Грешники

Аня получила его в пятницу. Обычный конверт, обычная почтовая марка, обратный адрес — Италия. Она сразу поняла, от кого. Сердце ухнуло в пятки, но она взяла себя в руки. Разрезала конверт, достала лист плотной бумаги. Приглашение. Не на бал, не на ужин. В кабинет Марко Антонели. Время, дата, адрес. И приписка внизу, от руки, размашистая, властная: «Дело касается Артёма. Приезжайте одна.» Аня сжала лист так, что побелели костяшки. Она знала, что это рано или поздно случится. Знала, когда Артём сбежал от Марко в первый раз. Знала, когда увозила его в родной город. Знала, когда начала встречаться с ним — думая, что сможет дать ему то, чего не дал Марко. Свободу. Покой. Себя. Не получилось. Она не винила Илью. Винила себя. Слишком много общего было у неё с Марко — властность, собственничество, привычка контролировать. Артём выбрал того, кто умел просто любить. И Аня приняла это. Отпустила. Но теперь Марко звал её обратно. И она знала: если не поедет — Артём умрёт. *** Поместье Антонели встретило её холодом. Не тем, от которого мёрзнут руки. Тем, от которого мёрзнет душа. Мраморные полы, высокие потолки, портреты предков на стенах — всё дышало властью, деньгами, историей, в которой не было места жалости. Аня вошла не одна. За её спиной — двое крепких мужчин, её охрана. В Италии нельзя было рисковать. Даже здесь. Даже сейчас. Марко ждал её в кабинете. Сидел за столом, тот же, что и много лет назад, пил коньяк, смотрел на неё своими ледяными глазами. — Аня, — сказал он, не поднимаясь. — Ты не одна. — Ты не заслуживаешь доверия, — ответила она, не садясь. — Говори. Зачем позвал? Марко усмехнулся. Усмешка была кривой, почти болезненной. — Артём умирает. Аня замерла. — Что? — Беременен. От того мальчика, Ильи. — Марко произнёс его имя так, будто выплёвывал. — Осложнения. Истощение. Моя метка, которая убивала его изнутри. — Он помолчал. — Я снял её. — Ты... снял метку? — Аня не поверила своим ушам. — Да. Чтобы спасти его. И ребёнка. — Зачем тебе это? Марко посмотрел на неё долгим взглядом. Впервые за много лет Аня увидела в его глазах не холод, не власть, не злобу. Усталость. — Потому что, если он умрёт, я не смогу жить, — сказал он. Просто, без пафоса. — Я не люблю его, Аня. Я его... не могу без него. Ты понимаешь? Она понимала. Лучше, чем хотела бы. — Что ты предлагаешь? — Свяжись с Ильёй. Привези его сюда. — Марко наклонился вперёд, сжал руки в замок. — Я оплачу всё. Билеты, жильё, охрану. Он будет видеть Артёма. Каждый день. Сколько захочет. — А потом? — А потом, если Артём выживет, — Марко усмехнулся, — посмотрим. Но если он умрёт... Он не договорил. Не нужно было. Аня и так знала. — Я убью вас всех, — закончил он. — Его, тебя, мальчика. Всех, кто был рядом. Кто не уберёг. Аня выдержала его взгляд. — Я привезу Илью, — сказала она. — Но если ты тронешь его... — Мы оба хотим одного, — перебил Марко. — Чтобы Артём жил. Остальное — потом. *** Илья не спал. Он сидел в своей квартире в Якутске, сжимая телефон, и смотрел на непрочитанные сообщения от Даши. «Нашёл что-то?», «Ты как?», «Ответь, пожалуйста». Он не мог ответить. Не знал, что сказать. Звонок от Ани застал его врасплох. — Илья, — голос её был ровным, но в нём чувствовалось напряжение, — слушай меня внимательно. Я знаю, где Артём. Он вскочил. — Где?! Как?! Что с ним?! — Он в Италии. В поместье человека по имени Марко Антонели. — Аня говорила быстро, чётко, как врач, ставящий диагноз. — Он его бывший. Очень богатый. Очень опасный. — Бывший? — Илья сжал телефон так, что побелели костяшки. — Артём никогда не... — Он не рассказывал, потому что боялся. — Аня вздохнула. — Илья, я знаю Марко. Я знаю, что он делал с Артёмом. И я знаю, что сейчас Артём умирает. — Что значит «умирает»?! — Он беременен. От тебя, Илья. — Аня произнесла это так, будто говорила о погоде. — Осложнения. Старая метка Марко. Истощение. Если ему не помочь... Илья не помнил, как сел. Не помнил, как комната поплыла перед глазами. — Ты врёшь, — прошептал он. — Я не вру. — В голосе Ани впервые прозвучала усталость. — Илья, я была там. В Италии. Я подружилась с Артёмом, когда он был с Марко. Я видела, как тот его избивал, запирал, уничтожал. И я помогла ему сбежать. — Ты? — Илья не верил. Ни единому слову. Но голос Ани звучал слишком правдиво. — Я. А потом, в Якутске, мы начали встречаться. Думала, смогу дать ему то, что не дал Марко. Не смогла. — Она помолчала. — Но это не важно. Сейчас важно другое. Марко хочет спасти Артёма. Он снял метку. Он готов пустить тебя к нему. Но ты должен приехать. — Ты предлагаешь мне довериться тому, кто избивал Артёма? — Я предлагаю тебе спасти человека, которого ты любишь, — жёстко сказала Аня. — А Марко... используй его, Илья. Его деньги, его связи, его власть. А потом, если захочешь — убей. Но сначала спаси Артёма. Илья молчал. Долго. Так долго, что Аня решила — он бросил трубку. — Где встреча? — спросил он наконец. *** Поместье Антонели встретило Илью так же, как когда-то Аню. Холодом. Мрамором. Тишиной, которая давила на плечи. После долгого перелета это все было не важно. Важно было одно, сейчас он узнает, что с Артемом. Он приехал один. Аня встретила его у ворот, взяла за руку, сжала — не в знак нежности, в знак поддержки. — Держи себя в руках, — сказала она. — Что бы он ни говорил — не бей первым. — Я не обещаю, — ответил Илья. Марко ждал их в кабинете. Тот же стол, те же портреты, тот же коньяк. Но сам он выглядел иначе — старше, уставшее, с тенями под глазами. — Ты Илья, — сказал он, не поднимаясь. — Меньше, чем я ожидал. — А ты — тот самый кусок дерьма, который избивал Артёма, — ответил Илья, не садясь. — Я тоже не впечатлён. — Илья, — предостерегающе сказала Аня. Марко усмехнулся. Без веселья. — Дерзкий. Артёму такие нравятся. — Он кивнул на стул напротив. — Садись. Не бойся, я не кусаюсь. — Я не боюсь. Я ненавижу. — Ненависть потом. — Марко налил себе коньяка, не предлагая гостям. — Сейчас — дело. Артём в больнице. Палата, капельницы, врачи. Он истощён, он беременен, и, если он потеряет ребёнка — он не переживёт. — Поэтому ты снял метку, — сказал Илья. — Аня рассказала. — Я снял метку, потому что она убивала его. И потому что ты — отец. — Марко посмотрел на Илью в упор. — Я ненавижу тебя. Ты забрал мою вещь. — Он не вещь. — Знаю. — Марко вздохнул. — Потому и отпустил. Но это не значит, что я хочу, чтобы он умер. — Чего ты хочешь на самом деле? — спросил Илья. Марко молчал. Долго. Потом выдвинул ящик стола, достал папку, бросил на стол. — Вот. Документ о разрешении посещения. Ты можешь видеть Артёма каждый день. Сколько захочешь. Твоё имя вписано в список допуска. Илья не верил. Он взял папку, пролистал. Подписи. Печати. Всё официально. — Зачем? — спросил он. — Зачем ты это делаешь? Марко посмотрел на него долгим взглядом. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то человеческое. — Потому что он носит твоего ребёнка, — сказал он. — И потому что я слишком долго делал его несчастным. Может, хоть так я смогу... — Он не договорил. Встал, повернулся к окну. — Уходите. Оба. Врач скажет, когда можно зайти. Аня взяла Илью за руку. Тот не сопротивлялся. У двери Марко окликнул их. — Если он умрёт, — сказал он, не оборачиваясь, — я всё равно убью вас. Помните об этом. *** Артём стоял перед зеркалом, касаясь шеи кончиками пальцев, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Ребёнок шевельнулся — слабо, едва заметно, будто одобряя. — Спасибо, — прошептал он. И в этот момент раздался стук в дверь. Тихий. Уверенный. Не медсестры — те не стучали, они входили сразу. Не врача — у того была своя манера, вежливая и отстранённая. Кто-то другой. Артём замер. Повернулся к двери, не в силах отвести руку от шеи. Сердце билось где-то в горле. Стук повторился. — Войдите, — сказал он. Голос дрогнул. Дверь открылась. На пороге стояли Илья и Аня. Артём не заметил, как оказался в его теплых руках. Он только почувствовал знакомый запах — кофе, мятная жвачка, дом. Руки Ильи сжали его так, будто он боялся, что Артём исчезнет. Лицо уткнулось в плечо, дыхание сбилось. — Ты живой, — прошептал Илья. — Ты живой... Артём не мог говорить. Горло сдавило, глаза защипало. Он обнял Илью в ответ, вцепился в его куртку, чувствуя, как дрожат руки. Они стояли так долго. Вечность. Несколько секунд. Потом Аня кашлянула. — Какого хуя, Артём? — спросила она. Голос был жёстким, но в глазах — слёзы. — Ты мог позвонить. Мог написать. Мог не сбегать, как последний трус. — Аня... — начал он. — Нет, ты молчи. — Она подошла ближе, ткнула его в грудь пальцем. — Я знала, что Марко тебя найдёт. Знала, что он не отпустит. Но ты... ты даже не попрощался. Думал, я не помогу? Думала, Илья не поедет за тобой на край света? — Я хотел защитить вас, — прошептал Артём. Голос срывался. — Я не мог... если бы он... — Заткнись, — сказала Аня. И обняла его. Крепко, по-свойски, как тогда, в Якутске. — Дурак. Мы сами разберёмся, что нам делать. Артём закрыл глаза. Пахло от Ани цветами — теми же, что и раньше. И кофе от Ильи. И больницей. И надеждой. — Что происходит? — спросил он, когда они наконец отстранились. — Как вы здесь оказались? Почему... — он посмотрел на дверь, — почему Марко впустил вас? — Долгая история, — сказал Илья, не отпуская его руки. — Мы тебе всё объясним. Но коротко: Марко... он хочет, чтобы ты жил. Мы не знаем, почему, не знаем, что ему нужно. Но сейчас мы готовы на что угодно, чтобы тебя защитить. — На что угодно, — повторила Аня. — Понял? Артём смотрел на них. На Илью — бледного, с красными глазами, с дрожащими губами. На Аню — собранную, жёсткую, но со следами слёз на щеках. Он не понимал, что происходит. Не знал, почему Марко изменил правила. Не верил, что это не ловушка. Но они были здесь. Живые. Настоящие. — Я не знаю, — начал он. — Я не понимаю... — Потом, — перебила Аня. Она отпустила его, шагнула к двери. — Я оставлю вас. Поговорите. А потом... потом будем думать, что делать дальше. — Аня... — Артём хотел её остановить. Сказать что-то важное. Она обернулась на пороге. — Ты мой друг, Артём, — сказала она. — Я злюсь, потому что люблю тебя. Но сейчас... сейчас тебе нужен он. — она кивнула на Илью. — А я подожду. Дверь закрылась. Артём и Илья остались вдвоём.