Грешники

Ключ повернулся в замке с едва слышным щелчком. Артём зашёл в квартиру, повесил пальто на вешалку, поставил сумку у порога. Движения механические, глаза пустые — но он заставил себя улыбнуться, когда из кухни выглянул Илья. — Наконец-то, — сказал Илья, вытирая руки о полотенце. — Я уже хотел ехать за тобой. — Документы, — Артём пожал плечами, проходя на кухню. — Их там целая папка. — Ты ел? — Не помню. Илья вздохнул, пододвинул ему тарелку с разогретым ужином. — Садись. И не спорь. Артём сел. Ужин был вкусным — Илья научился готовить за последние месяцы, старался, когда Артём забывал поесть. Сейчас еда стояла в горле, но он жевал, глотал, улыбался. — Дашка звонила? — спросил он. — Да. Сказала, что завтра придёт в офис помогать с документами. — Илья сел напротив, положил подбородок на сложенные руки. — Она боится, что ты передумаешь. — Не передумаю. — Я знаю. Илья смотрел на него. Тепло, спокойно, с той лёгкой усталостью, которая появляется к концу дня. Артём впервые за несколько часов почувствовал, что может дышать. — Иди сюда, — позвал Илья. Артём встал, обошёл стол. Илья притянул его к себе, уткнулся носом в живот, обхватил руками за поясницу. Артём запустил пальцы в его волосы, тёмные, мягкие, пахнущие кофе. — Ты пахнешь грустью, — сказал Илья в ткань его футболки. — Я устал. — Знаю. — Илья поднял голову, заглянул ему в глаза. — Завтра выходной. Выспишься. А послезавтра пойдём подавать документы на удочерение. Хорошо? — Хорошо, — ответил Артём. Голос не дрогнул. Илья потянул его на колени, обнял, поцеловал в висок, в щёку, в уголок губ. Артём закрыл глаза, чувствуя тепло, заботу, любовь — всё, что он найдёт когда-нибудь, но уже не здесь. — Я люблю тебя, — сказал Илья. Просто, как о погоде. — Я тоже тебя люблю, — ответил Артём. Илья улыбнулся, поцеловал его ещё раз, медленнее, глубже. Артём ответил, вкладывая в поцелуй всё, что не сможет сказать словами. «Прости», «не ищи», «помни», «живи». — Ты какой-то нежный сегодня, — заметил Илья, отстраняясь. — Соскучился. — За день? — За всю жизнь, — тихо сказал Артём. Илья хотел что-то спросить, но в этот момент зазвонил телефон — рабочий, какой-то срочный вопрос от волонтёров. Он вздохнул, поцеловал Артёма в лоб и пошёл отвечать. Артём остался сидеть на кухне один. Он смотрел на пустые чашки, на недоеденный ужин, на светильник над столом, который они с Дашей выбирали вместе в «Икее». На всё, что стало его домом. — Прости, — прошептал он одними губами. *** Ночью, когда Илья уснул, Артём бесшумно поднялся с кровати. Он стоял в спальне, глядя на спящего мужчину — разметавшиеся по подушке волосы, расслабленное лицо, рука, вытянутая в поисках тепла. Артём сжал кулаки, чтобы не заплакать. Потом развернулся и вышел. На кухне он собрал вещи. Немного — только самое необходимое. Паспорт, деньги, телефон. Он знал, что Марко купит ему всё остальное. Марко всегда покупал. Документы на удочерение Даши он сложил аккуратной стопкой на столе. Сверху положил конверт. В конверте было письмо. « Илья. Прости, что так. Я не могу тебе объяснить — ты не поймёшь, а если поймёшь, то бросишься меня спасать. А спасать меня нельзя. Есть вещи, от которых не убегают. Есть люди, от которых не уходят. Я не герой. Я просто трус, который боится за тебя и за Дашу. Удочери её сам. Ты справишься. Ты лучше меня. Ты — самое хорошее, что было в моей жизни. Не ищи меня. Живи. Будь счастлив. И скажи Дашке, что я её люблю. Что она — моя дочка, даже если по документам не получилось. Прощай. Твой Артём» Он положил письмо, провёл пальцем по краю конверта. Потом взял сумку, надел пальто и вышел в подъезд. *** На улице было холодно. Артём стоял у подъезда, глядя на тёмные окна их квартиры. Там, на втором этаже, спал Илья. Там, в нескольких кварталах, в маленькой квартирке, пахнущей вишней, спала Даша. Её жизнь была впереди. Его — где-то там, в прошлом, которое он так и не смог перерасти. Телефон завибрировал. Марко [01:23]: Жду. Артём набрал номер. Гудок, второй, третий. — Да, — ответил Марко. Голос сонный, но довольный. Он знал, что Артём позвонит. Он всегда знал. — Я согласен, — сказал Артём. Голос был ровным, как асфальт под ногами. — Я уеду с тобой. Только не трогай их. Ни Илью, ни Дашу, ни Алину. Никого. — Tesoro, — в голосе Марко слышалась улыбка, — я же говорил, что ты моя вещь. Вещи не торгуются. — Это не торг. Это условие. Если с ними что-то случится — я найду способ убить тебя. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Пауза. Марко, видимо, оценил серьёзность. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но Артёму было всё равно. Ему уже нечего было терять, кроме них. — Хорошо, — сказал Марко после долгого молчания. — Я не трону твоих маленьких друзей. Но ты едешь со мной. Завтра. Самолёт в десять утра. Не опаздывай. — Я не опоздаю. — Умница. Марко отключился. Артём убрал телефон, поднял голову к небу. Звёзды в городе было не видно — только серое, тяжёлое небо, которое давило на плечи. — Простите меня, — сказал он тихо. Потом развернулся и пошёл в темноту.