациента, но искаженное гримасой, которую Грэг никогда не мог бы изобразить. Острый ум, жестокость и ледяная осознанность в глазах. Доктор всё понял. — Ты даже не трясешься, док, — смех Алтона прекратился так же внезапно, как и начался. Он вытер слезу указательным пальцем и посмотрел на Штерна с нескрываемым презрением. — Грэг, этот придурок, тоже не боялся. До самого конца. Он любил меня и верил мне, представляешь? Даже когда я помогал ему лечь в ту яму. Ты видел то место под дубом? О! Оно ему понравилось! Он радовался, как ребенок. Алтон сделал шаг вперед, его взгляд стал мертвым. — Увы, док, тебя я туда не повезу. Слишком много мороки с транспортировкой. Ты закончишь здесь. В этой пустоте. Алтон стоял напротив Штерна, и его безумный смех всё еще вибрировал в воздухе. Доктор вжался в стену, глядя на это лицо-маску. — Ты думал, я оставлю тебя просто так, док? После того как ты нашел его в лесу? — Алтон медленно засунул руку в глубокий карман своего худи. — У меня есть друг. Он, в отличие от Грэга, не умеет прощать. Он вытащил руку, и Штерн едва не лишился чувств. На ладони Алтона, лениво перебирая мохнатыми лапами, сидел массивный черный паук — птицеед, чьи хелицеры зловеще блестели в полумраке. — Познакомься, это Радость. — Алтон оскалился. — Грэг его боялся до колик. А мне он нравится. Он чувствует страх, док. И он очень голоден. В этот момент Алтон почувствовал . Сквозь открытое окно ворвался резкий, ледяной аромат черного дерева. Запах Исыля ударил по нервам Алтона, как электрический разряд. — Сука... — прошипел Алтон. Он понял: времени нет. Одним резким, выверенным движением он подбросил паука прямо на воротник оцепеневшего доктора. Штерн издал сдавленный хрип, когда тяжелое насекомое начало карабкаться по его шее, направляясь к сонной артерии. Алтон не стал дожидаться финала. Он рванул к двери, сорвал засов и вылетел в коридор, оставив за собой запах страха доктора и торжествующую тишину. В ту же секунду через подоконник, сорвав тюль, в номер ввалился Исыль. Его взгляд мгновенно выхватил картину: Штерн, бледный как саван, стоит с широко открытыми глазами, а по его пульсирующей вене на шее медленно ползет мохнатое чудовище. Исыль замер. Он видел спину убегающего Алтона в дверном проеме, он мог бы броситься вдогонку, но... один рывок Штерна, один неосторожный вдох — и яд окажется в крови старика. И тогда Исыль сделал то, чего не делал никогда. Он замер, выпрямился, и из него, словно лава, вырвался чистый доминантный аромат Черного дерева в полную силу. Это был не просто запах, это была ментальная волна такой силы, что воздух в комнате загустел. Запах черного дерева стал невыносимо острым, подавляющим любую волю к жизни. Паук, ведомый примитивными инстинктами, замер. Биологическое давление Ким Исыля было настолько мощным, что нервная система насекомого просто «отключилась». Птицеед поджал лапы и камнем рухнул с плеча доктора на грязный ковролин, замирая в каталепсии. Штерн сполз по стене, хватая ртом воздух. — Вам повезло, что вы ..бета, доктор Штерн, — раздавив паука, Исыль поправил воротник на пальто доктора. — Прошу вас, дождитесь меня тут и не уходите. Мне нужно вам многое рассказать. В номере 402 воцарилась тяжелая тишина. Исыль медленно опустил руки, его доминантный аромат Черного дерева начал постепенно рассеиваться, оставляя после себя лишь терпкий, горький шлейф. Он не бросился к окну, не стал суетиться. Он знал: секунда упущена, а Тэхён внизу — это его последняя линия обороны. Он развернулся и спокойно вышел в дверь, его шаги по коридору были размеренными и властными. А в это время по бетонным ступеням запасной лестницы, перепрыгивая через две, сбегал Алтон Бич. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но в голове была ледяная ясность. Только на первом этаже он остановился. Выдохнул. Поправил плащ, натянул кепку и быстрым, целеустремленным шагом направился к черному ходу. Он почти вылетел на улицу, в прохладный сумрак переулка. Низко наклонив голову, Алтон стремился как можно скорее раствориться в темноте, и в этот момент он наткнулся на препятствие. Удар плечом в плечо был резким. — Простите... — бросил Алтон, не поднимая глаз, и ускорил шаг. Но на краткий миг время для него словно замедлилось. Алтон успел заметить лишь часть профиля того альфы, стоявшего в тени. Лицо показалось ему смутно знакомым — где-то он видел этот разворот плеч, эту линию подбородка... Но больше всего его поразил феромон. Это не был просто запах. На Алтона навалилось что-то тяжелое, сильное, древнее. Запах Уда и надвигающейся грозы был настолько плотным, что казалось, он имеет вес. На секунду Алтону стало трудно дышать, инстинкт внутри него закричал: «Беги!», и он подчинился, скрываясь в тумане Ист-Энда. Тэхён даже не обернулся. Он лишь слегка повел плечом, поправляя куртку, и брезгливо посмотрел вслед «прохожему», который только что нарушил его личное пространство. От парня ничем не пахло. Пустота. Спустя пару минут дверь черного хода снова открылась, и на пороге показался Исыль. Его пальто было безупречно, на лице — непроницаемая маска. — Идем, — коротко кивнул омма сыну, подходя ближе. — Он сбежал. Тэхён резко обернулся, его глаза вспыхнули недоумением. — Как сбежал? Здесь никто не выходил, кроме одного беты... Исыль посмотрел в ту сторону, где только что исчез Алтон. Его взгляд был тяжелым и мудрым. — Это и был он, Тэ. Тэхён застыл, осознавая масштаб случившегося. Его плечо, которого только что коснулся Алтон, словно обожгло. — Идем, — повторил Исыль, направляясь обратно в отель. — Мне нужно поговорить с доктором. А тебе... тебе нужно научиться видеть то, что не пахнет. Тэхен вошел в номер следом за Исылем. Увидев на ковролине раздавленное месиво, он непроизвольно отшатнулся, его лицо исказила гримаса брезгливости и непонимания. Исыль не обратил на реакцию сына никакого внимания. Он медленно, почти через силу, опустился на пол рядом с доктором Штерном, игнорируя холод и грязь. Он устало выдохнул, и в этом выдохе было всё его поражение. — Я хочу рассказать вам, доктор, о том, что я совершил ошибку. Самую страшную в своей жизни, — тихо начал Исыль. — Мое имя вряд ли вам о чем-то говорит... Штерн медленно повернул голову. Его взгляд, до этого блуждающий, вдруг обрел странную, колючую ясность. Он поправил очки и внимательно посмотрел на Исыля. — То, что я стар, не значит, что я не интересуюсь психологией, мистер ...Ким Исыль, — голос доктора был сухим и надтреснутым. Исыль удивленно поднял бровь. Он не ожидал встретить здесь человека, который знает его по профессиональным работам. — Я читал ваши статьи и отзывы о них вашего наставника... — Штерн на миг прикрыл глаза. — Доктора Торна? Я прав? В некоторых статьях он вас все же разносит... Исыль замер. Упоминание наставника в таком контексте заставило его внутренне напрячься. Но Штерн не закончил. — Скажите мне, Ким Исыль... что у вас общего с этой мразью, который убил собственного брата? Исыль сидел на полу, прислонившись спиной к ободранной стене. В этом жесте не было ни грации, ни привычного высокомерия «Автора». Только бесконечная усталость человека, который осознал, что его дар стал его проклятием. — Я ошибся, — снова начал Исыль, и его голос был лишен всякой защиты. Он не смотрел на доктора, он смотрел в пустоту перед собой, понимая, что Штерн может уничтожить его карьеру одним звонком в участок. — Омма... — Тэхён сделал шаг вперед, его сердце разрывалось от вида родителя в таком состоянии. Он хотел закрыть его, увести, защитить от этого признания. Но Исыль, не оборачиваясь, вытянул руку в сторону. Ладонь была раскрыта — жест, приказывающий сыну остановиться. — Я ошибся с братьями... — Исыль наконец повернул голову к Штерну. — Я принял свет за тень, а тень не заметил вообще. Но я обещаю вам, доктор, что исправлю эту ошибку. Даже если ценой будет всё, что я имею. Штерн долго молчал, всматриваясь в профиль омеги. В его взгляде не было жалости, только суровая, врачебная оценка. Имя Исыля и имя его наставника, Элиаса Торна, стояли в его памяти в одном ряду — блестящие умы, способные вскрыть психику, как консервную банку. Но сейчас перед ним был не гений. Перед ним был человек. — Я не святой отец, чтобы прощать грехи... — устало вздохнул Штерн, поправляя очки. Он посмотрел на ковролин, где лежал раздавленный птицеед. — Но если вы сделаете с Алтоном то же самое, что и с его Радостью... я буду искренне рад. Простите за каламбур. Тэхён медленно перевел взгляд на останки паука. Картина в его голове окончательно сложилась: он вспомнил тот удушающий, концентрированный аромат черного дерева, когда вошел в этот номер вместе с Исылем. Он понял, что омма не просто «надавил» — он выжег всё живое в этой комнате, чтобы спасти этого старика. —У меня не получилось в этот раз, — неожиданно для самого себя произнес Тэхён. Он подошел и тоже опустился на пол — с другой стороны от доктора. Красивый, сильный Альфа, пахнущий грозой, сидел рядом с маленьким, разбитым бетой, как верный пес, охраняющий последнего свидетеля. — Но я обещаю вам то же самое, что и мой омма, — Тэхён посмотрел Штерну прямо в глаза, и в этом взгляде была вся мощь Клана Ким. — Я найду его. И на этот раз я не пропущу его «пустоту» мимо себя. Штерн посмотрел на них двоих — на омегу и альфу, на омму и сына. В этом грязном номере, пропитанном запахом страха и пиццы, родилась самая странная и опасная коалиция в истории Лондона. — Знаете... — прошептал Штерн, — Грэг всегда говорил, что хочет быть нужным. Наверное, он был бы счастлив знать, что ради него такие люди, как вы, сидят на полу в этом клоповнике. Исыль едва заметно улыбнулся — впервые за этот долгий, бесконечный день. —Док, могу я угостить вас выпивкой? Штерн на мгновение замер, словно само слово «выпивка» было чем-то из его прошлой, до-кошмарной жизни. Он посмотрел на Исыля, затем на Тэхёна, и в его глазах, за красными от лопнувших сосудов белками, промелькнуло нечто похожее на слабую благодарность. — Выпивка... — Штерн горько усмехнулся, поправляя очки. — Знаете, мистер Ким, я врач. Я обычно запрещаю пациентам смешивать алкоголь с шоком. Но сегодня... сегодня я, пожалуй, буду очень плохим врачом. Он тяжело оперся на руки Тэхёна и Исыля, позволяя им поднять себя с этого проклятого ковролина. Колени старика дрожали, но спина выпрямилась. — Только, умоляю, — добавил Штерн, оглядывая обшарпанный номер 402, — давайте сделаем это не здесь. И не в этом районе. Я хочу вдохнуть воздуха, который не пахнет дешевым фастфудом и... — он покосился на останки паука, — ...смертью. Исыль понимающе кивнул. Он мягко взял доктора под руку, ведя его к выходу. Тэхён шел следом, прикрывая их спины, его взгляд по-прежнему сканировал коридор. — Тэ, — не оборачиваясь, бросил Исыль. — Машину к парадному. Мы едем в «Черный Дрозд». Там достаточно тихо, чтобы старый бета и два доминанта могли обсудить, как им жить дальше. — Сделаю, омма, — Тэхён быстро зашагал вперед, уже доставая ключи. — И аппе позвоню. Внизу, когда они вышли на прохладный лондонский воздух, Исыль придержал дверь машины для Штерна. Перед тем как сесть внутрь, доктор остановился и посмотрел на ночное небо, затянутое серой дымкой. — Он ведь скроется, да? — тихо спросил Штерн. — У него есть деньги. Он не будет сидеть в этой дыре. Исыль посмотрел в ту сторону, где Темза несла свои мутные воды к Северному морю. — Да. Он заляжет на дно. Далеко отсюда. У него достаточно ресурсов, чтобы купить себе новое лицо и новую жизнь. На какое-то время кланы Чон и Ким смогут дышать спокойно. — На какое-то время... — эхом отозвался Штерн, садясь в салон. —Это даже перемирием не назвать, не то, что миром... Исыль закрыл дверь и сел рядом. — В моих работах, доктор, в отличии от моих сказок, мира не существует. Существуют только длинные паузы между главами. Но я обещаю вам: когда он решит, что его время пришло, мой сын напишет его некролог. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади Ист-Энд с его липкими тайнами и отель, ставший склепом для остатков человечности Алтона Бича. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом Исыля и едва уловимым озоном, который всегда тянулся шлейфом за Тэхёном. Штерн сидел, прислонившись лбом к холодному стеклу, наблюдая, как огни ночного Лондона сливаются в длинные светящиеся нити. — Его некролог... — доктор едва заметно качнул головой. — Вы говорите о нем так, словно он — персонаж вашей будущей книги, Исыль. Но этот персонаж чертовски реален. И он сейчас где-то там, в аэропорту Хитроу, проходит паспортный контроль с лицом моего Грэга. Исыль молчал, глядя на свои руки. Он знал, что Алтон не просто бежит. Он уносит в своем кармане не только деньги, но и победу над ними. Он переиграл их в ту секунду, когда задел Тэхёна плечом. — Доктор, некрологи пишутся не только на бумаге, — наконец произнес Исыль. — Иногда они пишутся в памяти людей. И поверьте, для Алтона Бича не будет места, где бы его не ждал финал. Тэхён, сосредоточенно глядя на дорогу, коротко бросил: — Аппа ждет в «Дрозде». Он уже забронировал закрытый зал. Пак тоже там, на периметре. И Бэмби. Исыль кивнул. Упоминание Сынмина подействовало на него успокаивающе. Сейчас ему нужно было тепло своей семьи и ледяной рассудок мужа, чтобы окончательно не утонуть в этой Лакуне. — Знаете, доктор, — Исыль повернулся к Штерну, и его взгляд в полумраке машины стал удивительно мягким. — Вы сегодня совершили невозможное. Вы заставили меня вспомнить, что я — не просто «Автор», вычисляющий хищников. Я человек, который совершил ошибку. И я обещаю вам: за каждую минуту страха, которую пережил Грэг, и за каждую секунду боли, которую чувствуете вы, Алтон Бич заплатит. Даже если для этого мне придется искать его на другом конце света. Штерн посмотрел на омегу, и в его взгляде впервые за вечер мелькнуло нечто, похожее на облегчение. — Тогда давайте пить, мистер Ким. Потому что завтра... завтра нам обоим нужно будет стать очень сильными. Машина свернула на ярко освещенную Мэйфэйр, направляясь к «Черному Дрозду». На какое-то время тишина в Лондоне действительно воцарилась. Кланы могли выдохнуть, Бэмби мог спать спокойно под охраной своего альфы, а Алтон... Алтон Бич летел в темноте над океаном, не подозревая, что его некролог уже начали писать.