Дно моей слабости

Утро. Макс постучал в комнату к «больному». Он тихо прошёл и сел на постель. — Доброе утро. Джордж потянулся и, разлепив глаза, взглянул на хозяина дома. — Доброе. Знаешь, я много где ночевал и в разных ситуациях, но чтобы так — ещё не было… — Тебя что-то смущает? — Вполне… То, что я сплю в твоём доме и ты ухаживаешь за мной. Этого недостаточно? — В этом нет ничего такого. Это базовая забота о друге. Я тебя вот так просто не брошу, а то ты сдохнешь. — Ц… Не умру. Под твоей рукой — точно. Макс шутливо потрепал Джорджа по голове за «острый язык» и пригласил к столу. Он не был мастером готовки, но на завтрак приготовил вполне вкусные макароны. — Ты где готовить научился? — спросил Джордж, принимаясь за завтрак. — Когда я понял, что на одной еде быстрого приготовления долго не проживу, пришлось учиться. А что? Нравится? — с каким-то сарказмом спросил Макс. Джордж лишь закатил глаза. Макс улыбнулся: — Ты достал уже. Я тебе очки подарю, чтобы не видеть, как ты вечно закатываешь глаза. — Настолько пафосно? — Настолько ужасно. — А вот это обидно. Парни посмеялись. Телефон в кармане Макса пиликнул, давая о себе знать. Кими написал короткое смс: «Позвони мне, как освободишься». Чемпион перевёл взгляд на друга. — Мне нужно отойти. Срочный звонок. Джордж понимающе кивнул. Он и сам в последнее время погряз в работе по горло, так что не считал это чем-то проблематичным — в отличие от Келли, которая вечно устраивала скандалы из-за того, что Макс встаёт и уходит прямо во время завтрака. Ферстаппен вышел на балкон и набрал «школьника». — Алло? — Алло, да, Макс. Как он там? — Я думал, он истерить будет, но он только недовольное лицо корчит, глаза закатывает и что-то бормочет. Сейчас уже лучше. Хоть перестал быть похож на белую осинку. Думаю, полторы недели хватит, чтобы привести его в норму. Всё не так критично, вроде. — Я надеюсь. — Ты, кстати, собираешься вообще приезжать? — Не знаю-ю-ю. Тут так вкусно кормят. Это лучший санаторий. — Ясно. Позвоню потом ещё. — Давай. Буду ждать. Он положил трубку и, спрятав телефон в карман, вернулся на кухню. Джордж уже доел, помыл посуду и теперь просто лежал, уткнувшись в телефон. — Эй, жертва несчастных диет. Пошли гулять. — Не хочу. Позже? — Нет. Тебе нужно сейчас. Это всё отговорки твоей лени и недостатка сил. А чтобы их восстановить, нужно двигаться. — Десять минут. Не больше. — Ладно, без проблем. Начнём с десяти. Завтра — двадцать, послезавтра — тридцать. — У тебя целый план на уикенд. — Конечно. Нужно восстановить тебя из тухлой тряпки в нормального гонщика. На прогулке, помимо общения, они зашли в кофейню. В голове Рассела копошилась куча мыслей и автоматически срабатывал счётчик калорий: что можно, а что нет. Он выбрал лимонад. — Серьёзно? Лимонад? — Да. — Почему не кофе? — Не хочу. — Все эти годы, когда мы заходили в эту кофейню, ты брал капучино, а сейчас резко не хочешь. Макс, помимо двух напитков, заказал ещё и капучино. Джордж посмотрел на него взглядом, мол: «Ничего не могу сделать, сам не знаю, как так вышло». Поддавшись соблазну, уже под конец прогулки, когда лимонад закончился, он всё же выпил этот кофе. Позже Макс предложил немного позаниматься спортом, и Джордж уже представил, как облажается. Сил у него было немного, а средняя тренировка Макса выжала бы из Рассела всё ещё на середине. Тогда Ферстаппен начал помогать «сопле» прямо в парке: придерживал, подсказывал, мотивировал. Да, Джордж мог бы сказать ему «спасибо», но слово застревало в горле. В течение нескольких дней, что прошли незаметно, Джордж начал чувствовать себя лучше и меньше уставать. Он был благодарен, но выразить этого не мог. И вот он снова стоял на балконе. Не курил, как Макс, а просто тихо смотрел на фонтан возле дома и думал. Думал о том, что Макс слишком много делает для него. Думал, что не заслуживает этого. Он, в принципе, считал, что ничего не заслуживает, но Макс… Макс делал это от души, и Джордж искренне не понимал — зачем? Они в разных командах и по сути своей соперники, но он продолжал заботиться. Это было одновременно странно и… приятно? Приятно, что о тебе заботятся, тебя ждут и любят. Любят? Что? Джордж покачал головой. Макс не мог любить его. У него есть бывшая жена и ребёнок, а ещё он обладатель веского статуса. Четырёхкратный чемпион, по которому все девчонки слюни пускают. Куда уж там Джорджу. Хотя бы первая причина, которая рушила всё остальное — это то, что он парень. Сам того не осознавая, Джордж начал понемногу влюбляться. Это было одновременно страшно и приятно. С одной стороны, он смотрел с трепетом на человека, который о нём заботится, но с другой — понимал, что это всего лишь «базовая забота друга». Макс просто пришёл на помощь такому безнадёжному чмошнику, как он. Джордж считал, что Макс делает это исключительно из жалости; что он сам — лишь никому не нужная псина для такого великого человека, как «чемпион мира Ферстаппен». Да, может, он и накручивал себя, но чётко осознавал: шансов ноль. К балкону подошёл объект всех этих мыслей. Макс положил руку на плечо Рассела. — О чём думаешь? — Да так… Рассуждаю о том, что ты всё это делаешь из жалости. Ну действительно, какая тебе с этого выгода? На твоём месте я бы постарался поскорее убрать конкурентов на титул. — Я не вижу в тебе соперника. Я вижу друга. Друга, который вынужден быть моим конкурентом на трассе. Ты, в первую очередь, мой хороший знакомый и близкий человек, а уже во вторую — соперник. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Ты прекрасный собеседник и отличный гонщик, и у меня просто совести не хватит тебя бросить. Ты умный, Джордж, но иногда слишком сильно себя накручиваешь. Запомни одно: я всегда буду рядом. Я твоя поддержка и опора. Я твой друг. Джордж прижался к нему и уткнулся лицом в грудь. В этот момент он почувствовал, что находится именно там, где должен, и именно в то время, когда это нужнее всего. Он почувствовал себя нужным. А Макс в это время думал лишь о том, что обязан вытащить Джорджа из всего этого дерьма любой ценой.