«Взболтать, но не смешивать: Лицензия на Чонгука»

Прошло два месяца.... Гук только что закончил спарринг с Джи. На скамейке тихо сидел Ли Мин, наблюдая, как Чонгук жадно пьет воду из бутылки. На миг их взгляды пересеклись. — Ну, ты чего, Мин- Мин? — Гук присел рядом. — Я слышал, как твой тренер говорил про поездку в Японию, Бэмби. Это может быть опасно, Гук-и. Хотя дядя Мин и сказал, что договорится с любой Триадой в Азии и на Востоке, если это поможет твоей безопасности... А еще, Сон-Сон сказал, что японские борцы едят на завтрак сырой мох и спят на камнях, чтобы быть злыми. Ты уверен, что тебе это надо? Гук усмехнулся, вытирая лицо полотенцем. — Мин-и, это просто спорт. Никакого мха. Обычные люди, просто техника другая. — Обычные, как же, — Ли Мин сузил глаза еще больше. — Сон-Сон мне вчера говорил, что читал в интернете, у них там есть специальный удар «Крик чайки в полночь». Человек просто смотрит на тебя, кричит — и у тебя развязываются шнурки, а потом вылетает коленная чашечка. — В глазах Мин Ли черти уже ржали в голос. Гук замер с бутылкой в руке, пытаясь осознать степень абсурда. — «Крик чайки»? Мин-и, Сон-Сон над тобой шутил. И при чем тут шнурки? — При том! Если шнурок развяжется, ты на него наступишь, упадешь, японец на тебя сядет… и всё! Сон-Сон сказал, что если на омегу сядет японский омега борец, то омега автоматически становится японцем и должен до конца жизни уметь складывать оригами из бетона. Гук, ты умеешь складывать оригами из бетона? Чонгук расхохотался, присаживаясь рядом. — Нет, Мин-и. Из бетона не умею. Но я планирую не давать ему на себя садиться. — Ладно! — Ли Мин торжественно открыл контейнер. — Ешь пирожки. Я добавил туда кунжут, который освятил один монах. Он сказал, что этот кунжут создает вокруг человека «поле невидимости для чаек». Мин Ли загадочно улыбался.... — Знаешь, Мин-и, — Гук усмехнулся, — вспоминая твой Вин-Чун… я теперь думаю, что те японские «чайки», про которых ты говорил, — это на самом деле твои будущие жертвы, если они решат подойти к тебе ближе, чем на метр. Ли Мин скромно потупился, но в глазах промелькнула та самая «ледяная сталь» мастера Чэня. —Вин-Чун — это работа рук и ближний бой, полная противоположность размашистому и дистанционному тхэквондо, Чонгук-а. — Знаешь, Мин-и, — Гук резко выпрямил ногу, проверяя, не сползает ли защита голени. — Тренер говорит, что японец — мастер контрударов. Он ждет, когда я раскроюсь в прыжке. Тэхён посмотрел его бои и теперь уверен, что меня там просто «срежут» в воздухе. Ли Мин проследил за движением ноги Гука. — Контрудары — это вопрос ритма, — мягко сказал Мин. — Сон-Сон вчера ворчал, что тхэквондо слишком... акробатичное. Мол, зачем прыгать, если можно просто сломать человеку колено, когда он только заносит ногу. Но ты же не просто прыгаешь, Гук-и. Ты летишь. А поймать ветер — задача не из легких даже для чемпиона Японии. Гук как то странно оглянулся по сторонам и подсел очень близко к Ли. — Акробатичное... Эмм... Мин-и... мне нужна консультация. Серьезная. Техническая. Ли Мин приподнял бровь, глядя на сосредоточенное и подозрительно красное лицо друга. — Техническая? Ты хочешь обсудить угол наклона при ударе ногой? — Эмм... — Гук выдохнул и, воровато оглянувшись на дверь, вытащил телефон. —Помнишь, я тебе рассказывал, о чем говорили мой аппа и аппа Сынмин с ТэТэ в самолете, когда мы возвращались из Лондона? Мин Ли задумался. — В самолете отцы несли бред про Камасутру... Аппа Сынмин еще подначивал Тэ, что тот «теорию не знает». В общем... я зашел в сеть. Я посмотрел. Ли Мин едва заметно хмыкнул, но промолчал, давая Гуку выговориться. — Сначала я думал, что это просто анатомический атлас для мазохистов, — зашептал Гук, активно жестикулируя. — Но потом я решил: «Стоп, Чонгук, ты же лучший в своей категории! Ты гибкий! Неужели ты не сможешь это повторить?». По вечерам, когда Тэ уезжает в офис за отцом, я запираюсь и пробую... Ну, позы эти. Ли Мин медленно поднял глаза на друга. — И как? — выдавил он. — Получается? — На двоечку! — в сердцах бросил Гук, едва не стукнув кулаком по скамье. — Понимаешь, Мин-и, растяжки ног мне хватает, я могу закинуть их куда угодно. Но там же баланс! Там везде нужен второй человек для опоры! Я пытаюсь зафиксироваться в «Позе лотоса под углом», а меня заваливает на бок. Пытаюсь сделать прогиб, как на картинке номер восемнадцать — и чуть шею себе не свернул . Гук схватил Ли Мина за плечо, глядя на него с такой надеждой, будто тот был его вторым тренером. — Тэхёна звать нельзя — он если увидит меня в таком виде, у него Уд - сорвется. Джи Сок... ну, ты сам понимаешь, он Альфа, мой друг и теперь уже друг моего Тэ... Но ты! У тебя Вин-Чун! У тебя баланс бога! Мин-и, скажи мне честно... как вы с Сон-Соном это делаете? Там реально нужен кто-то, кто будет тебя придерживать, или я просто неправильно распределяю центр тяжести? Ты хоть одну позу из этого списка смог выполнить без травм? Ли Мин замер. Он смотрел на абсолютно серьезного, вспотевшего после тренировки Чонгука, который сейчас на полном серьезе анализировал Камасутру как план по захвату вселенной. Мина накрыло. Сначала он просто беззвучно открыл рот, а потом зал сотрясся от такого звонкого и откровенного хохота, что Джи Сок в душевой, наверное, выронил мыло. — Центр... тяжести... — стонал Мин, сгибаясь пополам. — Гук-и! Ты... ты тренируешь Камасутру в одиночку?! Ты пытаешься взять золото в олимпийском сексе без партнера?! — Да чего ты ржешь! — вспыхнул Гук. — Я хочу быть готов! Чтобы Тэ пришел, а я такой — хоба! — и в идеальной позиции. Чтобы он понял, что я не «редкий фарфор», а мастер! Мин вытер слезы, пытаясь вдохнуть. — Гук-и, клянусь, ты — чудо. Послушай... — он взял друга за руки. — Забудь про центр тяжести. Вся фишка Камасутры в том, что «второй» — это не просто опора. Это тот, кто тебя крутит, как ему надо. Ты не должен «держать позу», ты должен... просто позволить Тэхёну тебя сложить. Поверь, с его силой тебе не придется беспокоиться о равновесии — он тебя так прижмет, что ты и в воздухе зависнешь, если надо будет. Гук задумчиво прикусил губу. — То есть... одиночные тренировки бесполезны? — Абсолютно, — отрезал Ли Мин, снова прыская в кулак. — Но если хочешь, мы можем завтра после спарринга отработать «баланс у стены». Чисто по-дружески. Чтобы ты хотя бы не падал, когда Тэ решит тебя поцеловать чуть дольше обычного. Ли Мин еще минуту не мог успокоиться, вытирая пальцами выступившие от смеха слезы. Он смотрел на Гука — серьезного, взъерошенного, с этим его боевым настроем «вижу цель, не вижу препятствий» — и понимал, что Тэхёну достался самый невероятный омега в мире. — Ладно, «мастер одиночного ката», — Мин глубоко вдохнул, возвращая себе подобие серьезности. — Давай по фактам. Ты говорил, что Глава клана Ким, за первый год с Исылем, сломал семь кроватей и стену? Гук кивнул. — Знаешь почему? Потому, что когда Альфа Кимов дорывается до своего омеги, там не до эстетики. Это стихия. Ты можешь идеально выучить позицию «Лотос на вершине горы», но Тэхён просто сгребет тебя в охапку, впечатает в первую попавшуюся поверхность, и все твои тренировки вылетят из головы вместе с дыханием. Гук нахмурился, явно недовольный тем, что его «план подготовки» назвали бесполезным. — Но Мин-и! Я же должен... ну, соответствовать! Мой аппа сказал, что я гибкий. Я не хочу просто лежать как бревно, когда он начнет... ну, ты понял.... Я хочу, чтобы он удивился! Чтобы он знал: я не просто Бэмби, я — Чонгук, и я могу всё. Даже то, что на странице сорок восемь! — Сорок восемь? — Мин прищурился, пытаясь вспомнить. — Это там, где упор на локти и одна нога под углом в девяносто градусов? — Так ты все таки тоже знаком с Камасутрой, врунишка!? — Чон радовался, что подловил друга. Мин Ли густо покраснел. — Не то чтобы, так, в общих чертах... — Я вчера трижды свалился с кровати, пытаясь зафиксировать колено. Мне кажется, там точка опоры должна быть смещена. Ли Мин снова прыснул, но тут же взял себя в руки. Он придвинулся ближе, его голос стал заговорщицким. — Послушай эксперта. У тебя в тхэквондо отличная база — ты умеешь держать удар и контролировать тело. Это твой главный козырь. Тэхён сойдет с ума не от того, что ты «встал в позу», а от того, как легко ты поддаешься его движениям. Твоя гибкость — это не для статичных картинок, это для того, чтобы он мог крутить тебя на своем члене, как пластилинового, а тебе при этом было кайфово. Мин лукаво подмигнул. — Хочешь совет? Перестань мучить телефон. Лучше потренируй прогиб в пояснице и… ну, захват ногами. В тхэквондо это называется «замок», а в жизни это то, от чего у Альф стоит крепче, чем Китайская Стена. Если ты его так «заблокируешь» в самый пиковый момент — поверь, ему будет плевать на Камасутру. Он тебя на руках носить будет. Гук замер, обдумывая информацию. В его глазах начал медленно гаснуть научный интерес и разгораться тот самый огонек, который обычно предвещал нокаут сопернику на ринге. — Захват ногами, значит... — протянул Гук. — Хм. Это я могу. У меня на «ножницах» самый высокий балл в группе. — Вот! — Мин одобрительно хлопнул его по плечу. — Используй свои сильные стороны! А «теорию» оставь для Тэхёна — пусть он мучается, как тебя не сломать. Это его работа как Альфы. Твоя задача — наслаждаться процессом и не давать ему расслабляться. Гук уткнулся лицом в ладони, чувствуя, что еще секунда — и он просто взорвется от этой двусмысленности. Но где-то в глубине души он уже решил: сегодня вечером он попробует «замок». Пока — на подушке. Но у Судьбы , видимо, были другие планы... На этой победной ноте «тренировочного процесса» Гук наконец-то выдохнул. В голове у него уже выстраивался новый план — подальше от статических картинок индийских мудрецов и поближе к суровой практике захватов. Ли Мин, глядя на то, как решительно Гук закидывает сумку на плечо, только покачал головой. Он-то знал, что Тэхёну в ближайшее время будет очень... «интересно». Вечер в доме Чонов тянулся, как собачья песня. Тэхён, обычно пунктуальный и собранный, сегодня почему-то не спешил уезжать к себе, хотя Сынмин наверняка уже заждался его в офисе с очередным отчетом. Чонгук подозрительно косился на настенные часы. Стрелка неумолимо ползла к десяти. — Ты кого-то ждешь, Бэмби? — Тэхён перехватил его взгляд, в его голосе проскользнула озабоченность. — У тебя какой-то... лихорадочный вид. «Жду, когда ты свалишь, а я наконец-то смогу потренироваться с подушкой на „замке“», — промелькнуло в голове Чона, но вслух он лишь неопределенно повел плечом. — Я? Кого я могу ждать, Тэ? Просто... спать захотелось. Тренировка была тяжелой. — Вот и хорошо... — Альфа поднялся с дивана и притянул Гука к себе. Он нежно обнял омегу, целомудренно поцеловав в висок. — Поздно уже, поеду я. Спи сладко, Бэмби. Пусть тебе приснюсь я. Когда за Тэхёном закрылась входная дверь, Чонгук выдохнул так, будто только что закончил финальный раунд. Мысленно досчитав до пятидесяти туда и обратно (для надежности), он прикрыл плотно дверь в свою комнату. Тэхён уехал, оставив на его губах вкус мимолетного поцелуя и обещание позвонить перед сном. Но у Гука были другие планы. Чонгук скинул с себя всё, оставшись в чем омма родил, и подошел к зеркалу. Он внимательно изучил свой пресс, сильные бедра и линии плеч. Улыбнулся тату с лисом и олененком. — Так... — прошептал он, настраиваясь на рабочий лад. — «Замок». Ли Мин сказал — замок. Это база. Это фундамент. Он резко запрыгнул на кровать, лег на спину и одним махом притянул колени к груди, имитируя захват противника в партере. Кровать под его весом жалобно и предупреждающе скрипнула. — Ким Сынмин ломал мебель... — Гук замер, прислушиваясь к звуку древесины. — Кажется, я начинаю понимать, в какой момент это происходит. Если Тэ навалится сверху всем весом, а я сделаю перехват ногами... Он закрыл глаза, представляя лицо Тэхёна в этот момент — его шок, сменяющийся той самой темной, первобытной жаждой, от которой по коже бегут мурашки. Гук невольно улыбнулся, шепча в пустоту спальни: — ТэТэ... В этот момент дверь тихо отворилась. Тэхён, забывший зарядку и вернувшийся так бесшумно, как умели только Кимы, замер на пороге. Его взгляд застыл на обнаженном, сгруппировавшемся на простынях омеге. — Бэмби? Гук подпрыгнул, едва не свернув себе шею, и в панике попытался прикрыться подушкой, которая секунду назад была «условным Тэхёном». Лицо омеги вспыхнуло ярче сочного арбуза. — ТэТэ... — выдохнул Гук, и в его голосе уже не было страха, только то самое томительное ожидание, которое он пытался подавить два месяца. — Дверь... Тэхён коротко, хищно усмехнулся. В его глазах мгновенно вспыхнуло то самое золото Уда, тяжелое и властное. — Замри, я быстро... В два прыжка Тэ очутился у двери. Обернувшись на Гука, он сверкнул глазами и с отчетливым щелчком повернул защелку. Весь его офисный лоск слетел, как ненужная шелуха. — Бэмби... Звук защелки в тишине комнаты прозвучал как гром среди ясного неба. Гук почувствовал, как по позвоночнику пробежала электрическая искра. Тэхён не просто закрыл дверь — он отсек весь остальной мир, оставляя их в пространстве, где больше не было Кимов, Чонов, Триады с теневыми и правил приличия. Тэ медленно пошел обратно к кровати, на ходу стягивая с себя пиджак и отбрасывая его куда-то в темноту угла. Его движения стали тягучими, как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. — Интересные картинки, — взгляд Тэхёна упал на лежащий гаджет Гука, на той самой открытой вкладке из Камасутры, останавливаясь у кровати. Затем взгляд скользнул по обнаженному телу Гука, задерживаясь на стройных длинных ногах и тонкой талии. — Знаешь, Бэмби, я ведь тоже... кое-что читал. И аппа прав в одном: теория без практики — это пустая трата времени. Гук сглотнул, чувствуя, как Уд Тэхёна заполняет легкие, заставляя голову кружиться. Все заготовленные фразы и «технические вопросы» про центр тяжести вылетели в форточку. — Номер сорок восемь... — едва слышно прошептал Гук, его голос дрожал. — Там... там опора на локти. Я постоянно заваливаюсь. Тэхён взобрался на кровать, нависая над Гуком. Матрас под его весом просел, заставляя омегу невольно податься навстречу. Тэ перехватил руки Гука, фиксируя их над головой, и в его глазах снова вспыхнуло то самое золото, которое Гук видел лишь однажды — в их самую первую встречу после долгой разлуки в Лондоне. — Опора на локти, значит? — Тэ наклонился так низко, что их губы почти соприкоснулись. — Забудь про локти. Твоя главная опора сейчас — это я. И если ты собрался «замыкать» меня своими ножками, то лучше делай это сейчас, потому что через минуту я за себя не ручаюсь. Тэхён прижался к нему всем телом, тяжелым, горячим и властным. Гук почувствовал, как под кожей Тэ перекатываются мышцы, и инстинктивно, повинуясь совету Ли Мина, обхватил бедра Альфы ногами. — О... — Тэхён выдохнул этот звук прямо в губы Гука. — «Замок»? Кто то подсказал, или сам додумался? — Сам... — выдохнул Гук, кусая губу от захлестнувшего его жара. — Ну... почти сам. Тэ... ты правда меня не сломаешь? Тэхён на секунду замер, глядя в расширенные зрачки своего омеги. Он нежно коснулся кончиком носа носа Гука и прошептал, обдавая его кожу обжигающим дыханием: — Если я и сломаю что-то сегодня, Бэмби... то только свое сопротивление. И, возможно, эту самую кровать...Но ты... ты останешься целым. Обещаю. Тэ впился в его губы поцелуем — жадным, требующим, уничтожающим любые остатки «теории». Гук почувствовал, как мир вокруг окончательно перестал существовать, а Камасутра в телефоне, валяющемся где-то в одеялах, показалась скучной детской раскраской по сравнению с тем, что сейчас начнут творить руки Тэхена с его телом. — Разденься, Тэ... Эта просьба- приказ подействовала на Кима мгновенно. Хватило мига, чтобы идеальные, дорогие вещи Тэхена оказались на полу . Тэхён не просто навис над ним — он придавил Гука своим Удом, тяжелым, горячим и властным, заставляя омегу почувствовать каждую мышцу своего тела. Тэ медленно, не сводя глаз с пылающего лица Бэмби, расстегнул ремень. Металлический щелчок в тишине комнаты прозвучал как команда «бой». — Значит, «замок»? — Тэхён перехватил бедра Гука, разводя их шире. — Посмотрим, как ты справишься с реальным весом, боец Чон. Тэ опустился между его ног, и Гук почувствовал на своей коже жар его дыхания. Альфа не спешил. Он обхватил ладонями талию омеги — те самые длинные пальцы Кима, по которым Гук тайно сходил с ума, — и притянул его к себе. — Чон-гук-а... — выдохнул Тэ, и от того, как он произнес его имя, с этим низким, вибрирующим «а» на конце, у Гука внутри всё окончательно расплавилось. Тэхён прильнул губами к его животу, спускаясь ниже, и Гук вскрикнул, когда горячий язык Альфы коснулся его возбужденной плоти. Это было не просто ласка — это было заявление прав. Тэ действовал жадно, детально изучая реакцию Гука на каждое движение. Он заставил омегу дрожать, выгибаться на простынях, пока пальцы Чонгука судорожно путались в волосах Тэхёна, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть еще ближе. Когда Тэ поднялся, его глаза были почти черными. Он перевернул Гука на живот, и тот уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как колено Альфы властно раздвигает его ноги. —Прекрасный вид... Помнишь страницу сорок восемь? — прорычал Тэхён ему в самое ухо, прикусывая мочку. — Забудь. Сейчас будет только так, как хочешь ты. — Тэ... ТэТэ... — стонал Гук, вжимаясь пальцами в матрас. — Зови меня по имени, омега... — Тэхён перехватил его руки, сплетая их пальцы в замок, снова укладывая Чонгука на спину. — Скажи, кто твой Альфа? — Ты... только ты... — Чонгук сорвался на хрип, — мой Альфа Тэхен... Тэхён замер, тяжело дыша, любуясь открывшимся перед ним видом. Взгляд омеги был затуманенным, губы припухли, а тело под Альфой дрожало, как натянутая струна. Тэ чувствовал, как Уд внутри него требует сорвать все запреты, но он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Бэмби... — прохрипел он. — Ты же понимаешь, что если я сейчас... если мы не остановимся... Гук кивнул, судорожно сглатывая. Он понимал. Течки не было, и это «нельзя» висело между ними, как тонкая, но непроницаемая стена. Но это «нельзя» касалось только одного. — Тэ... мне всё равно... — прошептал Гук, и его рука медленно скользнула вниз, по крепкому животу Альфы. — Я хочу... я хочу знать всё. Прямо сейчас. Тэхён хищно усмехнулся. Раз Бэмби просит , Ким Тэхён обязан исполнять. Он приподнимает Гука, заставляя его встать на колени и локти — ту самую позицию, которую Гук тренировал в одиночку. Только теперь опорой были не шаткие подушки, а сильные, горячие руки Тэхёна, которые собственнически легли на его бедра. — Проверю какой ты на вкус, мой маленький олененок, — прорычал Тэ. Он спустился ниже. Гук вскрикнул и зарылся лицом в простыни, когда почувствовал первое, невероятно дерзкое прикосновение языка Альфы там, где еще никто и никогда не смел его касаться. Язык Тэхена был одновременно и дерзким и самым нежным. Римминг в исполнении Тэхёна не был похож на то, что можно было представить по картинкам. Это была жадная, влажная пытка, доводящая до безумия. Гук выгибался, его пальцы судорожно сжимали матрас, а бедра непроизвольно подрагивали от каждого движения языка Тэ. — Тэ... ТэТэ... боже... — хрипел Гук, чувствуя, как внутри всё плавится. Но Тэхён не останавливался. Он изучал его так, будто от этого зависела жизнь. А когда Гук уже был на грани того, чтобы просто потерять сознание от удовольствия, Тэ развернул его к себе. — Иди ко мне, любимый, — альфа Ким лег на подушку, а Гука усадил к себе на грудь, спиной к себе, — хочу вылизать своего омегу...всего.. везде...много. Гук застонал. Пальцы Тэхена, его личная Римская Империя, были властными и ласковыми, почти, невесомыми. Мягко поглаживая ягодицы, открывая дорогу языку еще больше, они мяли, пощипывали, гладили и наконец коснулись пульсирующего входа . Слегка массируя стеночки сфинктера, не чувствуя особого препятствия, внутрь скользнул один палец. Гук невольно сжался. — Расслабься, мой маленький,— прошептал Тэхен, — я буду очень осторожен и нежен с тобой, Гук-а... И Чонгук поплыл. Он сидел на груди своего альфы, раскачиваясь в такт его движением языка и пальцев внутри себя. Внизу живота связывался непонятный жаркий узел. Разноцветные искры под сомкнутыми ресницами , сплетались в сказочный фейерверк. — Еще! Тэ... Тэхен вылизывал и трахал своим языком и пальцами одновременно. Аромат маршмеллоу разливался по комнате с такой силой, что можно было потрогать пальцами. Тело Гука стало ватным: казалось, поднялась температура под сорок. Его затрясло с такой силой, что Тэхён на миг ..испугался? В этот момент Гук обернулся. Горящие глаза, закусанные в кровь губы, румянец на щеках... — Тэ? Мне жарко.. Тэхён не ответил. Он лишь усерднее стал вылизывать своего парня. Тело стало невесомым, словно пух. — Ты так течешь Чонгук-а.. Так сладко пахнешь, - заплетающимся языком прорычал Тэхён. — Те-теку?— Дернулся в сторону Гук, но крепкие руки держали мертвой хваткой , оставляя белые пятна от пальцев на бедрах омеги, — поэтому мне так жарко? Язык продолжал выводить вензеля от ануса до самых яичек омеги. Нежно прикусывая , потом зализывая, пальцы продолжали вбиваться в самое нутро, меняя угол, словно Тэхён искал только ему известную точку удовольствия своего Бэмби. На миг Гук выгнулся дугой : по телу , словно прошелся ток. — Еще так..сделай снова, коснись там еще, Тэ! Тэхён почувствовал, как мышцы Гука под его пальцами дрогнули, откликаясь на это слепое, инстинктивное требование. Альфа больше не сдерживался — он нашел ту самую точку, скрытую за стенкой простаты, которая заставила Гука буквально онеметь от восторга. — Здесь? — прорычал Тэхён, и его голос вибрировал от Уда, наполняя комнату первобытной мощью. Он согнул палец внутри, надавливая на пульсирующий центр удовольствия, и одновременно с этим его язык властно мазнул по самому входу, зализывая и разжигая новый пожар. Гук вскрикнул, его спина выгнулась, а пальцы впились в собственные колени так, что побелели костяшки. Тот самый жаркий узел внизу живота, о котором он грезил во время своих одиночных «тренировок», наконец-то начал плавиться, превращаясь в обжигающую лаву. — Тэ... ТэТэ... — Гук задыхался, его голос сорвался на хриплый скулеж. — Я сейчас... я умру... там... ещё! Тэхён не давал ему передышки. Он вбивал пальцы всё ритмичнее, имитируя настоящие толчки, пока второй рукой собственнически сминал ягодицу Гука, оставляя на ней те самые «отметки владения», о которых омега будет помнить всё время. В воздухе стоял такой густой аромат маршмеллоу и уда, что казалось, можно задохнуться от этой сладости. — Смотри на меня, Бэмби, — потребовал Тэ, перехватывая Гука за подбородок и заставляя его обернуться еще сильнее. — Чувствуешь, как ты принимаешь меня? Это только пальцы, омега. Твой организм знает, чей ты. Тэхён резко сменил угол, надавливая еще сильнее, и Гука накрыло. Разноцветные искры за веками взорвались ослепительным белым светом. Он задрожал всем телом, чувствуя, как его собственная плоть, к которой Тэ даже не прикасался, начала пульсировать и изливаться прямо на грудь Альфы. Гук выкрикнул имя Тэхёна, содрогаясь в мощнейшем оргазме, который выбил из него все остатки воздуха. Тэхён не отстранился. Он продолжал мягко, успокаивающе двигать пальцем внутри, пока Гук медленно «стекал» на него, окончательно превратившись в тот самый расплавленный воск. Спустя вечность Тэ аккуратно вынул пальцы и притянул обмякшего омегу к себе, укрывая их обоих одеялом. Гук лежал, уткнувшись носом в шею Альфы, его сердце всё еще колотилось о ребра Тэхёна, как пойманная птица. Гук лежал на груди Тэхёна, утыкаясь носом в шею альфы, тяжело хватая ртом воздух, а по его коже продолжали пробегать волны жара. Но этот жар был другим. Он не угасал после оргазма, а наоборот — начал концентрироваться где-то глубоко внутри, превращаясь в тягучую, невыносимую пульсацию. Запах маршмеллоу в комнате стал настолько плотным, что казалось, его можно коснуться рукой. — Тэ... — голос Гука сорвался, стал непривычно высоким и ломким. — Мне... мне всё еще жарко. ТэТэ, внутри... там всё горит. Тэхён замер. Как Альфа, он почувствовал это изменение мгновенно. Его Уд отозвался рыком, который не удалось сдержать в горле. Аромат омеги изменился — в нем появилась та самая терпкая, мускусная нотка, которую ни с чем не перепутаешь. — Бэмби... — Тэхён приподнялся, заглядывая в глаза Гука. Зрачки омеги расширились на всю радужку, оставив лишь тонкую кайму. — О боже... Чонгук-а! Это началось. — Что началось? — Гук судорожно выдохнул, инстинктивно притираясь бедрами к руке Альфы, и тут же застонал от того, насколько чувствительной стала каждая клеточка его кожи. — Почему так... так сильно хочется, чтобы ты... — Твоя течка, — выдохнул Тэхён. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Твой организм... он дождался меня. Тэхён понимал, что теперь правила игры изменились. Никаких тренировок. Согласно законам , когда у омеги начинается первая течка рядом с его истинным — мир замирает. Гук дернулся, впиваясь пальцами в плечи Тэхёна. Его тело выгнулось навстречу Альфе, требуя, умоляя, сходя с ума от внезапно проснувшегося голода. — Тэ... не уходи. Не вздумай снова бросить меня , как в тот раз, пять лет назад! Я сильный, я скручу тебя и свяжу на этой кровати! Пожалуйста. Я не выдержу, если ты сейчас уйдешь... Сделай что-нибудь! Тэхён хищно улыбнулся, нависая над ним. В его взгляде больше не было осторожности — только триумф Альфы, который наконец-то получил своего омегу целиком. — Я никуда не уйду, Чонгук-а. Теперь — точно никогда. Только ты и я. Навсегда. Тэ потянулся к телефону, который валялся на полу, и быстро набрал номер.

***

Сынмин сидел в своем огромном кресле, изучая сводки по Европе. Тишину кабинета нарушила вибрация телефона. Увидев на экране имя сына, Ким-старший невольно выпрямил спину. — Слушаю тебя, Тэхён, — голос Сынмина был ровным, как гладь горного озера. — Аппа... — голос Тэхёна в трубке был низким, едва ли не рычащим, пропитанным тяжелым, густым запахом победы. — У нас началась течка. Я останусь в доме Чонов. Закрой все вопросы с аппой Чэ Ра и охраной. Нас ни для кого нет. В кабинете повисла тишина. Сынмин не моргнул и глазом, хотя внутри него в этот момент взорвалась сверхновая. Он молча выслушал сына, впитывая каждую интонацию этого нового, по-настоящему взрослого Тэхёна. — Понял, принял... Он дождался, пока в трубке раздадутся гудки, и только тогда очень медленно, почти торжественно положил телефон на стол. Секунду он сидел неподвижно, а потом... — ЙЕС!! — Сынмин вскинул кулак вверх, и его победный выкрик, наверное, заставил вздрогнуть секретаря на первом этаже.— Файтинг, мой мальчик! Тэхён отбросил телефон и обернулся к Гуку. Омега лежал на простынях, тяжело дыша, его тело горело, а в воздухе стоял такой густой аромат маршмеллоу, что у Тэ кружилась голова. — Аппы всё уладят, — прошептал Тэхён, возвращаясь к своему Бэмби. — Больше нас никто не потревожит. Гук потянулся к нему, его пальцы судорожно впились в плечи Альфы. — Тэ... пожалуйста... мне так плохо и так хорошо одновременно... Тэхён навис над ним, такой счастливый и влюбленный. Первая течка — это время, когда Альфа должен быть со своим омегой каждой клеткой тела. — Я здесь, Чонгук-а. Теперь — до самого конца. Он приник к его шее, вылизывая и покусывая, утробно рыча. " МОЙ!" Телефон Исыля взорвался звонком в тот момент, когда он уже готовился ко сну. — Бросай всё, Омега, и немедленно в офис. И да, захвати по дороге Да Кёна. — Не обсуждается, — голос Сынмина в трубке прозвучал не просто твердо — он рявкнул, впервые почти за двадцать лет их совместной жизни. Исыль несколько секунд смотрел на погасший экран с абсолютно ошарашенным видом. На часах было 23:10. Сынмин никогда не позволял себе такого тона, если только мир не рушился… или не рождался заново. Пожимая плечами и борясь с нарастающим беспокойством интересом, Исыль набрал Да Кёна. Тот ответил измученным голосом: — Исыль?.. — Ты где? — Возвращаюсь с выставки, устал капитально… У тебя что случилось? Что то срочное? — Стой, где стоишь. Я подъеду через двадцать минут. Дождись. — Может , завтра? Я правда ног не чувст... —Не обсуждается, — оборвал друга Исыль. — Мне и самому интересно, почему. Сынмин сидит в своем кабинете. Он не собирался портить себе удовольствие коротким телефонным разговором. Глава Клана Ким выжидал, как опытный охотник. Он вышел из кабинета ровно в ту секунду, когда двери лифта на этаже разошлись, выпуская двух недоумевающих омег. Глава Ким не произнес ни слова. Он лишь сделал властный знак рукой — «идите за мной» — и развернулся, чеканя шаг. Они вошли в кабинет Чэ Ра без стука. Глава Клана Чон сидел за ноутбуком, сосредоточенно проверяя сводки перед завтрашним вылетом в Китай. Услышав шум, он поднял голову, но Сынмин даже не взглянул на него. Вальяжной, подчеркнуто хозяйской походкой Сынмин подошел к его личному бару. С видом абсолютного собственника, он обвел взглядом ряды коллекционного алкоголя, выбрал бутылку самого элитного виски, едва заметно приподнял бровь и сам себе кивнул, словно одобряя выбор подданного. — Сынмин? — Чэ Ра медленно отодвинул ноутбук, его глаза опасно сузились. — Ты время видел? И какого черта ты распоряжаешься в моем кабинете так, будто я уже банкрот, не дай бог!? Сынмин медленно обернулся. Он стоял у бара, подсвеченный мягким золотом ламп, и в его позе было столько первобытного превосходства, что Исыль и Да Кён невольно затаили дыхание. Сынмин сейчас напоминал льва, который только что задрал самую крупную добычу в саванне, или павлина, распустившего хвост в лучах славы. Он не спеша наполнил бокал, наслаждаясь звоном льда о хрусталь. Каждое его движение было издевательски медленным. Он тянул время, купаясь в нарастающем раздражении Чэ Ра и немом вопросе омег. — Налей и себе, Чэ Ра, — голос Сынмина вибрировал от невыносимого, бархатного торжества. — Тебе сейчас понадобится что-то покрепче твоего самомнения. — Ким, не тяни! — Чэ Ра вскочил с кресла. — Что произошло? Сынмин сделал глоток, прикрыл глаза, смакуя момент, и наконец орел расправил крылья. — Звонил Тэхён. Из твоего дома. — Сынмин! — Чэ Ра уже не просто злился, он закипал. — Ты выдернул омег, притащился ко мне ночью, пьешь мой алкоголь и молчишь как сфинкс! У меня самолет через семь часов! Что сказал Тэхён?! Он сделал паузу, наблюдая, как Чэ Ра замирает, а у Да Кёна бледнеют щеки. — Твой джет никуда не летит, Чон. Можешь распускать стюардов. Мой сын только что сообщил, что у Чонгука началась течка. И началась она в правильных руках. Сынмин победно вскинул подбородок, буквально лучась превосходством. — Наш «Бэмби» официально стал Кимом, Чэ Ра. И судя по тому, как мой доминантный мальчик рявкнул на меня в трубку… Празднуй, Чон. Твоя дисциплина проиграла моей генетике. ЙЕС! Сынмин вальяжно опустился в кресло, глядя на ошарашенного Чэ Ра как истинный победитель, который только что захватил не просто комнату, а всё будущее клана Чон. Сынмин сделал паузу, наслаждаясь тем, как у Чэ Ра медленно отвисает челюсть. — Мой сын сейчас там, в твоем доме, делает то, что Кимы умеют лучше всего: закрепляет права на то, что принадлежит нам по закону истинности. Он рявкнул на меня по телефону так, что я на секунду забыл, кто из нас двоих Глава Клана. И знаешь что? — Сынмин победно вскинул подбородок, глядя на Чэ Ра сверху вниз, как орел на добычу. — Я никогда еще не был так горд. Моя кровь, мой характер, мой доминант. Он вальяжно развалился в гостевом кресле, вытянув свои длинные ноги, и снова пригубил виски. — Так что, не стесняся, наливай и себе, Чэ Ра. Празднуй поражение своей дисциплины и победу моей генетики. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как лед тает в бокале Сынмина. Чэ Ра стоял неподвижно, его рука всё еще покоилась на крышке ноутбука, но взгляд был прикован к Ким Сынмину. Секунда, вторая, третья... Исыль и Да Кён боялись даже дыхнуть. — Течка... — наконец выдохнул Чэ Ра. Его голос не был злым. — Сейчас? У него же по графику тренировок пик формы через две недели! Ким, ты хоть понимаешь, что это значит? Это срыв всех контрактов в Токио! Сынмин лишь снисходительно хмыкнул, рассматривая на свет янтарные блики в виски. Он чувствовал себя богом Олимпа, который смотрит на суету смертных. — Контракты, Чэ Ра? — Сынмин вальяжно закинул ногу на ногу. — Ты серьезно сейчас говоришь о бумажках? Мой сын только что подтвердил истинность твоего второго наследника. Прямо сейчас в твоем особняке куется будущее наших кланов, а ты причитаешь о неустойках? Как мелко, Чон. Как не по-королевски. Чэ Ра медленно обошел стол. Он подошел к Сынмину вплотную, глядя на него сверху вниз, но Ким даже не шелохнулся. Он продолжал сиять своим павлиньим великолепием. — Ты специально это подстроил? — Чэ Ра сузил глаза. — Ты знал, что Тэхён... что он сорвет ему резьбу именно сегодня? — Подстроил? — Сынмин рассмеялся, и этот смех был полон искреннего, львиного удовольствия. — Чэ Ра, это природа. Это кровь Кимов. Мы не подстраиваем, мы просто берем то, что наше. Тэхён позвонил мне не за разрешением. Он позвонил, чтобы поставить меня перед фактом. Мой мальчик вырос. Он рычал, Чэ Ра! — Сынмин подался вперед, и в его глазах вспыхнул опасный огонек гордости. — Он рычал на меня! На Главу Клана! И я, черт возьми, едва не аплодировал ему в трубку. Исыль, который до этого сидел неподвижно, вдруг тихо рассмеялся, утирая выступившую слезу. — Сынмин, ты просто невозможный гордец... — он повернулся к Да Кёну. — Кён-и, кажется, нам пора вытаскивать из загашников те самые пять литров маршмеллоу. И, боюсь, одной кроватью в твоем доме дело не обойдется. Да Кён, который до этого выглядел испуганным, вдруг расслабился. На его губах появилась та самая нежная, но торжествующая улыбка омеги-оммы. — Я знал... — прошептал он. — Я чувствовал, что Гук-и сегодня какой-то... особенный. Чэ Ра, брось свои амбиции. Иди к бару и налей себе нормальную порцию. Твой сын только что стал мужчиной. Чэ Ра замер, переводя взгляд с сияющего Сынмина на улыбающегося Да Кёна. Его кулаки медленно разжались. Вся эта «спортивная дисциплина» и «японские чемпионы» вдруг показались такими незначительными по сравнению с тем, что происходило в его доме. — Ладно, — Чэ Ра резко развернулся к бару и схватил бутылку. — Сынмин, если Тэхён хоть одну царапину оставит на моем Бэмби... — Он оставит на нем не царапины, Чэ Ра, — Сынмин победно вскинул бокал, салютуя другу. — Он оставит на нем Метку. А потом, ты будешь пить это же виски, но уже в статусе адеда. За Кимов и Чонов! Сынмин, вальяжно откинувшись в кресле и потягивая «трофейный» виски, прищурился. — Ну, Чэ Ра, не кисни. Мой Тэхён парень хозяйственный. Три дня они побудут у тебя, пока Бэмби не придет в себя, а потом... — Сынмин сделал многозначительный жест рукой, — ...потом я перевезу их в свой особняк . У меня там и сад лучше, и охрана посерьезнее. Да и Тэхёну до офиса ближе. Чэ Ра, который только что пригубил виски, чуть не поперхнулся. Он медленно поставил бокал и уставился на Сынмина так, будто тот предложил ему переписать Пусан на Китай. — Куда ты их перевезешь? В сад? Сынмин, ты виски перебрал? Чонгук — единственный омега наследник этого дома. Его комната, его привычки, его тренировочный зал — всё здесь! С какой стати мой сын омега должен переезжать в твой стерильный музей Кимов? — С той стати, Чон, что Омега идет за Альфой! — Сынмин победно вскинул подбородок, напоминая павлина в период гона. — Это закон природы. К тому же, Тэхён уже начал ремонт в своей части особняка. Он там сносит стены под детскую...— Исыль удивленно замер ." Сынмин, да ты сказочник похлеще меня самого?! Врешь и не краснеешь!" — Стены он у себя сносит?! — взвился Чэ Ра, вскакивая с места. — Да я тебе сам сейчас что-нибудь снесу! Мой сын никуда не поедет. У нас в доме три свободных этажа! Пусть Тэхён переезжает к нам. Я ему даже кабинет выделю... в подвале. Без окон. Исыль и Да Кён, сидевшие на кожаном диване, синхронно повернули головы влево, наблюдая за Чэ Ра, а затем вправо — на Сынмина, словно смотрели за игрой в теннис . — Пятнадцать — ноль в пользу Чэ Ра за «подвал без окон», — шепнул Исыль, не скрывая ехидной улыбки. — Сынмин сейчас ответит подачей навылет, — Да Кён подпер щеку рукой, с интересом наблюдая за «игрой титанов». — В подвал? — Сынмин расхохотался, и этот смех был полон ледяного изящества. — Чэ Ра, мой сын —доминант, будущий Глава Клана Ким. Он не живет в «примаках». Если ты так боишься разлуки с Бэмби, можешь приходить к нам по выходным... по предварительной записи у Пака. — Ах ты...— Чэ Ра ударил кулаком по столу. — Да мой Гук-и скорее сам Тэхёна к нам за волосы приволочет! Ты видел его «ножницы»? — Пятьдесят — пятнадцать, — прокомментировал Да Кён, отпивая из своего бокала. — «Ножницы» Чонгука — это серьезный аргумент. Сынмин медленно поднялся, поправляя манжеты. Его глаза сверкали азартом. — Чэ Ра, ты просто завидуешь. Омега Чон потек от одного взгляда Альфы Кима. Это генетика! Тэхён — Ким! А Кимы живут в домах Кимов. И точка. — Кимы живут там, где им скажет Чонгук! — рявкнул Чэ Ра. — Потому что Кимы — рабы своих омег, я тебя, Сынмин, тридцать лет знаю! Исыль тебя по струнке водит, а ты тут мне про «законы природы» заливаешь! Исыль и Да Кён одновременно хмыкнули и чокнулись бокалами. — Гейм, сет и матч, — резюмировал Исыль. — Про «струнку» — это был удар под дых. Сынмин на секунду запнулся, бросил короткий взгляд на улыбающегося Исыля и снова повернулся к Чэ Ра, уже менее пафосно, но всё так же упрямо: — Ладно. Месяц у тебя, месяц у меня. Но шторы в спальне выбирает Да Кён. У твоих дизайнеров вкус как у мясников с рынка в Пусане. — Месяц?! — Чэ Ра снова открыл рот, чтобы возразить, но тут Да Кён мягко поднял руку. — Мальчики, — голос Да Кёна был тихим, но оба Альфы мгновенно замолчали. — Пока вы тут писюнами меряетесь, в нашем с тобой доме, Чэ Ра, Тэхён и Гук-и, скорее всего, уже решили, что они купят отдельный дом в лесу, чтобы вы оба не доставали их своими спорами. Так что наливайте еще по одной и радуйтесь, что нас вообще в этот дом пустят... по предварительной записи у Пака. Сынмин и Чэ Ра переглянулись, синхронно выдохнули и потянулись к бутылке. Первый сет закончился ничьей, но виски в баре Чэ Ра явно требовал обновления. Сынмин, всё ещё не отошедший от «удара под дых» про струнку Исыля, картинно поправил лацкан дорогого пиджака и бросил взгляд на Да Кёна. — Ладно. Месяц через месяц. Но! Питание в те периоды, когда они у меня, контролирует мой повар. У твоего повара, Чэ Ра, слишком много специй. Чонгуку нужно беречь желудок, он всё-таки будущий омма моих внуков. Чэ Ра, который уже начал разливать «мировую», замер с бутылкой в руке. — Специй?! Да мой повар — легенда Пусана! А твои Кимовские деликатесы — это же просто крашеная трава в виде молекулярных пузырьков. Гук-и — боец! Ему нужно мясо, а не твои «пенки со вкусом утренней росы». Исыль, привалившись к плечу Да Кёна, не выдержал: — Десять — ноль в пользу «мяса». Да Кён-и, слышишь? Наши Альфы уже составляют меню для внуков, которых ещё даже в проекте нет. Да Кён тихо хихикнул в бокал. — Подожди, Исыль. Сейчас Сынмин вспомнит про образование. Это его любимый конек. И как по написанному, Сынмин выпрямился, принимая позу «Профессор года». — И кстати, об обучении... Чэ Ра, я уже подобрал для Чонгука программу MBA в Лондоне. Ему нужно понимать структуру управления Кимов, если он собирается помогать своему альфе в управлении бизнесом. Чэ Ра поставил бутылку на стол с таким грохотом, что лед в стаканах подпрыгнул. — MBA? В Лондоне?! Сынмин, ты вообще соображаешь? У Гука — Олимпийские игры впереди! Какое MBA? Ты его ещё в балетную школу запиши для «общего развития»! Исыль покачал головой, не сводя глаз с «корта». — Сорок — ноль. Чэ Ра защищает спортивную честь сына. Сынмин заходит с козырей «интеллектуального превосходства». — Балет? — Сынмин оскорбленно вскинул бровь. — Твои шутки, Чон, пахнут нафталином. Мой внук должен родиться в семье, где омега не только умеет махать ногами, но и знает разницу между дебитом и кредитом! — Твой внук родится в семье Чонов! — рявкнул Чэ Ра. — И первым словом у него будет «Адед Чон», а вторым — «Уширо-чаги»! Тут уже Да Кён не выдержал. Он поставил бокал на столик и поднялся, поправляя полы своего безупречного пиджака. — Так, «Львы» недоделанные. Если вы сейчас не заткнетесь, я позвоню Тэхёну и скажу, что вы тут уже делите их детей. И тогда Тэхён, в своем нынешнем состоянии «доминанта на пике», приедет сюда и выкинет вас обоих из этого кабинета прямо с тридцатого этажа. Без парашютов. В кабинете мгновенно стало тихо. Сынмин и Чэ Ра синхронно посмотрели на Да Кёна, потом друг на друга, и, наконец, на Исыля, который одобряюще кивнул. — Гейм, сет, матч, — подмигнул Исыль. — Омеги закрыли турнир. Сынмин кашлянул, залпом допил свой виски и проворчал: — Ладно. Но шторы в их спальне всё равно выбирает Да Кён. У Чэ Ра вкус... специфический. — Согласен, — буркнул Чэ Ра, нехотя присаживаясь обратно. — Насчет штор — согласен. Да Кён, наливай нам ещё. Похоже, эта ночь будет длинной. Сынмин, вальяжно покручивая бокал, прищурился на Чэ Ра. — Послушай, Чон. У тебя есть Хосок. Старший, надежный, альфа... Он — твое продолжение в бизнесе, твоя опора. А Гук-и... он ведь особенный. Он — наследник-омега. И теперь, когда он окончательно признал Тэхёна, его место — в центре клана Ким. У нас он будет как бриллиант в короне, а не просто «младший брат при сильном альфе-наследнике». Чэ Ра от этих слов едва не раздавил бокал. — Сынмин, ты сейчас договоришься! Да, Хосок — моя правая рука, и я им горжусь. Но Гук — сердце этого дома! Именно потому, что он наследник-омега, я не собираюсь отдавать его тебе на растерзание твоим этикетам. Хосок, кстати, первый тебе голову открутит, если узнает, что ты уже пакуешь чемоданы его младшего брата. Ты же знаешь, как Хоби относится к Бэмби. Исыль, переглянувшись с Да Кёном, не удержался от комментария: — О-о, Хосок... Если он узнает, что Тэхён «заперся» с Гуком без его благословения, Сынмин, твоему сыну не поможет даже звание доминанта. Хоби его просто на атомы расщепит. Продолжаем турнир... Да Кён тихо рассмеялся, потягивая виски. — Пятнадцать — ноль в пользу Хосока. Сынмин, ты забыл про фактор «сумасшедшего старшего брата». Хосок души не чает в Гук-и. И то, что Гук — единственный наследник-омега, делает его в глазах брата почти неприкосновенным божеством. Сынмин на мгновение задумался, вспомнив тяжелый взгляд Хосока, а потом упрямо вскинул подбородок. — Вот именно! Поэтому в доме Кимов ему будет спокойнее. У нас нет таких... темпераментных братьев. Мы окружим его тишиной и роскошью. А Хосок пусть заходит в гости. По субботам. После обеда. По нечетным. — По субботам?! — взревел Чэ Ра. — Сынмин, ты точно хочешь войны?! Исыль и Да Кён синхронно чокнулись бокалами. Теннис продолжался, и ставки росли с каждым упоминанием старшего брата. Сынмин, почувствовав, что аргумент про «тишину и роскошь» слегка просел под весом авторитета Хосока, хищно прищурился. Он медленно поставил бокал на стол и поправил галстук с таким видом, будто готовится зачитать ультиматум ООН. — Ты думаешь, Хосок — это проблема? Да мой Тэхён вырос в окружении таких Омег и Альф, что твой Хоби для него — просто спарринг-партнер для разогрева. Ты забыл, кто у нас в семье задает стандарты? Сынмин вальяжно обернулся к Исылю, ища поддержки, но, не дождавшись её, продолжил сам: — Когда Джин узнает, что у нас в семье появился такой очаровательный наследник-омега, он же из него сделает икону стиля за две недели! А Юнги? Ты представляешь, что будет, если Юнги решит, что Гуку нужно «правильное» музыкальное сопровождение для медитаций? Он же заставит его слушать свои биты, пока тот не начнет драться в ритме хип-хопа! Чэ Ра открыл было рот, но Сынмина уже несло по волнам семейного тщеславия. — Ты думаешь, мой Намджун только книги в руках держать умеет? Чэ Ра, не смеши меня. Пока ты тут считаешь контейнеры в порту Пусана, мои Джун и Чимин на Филиппинах управляют такой махиной, которая тебе и не снилась. Империя Хе Джуна — это не курорт, это стальной кулак в бархатной перчатке. Сынмин сделал паузу, позволяя весу этой информации осесть в кабинете. — Джун — достойный сын своего отца. Он с юности вгрызался в дела Хе Джуна, и Чимин там не просто «для красоты» рядом. Они вдвоем держат такие потоки, что твои дела с Триадой покажутся детскими играми в песочнице. Исыль, привалившись к плечу Да Кёна, негромко добавил: — Да уж, Сынмин прав. Если Джуни решит, что Гуку нужно пройти «филиппинскую школу менеджмента», твой Хосок первым придет к нему на консультацию. Джун — кремень, весь в Хе Джуна, светлая ему память. Да Кён кивнул, наблюдая, как Чэ Ра слегка сбавил обороты. — Тридцать — ноль в пользу филиппинских активов. Сынмин, ты зашел с козырей «старой школы». Сынмин, чувствуя, что перехватил инициативу, расправил плечи еще шире. — Именно! У моего Гука (опять это собственническое «моего»!) будет такая поддержка, о которой можно только мечтать. Джин научит его искусству дипломатии и светского блеска — а в нашем кругу это оружие посильнее пистолета. Юнги... Юнги — это голос нашего Клана, его интуиция. А Намджун с Чимином — это наши финансовые бастионы. Ты понимаешь, Чон, в какую семью попал наш Бэмби? Мы не просто Клан, мы — экосистема! Чэ Ра фыркнул, хотя в глазах уже читалось невольное уважение. — Экосистема... Назови это как хочешь, Сынмин. Но мой Хосок — это практик. Он здесь, под боком. А твои «филиппинцы» далеко. И вообще... Джин! Твой Джин при первой же встрече с моим Чонгуком начнет спорить, чей парфюм лучше. Ты представляешь этот хаос? — Это не хаос, — отрезал Сынмин, победно вскидывая бокал. — Это конкуренция лучших! И мой Джин, как старший хен, быстро объяснит Гуку, что быть Кимом — это не только «Уширо-чаги», но и умение выглядеть на миллион долларов, даже если ты только что сломал кому-то челюсть. — Пятьдесят — сорок пять, — резюмировал Исыль. — Чэ Ра держится за счет Хосока, но «филиппинский десант» Сынмина — это серьезный аргумент. Кён-и, наливай. Кажется, сейчас они начнут делить, кто из старших братьев будет крестным первого внука. Чэ Ра и Сынмин синхронно замерли, переглянулись, и в глазах обоих вспыхнул новый огонь. Битва за статус «главного крестного» между Хосоком и Намджуном обещала быть легендарной. — И даже не надейся, Чон. Крестным первого внука будет Намджун. У него стратегическое мышление, филиппинская хватка и он — Ким. Ребенок с пеленок должен понимать, что такое глобальная экспансия и как управлять офшорами, не отрываясь от соски. Чэ Ра аж подпрыгнул в кресле, едва не опрокинув виски. — Намджун?! Сынмин, ты в своем уме? Твой Джун загрузит младенца котировками акций и заставит его читать Канта вместо сказок! Мой Хосок — вот идеальный крестный! Он научит пацана жизни. Хоби покажет ему, как разруливать терки в порту, как держать удар и как быть настоящим мужиком, а не «интеллектуальным бастионом» в шелковом халате! — Пятнадцать — ноль в пользу «портовых разборок», — лениво прокомментировал Исыль, чокаясь бокалом с Да Кёном. — Слышишь, Да Кён-и? У нас внук еще не зачат, а Хосок уже везет его на стрелку в Пусан. Да Кён тихо рассмеялся, вытирая слезу. — А Намджун в это время выписывает ему люльку из красного дерева с Филиппин. Сынмин, пощади! Джун и Чимин там и так завалены делами империи Хе Джуна, им только пеленок не хватало. — Ничего! — Сынмин упрямо вскинул подбородок. — Для наследника Тэхёна Джун найдет время. Чимин, кстати, уже наверняка выбирает для племянника первый гардероб от ведущих дизайнеров Манилы. Мой внук не будет ходить в твоем спортивном трико, Чэ Ра! — В моем трико?! — взревел Чэ Ра. — Да в моем трико он будет самым маневренным ребенком в детском саду! Пока твои Кимовские «принцы» будут поправлять запонки, мой внук пропишет им всем «Уширо-чаги» и заберет все игрушки! Хосок лично проследит за его физической подготовкой! — Пятьдесят — сорок пять, — резюмировал Исыль, не сводя глаз с «корта». — Чэ Ра зашел с козыря «доминирования на детской площадке». Сынмин, твой ход? Ты сейчас вспомнишь, что Джин уже забронировал для внука место в лучшей частной школе Швейцарии? Сынмин замер, медленно перевел взгляд на Исыля и расплылся в такой самодовольной улыбке, что павлин в зоопарке сдох бы от зависти. — Исыль-а, ты читаешь мои мысли. Джин не просто забронировал школу. Он уже выбирает, какой замок в Альпах мы купим, чтобы ребенку было где проводить каникулы подальше от твоих пыльных портов, Чэ Ра! Чэ Ра просто молча открыл и закрыл рот, не находя слов от такой наглости. Сынмин с видом полководца, готовящегося объявить мобилизацию, решительно вытащил телефон из кармана пиджака. — И вообще, я звоню своим старшеньким! Хватит дебатов, пора ставить их перед фактом. Исыль, наблюдавший за этим пафосом, не выдержал и по-доброму рассмеялся, отставляя бокал. — Альфа, ну какой «звоню»? Угомонись. Просто зайди в семейный чат. Чэ Ра, который в этот момент как раз пытался осмыслить поражение своей спортивной дисциплины, замер с бокалом у губ. — В какой еще чат, Сынмин? — он подозрительно прищурился. — В тот, где мы выбирали меню на прошлый Новый год? Сынмин, не обращая внимания на ворчание друга, уже вовсю листал ленту сообщений. А чат был не просто семейным — это был настоящий теневой Кабинет Сеула. В нем, помимо самих Кимов и Чонов (включая вечно занятого Хосока), состояли: Джин, Юнги, Намджун с Чимином, Тэхен и Чонгук, редактор Ёнджэ... и вот тут Чэ Ра, заглянув через плечо Сынмина, едва не выронил виски. — Погоди... — Чэ Ра выхватил телефон у Кима, быстро прокручивая список участников. — Сынмин, ты издеваешься? Почему здесь Глава Триады Мин Хёк?! И какого черта тут делают Ми Ра и Хе Джу?! Чэ Ра вскинул голову, глядя на Сынмина так, будто тот только что признался в шпионаже. — Сынмин! Это семейный чат! СЕМЕЙНЫЙ! Почему в нем сидит верхушка криминального мира и два самых опасные «теневых омеги» Сеула, которые знают, сколько скелетов в шкафу у каждого политика в этой стране?! Сынмин вальяжно забрал телефон обратно, даже не смутившись. — А я тебе всегда говорил, Чэ Ра: дружить надо с правильными людьми. Мин Хёк — наш партнер, А Ми Ра и Хе Джу... — Сынмин бросил быстрый взгляд на Исыля и Да Кёна, которые подозрительно синхронно начали рассматривать свои ногти. — Скажем так, без их одобрения в этом городе даже кошка через дорогу не перейдет. Они — часть системы. А значит, часть семьи. — Системы?! — взревел Чэ Ра. — Ты пригласил Триаду обсуждать течку моего сына?! Ты понимаешь, что теперь об этом знает весь теневой рынок?! — Зато никто не посмеет претендовать на территорию, — парировал Сынмин, победно вскидывая бровь. — Гляди, Хосок уже начал капсом писать. Сейчас начнется самое интересное... Да Кён тихо вздохнул, обращаясь к омеге Кима: — Исыль-а, спасибо , что притащил меня сюда. Я бы никогда не простил себе, если бы пропустил этот шедевральный стендап от глав кланов. Сынмин, с видом императора, открывающего ядерный чемоданчик, разблокировал экран. Сынмин: @Намджун @Чимин @Джин @Юнги. Срочно. Бросайте свои Филиппины , Лондон и студии. У нас ЧП государственного масштаба. Тэхён взял Гука. Течка. Сделка века закрыта. И да, Чэ Ра тут утверждает, что Хосок будет единственным крестным. Я жду ваших аргументов. Джин: аппа, ты написал это КАПСОМ? У меня маска из черной икры чуть не сползла! @Чонгук-а, Бэмби, поздравляю! @Тэхён, если на нем завтра будет хоть один залом не от моих простыней — я тебя прокляну. P.S. Какой Хосок? Крестным буду я. Ребенку нужно чувство прекрасного, а не умение бить кирпичи головой. Юнги: Сплю. Не сплю. Доедаю черную икру с лица мужа. Но если крестным будет Хосок, я напишу дисс на всё управление порта Пусана. Чимин, проснись, у нас тут отжимают право на интеллектуальное наследие. Намджун (из Манилы): Мы с Чимином на совещании, но я уже в приятном шоке. Чэ Ра-аджосси, при всём уважении к Хосоку, мой отец прав. Ребенку нужны активы, а не «терки». Чимин уже заказывает пинетки из крокодиловой кожи с золотым тиснением. @Тэхён, горжусь, бро. Дай ему жару. Глава Триады Мин Хёк: Тише вы, молодежь. Сынмин, поздравляю с расширением влияния. Чэ Ра, не жмись, отдай пацана Киму-старшему на воспитание, всё равно Хосок его в первый же день в порт утащит татухи бить. Ми Ра : @Исыль, Да Кен, дорогие, поздравляю! Наконец-то наши мальчики созрели. Чэ Ра, если будешь обижать Сынмина— я лично закрою твои поставки через северный терминал. Не зли омег. Хе Джу: Поддерживаю. А Гук-и теперь неприкосновенен. @Да Кён, милый, завтра пришлю тебе список лучших акушеров Европы, пусть Сынмин с Чэ Ра пока спорят о шторах, мы займемся реальными делами. Сынмин с триумфальным видом развернул телефон экраном к Чэ Ра. — Видишь? Видишь, что пишет Ми Ра? Тебе перекрыть терминал, Чон? Или ты всё-таки признаешь, что Намджун и Чимин — это сила, с которой нельзя не считаться? Чэ Ра, бегло прочитав сообщения, побагровел еще сильнее. — Ах так?! Они объединились против меня?! Да Кён, ты видел?! Теневые омеги Сеула угрожают Главе Клана Чон! Да Кён, не отрываясь от телефона, где он уже вовсю переписывался с Хе Джу, только отмахнулся: — Чэ Ра, не ори. Ми Ра прав. Если ты завтра попытаешься зайти в спальню к Гуку — я сам тебя заблокирую. Везде. Включая нашу спальню. Исыль, дочитывая комментарий Юнги про дисс на портовое управление, просто сполз с дивана от смеха. — Пятьдесят — ноль! Гейм, сет, матч! Сынмин, твой семейный чат — это оружие массового поражения. Сынмин вальяжно убрал телефон в карман, сделал последний глоток виски и посмотрел на Чэ Ра как на проигравшего вассала: — Ну что, Чэ Ра? Наливай еще по одной. Похоже, крестных у нашего внука будет человек восемь, и Хосок среди них будет самым... тихим. Чэ Ра молча налил полный стакан. Против союза Кимов, Триады и Теневых Омег Сеула не попьешь даже с «Уширо-чаги». Хосок: ТАК. Я НЕ ПОНЯЛ. Хосок: @Тэхён КИМ ТЭХЕН, ТЫ ЕЩЕ ЖИВ? ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ВЫЙДЕШЬ ИЗ СПАЛЬНИ МОЕГО БРАТА И НЕ ОБЪЯСНИШЬ МНЕ, ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ О ТЕЧКЕ ИЗ ЧАТА, А НЕ ОТ ТЕБЯ — ТВОЙ ОСОБНЯК СТАНЕТ МОИМ НОВЫМ ТЕРМИНАЛОМ. Хосок: @ аппа Сынмин, при всём уважении к вашим Филиппинам и MBA — закатайте губу. Мой племянник будет Чоном до кончиков ногтей. Я лично научу его стрелять раньше, чем он научится считать ваши «активы». Хосок: @Джин хен, забудь про замок в Альпах. Ребенок будет проводить каникулы на моих верфях. Маски из икры — это мило, но запах пороха и морской соли закаляет характер лучше швейцарского воздуха. Хосок: @Чимин @Намджун, заказывайте свои пинетки из крокодила, Гуку будет в чем выйти к завтраку. Но крестный здесь один — И ЭТО Я. Кто еще защитит мелкого от ваших «эстетических воспитаний»? Юнги, напиши дисс на самого себя, если думаешь, что я пущу тебя к колыбели с твоими битами без разрешения. Чэ Ра, прочитав гневную тираду старшего сына, буквально расцвел. Он вскочил, потрясая телефоном перед самым носом Сынмина. — Слышал?! Слышал, Ким?! Вот она — кровь Чонов! — Чэ Ра довольно хлопнул себя по бедру. — Хоби не просто Глава порта, он — скала! Твоему «филиппинскому десанту» только что выдали черную метку! Сынмин, чье павлинье превосходство слегка пошатнулось под напором капса Хосока, быстро застучал пальцами по экрану. Сынмин: @Хосок, мальчик мой, не кипятись. Мы всё понимаем — эмоции, братская любовь... Но @Тэхён сейчас занят «производством» того самого племянника, так что не советую тебе ломать дверь. Мой сын рядом со своим омегой в состоянии течки — это не тот Альфа, которому стоит читать нотации. Глава Триады Мин Хёк: Хосок, остынь. Дай молодым насладиться моментом. А насчет верфей... Сынмин, Чэ Ра, я предлагаю компромисс: крестных будет пять. Хосок — для силы, Намджун — для ума. Чимин — для красоты. Джин — для стиля. Юнги — для шума. Короче, у ребенка будет ОПГ вместо нянек. Исыль: Гейм, сет, матч! @Хосок, дорогой, приезжай к нам завтра. @Чэ Ра, наливай Сынмину, он кажется в шоке от того, что его «интеллектуальное наследие» только что пообещали научить стрелять. Сынмин медленно опустил телефон, глядя в свой стакан. — СТРЕЛЯТЬ? — прошептал он. — Он хочет учить моего внука-Кима стрельбе на верфях? — Привыкай, Сынмин, — захохотал Чэ Ра, обхватывая друга за плечи. — Это Чоны! У нас даже одуванчики растут по стойке смирно. Смирись, павлин. Твоему шелку придется привыкнуть к запаху пороха! Омеги на диване синхронно чокнулись бокалами. Кажется, эта ночь официально вошла в историю как «Великое объединение, которое чуть не закончилось стрельбой в чате». Тэхён: 🤦‍♂️ Чонгук: 🤦‍♂️ [Тэхён покинул чат] [Чонгук покинул чат] В кабинете Чэ Ра повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Сынмин замер с телефоном в руке, Чэ Ра моргнул, глядя на уведомления. Исыль и Да Кён на диване синхронно прикрыли рты ладонями, пытаясь сдержать смех. — Это что сейчас было? — прохрипел Чэ Ра. — Они нас... они нас просто фейспалмом закидали и кинули в игнор? Меня?! Главу Клана Чон?! — И меня, — добавил Сынмин, чей павлиний хвост заметно поник. — Они вышли из семейного чата. @Хосок, ты это видел? Хосок: Я В ШОКЕ. Ким, вернись и объяснись! Бэмби, ты под влиянием этого доминанта? Проходит минута. Тишина в чате становится невыносимой. Мин Хёк из Триады присылает вопросительный знак. И тут... [Сынмин добавил пользователя Тэхён] [Сынмин добавил пользователя Чонгук] Тэхён: Если я еще раз услышу звук уведомления — я выкину телефон в бассейн. Тэхён: @аппа Сынмин, @аппа Чэ Ра, у вас совесть есть? У человека первая течка, только жар прошел. А вы устроили симпозиум с участием Триады и Теневых... Серьёзно, ну? Чонгук: 🤦‍♂️🤦‍♂️🤦‍♂️ Чонгук: @Хоби-хён, иди спать. От твоих сообщений у меня мигрень начинается. ТэТэ прав, вы все — просто балаган. Аппа Сынмин, шторы выберут оммы, и точка. Всё, не пишите сюда. [Тэхён установил беззвучный режим для группы на 8 часов] Сынмин медленно положил телефон на стол экраном вниз. Он выглядел так, будто его только что отчитал Президент Южной Кореи, причем при свидетелях. — «Просто балаган»... — повторил Сынмин, потирая переносицу. — Чэ Ра, мой сын назвал нас балаганом. В присутствии Мин Хёка. Чэ Ра вдруг резко выдохнул и потянулся к бутылке, но на этот раз не с яростью, а с каким-то странным облегчением. — А ведь он прав, Сынмин. Мы тут делим верфи и колыбели, а они там... они там просто вдвоем. И им на наши «активы» сейчас глубоко плевать. Исыль наконец не выдержал и расхохотался в голос, повалившись на плечо Да Кёна. — Запишем :« Пятьдесят — ноль! Гейм, сет, матч! ТэГуки вынесли обоих Глав Кланов одним смайликом. Сынмин, твое «интеллектуальное наследие» только что выдало тебе высшую оценку за поведение — балаган». Да Кён улыбнулся, глядя на притихших Альф. — Ну что, львы? Допьем за то, что наши дети оказались умнее нас? Сынмин посмотрел на Чэ Ра, тот — на Сынмина. Глава Клана Ким молча наполнил стаканы. Превосходство превосходством, но против двойного фейспалма от ТэГуков не попрешь.