Грешники

День вышел громким во всех смыслах этого слова. С самого утра в молодёжном центре «Олимп» по всем этажам была целая туча детей в ярких футболках и кофтах с надписью, где буквы складывались в гордое название «Движение Первых». Музыка, смех, разговоры и шёпот были слышны по всем этажам, особенно в холе и актовом зале. Всё было идеально, новый молодёжный центр, открывшийся совсем недавно, был готов принимать большого гостя из Воронежа, чьё имя раздавалось в стенах офиса уже на протяжении месяца: «Лувсанпэрэнлэйжанцан Воробьев». Целый месяц Артем Алексеевич вместе со своей коллегой Марией Андреевной выпрашивал у этого человека хотя бы одну встречу с активистами регионального отделения, хотя бы час общего собрания, где бы их дети показали себя во всей красе. Найти свободное время и всё согласовать с Лувсанпэрэнлэйжанцаном Михайловичем вышло намного труднее, чем встретиться с самим Владимиром Владимировичем, а тот вообще-то тоже человек сверхзанятости. Однако у них вышло, событие значимое, но у всего отдела не оставалось даже капли сил на то, чтобы порадоваться за такой успех. На плечи Артема сразу же упало миллион задач: собрать волонтёров на мероприятие, согласовать с молодёжным центром, подключить специалистов, и все эти мысли били в голову каждый день, ведь чтобы подготовить мероприятие такого масштаба, надо было отдать всего себя. Стоит ли говорить о том, сколько матов и ругательств он выслушал за неделю до самой встречи с Лувсанпэрэнлэйжанцаном Вороьтевым от своего начальства? Ведь великий Лувсанпэрэнлэйжанцан Воробьев до последнего не мог сказать о точной дате своего прилёта, о том, в каком отеле будет его проживание и во сколько он соизволит подъехать в сам «Олимп». За это время офис и кабинеты молодёжного центра с табличкой «Движение Первых» превратились в мини-филиал ада. Горячий, злой, обжигающий каждой минутой своего существования. Но вот он уже стоит в своем кабинете, небольшое пространство, в котором вмещалось всё нужное для всех специалистов, подключённых к мероприятию, и пары десятков детей, которые сегодня должны стать центром внимания, детей, чьё развитие и высоты он считал своим личным достижением. У него нет родных детей, но, кажется, за несколько лет работы с активистами и волонтёрами он понял, как себя чувствуют родители, которые каждый раз, когда встречают кого-то важного и считают своим долгом похвастаться своим чадом. Только вот у него не одно чудо, а целых дохера, он даже сосчитать не мог и каждый из них — это его лицо, его работа, его личная боль и гордость. В кабинете было шумно, хотя большая часть ребят уже были на своих точках и бегали по всему центру, как по муравейнику, выполняя свои функции. Его кабинет был местом, где они могли быть собой, ругаться, смеяться, оставлять вещи, пить чай или даже спать, если обстоятельства позволяют, вот и сейчас возле шкафа, на полках, у зеркала, на столе и подоконнике была целая куча вещей: мерч, косметика, еда, сумки, чьи-то кружки стояли на столе, кто-то заряжал телефон в розетках, и это было по-своему тепло и по-домашнему, каждый раз, когда в его кабинете собиралась такая компания, почему-то сразу становилось легче и спокойнее. Четыре часа работы слились в одно неоновое воспоминание, звонкое и шумное, но среди этого шума пробивался лишь один голос. Твёрдый, пьянящий и сладкий одновременно, голос, который звучал по всему актовому залу весь день. Сегодня Артем жалел, наверное, только об одной вещи: всё мероприятие он провел рядом с высшим руководством, сопровождая Лувсанпэрэнлэйжанцана во время экскурсии, и из-за этого он слышал этот голос только еле доносящимся эхом и под конец мероприятия, когда уже проводили показательную программу для гостя. Конечно, на сцене был он, Илья. Обычно имеющий привычку внимательно смотреть на каждый номер своих детей, снимать их на видео и поддерживать больше всех, сегодня он смотрел только на Илью, во что одет, как улыбается, как его пальцы сжимают микрофон. Сначала он даже не понял, с чего такие изменения, да, Илья был красив, да, они несколько раз спали, но ни разу это не мешало рабочему процессу, сейчас что-то изменилось, в актовом стало до дурного душно, голова слегка загудела... Дав специальный знак Марии Андреевне, Арем вышел из зала в прохладный коридор, однако лучше не стало, спустившись вниз, он пулей влетел в свой кабинет, потому что, когда голова почувствовала холод, он понял реакцию не только своего разума, но и тела. «Черт, черт, черт, черт...» Только не сейчас, не здесь, не при госте, не при детях. В его голове каждая мысль проносилась ярко-красным цветом, и где-то на подкорке сознания горело лишь одно слово... Ужасное, до тошноты отвратительное своей природностью, животностью и врождённой слабостью. Во время новейших инноваций и изобретений учёные уже давно смогли найти способ бороться с природой каждого из них, только вот сколько усилий не вкладывай, тело человека — слабая машина, особенно тело омеги. Руки судорожно искали блистер от подавителей в рюкзаке, но никак не могли найти нужную вещь. В глазах рябило, ноги слегка подкашивались. Было душно. Еще миллион мыслей пролетало в голове в этот же момент: открыть окно, найти эти чёртовы подавители, полчасика посидеть в кабинете, написать Ане... Аня, девушка Артема, она не единственная, кто мог помочь ему в такой момент, но каждый раз, когда он прибегал к помощи других альф, он винил себя и еще долго не мог видеть свою девушку. Неожиданно воздух в комнате стал густым и тягучим, запах холодного кофе ударил в голову, заглушая все звуки, заставляя сердце биться быстрее. В глазах потемнело, Артем согнулся над столом, упираясь в него руками, резко втягивая воздух в лёгкие, а на выдохе невольно выпуская стон. «Сука, только не ты, блять...» Но дверь в кабинет неизбежно открылась и захлопнулась за ним со звонким щелчком, который порезал слух. По его телу пробежал сразу табор мурашек, заставляя все тело напрячься. — Ты как? – Голос Ильи прозвучал со всей свой снисходительностью, что сразу хотелось вмазать ему в лицо, либо упасть в ноги и умолять помочь. Знает же, что сейчас ему плохо, однако все равно ждёт, когда Артем признает свою слабость. — Иди на хер, Смирнов, – Артем пытался поставить голос твердо, но все равно звучал неуверенно. Он поднял взгляд на Илью, слегка хмуря брови. — Успокойтесь, Артем Алексеевич, ну что вы как дикий. Все же хорошо, – он прошел в кабинет, подходя к столу Артема, – помочь? — Сам себе помогу, – Артем сам не мог дать объяснение такой раздражительности в данный момент, потому что он не любил, когда его видели слабым, или потому что сейчас перед ним стоял именно он? — Не строй из себя недотрогу, – Илья обошёл стол и забрал у Артема рюкзак из рук, – что ты за человек такой, Иванов, я к тебе со всей душой, а ты? – Артем смотрел на него и затуманеным рассудком не мог понять, чего от него вообще хотят. Мог лишь сказать, что от этого альфы прямо сейчас у него неприятно теплет внизу живота. А Илья не обращал на него внимания, доставая из рюкзака нужную упаковку таблеток и протягивая их омеге. — Спасибо