Грешники

Прошёл месяц. Месяц тишины в квартире, где раньше пахло цветочными духами. Месяц пустоты в кабинете, где теперь они с Ильёй работали бок о бок, делая вид, что ничего не изменилось. Артем врал себе хорошо. Он научился этому за годы. Врать себе, что он нормальный, что ему не нужны подавители, что Аня – лучшее, что с ним случилось, что он не смотрит на Илью, когда тот смеётся. Он был профессионалом в этом деле. Илья не был профессионалом, он был человеком. — Ты опять не ел, — сказал он, заходя в кабинет после обеда и видя нетронутый контейнер на столе Артема. — Не хотелось. — Ты уже месяц ешь всякую херню иди не ешь вообще. Артем поднял голову от монитора. Илья стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на него своим тяжёлым взглядом. — Отстань. — Не отстану. — Илья зашёл, закрыл за собой дверь. — Ты уже месяц ходишь как привидение. Работаешь по двенадцать часов, не ешь, не спишь. Дети спрашивают, что с тобой. Я не знаю, что им отвечать. — Скажи, что всё нормально. — А что, нормально? Артем промолчал. Илья подошёл к его столу, сел на край прямо на бумаги, которые Артем разбирал, и наклонился ближе. — Ты расстался с Аней, — сказал он тихо. — Это было месяц назад. Ты сказал мне, что не готов. Я ждал. Я жду до сих пор. Но ты даже не смотришь в мою сторону, Артем. Ты делаешь вид, что меня не существует. — Я не делаю вид. — Делаешь. — Илья взял его за подбородок, заставил поднять голову. — Посмотри на меня. Артем посмотрел. В глазах Ильи горело что-то тёмное, давно копившееся. Не злость, а отчаяние. — Я не могу, — выдохнул Артем. — Я не могу начать с тобой что-то, когда... когда я ещё не закончил с ней. — Ты закончил. Ты сам сказал, что она ушла. Что вы всё решили. — Я решил. А мозгами — нет. Илья встал и отошёл к окну. — Значит, я жду, пока ты всё решишь, — сказал он в стекло. — я умею ждать. — Илья... — Не надо. — Он развернулся, и Артем увидел его лицо — усталое, злое, красивое. — Я не тороплю. Я просто... я не могу видеть, как ты себя гробишь. Если ты не готов ко мне — ладно. Но будь готов хотя бы к себе. Поужинай. Поспи. Перестань работать по ночам. Даша переживает. — А ты? — Что я? — Ты переживаешь? Илья посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было всё: и злость, и нежность, и бесконечное терпение человека, который уже выбрал, но ждёт, пока выберут его. *** Артем просидел за столом до вечера. Он пытался работать, но перед глазами стояло лицо Ильи. Его слова: «Я жду. Я жду до сих пор». Его взгляд во время их разговора... Он ненавидел себя за это. За то, что не может просто взять и переключиться. За то, что Аня всё ещё была где-то там, в углу сознания, с её цветочными духами и собранной сумкой. За то, что он боялся. Боялся, что с Ильёй будет так же — что он не сможет дать ему того, что нужно, что его вечная неуверенность, его тараканы в голове, его усталость станут для Ильи обузой. Телефон завибрировал. Смирнов Илья [20:15]: Ты ещё в олимпе? Артем [20:16]: Да. Илья [20:16]: Щас зайду. Артём стоял у окна. Он смотрел на дверь. Ждал. — Закрой, — сказал он. Илья закрыл. Щёлкнул замок, и этот звук прозвучал слишком громко в тишине. Сел за свой стол. — Садись, — Илья кивнул на стул напротив. — Я постою. — Как хочешь. Илья откинулся в кресле, сложил руки на груди. Смотрел на Артема снизу вверх, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Артема пересохло в горле. — Я сегодня наговорил лишнего, — сказал Илья. — Прости. — Не лишнего. — Лишнего. Я обещал не давить. И давлю. — Ты не давишь. — Давлю. — Илья усмехнулся, но без веселья. — Я просто... я смотрю на тебя и не понимаю, чего ты боишься. Я же не Аня. Я не уйду с собранной сумкой, если ты посмотришь не туда. Я не буду делать вид, что ничего не происходит. Я просто... — он замолчал, подбирая слова. — Я просто хочу быть рядом. А ты отталкиваешь. — Я не отталкиваю. — Отталкиваешь. Ты даже не смотришь на меня. Ты работаешь, как одержимый, ты избегаешь оставаться со мной наедине, ты... — Я боюсь, — перебил Артем. Илья замолчал. Артем сделал шаг вперёд, к столу. Потом ещё один. Остановился напротив, глядя на Илью сверху вниз. — Я боюсь, что ты устанешь. Что ты поймёшь, что я не то, что тебе нужно. Что я слишком взрослый, слишком сломанный, слишком... — голос сорвался. — Слишком много проблем. Аня устала. Ты тоже устанешь. Илья медленно выдохнул. — Можно, я встану? — спросил он. — Что? — Я хочу встать. Можно? Артем кивнул, не понимая. Илья поднялся. Смотрел серьёзно, без тени насмешки. — Ты идиот, — сказал он. — Спасибо. — Ты конченый идиот, который думает, что он слишком старый для двадцатишестилетнего. — Илья шагнул ближе, сокращая расстояние. — Ты думаешь, я не знаю, с кем связываюсь? Я знаю. Я знаю про твои течки. Я знаю про подавители. Я всё знаю, Артем. — Тогда ты знаешь, что я... — Я знаю, что ты мне нужен. — Илья взял его за плечи, сжал. — Весь. Со всеми проблемами. Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты не готов. Но я хочу, чтобы ты знал: я никуда не уйду. Я не Аня. Я не устану. Я буду ждать, сколько надо. — Илья... — Я люблю тебя, — сказал Илья. Просто, без пафоса. Артем смотрел на него. На этого молодого, резкого, вечно взъерошенного мужчину, который стоял перед ним и говорил такие слова, от которых внутри всё переворачивалось. — Поцелуй меня, — попросил он. — Что? — Поцелуй меня, Илья. Пожалуйста. Илья не заставил просить дважды. Он шагнул вперёд, прижал Артема к столу, наклонился. Поцелуй вышел жадным, неаккуратным, со вкусом кофе и долгого ожидания. Артем застонал ему в рот, вцепился в плечи, чувствуя, как чужие руки уже мнут ткань рубашки, задирают край, добираются до кожи. — Ты уверен? — выдохнул Илья ему в губы. — Заткнись. — Артем... — Я сказал, заткнись. Илья засмеялся — тихо, хрипло, — и подхватил Артема под бёдра, усаживая на стол. Бумаги полетели на пол, чашка с недопитым кофе едва не упала, но Артему было плевать. Он тянул Илью на себя, расстёгивал пуговицы, царапал спину, чувствуя, как тело наконец оживает после месяца оцепенения. — Я хочу тебя, — сказал он. — Сейчас. Здесь. — Здесь? — Илья отстранился, оглядываясь на дверь. — А если кто-то... — Никого нет. Илья выдохнул, прижался лбом к его лбу. — Ты уверен? — Илья, блять, если ты ещё раз спросишь... Илья заткнул его поцелуем. Дальше всё смешалось в калейдоскоп ощущений. Илья раздевал его медленно, почти благоговейно, целовал каждую родинку, каждую морщинку — всё, чего Артем стеснялся, всё, что считал своим недостатком. Илья целовал это, шептал «красивый», «мой», «наконец-то», и Артем чувствовал, как с каждым словом отступает страх, как тает ледяная корка, которой он оброс за месяц. — Ты дрожишь, — сказал Илья, проводя ладонями по его спине. — Я замёрз. — Врёшь. — Я просто... я боялся, что этого не случится. — Чего? — Этого. — Артем обвёл рукой пространство между ними. — Нас. Илья посмотрел на него долгим взглядом, потом наклонился, поцеловал в уголок губ. — Мы будем, — сказал он. — Если ты перестанешь бояться. — Я постараюсь. — Этого достаточно. Илья вошёл в него медленно, давая привыкнуть, давая почувствовать каждое движение. Артем выгнулся на столе, вцепился в край, ловя ртом воздух. Было больно — месяц без всего, месяц одиночества и подавителей сделали своё дело. Но Илья был терпеливым, ждал, пока тело расслабится, пока дыхание выровняется. — Можно? — спросил он. — Можно, — выдохнул Артем. Илья двинулся. Сначала медленно, потом быстрее, и Артем забыл, как дышать, забыл, как думать, забыл всё, кроме этих рук, этого запаха, этого голоса, который шептал его имя. — Артем... Артем, смотри на меня. Он смотрел. В глаза напротив, в которых горело что-то такое, от чего хотелось жить. Хотелось быть. Хотелось наконец перестать бояться. — Я сейчас, — выдохнул Илья. — Я... Илья зарычал, в последний раз вошёл глубоко и замер, изливаясь внутрь толчками, которые Артем чувствовал каждой клеткой. Это стало последней каплей — он кончил сам, даже не касаясь себя, просто от ощущения чужого оргазма внутри, от запаха, от того, что наконец-то всё стало правильно. Несколько секунд они просто висели друг на друге, пытаясь отдышаться. — Это было... — начал Илья. — Если скажешь «хорошо», я тебя убью. — Я хотел сказать «долгожданно». Артем усмехнулся, уткнувшись носом ему в плечо. — Это правда, — сказал он. — Долгожданно. *** — Надо ехать, — сказал Артем. Он стоял у окна, выдыхая в негоедкий запах электронной сигареты, которую держал в руке. — Надо. Никто не пошевелился. — Ты правда не уйдёшь? — спросил Артем тихо. — Куда? — Не знаю. Поймёшь, что я не то, что тебе нужно. Илья подошёл к окну, обвивая Артема за поясницу сзади. — Слушай, — сказал он серьёзно. — Я тебя два года ждал. Я два года смотрел, как ты с Аней, делал вид, что ничего не чувствую, работал с тобой бок о бок и сходил с ума от твоего запаха. Если бы я хотел уйти, я бы ушёл давно. — Но ты ждал. — Ждал. И дождался. — Илья поцеловал его в висок. — Так что не говори ерунды. Артем закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, давно забытое. Не страх. Что-то другое. Спокойствие. — У нас теперь есть дочь, — сказал он вдруг. — Что? — Даша. Она считает нас семьёй. Ты видел, как она на нас смотрит? Илья усмехнулся. — Она нас давно удочерила. Мы просто не заметили. — Мы должны что-то с этим сделать. — Что именно? Артем повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Удочерить её официально. Оформить всё. Чтобы она была нашей. Илья замер. Потом медленно выдохнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Артем, мы только что... — он кивнул на разгромленный стол, на разбросанные бумаги, — мы только начали. Мы ещё сами не разобрались. — Мы разберёмся. — Артем сел, потянулся за рубашкой. — Дашка не ждала два года. Она ждала всю жизнь. Мы можем дать ей то, чего у неё никогда не было. Семью. Илья смотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Артема внутри всё переворачивалось. — Ты уверен? — спросил он. — Впервые в жизни — да. *** На следующее утро Даша залетела в кабинет с горящими глазами. Артем и Илья сидели за своими столами, делая вид, что работают. На самом деле они оба думали об одном и том же — о разговоре, который случился прошлой ночью, о решении, которое приняли, о том, как скажут Даше. – Даша, – поднял бровь Илья. — Что-то случилось? — Нет, — она зашла и закрыла за собой дверь. — То есть да. Случилось. Я хочу... — она замолчала, собираясь с мыслями. Артем отложил бумаги, повернулся к ней всем телом. Он всегда так делал, когда что-то было серьёзно. Смотрел внимательно, не перебивал, ждал. – Я хочу попросить вас об одной вещи, — выдохнула Даша. — Вы для меня... вы стали семьёй. За эти два года вы сделали для меня больше, чем... голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Я не хочу больше быть Дарьей Ивановной из детского дома. Я хочу быть Дашей... вашей. Илья замер. Артем медленно выдохнул. – Я хочу, чтобы вы удочерили меня.