Дно моей слабости

— Он выглядит лучше, но я уже не могу верить в то, что он повторно не доведёт себя до такого состояния. Кими, у меня сил нет. Он как маленький капризный ребёнок: то гулять не хотел, то ещё что-то. — Но ведь сейчас всё хорошо? — Потому что я вложил в это кучу сил и бабок. Какой же он прекрасный… — Что? Это хит-комбо? Сначала оскорбил, а потом похвалил. — Потому что он мне нравится, но я не могу сказать ему об этом. Он — эталон красоты и хороший гонщик. Какое ему дело до меня? — Ты даже не пытался. Кими закатил глаза, глядя на Макса, который от нервов рассматривал свои пальцы и постоянно дёргался. — Я схожу с ума. Он мне снится ровно с той самой ночи, когда я забрал его к себе. Ровно с той ночи, когда Келли звонила мне и кричала. Он закрыл лицо руками. Хотелось кричать. Это было ненормально. Кими взял его за руки и тихо сказал: — Ты ещё не пытался, а уже делаешь выводы. Хотя бы попробуй. — Я не могу. Я знаю, что это будет провал, поэтому не хочу позориться. — А что будешь делать с чувствами внутри себя? — Что-нибудь придумаю. Взгляд Макса стал спокойным, хотя по нему и нельзя было сказать, что внутри этого человека крутится рой мыслей о том, что делать с собой. Рука потянулась к карману. Сигарета. Кими шлёпнул Макса по руке. — Ты чего делаешь?! — Ты гонщик и авторитет. Не забывай. К чему тебе курить? — Курение заглушает стресс. Это давно доказанный факт, а если не знаешь — почитай. Только сам не кури, а то маленький ещё. Кими не улыбался. Макс тоже. Они оба стояли на балконе, глядя вдаль. Из радио в колонке заиграла песня. Было чувство, что Макс её уже слышал: знакомый мотив, кажется, на русском языке. Она ему нравилась, даже если он не понимал слов. По ногам пробежали мурашки. Он облокотился на перила балкона. Вдали виднелся алый закат с синим оттенком у самого горизонта. Они оба молчали — им не нужны были слова, чтобы просто находиться рядом. Кими переживал за друзей: если одного только-только вытащили из дерьма, то второго, сходящего с ума, они точно не вынесут. Кими поднялся и сказал: — Я что-нибудь придумаю. — Зачем? — Как ты там сказал?.. «Я не оставлю друга в беде»? «В первую очередь ты мой друг, а только потом соперник»? Так вот, я мыслю так же, как и ты. — Господи, Кими… — Пригласи его куда-нибудь на берег вечером, где никого нет, и расскажи о своих чувствах. — Откуда у мальца такие познания? Кими лишь подмигнул и показал язык. Да, не в «мать» пошёл — хотя бы глаза не закатывает, но фишечка своя имеется. Когда он ушёл, Макс остался наедине со своими мыслями. Выкинув сигарету, он набрал номер Джорджа. — Привет… Он нервничал, мерил шагами комнату, по телу проходила неприятная дрожь. — Алло? Да, Макс? Джордж больше не спрашивал: «Тебе что-то нужно?» или что-то в этом духе. Неужели он перестал считать Макса навязчивым? — Хотел спросить… Свободен ли ты завтра вечером? Могли бы погулять. — Я не против. Прогулки участились, но мне от них становится только лучше. — Спасибо. Тогда к восьми будь готов. Я заеду за тобой. Они попрощались, и Макс тут же начал обзванивать знакомых визажистов и парикмахеров. В голове крутилось слишком много всего. Параллельно на трубке висел Кими — Макс решил советоваться с ним до конца. Весь вечер они провели в разговорах. Когда Ферстаппен наконец освободился, он приложил ладонь ко лбу и повалился на кровать. Он надеялся, что хотя бы такой расклад его спасёт. Если нет, то завтра он будет выглядеть жалко перед этой моделью красоты. Он молился, чтобы всё получилось, и даже звякнул Шарлю, чтобы тот «поставил за него свечку». Леклер был не просто удивлён — это не сказать ничего. Саша всё оставшееся время давала советы, как вести себя на свидании, а Шарль тихо вздыхал и вставлял комментарии, за которые жена давала ему подзатыльники. Макс внимательно слушал: говорить о чувствах не сразу, сначала предложить ресторан, погулять и только к середине или концу прогулки признаться в любви. Он молчал и впитывал. Хотелось показать себя с лучшей стороны. Одно неверное решение — и Джордж мог усомниться в том, что вообще общается с нужным человеком. Макс не знал, как описать всю свою любовь, но завтра он попытается выразить её так, как это делают обычные люди. Если Джордж хотя бы не блеванет и всё пройдёт удачно, Макс придумает на их второе свидание что-то ещё более грандиозное. Из раздумий его вывел голос Саши в трубке: — У тебя есть вопросы? — А цветы дарить мужчине — это вообще разумно? Шарль на заднем плане приглушённо рассмеялся, за что наверняка ещё получит нагоняй. Саша понизила голос: — А какие ты хочешь подарить? — Да я вот не знаю. Просто обычно на свидания приходят с цветами. — А есть ещё варианты, что подарить? Хотя нет… Цветы — это хорошо, но нужно что-то ещё. Сладкое, пожалуй, не стоит. Нужно что-то материальное. — Что именно? Макс застонал. Приходилось ещё и мучиться с выбором подарка. Он мог бы просто ограничиться букетом роз, но Саша была права: нужно что-то более весомое. — Кольцо? — подал голос Шарль. — Вы смеётесь? — возмутился Макс. — Кольцо дарят на свадьбу или когда окончательно связывают свою судьбу с другим человеком. А вдруг он откажет? — Шарль, помолчи! Максу он не откажет. Я очень удивлюсь, если он скажет, что это не взаимно. Ферстаппен откашлялся: — А какое кольцо-то тогда? — Дорогое и красивое. — А если и вправду откажет? — с сомнением спросил Макс. Он ведь потратит на это уйму денег. — Вернёшь в магазин, если что. Завтра с утра поедем и выберем. Он точно не сможет устоять! — Спасибо, ребят. Я очень ценю вашу помощь. Распрощавшись с ними, он пошёл в спальню, но долго не мог уснуть. Мысли о насыщенном завтрашнем дне будоражили сознание. Он надеялся на лучший исход. Хотел в это верить, по крайней мере.