Грешники

Артём не заметил, как стемнело. Он сидел в кабинете один, разбирая стопку документов. Свидетельство о рождении Даши, справки из детдома, медицинские заключения, заявление на удочерение — всё это лежало перед ним аккуратными стопками, и он перебирал их уже в сотый раз, проверяя, ничего ли не забыл. Илья уехал час назад, отвёз Алину и Дашу домой. Даша сегодня была какая-то тихая, задумчивая, и Алина, глядя на неё, только вздыхала и говорила: «Переживает. Боится, что вы передумаете». Артём не передумает. Он никогда не был так уверен ни в чём. Телефон завибрировал. Илья [21:34]: Я у тебя. Ты когда? Артём [21:35]: Скоро. Документы дособираю. Илья [21:35]: Не засиживайся. Илья [21:36]: Я соскучился. Артём усмехнулся, отложил телефон. Настроение было хорошим, тёплым, как кофе в любимой кружке. Впервые за долгое время он чувствовал, что всё становится на свои места. Даша, Илья, работа, этот кабинет, где пахло карамелью и домом. Он даже не услышал, как открылась дверь. — Ciao, tesoro. Голос прозвучал из темноты коридора. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Ручка выпала из пальцев, документы рассыпались по столу. Он медленно поднял голову, чувствуя, как кровь отливает от лица, как внутри всё сжимается в ледяной ком. В дверях стоял Марко Антонели. Двухметровый, широкоплечий, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, которые Артём когда-то называл «цвета средиземноморского неба». Сейчас эти глаза смотрели на него с ленивой улыбкой, как у кота, который наконец поймал мышь. На Марко был безупречный костюм тёмно-синий, дорогой, сидящий идеально. От него пахло коньяком, властью и чем-то ещё, что Артём помнил слишком хорошо. Тем, от чего когда-то кружилась голова. Тем, от чего потом хотелось умереть. — Как ты меня нашёл? — спросил Артём. Голос звучал ровно, он сам не знал, как ему это удалось. Марко усмехнулся. Шагнул в кабинет, закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. — Tesoro, ты моя вещь, — сказал он, проходя вглубь комнаты. Каждое движение — плавное, хищное, неспешное. — А я не теряю свои вещи. — Я не вещь. — Когда-то ты был моей вещью. — Марко остановился напротив стола, провёл пальцем по стопке бумаг, даже не глядя на неё. Смотрел только на Артёма. — И ты до сих пор носишь мою метку. Или забыл? Артём непроизвольно коснулся шеи. Там, под воротником рубашки, под слоями одежды и времени, скрывался старый шрам — укус альфы, который до сих пор не зажил до конца. Он ненавидел его. Ненавидел себя за то, что не может избавиться. Что даже спустя годы этот след напоминал о том, кем он когда-то был. — Чего ты хочешь, Марко? — Тебя. — Марко обошёл стол, оказался рядом. Артём не отступил, не мог. Тело словно парализовало. — Я всегда хотел только тебя. — Ты меня избивал. — Я тебя любил. — Это не любовь. Марко наклонился, и Артём почувковал его дыхание — коньяк, дым, что-то терпкое, от чего закипала кровь. Плохая, старая, смертельная привычка. — А это? — Марко провёл пальцем по его щеке, спустился к шее, к шраму. — Это было любовью, tesoro. Я хотел, чтобы ты был моим. Навсегда. — Ты хотел, чтобы я родил тебе наследника. А когда узнал, что не могу... — Артём наконец нашёл в себе силы отстраниться. Шаг назад, другой. Спиной упёрся в книжный шкаф. — Ты показал своё настоящее лицо. — Моё настоящее лицо — это лицо человека, который не умеет проигрывать. — Марко выпрямился, засунул руки в карманы брюк. Смотрел сверху вниз, как на провинившегося ребёнка. — Ты сбежал. И сейчас что? Играешь в патриотиков в этой залупе? Я позволил тебе поиграть в свободу. Но время вышло. — Я не вернусь. — Вернёшься. — Марко улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Артёма когда-то подкашивались колени. Теперь от неё хотелось блевать. — Ты всегда возвращался. Помнишь Милан? Ты сбегал четыре раза. И каждый раз я находил тебя. Каждый раз ты плакал, просил прощения и обещал, что больше не будешь. — Это было давно. — Для меня — вчера. Артём сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала держать себя в руках. — У меня теперь другая жизнь, — сказал он. — Другая работа. Другие люди. — Тот парень, который только что писал тебе «я соскучился»? — Марко кивнул на телефон на столе. — Молодой. Наивный. Пахнет дешёвым кофе. Это он согревает твою постель? Артём промолчал. И это молчание было ответом. — Бедный ребёнок, — Марко покачал головой. — Он даже не знает, с кем связался. Ты ему рассказал, что у тебя есть я? — У меня тебя нет. — Есть. — Марко сделал шаг вперёд. Артём прижался к шкафу, дальше некуда. — Я в твоей крови, Артём. В твоём запахе. В твоих кошмарах. Ты можешь бежать сколько угодно, но ты всегда будешь моим. — Нет. — Да. — Марко наклонился, почти касаясь губами его уха. — И чтобы ты не сомневался, я тебе кое-что покажу. Он отстранился, достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Нажал несколько кнопок, повернул экран к Артёму. На видео была Даша. Она шла по улице с Алиной, смеялась. Обычное видео — таких сотни в телефонах любого, кто её знает. Но снято оно было не с уровня глаз. Сверху. С крыши или из окна. — Что это? — голос Артёма сел. — Предупреждение, — ласково сказал Марко. — Я знаю про твою новую дочку. Про эту милкю девочек, которая ест апельсины и спит на диване у своей подружки. Я знаю всё, Артём. Я всегда всё знал. — Не трогай её. — Не трогаю. Пока. — Марко убрал телефон, снова посмотрел на Артёма сверху вниз. — Но если ты не вернёшься со мной, я буду вынужден навестить эту очаровательную девочку лично. И её красноволосую подружку. И того парня с запахом кофе. — Ты тварь. — Я бизнесмен. — Марко улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я всегда добиваюсь своего. Ты это знаешь. Он развернулся, прошёл к двери. На пороге обернулся. — У тебя неделя, tesoro. Собери вещи. Попрощайся с друзьями. И не заставляй меня ждать. — Он посмотрел на разбросанные по столу документы об удочерении. — Ты ведь не хочешь, чтобы эта маленькая сиротка снова осталась одна? Дверь закрылась. Артём стоял, прижавшись спиной к шкафу, и не мог дышать. *** Он не помнил, сколько прошло времени. Телефон завибрировал снова — Илья, наверное. Или Даша. Или Алина. Артём не мог смотреть на экран. Не мог думать. Не мог чувствовать ничего, кроме ледяного ужаса, который разливался по венам, вытесняя всё остальное. Марко здесь. Марко знает про Дашу. Марко знает про Илью. Марко всегда знает. Всегда. Артём медленно сполз по шкафу на пол, обхватил колени руками. В голове пульсировала одна мысль, одна картинка: Даша. Смеётся. И камера сверху. Он должен был знать. Должен был понять, что прошлое не уходит. Что Марко не из тех, кто отпускает. — Что мне делать? — спросил он у пустого кабинета. Кабинет молчал. Пахло карамелью, кофе и — призраком — коньяком. Телефон завибрировал в пятый раз. Илья [22:15]: Артём. Ты где? Илья [22:16]: Я волнуюсь. Илья [22:17]: Ответь, пожалуйста. Артём посмотрел на экран. Пальцы дрожали, когда он набирал ответ. Артём [22:18]: Всё нормально. Еду домой. Он соврал. Он не знал, где дом. Не знал, что делать. Не знал, как защитить Дашу, Илью, Алину, всех, кто стал ему родным за эти два года. Он знал только одно: Марко не врёт. Если он не вернётся, Даша пострадает. Илья пострадает. Все, кого он любит, пострадают. Артём закрыл глаза. — Простите меня, — прошептал он в пустоту. И заплакал — в первый раз за долгое время. Тихо, по-старчески, без надежды на то, что кто-то услышит.