Грешники

«Мне с тобой слишком сложно

Но мне слишком сильно нравится»

Якутск. Две недели назад Даша сидела на подоконнике в квартире Алины, обхватив колени руками, и смотрела на снег. За окном была обычная якутская весна—грязная, дождливая. Но Даше казалось, что капли дождя падают не сверху вниз, а изнутри неё — мокрые, тяжелые, душащие. Телефон лежал рядом. Чёрный экран. Ни одного сообщения от Ани уже три дня. — Даш, иди есть, — позвала Алина из кухни. — Не хочу. — Ты всегда не хочешь, когда нервничаешь. Алина появилась в дверях, вытирая руки о полотенце. Посмотрела на Дашу — на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, которые сжимали колени так, что побелели костяшки. — Он жив, — сказала Алина. — Аня бы сообщила, если бы… — Если бы что? — Даша повернулась к ней. Глаза блестели. — Если бы он умер, она бы тоже не сообщила? Чтобы я не рванула в Италию? — Даша… — Не надо. — Даша спрыгнула с подоконника, прошла мимо Алины, не глядя. — Я устала ждать. Я устала сидеть здесь и ничего не знать. — Я понимаю… — Ты не понимаешь! — Даша развернулась на пороге кухни. — Ты не была в детдоме. Ты не знаешь, что такое, когда тебя бросают. Когда человек, который сказал «я твой папа», исчезает в одну ночь и оставляет только письмо. Алина молчала. Смотрела на неё, не отводя глаз. — Артём не бросил тебя, — тихо сказала она. — Он пытался защитить. — Он не спросил, хочу ли я, чтобы меня так защищали. — Даша сжала кулаки. — И ты не спросила. Вы оба решили за меня. Что я маленькая, что я не справлюсь, что мне лучше ничего не знать. — Я боялась, что ты поедешь в Италию. — И что? — И что Марко мог тебя убить. Даша замерла. Смотрела на Алину долгим, тяжёлым взглядом. — Ты не знаешь этого наверняка. — Я знаю достаточно. — Алина подошла к ней, взял за руки. — Аня рассказала мне, что он делал с Артёмом. Если бы он узнал, что у Артёма есть дочь… Даша, он бы не церемонился. — Я не боюсь. — А я боюсь. — Голос Алины дрогнул. — Я боюсь потерять тебя. Не Артёма, не Илью — тебя. Ты — моё всё. И если с тобой что-то случится, я… Она не договорила. Отвернулась, сжала губы. Даша смотрела на неё. На её плечи, которые дрожали. На руки, которые она спрятала в карманы. На профиль — такой знакомый, такой родной. — Алина, — тихо сказала Даша. — Не надо. — Посмотри на меня. — Я сказала, не надо. Даша подошла, развернул её к себе. Алина не плакала. Но сейчас глаза были красными, и нижняя губа дрожала. — Ты дура, — сказала Даша. — Ты могла мне всё объяснить. — Я боялась. — Боялась чего? — Что ты меня возненавидишь. Даша обняла её. Крепко, по-настоящему, как тогда, когда они встретились в магазине, и Алина протянула ей апельсин. — Я не могу тебя ненавидеть, — сказала Даша в её плечо. — Ты моя семья. Ты всегда была моей семьёй. — Прости, — прошептала Алина. — Я просто хотела тебя защитить. — Знаю. — Даша отстранилась, вытерла щёки — свои, Алинины, уже не разбирая. — Но больше не делай так. Пожалуйста. Мы команда. Вместе принимаем решения. Договорились? — Договорились. Они стояли на кухне, обнявшись, и молчали. За окном падал снег. Где-то далеко, в Италии, Артём боролся за жизнь. А здесь, в маленькой квартире в Якутске, две девушки держались друг за друга, потому что больше держаться было не за что. *** Якутск. Одна неделя назад Телефон завибрировал. Даша схватила его, не глядя на экран. Сообщение от Ильи: «Он в Москве. Марко отпустил. Всё хорошо». Она прочитала раз. Второй. Третий. Слова не складывались в смысл. — Алина! — закричала она. — Алина, иди сюда! Алина выбежала из душа, завёрнутая в полотенце, с мокрыми волосами. --- Что? Что случилось? — Он в Москве. Он свободен. Алина подошла, прочитала сообщение. Выдохнула — так, будто не дышала всю неделю. — Я же говорила, — сказала она. — Я же говорила, что он вернётся. — Ты не говорила. Ты говорила «я не знаю». — Ну, я надеялась. Даша рассмеялась — громко, истерично, вытирая слёзы, которые текли сами. Алина обняла её, и они стояли так, мокрые, смешные, счастливые. — Мы летим в Москву, — сказала Даша. — Да. — Завтра. — Хорошо. — Я покупаю билеты. — Даша, подожди… — Что? — Даша отстранилась, посмотрела на неё. — Что такое? Алина помолчала. Посмотрела в окно, потом на Дашу. — Ничего, — сказала она. — Покупай. Я с тобой. Она не сказала, что ей страшно. Что Москва — огромный, чужой город. Что она никогда не была так далеко от дома. Что она боится увидеть Артёма — не таким, каким он был, а сломленным, больным, чужим. Она не сказала. Просто взяла телефон и начала искать билеты. *** Москва. Сегодня Палата пахла апельсинами. Артём сидел на кровати, прижимая к груди маленькую подушку, и смотрел в окно. За стеклом — московская панорама: дома, крыши, облака. Илья возился с чайником, пытался заварить чай, но пакетик разорвался, и заварка плавала в кружке противными хлопьями. — Ты издеваешься? — спросил Артём. — Это не я, это чай, — огрызнулся Илья. Артём усмехнулся. Хотел сказать что-то ехидное, но в этот момент дверь открылась. Она влетела, как ураган. — Папа! Артём не успел подняться. Даша бросилась к нему, обняла, сжала так, что затрещали рёбра. Он чувствовал её запах — апельсины, апельсины, апельсины — и плакал. Плакал, как ребёнок, уткнувшись ей в макушку. — Ты жив, — шептала Даша. — Ты живой, ты здесь, я так боялась… — Тише, тише, — гладил он её по спине. — Я здесь. Я никуда не уйду. Обещаю. — Ты уже обещал. — Даша отстранилась, шмыгнула носом. — И потом уехал. Не смей больше. — Не буду. — Поклянись. — Клянусь. Апельсинами. Она посмотрела на него долгим взглядом. Красная, заплаканная, с размазанной тушью, но счастливая. — Ладно, — сказала она. — Верю. В дверях стояла Алина. Молчала, смотрела на Артёма, на Илью, на Дашу, которая всё ещё не отпускала его. В глазах — слёзы, которые она не вытирала. — Привет, — сказала она. Илья подошёл, обнял её. — Спасибо, — сказал он. — Что берегла её. — Не за что, — ответила Алина. — Она и сама себя бережёт. Я просто была рядом. — Этого достаточно. Они стояли вчетвером в маленькой палате — Артём, Илья, Даша, Алина. Семья. Не по крови, не по документам, но самая настоящая. — Ну что, — сказала Даша, вытирая слёзы. — Покажете мне брата? Артём рассмеялся — впервые за долгое время звонко, по-настоящему. — Он ещё не родился, — сказал он. — А я всё равно хочу с ним познакомиться. Она подошла, осторожно, будто боялась сломать, положила руку на его живот. Замерла. — Он шевелится, — прошептала она. — Он тебя чувствует, — ответил Артём. — Ты же его сестра. Даша подняла глаза. В них было что-то такое, от чего у Артёма перехватило дыхание. Взрослое, серьёзное, обещающее. — Я буду его защищать, — сказала она. — Как и тебя. Как и всех вас. — Мы знаем, — ответил Илья. Положил руку ей на плечо. — Поэтому ты здесь. Алина подошла, встала рядом. Четыре человека, четыре сердца, одна жизнь. — Мы дома, — сказала Даша. И это была правда.