Свет, который не греет

Как только класс 1-А миновал последнюю арку туннеля, реальность стадиона обрушилась на них всей своей мощью. Тысячи камер замерли в ожидании их первого шага. — Ого-о-о! — выдохнул Изуку, его глаза расширились, отражая бескрайнее море людей на трибунах. Он выглядел так, будто его сейчас придавит этим вниманием. — Столько людей... Сможем ли мы показать всё, на что способны, когда столько взоров обращено в нашу сторону?! Хикари шла чуть позади него, чувствуя, как свет под её кожей беспокойно пульсирует. Она привыкла к камерам, но это... Это было похоже на то, как если бы весь мир затаил дыхание, ожидая их ошибки или триумфа. — Просто дыши, Изуку, — негромко произнесла Хикари, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Представь, что это просто тренировка, только декорации стали чуть масштабнее. Если ты начнешь считать каждого зрителя, у тебя просто не хватит оперативной памяти в голове для боя. Мидория быстро глянул на неё и кивнул, хотя его пальцы всё ещё мелко подрагивали. — Они так восхваляют нас... Я уже нервничать начинаю! — подал голос Киришима, энергично потирая затылок, хотя по его лицу было видно, что азарт перевешивает страх. — А ты, Бакуго? Кацуки, шедший рядом с Хикари, лишь сильнее ссутулился, его лицо превратилось в маску чистой, концентрированной агрессии. — Да фиг там, — прорычал он, даже не глядя на друга. — У тебя просто боязнь сцены, ссыкло. Она мельком взглянула на трибуны. Там, в VIP-ложе, где сидели герои-профи, она кожей чувствовала присутствие Люмена. Даже не видя его, она знала: он смотрит. Он оценивает каждый её жест, каждую складку на спортивной форме. — Да не остынет пыл в наших сердцах, и сильнейший страх станет главным оружием! — провозгласил Иида, чеканя шаг так, будто он был на военном параде. — Мы должны оправдать честь нашей академии! — И это класс 1-А! — голос Сущего Мика надрывался от восторга, перекрывая даже шум толпы. — Те самые ребята, что выстояли в инциденте с настоящими злодеями! Лица будущих легенд! Мина и Очако испуганно прижались к Хикари с двух сторон, когда стадион ответил на это объявление новой волной ликования. — Это просто безумие, — прошептала Урарака. — Хикари-тян, как ты держишься такой спокойной? У тебя даже лицо не дрогнуло! Я не спокойна, — подумала Хикари, натягивая на лицо свою улыбку. — Я просто привыкла к тому, что на меня смотрят как на экспонат. Моё лицо — это фасад, Очако. Если он рухнет, я не знаю, что останется внутри. — Я просто стараюсь смотреть сквозь толпу, — мягко ответила она вслух. — Не фокусируйся на лицах. И старайся не искать глазами ложу про-героев. Там слишком много тяжелых взглядов. В этот момент Хикари почувствовала на себе чей-то чужой, колючий взор. Она обернулась и увидела учеников из других классов, выходящих из соседних туннелей. Впереди всех стоял тот самый парень с уставшими глазами и копной фиолетовых волос. В его взгляде не было восторга — только явная неприязнь. — Вот блин, — процедил кто-то из толпы учеников общего курса. — Они нас за второй сорт держат. Всё внимание только этим «звездам» из 1-А. Хикари почувствовала, как по классу пронеслось напряжение. Мир за пределами их «элитного» круга явно не был настроен дружелюбно. ​— Полночь уже на сцене! — крикнул Каминари, указывая на высокую платформу в центре арены. Её выход был похож на театральное представление. Щелчок хлыста разрезал воздух, заставив трибуны в мгновение ока замолкнуть. Полночь стояла в своей классической, вызывающей позе: её костюм из облегающего белого трико с черными вставками и тонкими цепями не оставлял места для воображения. Темно-фиолетовые волосы рассыпались по плечам диким каскадом, а сквозь тонкую оправу очков сверкали глаза, полные азарта и едва уловимого коварства. Хикари, стоявшая в первых рядах класса 1-А, невольно прищурилась, глядя на подиум. В её семье всегда ценилась сдержанность, холодная эстетика и безупречные манеры. Полночь была полной противоположностью всего, чему учил её Люмен. ​Она... подавляет, — пронеслось в голове у Хикари. Девушка почувствовала легкий укол неловкости, глядя на то, как уверенно героиня выставляет напоказ свою женственность. — Отец наверняка назвал бы такой стиль "дешевым эпатажем". Но в ней есть что-то... пугающе свободное. ​Хикари поймала себя на мысли, что в глубине души она немного завидует этой уверенности. Полночь не боялась взглядов. Она наслаждалась ими. Ей было плевать, если кто-то назовет её костюм неуместным для школьного мероприятия — она владела этой сценой так, будто та была продолжением её собственного тела. ​Если бы я вышла в таком виде, отец бы просто выжег меня взглядом на месте, — Хикари горько усмехнулась про себя. — Но Полночь знает, как заставить людей смотреть туда, куда хочет она. Это тоже своего рода сила. Жаль только, что она выбрала роль "представителя порока", это делает её слишком легкой мишенью для критики. ​— ТИШЕ, НАРОД! — пропела она, и её голос, низкий и грудной, разнесся по всей арене. ​— Начинаем официальную церемонию открытия! Представитель учеников, Кацуки Бакуго, на сцену! ​Класс замер. — Каччан, только не скажи ничего лишнего! — взмолился Изуку, но Кацуки уже уверенно шагал к микрофону, засунув руки в карманы. ​Хикари затаила дыхание. Она вспомнила их разговор в комнате ожидания. «Не трать порох на стены». Она надеялась, что он услышал её, но, зная Бакуго, это было маловероятно. Кацуки встал перед микрофоном. Секунда тишины показалась вечностью. — Я просто скажу... — его голос прозвучал удивительно ровно, но в нем была такая мощь, что трибуны мгновенно смолкли. — Я буду первым. Бакуго закончил фразу, и в этот момент на стадионе воцарилась противоестественная, оглушительная тишина. Тысячи пар глаз, прикованных к центральному подиуму, казалось, синхронно заморгали. Сущий Мик в комментаторской будке застыл с открытым ртом, а Полночь даже хлыст опустила от неожиданности. Это было не просто наглое заявление — это было прямое оскорбление всех остальных участников. ​А затем тишина лопнула, сменившись яростным, негодующим ревом. ​Гул возмущения пронесся по трибунам, но сильнее всего он ударил по толпе первокурсников, стоящих внизу. Класс 1-А мгновенно оказался в эпицентре этой бури. ​— Слышь, ты! Ублюдок из А-класса! — закричал парень из общего курса. — Ты что о себе возомнил?! — Умри, Бакуго! Мы тебя уничтожим на первом же этапе! — вторила ему толпа. — Все вы там высокомерные уроды! Считаете себя элитой только из-за USJ?! — этот крик был адресован уже всему классу 1-А. ​Иида, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Он схватился за голову обеими руками, его очки съехали на нос. — Бакуго-кун! Зачем?! Зачем ты это сделал?! Мы же договаривались представлять академию с достоинством! Ты позоришь весь наш класс! — его голос срывался на отчаянный писк. Киришима, который до этого с надеждой смотрел на Бакуго, лишь тяжело вздохнул и прикрыл глаза ладонью. В отличие от паникующего Ииды, он не выглядел удивленным. — Чёрт... — пробормотал Эйджиро, качая форменной головой. — Я знал. Я чертовски хорошо знал, что он выкинет что-то подобное. Этот парень просто не умеет по-другому. Он только что нарисовал у нас на спинах огромные мишени и еще добавил подсветку, чтобы нас было лучше видно в темноте. Хикари же оставалась на удивление спокойной. Она медленно подняла правую руку и мягким, почти привычным движением положила ладонь на макушку, поправляя свои шелковистые волосы. На её лице расцвела мягкая улыбка, которую она так часто использовала на приемах у отца — маска абсолютной невозмутимости. ​В VIP-ложе отец наверняка сейчас в ярости от такой дерзости моего одноклассника. Но... это ведь Бакуго. ​— Что ж, — произнесла она, и её голос прозвучал чисто и мелодично, контрастируя с общим хаосом. — Это было ожидаемо. Кацуки просто верен себе. Было бы странно, если бы он вдруг решил проявить скромность перед лицом всей страны. ​Она слегка наклонила голову, глядя на Бакуго, который уже спускался с подиума. ​— Теперь нам не нужно гадать, будут ли нас атаковать, — прошептала она, и в её глазах, несмотря на мягкую улыбку, промелькнул холодный блеск. — Мы точно знаем, что будут. А ясность на поле боя — это уже половина победы. На главную трибуну снова взошла Полночь. — Итак, теперь мы можем приступить к первому этапу! — провозгласила она, и её голос, усиленный микрофонами, разнесся над ареной. — В этом году первый раунд судьбы... Это! Огромное табло за её спиной замигало, перебирая варианты, и наконец замерло на ярких буквах. — БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ! — выкрикнула Полночь. — Трек в четыре километра вокруг стадиона! В этой гонке участвуют все 11 классов! — Мы не устаем напоминать о свободе действий в нашей академии! Делайте всё, что посчитаете нужным, до тех пор, пока не сойдете с дистанции! Хикари посмотрела на узкий туннель — стартовые ворота, которые скоро превратятся в бутылочное горлышко. Четыре километра. Это не просто спринт, это проверка на выносливость и умение адаптироваться, — Хикари почувствовала, как в груди начинает разгораться её свет. — Полночь сказала, что мы свободны делать всё, что вздумается, пока остаемся на треке. Значит, прямые столкновения неизбежны. Первый этап — это всегда отсев. Стадион хочет зрелищ, отец хочет доминирования, а остальные классы хотят нашей крови. Она перевела взгляд на Шото. Тот стоял совершенно спокойно, его правая сторона уже начала покрываться едва заметным инеем. Тодороки заморозит всех прямо на старте, — догадалась она. — Это самый логичный ход. Туннель слишком узкий для такой толпы. Если я застряну в этой мясорубке, я потеряю время и энергию. Хикари сделала глубокий вдох, концентрируя энергию в ногах. Она видела, как сигнальные огни над туннелем начали загораться. Один за другим. Я не могу позволить себе просто бежать. Если я хочу выделиться, я должна действовать резко, — решила она. — Отец смотрит. Если я застряну среди учеников общего курса, он никогда мне этого не простит. Сияй так, чтобы это не причиняло тебе боли, Хикари. Взгляд Айзавы-сенсея, который она поймала на мгновение ранее, тяжелым грузом лежал на её плечах. Она помнила его предупреждение: любая неоправданная перегрузка, любой выход за пределы безопасного лимита — и её снимут с дистанции еще до того, как она успеет показать результат. Если я рванусь в первых рядах, мне придется тратить энергию на борьбу с причудой Тодороки или на то, чтобы не быть раздавленной остальными. Нет. Я выберусь быстро, но не буду торопить события. Пусть лидеры выдохнутся, расчищая путь от ловушек. Я застану их врасплох на финишной прямой, когда они решат, что победа уже у них в кармане. ​БИП. ​Контроль. Главное — контроль. Если я позволю свету вырваться бесконтрольно, Айзава-сенсей прервет мой путь. ​— ПОРА НАЧИНАТЬ... НА СТАРТ... МАРШ! — выкрикнула Полночь. ​Зеленый свет. Лавина тел рванулась в узкий проход. Как она и ожидала, в туннеле началась настоящая давка. Шото не стал дожидаться, пока его раздавят в этой массе тел. Как только он оказался внутри туннеля, он коснулся правой рукой пола. По бетону с оглушительным треском пронеслась волна инея, за доли секунды превращаясь в массивный слой льда. Большинство учеников, охваченных азартом, не успели среагировать: их подошвы намертво примерзли к покрытию, а те, кто бежал слишком быстро, повалились друг на друга. Тодороки же, скользя по собственной ледяной дорожке, вырвался вперед, оставляя позади хаос и крики ярости. Он вышел из туннеля первым, холодный и недосягаемый. Пока одноклассники и ученики других курсов толкались локтями, Хикари применила тактику, которую оттачивала во время изнурительных утренних тренировок под надзором Люмена. Вместо того чтобы ломиться по центру, Хикари сконцентрировала свет в ступнях, создав кратковременный импульс ускорения. Она проскользнула вдоль самой стены туннеля, используя зазоры между плечами рослых учеников, словно луч, проходящий сквозь игольное ушко. Когда пол под ногами начал стремительно покрываться льдом Тодороки, Хикари не запаниковала. Она не стала прыгать или пытаться растопить лед вспышкой — это привлекло бы лишнее внимание Айзавы-сенсея и стоило бы ей слишком много энергии. Вместо этого она в последний момент выпустила короткий, точечный тепловой импульс через подошвы своих кроссовок. Лед под ней не растаял, но тончайшая пленка воды позволила ей не примёрзнуть, а скользнуть по поверхности, сохраняя инерцию движения. Выйдя из туннеля вслед за лидерами, Хикари намеренно притормозила. Она видела впереди спину Тодороки и взлетающего на взрывах Бакуго. Бегите, герои. Тратьте свои силы на первые препятствия. Чем больше шума вы поднимете, тем меньше шансов, что вы заметите меня, когда я буду дышать вам в спину на финише. Хикари внимательно следила за состоянием своего тела. Она чувствовала, как свет внутри неё вибрирует, требуя выхода, но она жестко подавляла этот позыв. Её целью было не эффектное лидерство с первых секунд, а стратегическое преимущество. Она бежала легко, почти бесшумно, экономя каждый джоуль энергии и каждую калорию в своей крови, готовясь к моменту, когда лидерам придется столкнуться с настоящими препятствиями. Её тактика «тихого преследования» позволяла ей не только экономить силы, но и внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Краем глаза она видела, как её одноклассники пытаются преодолеть последствия манёвра Тодороки. Изуку тяжело дышал, его лицо было сосредоточенным и бледным, он буквально вгрызался в каждый метр дистанции. Она заметила, как Киришима и парень из 1-B с рычанием проламывали себе дорогу, сталкиваясь плечами. Мина, используя свою кислоту, грациозно скользила по обочине, пытаясь не отставать. Все были охвачены лихорадкой гонки, каждый выжимал из себя максимум. Но среди этого буйства причуд и криков внимание Хикари привлекло нечто совершенно инородное. Чуть поодаль от основной группы «лидеров» двигалась странная процессия. Тот самый парень с растрепанными фиолетовыми волосами и уставшими глазами, с которым они ещё разговаривали в школьном коридоре, передвигался весьма необычным способом. Он не бежал. Его несли. Несколько парней из других классов держали его на плечах, словно живой трон, пока он совершенно спокойно и безучастно сидел наверху. Хикари присмотрелась внимательнее, и по её спине пробежал холодок. Лица парней, которые тащили его на себе, были абсолютно лишены эмоций. Их глаза казались остекленевшими, пустыми, будто они смотрели в никуда. Они двигались синхронно, механически, не обращая внимания на толчки и препятствия. Было очевидно, что они действуют не по своей воле. В их движениях не было ни грамма осознанности — только выполнение команды. Они будто... спят с открытыми глазами. Никакого сопротивления, никакой борьбы. Это не просто страх перед сильным лидером. Это полное подавление воли. Она начала быстро перебирать варианты в уме, сопоставляя увиденное с тем, что знала о типах причуд. Это наверняка его способность, — Хикари прищурилась, стараясь не выдать своего интереса. — Ментальное воздействие. Неужели это гипноз? Как он это сделал? Визуальный контакт? Нет, слишком много людей вокруг, он не мог посмотреть в глаза каждому в такой давке. Физический контакт? — Хикари нахмурилась, перепрыгивая через очередной ледяной осколок. — В туннеле была жуткая давка, и коснуться кого-то было проще простого. Но если бы причуда работала через касание, он бы не смог так избирательно и одновременно подчинить себе сразу нескольких человек, при этом заставив их действовать настолько слаженно. Это выглядело слишком... ментально. ​Голос? Это казалось более вероятным, — Она вспомнила, как перед самым стартом ученики других классов что-то выкрикивали в сторону 1-А, а этот парень стоял рядом и мог что-то спросить или ответить. — Если его сила активируется через звук или ответ на вопрос, то в хаосе битвы это самое опасное оружие. Один неосторожный ответ — и ты уже не принадлежишь себе. ​Но я не уверена, — Хикари прикусила губу, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие. — Слишком мало данных. Но одно я знаю точно: если он попытается заговорить со мной — я буду молчать, пока не пойму правила его игры. Она еще раз взглянула на фиолетоволосого парня. Он выглядел так, будто ему было смертельно скучно, но за этой скукой Хикари разглядела острый, выжидающий ум. Этот парень был тихим хищником, и его стратегия «чужих рук» пугающе походила на то, как действовал её отец, только в гораздо более буквальном смысле. Хикари отвернулась, концентрируясь на собственной трассе. Внезапно Минета, решив, что это его звездный час, рванулся вперед, выдирая липкие шары из своей головы. — А вот и мой шанс блеснуть! Получайте мой коронный... ВИНОГРАААД! — закричал он, занося руку. ​Но он не успел. Огромный манипулятор одного из роботов, двигаясь с неожиданной для таких габаритов скоростью, просто смёл коротышку в сторону. Прямо перед ними, застилая солнце, выросли колоссальные фигуры. — И для начала... наше первое препятствие! — проревел голос Сущего Мика. — РОБО-ИНФЕРНО! Перед учениками стояли те самые гигантские нулёвки с вступительного экзамена. Большинство ребят в ужасе замерли. — Роботы-злодеи с экзамена?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Откуда у них деньги на всё это?! — негромко произнесла Яойорозу. Хикари затормозила в паре десятков метров от ближайшего робота, прищурившись. Её взгляд скользил по массивным бронеплитам машин. Впечатляет, — подумала она, чувствуя, как холодный ветер от движения машин бьет в лицо. — Но эти консервные банки слишком неповоротливы. Если не лезть на рожон, они просто декорации. Тодороки, бежавший впереди всех, даже не дрогнул. — Значит, этих роботов они используют в самых различных испытаниях, — холодно произнес он, глядя вверх. — Эх, могли бы и что-нибудь посложнее поставить на моем пути. Коснувшись земли, Шото выпустил колоссальную волну льда. За считанные секунды гигантский робот был полностью закован в сверкающий панцирь. Шото спокойно пробежал между ног замершего гиганта. — Он остановил их и открыл путь! — радостно закричали ученики позади. — Мы сможем тут пройти! Тодороки обернулся через плечо, и его взгляд был ледяным. — Ошибаетесь. Я заморозил их в неустойчивой позиции... чтобы они обрушились на землю. С оглушительным скрежетом льда и металла огромная машина начала падать прямо на тех, кто пытался последовать за Шото. Хикари видела, как многотонная махина начинает свое падение. Паника охватила толпу. Тодороки, ты действительно не оставляешь шансов, — Хикари мгновенно оценила траекторию падения. Она не стала паниковать. Вместо этого она сделала то, чего от неё не ожидал никто. Она не бросилась вперед в надежде проскочить. Она... остановилась на секунду. Если я сейчас применю полную силу, Айзава-сенсей заметит перегрузку. Но если я просто «подтолкну» удачу... Хикари сконцентрировала свет в одной точке — в кончиках своих пальцев. Когда робот уже был в метре от земли, она выпустила тонкую, как игла, световую нить прямо в одну из трещин во льду, которую оставил Шото. Это был ювелирный удар. Она не разбила лёд, она заставила его расшириться в конкретном месте, изменив угол падения робота буквально на пару градусов. Этого хватило. Огромная металлическая рука робота ударила в землю в нескольких сантиметрах от Хикари, создав пылевую завесу. В то время как другие ученики оказались заблокированы рухнувшей массой металла, Хикари, используя пыль как маскировку, грациозно перемахнула через обломок манипулятора. Отлично. Шото потратил много энергии на этот лед, — Хикари приземлилась на обе ноги, сохраняя идеальный баланс. — А я потратила лишь один процент. Продолжай расчищать мне путь, Тодороки. Я заберу свою победу позже. Она взглянула вслед удаляющемуся Шото. Он был силен, но он был слишком сосредоточен на своей ненависти к отцу. Хикари же была сосредоточена на эффективности. Она бежала дальше, легкая и почти незаметная среди грохота и хаоса, который оставил после себя лидер гонки. Пыль от рухнувшего робота еще не успела осесть, когда сверху раздался знакомый оглушительный грохот. Оранжевые вспышки разрезали серую завесу, и прямо над головами застрявших учеников пронесся Кацуки. — Не думайте, что этот ледяной придурок единственный, кто тут крутой! — прорычал Бакуго, закладывая крутой вираж в воздухе. Он не стал обходить завалы. С помощью серии мощных направленных взрывов он просто перелетел через груду покореженного металла, приземляясь на трассу с идеальным перекатом. Его движения были агрессивными и рваными, полными первобытной энергии. Хикари, которая только что грациозно миновала ловушку Тодороки, услышала тяжелый топот рядом. Бакуго поравнялся с ней, его ладони всё еще дымились, а взгляд был прикован к спине Тодороки, маячившей впереди. — Эй, Искристая! — выплюнул он, мельком взглянув на Хикари. — Ты что, на прогулку вышла? Плетёшься как черепаха! Если сдохнешь тут от одышки, я даже оборачиваться не стану. Ты слишком медленная! Хикари даже не сбила темп. Она продолжала бежать легко, едва касаясь земли, её дыхание оставалось пугающе ровным по сравнению с хриплым рыком Кацуки. Она медленно повернула к нему голову, и на её губах расцвела та самая мягкая, почти ласковая улыбка, которая обычно доводила Бакуго до белого каления. — Кацуки... — мелодично отозвалась она. — Мне так льстит, что ты находишь время в своём плотном графике «завоевания мира», чтобы переживать о моей скорости. Это так мило с твоей стороны. Кацуки на мгновение запнулся, его лицо исказилось от ярости. — Чё?! Я не переживаю, я констатирую факт, тупая ты лампа! — Конечно, конечно, — Хикари прищурилась, и в её глазах мелькнула лукавая искра. — Твои крики — лучшая поддержка. Я обязательно запомню этот момент. Бакуго вскипел. Он резко выставил руки назад, готовя мощный импульс. — Бесишь! Такими темпами ты только пыль глотать будешь! — рявкнул он, и взрывы за его спиной прогремели с новой силой. — Я буду первым, а ты оставайся тут и дальше улыбайся трибунам! С рывком, от которого под ногами треснул бетон, Бакуго рванул вперед, стремительно сокращая дистанцию с Тодороки. Он буквально прорезал воздух, оставляя за собой шлейф гари и искр. Хикари проводила его взглядом, наблюдая, как его фигура отдаляется. Она не стала ускоряться. Вместо этого она лишь тихо усмехнулась.

***

После того как грохот поверженных роботов остался позади, лидеры гонки вырвались ко второму препятствию. Перед участниками появилась гигантская расщелина, заполненная лишь узкими каменными столбами, соединенными между собой тонкими канатами. — Ну, ребята, если первое испытание показалось пустяком, то что вы скажете о втором?! — прокричал Сущий Мик. — Упадёте и вы проиграли! Если вам не нравится эта идея, можете проползти по дну! Ведь это... КАНЬОН! Хикари затормозила у самого края, глядя в темную глубину. Ветер здесь был сильнее, а опоры казались обманчиво хрупкими. Прямая проверка координации и самоконтроля. Канаты — это ловушка для тех, кто не умеет держать баланс. Одно неверное движение, и гравитация сделает то, что не смогли роботы. Пока ученики в замешательстве замерли, вперед вышла девушка с розовыми волосами и странными линзами вместо глаз — Мэй Хацумэ из факультета поддержки. — Теперь прожектор будет светить на мои приборы! — торжествующе воскликнула она, проверяя механизмы на поясе. — Так узрите же, компании Японии! «Портативный крюк-кошка и левитирующие подошвы»! Она объяснила озадаченным Мине и Очако, что факультету поддержки официально дозволено использовать собственные разработки, чтобы заявить о себе перед крупными корпорациями. С громким смехом Мэй выстрелила тросом в ближайшую скалу и, активировав реактивные ботинки, грациозно взмыла над пропастью. Хикари проводила взглядом Хацумэ и перевела взгляд на Тсую, которая уже уверенно передвигалась по канату на четвереньках, называя это «обычной прогулкой». Я не могу использовать трос, и у меня нет присосок на пальцах, — размышляла Хикари. — Но мне и не нужно касаться канатов. Она глубоко вздохнула, закрывая глаза и концентрируя энергию в центре своего естества. Ей нужно было создать нечто большее, чем просто импульс. Хикари медленно шагнула в пустоту. В ту секунду, когда её подошва должна была соскользнуть вниз, под ногой вспыхнула плотная, идеально ровная пластина из спрессованного света. Она была не больше ладони, но достаточно твердой, чтобы выдержать вес тела. Хикари двинулась вперед, буквально «выстраивая» себе дорогу в воздухе. С каждым шагом под её ногами на долю секунды возникал золотистый блик, который тут же гас, как только она переносила вес. Это выглядело так, будто она шла по невидимой лестнице, паря над бездной. Контроль. Главное — сохранять плотность фотонов, — Хикари чувствовала, как капли пота выступили на лбу от предельной концентрации. — Отец наверняка считает, что я должна была просто перелететь это место, но я не дам ему повода увидеть мою усталость раньше финиша. Она двигалась плавно, обходя застрявших на канатах учеников. Пока другие дрожали от страха, боясь сорваться, Хикари была воплощением безмятежности, оставляя за собой лишь едва заметные световые отпечатки в холодном воздухе каньона. Лидеры всё еще были впереди, но дистанция между ними неумолимо сокращалась. Последний этап гонки преподнес участникам самое коварное испытание — Минное поле. Это была обширная песчаная зона, где под каждым неверным шагом скрывался розовый пороховой заряд. Для лидеров, Шото и Кацуки, это поле стало не просто препятствием, а настоящей ареной для дуэли. Хикари замерла на границе поля, её глаза внимательно фиксировали каждое движение впереди. Тодороки приходилось сдерживать свою ледяную причуду, чтобы не сдетонировать всё поле разом, а Бакуго, напротив, использовал взрывы, чтобы парить над землей. Однако, как только Кацуки поравнялся с Шото, началась настоящая свалка. — Эй, а ты не думаешь, что объявил войну не тому сопернику?! — взревел Бакуго, наотмашь нанося удар ладонью, провоцируя взрыв прямо перед лицом Тодороки. Шото мгновенно среагировал, перехватывая руку Кацуки. Они больше не бежали — они вцепились друг в друга, нанося удары и мешая противнику сделать хоть шаг вперед. Каждый раз, когда один пытался вырваться, другой подсекал его или провоцировал взрыв под ногами конкурента. Розовые облака дыма окутывали их, а яростный крик Бакуго оглашал стадион. Наблюдая за этой сценой, Хикари медленно опустила руку от лица. Её плечи едва заметно задрожали. В этом хаосе, среди грохота и криков, она вдруг тихо, надтреснуто засмеялась. Это не был её обычный вежливый смех. В нем слышалось что-то зловещее, торжествующее — звук человека, чей долгосрочный план сработал с точностью до секунды. Глупцы... Вы так увлеклись друг другом, что забыли главное правило гонки. Побеждает не самый сильный. Побеждает тот, кто сохранил ясность ума до самого конца. Хикари видела, что финишная арка стадиона уже видна за дымовой завесой. Тодороки и Бакуго выдохлись, их движения стали тяжелыми, а причуды — менее стабильными. Сейчас они были лишь двумя ранеными зверями, делившими добычу, которая им уже не принадлежала. — Самое время, — прошептала она, и её глаза вспыхнули ослепительным, холодным светом. Она больше не экономила. Концентрируя накопленный за всю гонку свет в один мощный, направленный импульс под подошвами, Хикари сорвалась с места. Она не бежала — она превратилась в золотую нить, прошивающую минное поле. Она двигалась так быстро, что датчики мин просто не успевали срабатывать под её ногами, а если и срабатывали, то взрыв гремел уже далеко позади неё. Пролетая мимо сцепившихся Бакуго и Тодороки, она даже не удостоила их взглядом. Она была светом, который наконец вырвался из тени. Спасибо за шоу, мальчики, — усмехнулась она про себя, когда ветер от её рывка хлестнул их по лицам. — Но финишную черту первой пересеку я. Минное поле содрогнулось не от взрыва, а от резкого порыва ветра, который буквально разрезал густой розовый дым. Золотистая вспышка пронеслась между сцепившимися Бакуго и Тодороки так близко, что тепловая волна от рывка Хикари опалила им лица. ​— ЧТО-О-О-О?! НАРОД, ВЫ ЭТО ВИДИТЕ?! — взревел Мик, подаваясь вперед так, что едва не снес микрофон. — ИЗ-ЗА ДЫМОВОЙ ЗАВЕСЫ ВЫРЫВАЕТСЯ ТРЕТИЙ УЧАСТНИК! И КАКАЯ СКОРОСТЬ! ЭТО ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО! ЭТО... КИНОШИТА ХИКАРИ ИЗ КЛАССА 1-А! ​Айзава, сидевший рядом, лишь тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. — Я предупреждал её о контроле... — пробормотал он, но в его голосе слышалось скрытое одобрение. Шото, чья рука в этот момент сжимала плечо Кацуки, замер. Его глаза расширились, а зрачки сузились до предела. Он привык просчитывать угрозы, но Хикари... Хикари всё это время бежала в толпе и поэтому она не представляла опасности. Видеть, как она превращается в размытый луч света, летящий к финишу, было сродни удару под дых. Бакуго отреагировал более бурно. Он резко обернулся, едва не потеряв равновесие, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: от полного непонимания до первобытной, обжигающей ярости. — Чё за...?! — Бакуго резко затормозил, едва не влетев в очередную мину от неожиданности. Его взгляд впился в золотистый силуэт, который с невероятной скоростью удалялся в сторону финиша. — Искристая?! Какого хрена ты там забыла?! Они оба рванулись за ней, забыв о своей вражде, но дистанция уже была слишком велика. Хикари, почувствовав их взгляды, на бегу слегка повернула голову. Ветер растрепал её волосы, но даже на такой скорости она сохраняла безупречное изящество. Она посмотрела прямо на Кацуки, и её глаза сияли торжеством. На её губах расцвела улыбка — не та мягкая и вежливая, к которой они привыкли, а дерзкая, хищная, зеркально отражающая манеру самого Бакуго. ​— Ой, вы всё ещё там? — её голос, чистый и звонкий, легко перекрыл грохот взрывов. — Простите, мальчики, но я не привыкла ждать тех, кто так сильно тормозит. Она прищурилась, и её голос стал чуть тише, но отчетливее, когда она повторила те самые слова, которые Кацуки бросил ей во время гонки: — Вы слишком медленные. Попробуйте догнать, если сможете. Кацуки на мгновение онемел. Его же собственные слова, брошенные ей свысока, вернулись к нему в виде сокрушительного удара по гордости. — ТЫ-Ы-Ы! ГРЁБАНАЯ ЛАМПОЧКА! — взревел он так, что жилы на его шее вздулись. — А НУ ВЕРНИСЬ И ПОВТОРИ ЭТО МНЕ В ЛИЦО! Я ТЕБЯ В ПЫЛЬ СОТРУ! Он выставил ладони назад, создавая серию мощнейших взрывов, которые буквально подбрасывали его в воздух, игнорируя мины под ногами. Его лицо превратилось в маску чистой ярости. Тодороки, сцепив зубы, тоже активировал лед, создавая под собой скользящую дорожку, пытаясь нагнать наглую одноклассницу. Финальный рывок отборочного этапа превратился в настоящий хаос, взорвавший тишину стадиона. Кацуки и Шото, только что сцепившиеся в дуэли, и Хикари, стремительно обгонявшая их по флангу, были готовы пересечь финишную черту в тройке лидеров. Но судьба распорядилась иначе. ​Сзади, из огромного облака розового дыма, поднятого массовой детонацией мин, вырвалась фигура. Изуку Мидория, сжимая в руках оторванный кусок брони робота, использовал взрывную волну от всех заминированных полей, чтобы катапультировать себя вперед. ​— В ОДИН МОМЕНТ МИДОРИЯ ЗАПОРОШИЛ ИМ ГЛАЗА! А ТАКЖЕ РАСЧИСТИЛ ДОРОГУ ОТ МИН! — проорал в микрофон Сущий Мик, вскакивая с места. — НУ ДЕЛА, СОТРИГОЛОВА, ТВОЙ КЛАСС ПОЛОН СОРВИГОЛОВ! ЧЕМУ ТЫ ИХ ТАМ УЧИШЬ?! ​Изуку пролетел над головами опешивших Бакуго, Тодороки и даже Хикари, приземляясь точно перед финишной аркой. ​Стадион взревел. Изуку, спотыкаясь и падая, первым переступил черту. ​— ЧЕЛОВЕК, ЧТО ПЕРВЫМ ТРИУМФАЛЬНО ВСТУПИЛ НА СТАДИОН С ПОБЕДОЙ — ЭТО НЕ КТО ИНОЙ, КАК МИДОРИЯ ИЗУКУ! — ревел комментатор. ​Следом за ним, буквально в десяти сантиметрах друг от друга, пролетели остальные. ​Хикари, чей световой импульс иссяк в самый последний момент, пересекла черту второй. ​Шото, заморозивший себе дорожку, финишировал третьим. ​Кацуки, чей яростный рывок был прерван маневром Изуку, оказался лишь четвёртым. Хикари резко затормозила сразу за финишной аркой, её кроссовки прочертили глубокие борозды в бетоне, поднимая слабую пыль. Инерция рывка едва не сбила её с ног, но она смогла устоять на ногах. Грудная клетка судорожно вздымалась, жадно хватая раскаленный воздух, легкие горели, словно в них плеснули кислотой. Экономная, выверенная тактика «тихого бега» была отброшена на последних метрах в отчаянной попытке вырвать победу, и теперь её тело платило жестокую цену за эту минутную перегрузку. Вторая... Я пришла второй, — эта мысль была словно удар молотом по наковальне её гордости. Внутри Хикари клокотала смесь, состоящая из шока, неверия и с трудом подавляемой, ледяной ярости. Это был холодный, пронизывающий до костей холод, который сковывал её изнутри. Она медленно подняла дрожащую руку и положила её на затылок, запуская пальцы глубоко в корни волос, в том месте, куда не падали объективы телекамер. Ей нужно было заземлиться, почувствовать хоть какую-то физическую опору в этом рухнувшем мире. И она сжала пальцы. Сжала изо всей силы, до хруста, до острой, пронизывающей боли, которая заставила её на мгновение задохнуться. Следом за этим она прикусила нижнюю губу. Прикусила так сильно, что почувствовала на языке солоноватый вкус крови. Этот жест был её единственным легальным способом сдержать крик — крик бессилия и унижения, который рвался из самой глубины её существа. Я проиграла. Снова, — эта мысль циклично прокручивалась в её голове, принося с собой новую волну боли. Но самым страшным было не само поражение. Самым страшным было то, кому она проиграла. Всю свою жизнь отец сравнивал её с Тодороки Шото. Шото был эталоном, недосягаемой вершиной, тем, кого она должна была превзойти, чтобы заслужить его одобрение. Она просчитала Тодороки. Она знала, как он действует. Она была готова к его льду. Но Изуку... Мидория... Тот, от кого она ждала слез и паники, но никак не этого безумного, отчаянного, абсолютно нелогичного маневра с куском брони. Как? Просто на чистой удаче? На безрассудстве? Я просчитала Бакуго. Я просчитала Тодороки. Но я не просчитала Мидорию, потому что он не входил в уравнение лидеров! И теперь... теперь он первый. Это было не просто второе место. Это было сокрушительное поражение её собственной тактике эффективности. Грандиозный план Королевы — «тихо дождаться, пока львы выдохнутся, и забрать корону» — рухнул из-за одного отчаянного прыжка «шута». Перед глазами Хикари всплыло лицо отца. Она представляла, как он сейчас смотрит на неё с трибун — холодный, разочарованный, с тем самым выражением, которое она видела каждый раз, когда не оправдывала его завышенных ожиданий. Даже сейчас она могла с лёгкостью предугадать его слова: «Ты должна быть идеальной, Хикари. Ты — свет. Но сегодня этот свет был затмлен дымом от мины и безумным прыжком.» Гордость Королевы была задета так сильно, что Хикари казалось, будто она физически ранена. Она медленно подняла голову, и её взгляд, обычно мягкий и вежливый, сейчас был холодным и острым. Она смотрела на Изуку, который плакал от счастья в объятиях Урараки. Хорошо, Изуку. Твой безумный прыжок сработал один раз, — подумала она, и её кулаки сжались еще сильнее, царапая кожу. — Но это была гонка на выживание. Когда начнётся битва, там, Изуку, удачи не будет. Там будет только свет. Мой свет. И я покажу тебе, почему второе место для меня — лишь повод стать первой в настоящем бою. Внезапно по её коже пробежал мороз. Она почувствовала присутствие Тодороки кожей: холод, исходящий от его правой стороны, был ей слишком знаком. Хикари медленно, почти не поворачивая головы, скользнула по нему взглядом краем глаза. Шото стоял неподвижно всего в паре метров от неё. Его взгляд, обычно отстраненный, сейчас был прикован к ней. Он чувствовал то же самое — тошнотворную горечь поражения, которая оседает пеплом во рту. Но в его глазах читалось нечто большее. Киношита... Не только Мидория. Она тоже обошла меня. И она сделала это так просто, будто всё шло по её сценарию. До него дошло. Вспоминая её размеренный бег в начале и ту легкость, с которой она миновала его ловушки, Тодороки осознал: это не было удачей. Это был её план. Она намеренно держалась в тени, позволяя ему и Бакуго расчищать дорогу, чтобы нанести удар в самом конце. Осознание того, что его использовали как удобный инструмент, отозвалось в нем резким приступом раздражения. Он не привык быть пешкой в чужой игре. — ДЕКУ-У-У! ТЫ, ЧЁРТОВ ЗАДРОТ! — яростный вопль Бакуго разорвал тишину стадиона. Кацуки метался по финишной зоне, готовый взорвать всё вокруг. Его четвертое место было для него личным адом. Внезапно его взгляд зацепился за Хикари. Воспоминание о том, как она пролетела мимо него на минном поле и бросила те унизительные слова, вспыхнуло в его мозгу красной пеленой. — ЭЙ, ТЫ! ИСКРИСТАЯ! — заорал он, направляясь к ней. — А ну повтори, что ты там вякнула?! Кто тут «медленный», а?! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Хикари не шелохнулась. Она продолжала смотреть прямо перед собой, игнорируя его крики, словно Бакуго был назойливым насекомым, а не опаснейшим учеником класса. Это полное игнорирование выбесило Кацуки окончательно. — СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — Бакуго в три прыжка оказался рядом. Он грубо схватил её за плечо, его пальцы сжались на ткани спортивного костюма, и он с силой дернул её на себя, заставляя развернуться. — Я СКАЗАЛ, СМОТРИ НА... Слова застряли у него в горле. Бакуго замер, его рука так и осталась лежать на её плече, но хватка невольно ослабла. Хикари посмотрела на него. Но это была не та Хикари, которую он знал — не та вежливая, улыбчивая девушка с мягким взглядом. Её обычно мягкие, зеленые глаза, которые всегда казались теплыми и лучистыми, теперь напоминали два куска мертвого изумруда. Этот зеленый цвет стал острым и неестественно ярким, словно светящиеся лазеры. Взгляд был настолько холодным и пронзительным, что Кацуки на секунду показалось, будто его прошили насквозь. В нем не было ни страха перед его гневом, ни привычной мягкости — только концентрированная, первобытная ярость человека, чью гордость втоптали в грязь, и который готов уничтожить всё на своем пути, чтобы вернуть себе трон. Этот взгляд был пугающе похож на взгляд её отца, когда Бакуго впервые встретился с ним на переулке. Кацуки, который никогда ни перед кем не отступал, на долю секунды почувствовал, как по его позвоночнику пробежал настоящий, непривычный холодок. Он увидел в ней не просто «лампочку», а опасного хищника, который наконец сбросил свою фальшивую маску. Внезапно в глазах Хикари что-то дрогнуло. Тень Люмена, на мгновение захватившая ее лицо, начала медленно отступать. Хикари моргнула, и острота ее зеленых глаз смягчилась, возвращая им привычный теплый блеск. Она словно заставила свою ярость уйти глубоко внутрь, заперев ее под десятью замками самоконтроля. Она медленно отстранилась, мягко высвобождая плечо из хватки Бакуго. На ее губах, все еще хранящих след от прикуса, расцвела та самая безупречная, чуть виноватая улыбка, которую класс 1-А видел каждый день. — Ой, Кацуки... — ее голос прозвучал удивительно мягко и ровно, хотя в глубине еще слышалась легкая хрипотца от недавнего бега. — Прости, пожалуйста. Я, кажется, немного... отключилась от реальности. Столько шума вокруг. Она слегка наклонила голову набок, глядя на него с тем самым вежливым любопытством, которое всегда выводило его из себя. — Ты что-то сказал? Прости, я совершенно не расслышала тебя из-за криков Сущего Мика. Ты что-то хотел спросить о гонке? Бакуго так и застыл с полуоткрытым ртом. Его кулаки все еще дымились, а в голове метались ругательства, но этот резкий переход от «смертоносного хищника» к «милой отличнице» сбил его с толку сильнее любого взрыва. — Ты... — он запнулся, глядя на нее с подозрением. — Ты чё, издеваешься надо мной?! Я тебе про те слова толковал, про «медленных»! А ну не строй из себя дурочку! Хикари лишь тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Этот смех был легким и серебристым, полностью скрывающим ту зловещую усмешку, что кривила ее губы пару минут назад. — Правда? Я такое сказала? Наверное, это был просто адреналин, — она отвела взгляд в сторону стадиона, где на табло высвечивались результаты. — Второе место... Значит, мне еще есть над чем работать. Спасибо, что привел меня в чувство, Кацуки. Ты, как всегда, очень... энергичен. Бакуго стоял, тяжело дыша, и с каждым словом Хикари его лицо становилось всё более пунцовым. Вздувшаяся на виске жилка опасно пульсировала. Это её резкое переключение образа бесило его даже больше, чем проигрыш Деку. — ТЫ ЧЁ, МЕНЯ ЗА ИДИОТА ДЕРЖИШЬ?! — взревел он, и из его ладоней вырвались мелкие, трескучие искры. — «Адреналин»?! Ты издеваешься?! Ты прошила нас, как чертова молния, и еще вякнула, что мы медленные! Не смей делать вид, что у тебя амнезия, гребаная лампа! Хикари не дрогнула. Вместо того чтобы ответить на его агрессию, она сделала озадаченное лицо. Она медленно подняла указательный палец и приложила его к подбородку, слегка склонив голову набок. Её глаза теперь выражали лишь искреннее, почти детское старание что-то вспомнить. — Хм-м... — протянула она, глядя куда-то в небо, над трибунами. — Сказала ли я это? Дай-ка подумать... Я помню, как мины взрывались... Помню, как ты кричал что-то нечленораздельное про «сдохни»... Но вот про «медленных»... — ДА ТЫ ЖЕ ПРЯМО В ГЛАЗА МНЕ СМОТРЕЛА! — Бакуго сделал шаг вперед, его терпение трещало по швам. Его буквально трясло от того, как виртуозно она ломала комедию. — Не беси меня, Хикари! Я тебе не Деку, на меня эти твои глазки не действуют! Хикари вдруг резко, театрально вскрикнула, хлопнув в ладоши, словно её только что осенило. — Ах! Точно! — воскликнула она, просияв. — Вспомнила! Я действительно это сказала! Как же это вылетело у меня из головы? Но Хикари не была бы собой, если бы закончила на этом. Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, и на её губах расцвела лукавая, почти лисья улыбка. В её взгляде снова мелькнула та самая искра превосходства, которую она так старательно прятала за маской вежливости. — Но ведь, Кацуки... — она чуть понизила голос, глядя на него снизу вверх. — Разве я была не права? Она слегка развела руками, указывая на табло, где её имя красовалось на второй строчке, а его — на четвертой. — Я ведь действительно обошла и тебя, и Тодороки. Факт остается фактом: в тот момент вы двое были... ну, как бы это помягче сказать... — она сделала небольшую паузу, наслаждаясь моментом. — Немного неповоротливыми? Тишина, последовавшая за её словами, была предвестником бури. Лицо Бакуго исказилось так, будто он только что проглотил лимон вместе с кожурой. Его ладони вспыхнули ярким оранжевым пламенем. — ТЫ... ТЫ ХОЧЕШЬ СДОХНУТЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ?! — его яростный рев, кажется, услышали даже на самых верхних рядах стадиона. Но Хикари лишь весело подмигнула ему и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь, оставляя Кацуки задыхаться от собственного гнева. Она знала: она задела его сильнее, чем любой взрыв. И это было чертовски приятно. Едва она успела отойти от взбешенного Бакуго на несколько шагов, как тишину её внутренних мыслей нарушил звонкий, полный восторга голос. — ХИКАРИ-И-И! — розовая фигура пронеслась сквозь толпу учеников и практически влетела в девушку, заключая её в крепкие объятия. Мина Ашидо сияла ярче любого прожектора на этом стадионе. Её глаза-щелочки искрились искренним восхищением, а на лице играла широкая, обезоруживающая улыбка. Она не видела той секундной тьмы в глазах подруги. Для неё Хикари была героем момента. — О боже, ты это видела?! Ты это сделала! — Мина отстранилась, восторженно размахивая руками. — Когда ты пронеслась мимо них на минном поле... Клянусь, я даже моргнуть не успела! Ты была просто как ураган! Вжух — и эти наши «неприкасаемые гении» остались глотать пыль! Мина весело хихикнула, бросив быстрый взгляд в сторону всё ещё дымящегося от злости Бакуго и застывшего Тодороки. — Видела бы ты их лица! Это было легендарно, Хикари! Просто взяла и уделала этих двоих на глазах у всей страны! Я так за тебя рада, честно! Второе место — это же просто безумие для первого этапа! Хикари замерла на мгновение. Искренность Мины была настолько обезоруживающей, что ей хотелось расплакаться. Она мягко улыбнулась — на этот раз чуть более искренне, чем обычно. — Спасибо, Мина, — тихо ответила она, поправляя растрепавшиеся волосы. ​— И я так рада за тебя! Ты ведь тоже отлично справилась и прошла в следующий тур! — Хикари легонько подтолкнула подругу плечом, и в её голосе зазвучали живые, радостные нотки. — Мы обе сделали это, и это самое главное. Я знала, что ты не отстанешь от этих парней! ​— Ой, да ладно тебе! — Мина засияла ещё ярче, явно польщенная таким вниманием. — Куда мне до твоего рывка! Но да, я в деле! Шум стадиона начал постепенно стихать в ушах Хикари, превращаясь в неразборчивый гул. Несмотря на болтовню одноклассников, девушка внезапно почувствовала, как по затылку пробежал ледяной холод. Это было физическое ощущение — тяжелое, давящее, словно кто-то приставил к её спине заряженное оружие. Хикари медленно, с почти механической грацией, обернулась в сторону VIP-лож, возвышающихся над ареной. Среди тысяч лиц её глаза безошибочно нашли одну единственную фигуру. Люмен стоял у самого края ограждения. Его высокая, статная фигура казалась высеченной из темного гранита. Он не аплодировал. Его руки были сцеплены за спиной, а лицо оставалось пугающе неподвижным. Но его взгляд... В этих глазах, столь похожих на её собственные, полыхала тихая, концентрированная ярость, смешанная с глубоким, уничтожающим разочарованием. Для Хидэки Киношиты второе место было не достижением, а публичным позором. То, что его идеальный инструмент пропустил вперед мальчика, которого он считал мусором, было личным оскорблением его амбиций. Этот взгляд ясно говорил: «Ты подвела меня. Ты — не совершенство. Ты — ошибка». Мина на мгновение замолкла, почувствовав, как Хикари внезапно напряглась. Она проследили за её взором, но не смогли понять, на ком именно он сфокусирован в этой огромной толпе. Хикари не отвела глаз. Она не вздрогнула, не опустила голову в знак покорности и не попыталась выдавить фальшивую извиняющуюся улыбку. Она просто смотрела в ответ. Её зеленые глаза, всё еще хранившие ту холодную искру, которую секунду назад видел Бакуго, встретились со взглядом отца. В этом безмолвном поединке она транслировала ему абсолютное, ледяное спокойствие. Она словно заявляла ему: «Да, я вторая. Да, твой план дал осечку. Но я всё еще здесь, и я не сломлена». Между ними, через всё пространство огромного стадиона, протянулась невидимая нить напряжения. Люмен едва заметно сузил глаза, и в этом жесте читалось обещание жестокого разговора после фестиваля. — Хикари-тян? Всё хорошо? — Мина осторожно коснулась её локтя, обеспокоенная её внезапным оцепенением. Хикари моргнула, разрывая зрительный контакт с отцом. Она медленно повернулась к подруге, и её лицо снова приняло выражение мягкой, безупречной безмятежности. — Да, всё в порядке, — её голос был ровным, без единой нотки дрожи. — Просто... солнце сегодня очень яркое. Немного ослепило. Взгляд Люмена больше не парализовал её страхом — он стал топливом. Если он хотел увидеть ярость, она покажет её ему. Но на своих условиях. И на следующем этапе она сделает так, что даже он не сможет найти повода для разочарования.