Свет, который не греет

Шум стадиона UA, ещё недавно казавшийся Хикари триумфальным маршем, теперь звучал как бесконечная, издевательская насмешка. Ветер, свободно гуляющий по арене, обжигал кожу, заставляя Хикари чувствовать себя уязвимой и обнажённой — физически и эмоционально. Сбылся худший кошмар её жизни, а она сама, Герой номер один в рейтинге этого этапа, стояла посреди поля в наряде, который отец счёл бы позором на всю фамилию Киношита. Убитый вид — это было слишком мягкое описание её состояния. Её взгляд теперь был затуманен шоком и абсолютным непониманием того, как она оказалась в этой ситуации. Всего... всего полчаса назад я стояла перед ним. Я наконец-то сказала ему всё. Я отказалась от него, отказалась быть его инструментом... — Хикари мысленно прокручивала в голове ту сцену, и каждая фраза эхом отдавалась в её сознании. — Десять минут назад я чувствовала себя самой свободной девушкой в мире. А теперь... Она посмотрела вниз. Ярко-оранжевый топ с вышитыми буквами «UA», ультра-короткая юбка в складку, белые гольфы и огромные, пушистые помпоны в руках. Всё это сияло так ярко, что Хикари казалось, её собственное «Белое Сияние» меркнет на фоне этого позорного маскарада. Почти полуголая... Посреди арены... На виду у всей страны... Хикари почувствовала, как её щёки начинают гореть. Это было не то смущение, которое она испытала от слов Мины в столовой. Это был ледяной, парализующий ужас от мысли, что отец, если он ещё не ушёл, смотрит на неё. Как... как я докатилась до этого... — Хикари сжала древко помпона так сильно, что её ногти впились в ткань. — Я отказалась от его правил, чтобы попасть под правила Минеты и Каминари... Это абсурд! Это дно! Хикари посмотрела на свою забинтованную руку. Если бы не помощь Момо, у неё не осталось бы выбора: либо выходить на арену с окровавленной рукой, подставляясь под камеры и сотни любопытных глаз, либо идти в медпункт. По её просьбе Момо материализовала рулон белой ткани, благодаря которому, Хикари успешно забинтовала руку. А визит к Исцеляющей Девочке стал бы катастрофой. Старушка слишком опытна, она бы сразу отличила след от удара или падения от этих методичных, глубоких борозд, оставленных собственными ногтями. Один отчёт в медицинском журнале, одно слово «самоповреждение» — и об этом узнал бы не только Айзава-сенсей, но и отец. А она не хотела лишних проблем. Вокруг неё девочки класса 1-А также пребывали в смешанных чувствах. Очако неловко прикрывала юбку ладонями, а её щёки горели густым румянцем. — О-боже... Это... это так смущающе, — пробормотала Очако, поправляя топ. — Как эти двое вообще могли такое придумать? — Ха-ха, да ладно тебе, Очако! — Мина, напротив, чувствовала себя в своей тарелке. Она уже начала делать пробные взмахи помпонами, а её розовая кожа, казалось, стала ещё ярче от возбуждения. — Это же так весело! Мы выглядим потрясающе! Группа поддержки — это супер! Момо, стоявшая рядом, выглядела самой подавленной. Её безупречная осанка пошатнулась, а в глазах читалось глубокое отчаяние. — Я... я заместитель старосты... — прошептала она, закрывая лицо руками. — Как я могла позволить этому случиться? Как я могла повестись на их уловку? Учитель Айзава... он никогда бы такого не приказал. Я... я позор 1-А. Хикари, стоявшая чуть в стороне, медленно повернула голову к Мине. В её взгляде было столько усталости и немого укора, что Ашидо невольно осеклась. — Мина, — голос Хикари прозвучал непривычно тихо, но отчётливо. — Я... я ведь говорила это ещё по телефону. Помнишь? Когда Каминари и Минета прибежали. Мина растерянно моргнула, её помпоны замерли в воздухе. — А? О чём ты, Хикари-чан? — О том, что они врут, — отрезала Хикари, не сводя с неё глаз. — Я сказала: «Я очень сильно сомневаюсь, зная их репутацию». И... и я была права. Они нагло нас обманули. Айзава-сенсей не имеет к этому никакого отношения. — Э-э... ну, — Мина неловко замялась, её улыбка стала немного натянутой. — Я... я думала, что... Вдруг это всё-таки правда? Учитель Айзава... он же такой непредсказуемый! Мина нервно хихикнула, пытаясь разрядить обстановку, но Хикари лишь покачала головой и отвернулась. Ага, сомневалась она... — Хикари грустно усмехнулась, продолжая царапать повязку на запястье за помпоном. — А в итоге мы все стоим здесь. И я стою. Полуголая. Хикари почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от ветра, а от осознания того, что даже отказавшись от отца, она всё ещё была уязвима для манипуляций. Каминари и Минета — эти двое мелких извращенцев — смогли заставить её встать в этот строй. Это смешно... — Хикари закрыла глаза, стараясь не думать о том, кто сейчас смотрит на неё с трибун. — Я стою здесь... в оранжевом топе. Меня заставили. Снова заставили. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как запах пороха — её собственное «Белое Сияние» — смешивается с ароматом жжёного нитроглицерина, который всё ещё витал на арене после взрывов Бакуго. Забудь... — приказала она себе. — Не смотри на VIP-ложу. Смотри на помпоны. Делай вид, что тебе это нравится. Минета и Каминари стояли неподалеку, сияя от собственной наглости. Минета буквально пускал слюни, потирая ладошки и бегая глазами по стройным ногам одноклассниц. — О-о-о, это превзошло все мои ожидания! — пропищал Минета, жмурясь от восторга. — Каминари, бро, мы гении! Глянь на Хикари, она в этом топе просто... уф-ф! — Да-а, чувак, — Каминари самодовольно ухмыльнулся, закинув руки за голову. — Кто бы мог подумать, что они так легко поведутся на имя Айзавы-сенсея? Смотрите, зрители в восторге! В этот момент внутри Хикари что-то опасно зазвенело. Это был звук натягивающейся струны, которая вот-вот лопнет. Её пальцы побелели, сжимая пластиковые нити помпонов. Ей хотелось сорваться с места. Хотелось, чтобы её свет превратился в ослепительный лазер и выжег эти самодовольные ухмылки с их лиц. Хотелось побить их прямо здесь, чтобы они больше никогда не смели пускать свои шутки. Тут люди... Тут камеры... Репутация... Семья... — эти слова пульсировали в висках. Она не могла позволить себе сорваться. Отец смотрит. Весь мир смотрит. Если она сейчас устроит сцену, она подтвердит его слова о том, что она «неуравновешенная девчонка», не умеющая держать лицо. Хикари сделала глубокий, ледяной вдох. Она медленно подняла голову. Её взгляд, на мгновение вспыхнувший яростью, внезапно застыл и превратился в нечто совершенно иное. Она посмотрела прямо на Минету и Каминари, и на её губах расцвела улыбка. Это была идеальная, кукольная улыбка «наследницы Киношита» — та самая, которую она репетировала годами перед зеркалом. Ослепительная, пустая и пугающе безупречная. — Ого! — Минета на секунду даже перестал дышать, восторженно вытаращив глаза. — Вы только посмотрите! Она не злится! Хикари-тян, ты такая милашка, когда улыбаешься в этом костюме! Настоящий ангел группы поддержки! Мина, стоявшая рядом, облегченно выдохнула и всплеснула руками. — О-о-о, Хикари-чан, ты такая добрая! — воскликнула она, искренне веря в эту маску. — Я знала, что ты не станешь на них обижаться. Это ведь просто ради шоу, правда? Ты лучшая! Хикари продолжала улыбаться, хотя внутри неё всё кричало от отвращения. В этот момент из туннеля вышел Киришима. Его лицо, обычно веселое и открытое, сейчас выражало крайнюю степень неловкости. Он замер, увидев девочек, и его взгляд тут же метнулся к Мине. — Эй... вы чего это? — Эйджиро подошел ближе, потирая затылок. — Минета, Каминари, вы что, серьезно их развели? — А то! — Каминари подмигнул ему. — Скажи же, круто выглядят? Киришима посмотрел на Мину. Его глаза округлились, а лицо начало стремительно заливаться краской, почти сливаясь по цвету с его волосами. Он перевел взгляд на её открытые плечи и короткую юбку, затем быстро отвел глаза, выглядя так, будто ему физически больно на это смотреть. — Это... это совсем не по-мужски, парни, — глухо произнес Киришима. — Да ладно тебе, Эйджиро! — Мина весело помахала помпонами перед его носом. — Смотри, как ярко! Тебе не нравится? Киришима на мгновение замер, глядя на её сияющее лицо, а затем его брови решительно сошлись на переносице. — Дело не в «нравится», Ашидо... Просто... на улице ветер, и вообще... — он начал запинаться, чувствуя, как его защитные инстинкты перевешивают всё остальное. Не говоря больше ни слова, он резким движением расстегнул молнию своей спортивной куртки UA и стянул её с плеч. Оставшись в одной майке, он сделал шаг к Мине и, не глядя ей в глаза, накинул куртку на её плечи. — Эй? — Мина удивленно моргнула, когда тяжелая, теплая ткань, пахнущая его одеколоном и потом после состязаний, окутала её. — Ты чего, Киришима? Мне не холодно! — Просто надень, — буркнул он, застегивая на ней верхнюю пуговицу куртки так старательно, будто запечатывал сейф. — Так... так правильнее. Это не по-мужски — выставлять вас вот так на потеху толпе из-за чьей-то глупой шутки. Мина замолчала, прижимая куртку к себе. Её весёлая улыбка сменилась чем-то более мягким и задумчивым. Она посмотрела на Киришиму, который теперь стоял рядом, скрестив руки на груди и сверля гневным взглядом Минету. Мина, обычно такая бойкая и уверенная, вдруг замерла. Тяжелая куртка Киришимы, всё еще хранившая тепло его тела, казалась ей сейчас весом в тонну. Она неловко потянула за края воротника, пытаясь спрятать в них внезапно вспыхнувшие щеки, и бросила на Эйджиро быстрый, растерянный взгляд. — Ой... ну... спасибо, Эйджиро, — пробормотала она, непривычно тихо. Хикари наблюдала за этим, и её улыбка сменилась едва заметной, но гораздо более искренней ухмылкой. Она слегка прищурилась, глядя на то, как Киришима сурово выпрямился рядом с Миной, словно живой щит. Надо же... — пронеслось в голове Хикари. — Я могу ничего не смыслить в этой вашей «любви» и бабочках в животе, но логика меня не подводит. Эйджиро даже не осознает, как он сейчас себя выдал. Будущие возлюбленные... да, эта гипотеза подтверждается на сто процентов. Мина, несмотря на свое замешательство, краем глаза уловила это выражение лица подруги. Она резко повернулась к Хикари, подозрительно прищурив свои необычные глаза. — Эй, Хикари-чан! Я вижу эту ухмылку! — выпалила Ашидо, пытаясь переключить внимание со своего румянца. — Что это за взгляд такой? О чём ты там снова свои расчеты строишь? Хикари мягко рассмеялась, изящно взмахнув оранжевым помпоном, словно это был не спортивный инвентарь, а дорогой веер. — Ничего особенного, Мина, — ответила она, и её голос прозвучал удивительно спокойно. — Я просто подумала, что Эйджиро поступил очень достойно. Настоящий мужской поступок, разве нет? Мина недоверчиво сощурилась, явно не поверив ни единому слову. Она знала, что за этим «спокойствием» Хикари скрывается аналитический ум, который уже расставил все точки. — Ну-ну, так я тебе и поверила... — начала было Мина, но её прервал звук быстрых шагов. Из туннеля, ведущего к раздевалкам, вышел Изуку. Он шел, опустив голову и что-то невнятно бормоча себе под нос — видимо, всё еще анализировал разговор с Тодороки. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть яркое оранжевое пятно из черлидерских костюмов прямо перед собой, как он замер, словно наткнулся на невидимую стену. В следующую секунду лицо Изуку стало цветом спелого томата, причем краснота дошла даже до кончиков его ушей. — Ч-ч-что?! — выдохнул он, едва не выронив из рук бутылку с водой. — Очако-сан?! Д-девочки?! Что... что вы... что вы делаете в этом... в этом наряде?! Очако, которая до этого старалась слиться с бетоном стадиона, подскочила на месте. Её щеки мгновенно налились таким же пунцовым цветом, как и у Мидории. Она начала лихорадочно размахивать помпонами, пытаясь одновременно прикрыться ими и что-то объяснить. — А! Изуку! Это... это не то, что ты подумал! — затараторила она, заикаясь и едва не спотыкаясь на ровном месте. — То есть, это то, но... это приказ! Да, официальный приказ Айзавы-сенсея! — Учителя... Айзавы? — Изуку растерянно моргнул, его мозг на мгновение завис, пытаясь сопоставить образ строгого сенсея и короткие юбки. — Но зачем ему... — Для поднятия духа! — выпалила Урарака, зажмурившись от смущения. — Мы... мы просто решили, что должны поддержать всех перед финалом! Это... это очень важная часть спортивного фестиваля, понимаешь? Мы вовсе не хотели... то есть, Минета сказал... ой! Она осеклась, понимая, что начинает нести полную чепуху. — П-понятно... — Изуку быстро отвел взгляд, уставившись на свои ботинки с таким интересом, будто на них была написана формула спасения мира. — Вы... вы все очень... эм... целеустремленные. Да. Это очень... энергично выглядит. Очако, окончательно выбитая из колеи своим сумбурным объяснением, издала тихий жалобный стон. Её плечи поникли, и она, ища хоть какую-то опору в этом океане стыда, просто прислонилась лбом к плечу Хикари. Мягкие каштановые волосы щекотали шею Киношиты, а помпоны Урараки бессильно повисли вдоль тела. — О-о-ох, Хикари-тян... — простонала Очако, приглушенно, прямо в ткань её топа. — Кажется, я сейчас просто сквозь землю провалюсь. Это так нелепо... Как же стыдно, что Мидория увидел меня в таком виде... Изуку, услышав это, встрепенулся. Его собственное смущение никуда не делось, но желание поддержать подругу оказалось сильнее. Он замахал руками, панически пытаясь подобрать нужные слова, и его голос сорвался на высокой ноте. — Н-нет! Урарака-сан, не говори так! — выпалил он, и его лицо снова вспыхнуло пунцовым. — Я имею в виду... это совсем не нелепо! На самом деле... на самом деле тебе очень идет! Ты... ты выглядишь довольно мило. О-очень мило! Правда! Очако замерла на плече Хикари. Она медленно подняла голову, её глаза-пуговки округлились, а румянец на щеках стал просто неоновым. — М-мило?.. — переспросила она едва слышно. Изуку тут же осознал, что именно он сказал, и начал заикаться ещё сильнее: — Я... я в смысле, что командный дух! Энергия! Это... это очень по-геройски! Хикари, чувствуя на себе вес Очако и наблюдая за этой сценой, прикрыла глаза. Она заставила себя расслабить пальцы, сводимые судорогой на рукоятках помпонов. «Мило... Геройски...» — повторила она про себя. — Ладно, Киношита. Если даже Мидория смог найти в этом что-то позитивное, ты тоже сможешь. Просто стой прямо. Просто улыбайся. Это просто одежда. Это не определяет тебя. Она слегка погладила Очако по плечу, пытаясь приободрить её, и нацепила на лицо ту самую мягкую, спокойную улыбку, которую тренировала для официальных приемов. Она изо всех сил старалась не думать о том, насколько короткая на ней юбка и как глупо выглядят эти пушистые оранжевые шары в её руках. И именно в этот момент из тени туннеля вышел он. Бакуго шел своей обычной размашистой походкой, засунув руки в карманы спортивных штанов. Он выглядел раздраженным после перерыва, его брови были привычно сдвинуты к переносице. Но когда он переступил порог и его взгляд упал на группу черлидерш... он замер. Его глаза расширились. Взгляд Кацуки медленно, почти механически, прошелся по оранжевому топу Хикари, задержался на её обнаженной талии и открытых ногах, а затем вернулся к лицу. В его глазах отразилось чистейшее, неразбавленное недоумение. Он выглядел так, будто увидел, как Всемогущий танцует балет. ​— Это... — начал он, и его голос на мгновение осекся от абсурдности увиденного. — Это что за хрень на вас на всех надета?! ​Хикари застыла под его тяжелым взглядом. Вся её выдержка, всё её самовнушение про «просто одежду» рухнуло в одну секунду. Она почувствовала, как жар заливает её шею и лицо. ​И тут Бакуго сделал то, чего она боялась больше всего. Он не просто удивился. Он фыркнул. А затем, прикрыв рот рукой, издал короткий, резкий смешок, который перерос в настоящий, издевательский хохот. ​— Ха-ха-ха! Серьёзно?! — он почти согнулся пополам, бесцеремонно указывая пальцем на её огромные помпоны. — И теперь ты... ты реально стоишь тут и собираешься махать этими мочалками?! О боже, это самое нелепое зрелище за весь день! ​— Кацуки, замолчи! — воскликнула Хикари, чувствуя, как её маска трещит по швам. ​Она инстинктивно попыталась прикрыться помпонами, выставив их перед собой как щит, что сделало её вид еще более комичным в глазах взрывного блондина. Её голос дрогнул от смеси жгучего смущения и подступающего гнева. ​— Это... это был приказ! Нам передали, что это официальное распоряжение учителя Айзавы! — она выпалила это, надеясь, что логика охладит его пыл. ​Но Бакуго зашелся в новом приступе смеха, еще более громком, чем прежде. ​— Айзавы?! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившую слезу. — Ты серьезно?! Куриный мозг, тебя развели как последнего лоха! Как ты вообще могла повестись на такую тупость?! Эти придурки просто поманили вас за ниточку. ​Хикари почувствовала, как внутри неё всё закипает. Смущение стало почти невыносимым — стоять перед ним в этой короткой юбке, пока он открыто надсмехается над её доверчивостью, было физически больно. Ей хотелось закричать на него, запустить в эту самодовольную физиономию ледяной глыбой или просто заставить его замолчать любым способом. Но вокруг были камеры, зрители и другие ученики. Она не могла позволить себе сорваться. ​Её губы дрожали, а пальцы впились в пластиковые нити помпонов. Она выглядела так, будто сейчас либо взорвется от ярости, либо просто исчезнет в ослепительной вспышке от стыда. ​— Эй, Хикари-чан, просто забей на него! — Мина быстро подошла к подруге, ободряюще приобняв её за плечо, хотя сама всё еще куталась в куртку Киришимы. — Не обращай внимания на слова Бакуго. Ашидо лукаво прищурилась, глядя на него, и в её глазах заплясали озорные огоньки. Она специально повысила голос, чтобы её слова долетели до острых ушей взрывного блондина. ​— Хикари, ну же, не поддавайся на его провокации! — Мина заговорщицки заулыбалась, и на её губах появилась торжествующая ухмылка. — Ты разве не видишь? На самом деле ему очень нравится, как ты выглядишь! Просто наш Бакуго такой закомплексованный, что может выразить восхищение только через гадкий смех. Он просто скрывает правду за своими воплями! ​Бакуго замер на месте так резко, будто врезался в невидимую стену. Он медленно обернулся к Мине. Его лицо было искажено гримасой чистейшей ярости, но Хикари, чьи глаза были прикованы к нему, заметила нечто странное. Кончики его ушей, обычно бледные, внезапно вспыхнули густым, предательским багрянцем. ​— Ты чего вообще несёшь, Глазастая?! — взревел он, и в его ладонях проскочили мелкие искры. — Совсем мозг расплавился в этой розовой башке?! Мне?! Нравится эта нелепая оранжевая мочалка?! Да я скорее сожру эти помпоны, чем признаю такое! ​— Ой-ой, смотри, как занервничал! — Мина прыснула в кулак, явно наслаждаясь эффектом. — Хикари, глянь на его уши! Они же сейчас взорвутся! Это явный признак «поражения» по шкале мужской гордости. ​В этот момент в их перепалку вклинился Киришима. Он неловко переступил с ноги на ногу, всё ещё стоя в одной майке, и попытался разрядить обстановку, хотя сам выглядел не менее смущенным. Бросив быстрый взгляд на покрасневшие уши Бакуго, а затем на Хикари, которая выглядела так, будто готова была взорвать всё живое в радиусе десяти метров одним лишь взглядом. ​— Эй, Бакуго, ну... — Эйджиро почесал затылок, стараясь не смотреть слишком пристально на Хикари в этом наряде. — На самом деле Мина в чём-то права, чувак. Зачем так орать? Хикари-сан правда выглядит... ну, энергично. ​Он сделал шаг ближе к другу и, понизив голос, добавил с характерной для него прямотой: ​— Признай уже, ты просто смущаешься, глядя на неё! Просто скрываешь это за своими взрывами и криками, потому что это «не круто». Но мы же всё видим, бро. Твои уши тебя выдают! ​— ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛ, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ?! — взревел он, резко разворачиваясь к другу. ​Его лицо перекосило от ярости, а из ладоней вырвался каскад мелких, трескучих взрывов. Кацуки подался вперед, почти вплотную к Киришиме, и его глаза опасно сузились, превратившись в две пылающие щели. ​— Я?! Смущаюсь?! Да я тебе сейчас эти уши в глотку затолкну, чтобы ты перестал нести эту чушь! — он замахнулся, и искры с его перчаток едва не опалили майку Эйджиро. — Мне плевать, во что вырядилась эта Искристая! Хоть в мешок из-под картошки! Я смеюсь, потому что она тупая как пробка, раз поверила тем двоим! Понял?! ТУПАЯ! ​Он тяжело дышал, и, несмотря на весь его праведный гнев, предательский багрянец на кончиках ушей никуда не делся, становясь только ярче на фоне бледной от злости кожи. Кацуки выглядел как загнанный в угол зверь, который пытается загрызть любого, кто заметил его слабость. ​— И ты, Розовая, закрой пасть! — он рыкнул в сторону Мины, которая всё еще хитро улыбалась. — Ещё одно слово про «нравится», и я подорву этот стадион к чертям собачьим вместе с вашими дебильными помпонами! ​Для Хикари этот момент стал последней каплей. Спор о её внешности, эти «уши Бакуго», жалость Киришимы и хихиканье Мины — всё это смешалось в один невыносимый ком. Она чувствовала себя не героем. Она чувствовала себя глупой куклой, которую все обсуждают и оценивают прямо у неё на глазах, будто её здесь и нет. ​Её улыбка окончательно исчезла, сменившись ледяной решимостью. Хикари резко развернулась. Она разжала пальцы, и оранжевые помпоны с шорохом приземлились на бетон стадиона. ​— Хикари-чан? — Мина осеклась, видя, как изменилась осанка подруги. — Ты куда? Шоу же сейчас начнется, камеры уже направлены на нас! ​Хикари не обернулась. Она шла в сторону туннеля, и каждый её шаг, несмотря на нелепые гольфы, чеканил ритм абсолютного, холодного гнева. ​— Иду переодеваться, — бросила она через плечо. Её голос был сухим и острым, как осколок льда, в нём не осталось ни капли прежнего смущения. ​Она скрылась в тени коридора, оставив за собой звенящую тишину. Бакуго проводил её взглядом, и его яростный оскал постепенно начал сползать с лица, оставляя место странному, тяжелому молчанию. Он смотрел на брошенные оранжевые помпоны, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на осознание того, что в этот раз он действительно перегнул палку. Когда её силуэт окончательно растворился в тени, Джиро, до этого молча наблюдавшая за этим фарсом, сделала шаг вперед. Её лицо исказилось от нескрываемого отвращения. Она перевела ледяной взгляд на Минету и Каминари, которые всё еще пытались сохранить на лицах дурашливые ухмылки, хотя обстановка вокруг явно перестала быть забавной. — Ну что, довольны? — голос Джиро прозвучал как удар хлыста. — Вот до чего доходят ваши тупые, никчёмные шутки. Вы не просто выставили нас идиотками перед всей страной, вы умудрились довести человека. — Да ладно тебе, Джиро! — Каминари примирительно поднял ладони, хотя в его голосе проскользнула нервозность. — Ничего ведь в этом такого нет! Ну, постояли в юбках, ну, народ поглазел... Это же весело! — Именно! — пропищал Минета, потирая затылок. — Девчонки всегда такие драматичные. Подумаешь, обиделась! Поостынет и вернётся, куда она денется с турнира? Мина, которая до этого момента пыталась всё свести к шутке, резко обернулась к нему. Её весёлая маска окончательно сползла, открывая лицо, полное непривычной для неё суровости. Она сильнее запахнула на себе куртку Киришимы, словно защищаясь от глупости тех двоих. — Весело?! — выплюнула она, и её голос дрогнул от негодования. — Вы хоть иногда включаете свои мозги? Это было «весело» до того момента, пока мы просто дурачились. Это было подло, так как мы поверили в этот бред про «приказ»! Денки, чувствуя, что почва уходит из-под ног, попытался найти поддержку у единственного, кто, как ему казалось, разделял его веселье минуту назад. Он обернулся к Бакуго, который всё еще стоял неподвижно, сверля взглядом место, где только что лежали помпоны Хикари. Не чувствуя опасности, Каминари по-свойски закинул локоть на плечо Кацуки. — Да бросьте, не парьтесь вы так! — легкомысленно бросил он. — Она вряд ли обиделась всерьёз... Бакуго не пошевелился. Но воздух вокруг него словно внезапно стал разреженным и ледяным. Он медленно, с пугающей механичностью, повернул голову и посмотрел на Каминари. Это был не просто гнев — это был убийственный, первобытный взгляд человека, который готов растерзать собеседника на месте. — Убери. Свою. Поганую. Руку, — прохрипел Бакуго. Его голос был тихим, но в нём слышался гул приближающегося взрыва. Каминари мгновенно отпрянул, едва не споткнувшись о собственные ноги. Его лицо в миг побледнело, а рука взметнулась вверх, словно он защищался. — П-понял! Убрал! Извини, чувак, я просто... Бакуго не дослушал. Он молча прошел мимо них. Внутри Кацуки бушевал настоящий шторм, и это бесило его больше всего на свете. Его бесили эти двое идиотов. Его бесил Минета со своими сальными взглядами. Но сильнее всего его бесило странное, царапающее чувство где-то в груди — осознание того, что он действительно перегнул палку. Чёрт... Он вспомнил её взгляд перед тем, как она развернулась. В нём не было слёз, там был холодный, выжженный вакуум. Он признал, что уважает в ней эту гордость, эту готовность сражаться до последнего, а сегодня он сам помог превратить её в посмешище для толпы. Мысль о том, что он мог действительно её обидеть — не подзадорить как соперника, а ударить по самому больному — сидела внутри него зазубренным осколком. — Дерьмо... — выдохнул он сквозь зубы. Он шёл к арене, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ему нужно было срочно что-нибудь взорвать, иначе это непривычное, душное чувство вины грозило разорвать его изнутри.

***

Хикари вышла из тени туннеля на залитую солнцем арену, и первый же глубокий вдох принес ей долгожданное облегчение. На ней снова была привычная сине-белая спортивная форма UA — плотная ткань, высокая горловина, длинные рукава. Никакого открытого живота, никаких легкомысленных складок юбки и, самое главное, никаких пушистых оранжевых монстров в руках. Она чувствовала себя так, словно сбросила с плеч тяжелый груз. Нелепость и жгучее смущение, которые еще десять минут назад заставляли её сердце биться в бешеном ритме ярости, начали медленно оседать, как пыль после взрыва. Хикари спокойно выдохнула, расправляя плечи. Теперь она снова была собой. Когда она подошла к группе одноклассников, те на мгновение замолкли. Мина, всё еще кутаясь в куртку Киришимы, тут же подскочила к ней, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — Хикари-тян! — голос Ашидо был полон тревоги. — Ты как? Всё хорошо? Ты так внезапно ушла... мы правда испугались. Хикари посмотрела на неё и мягко улыбнулась. Удивительно, но от того ледяного гнева не осталось и следа. Стоило ей вернуть себе привычный облик, как обида на друзей показалась ей чем-то далеким и почти неважным. — Всё в порядке, Мина, — ответила она, и в её голосе действительно слышалось спокойствие. — Мне просто нужно было... привести себя в порядок. Я уже и забыла, из-за чего так завелась. Мина открыла рот, собираясь сказать что-то, но её бесцеремонно прервал Каминари. Денки выглядел на редкость виноватым: его плечи были опущены, а на лице блуждала застенчивая, просящая прощения улыбка. Рядом с ним терся Минета, который, судя по его блуждающему взгляду, вообще не понимал трагизма ситуации и просто ждал, когда все перестанут кричать. — Хикари-сан! — Каминари сделал шаг вперед, неловко заломив пальцы. — Слушай, я... мы с Минетой... в общем, извини! Мы правда не хотели тебя обидеть или выставить в плохом свете. Это должна была быть просто безобидная шутка, чтобы все расслабились перед финалами. Мы не думали, что это так тебя заденет. Хикари замерла, глядя на него. Она искренне удивилась. Неужели со стороны это выглядело так, будто я смертельно обиделась? — пронеслось у неё в голове. Она знала, что её гнев был скорее защитной реакцией на потерю контроля, но видеть искренний испуг в глазах Каминари было странно. — Всё хорошо, Денки, — она улыбнулась шире. — Я не обижалась на вас всерьёз. Просто это было... неожиданно. Можете не переживать, я на вас не в обиде. Каминари шумно выдохнул, его плечи мгновенно расслабились, и он уже открыл рот, чтобы выдать какую-то очередную глупость, но не успел. Бам! Джиро, стоявшая за его спиной, с размаху припечатала кулак к его затылку. — Ай! За что, Джиро?! — взвыл Каминари, хватаясь за голову. — За то, чтобы ты наконец закончил со своими идиотскими шутками! — отрезала Кёка, сурово глядя на него, а затем перевела взгляд на Хикари. — Вам обоим просто повезло. Хикари слишком добрая, поэтому она прощает таких придурков, как вы с Минетой. Другая бы на её месте оставила вас заиками до конца фестиваля. Хикари неловко посмеялась, глядя на эту привычную перепалку. Напряжение окончательно исчезло, сменившись предвкушением настоящих соревнований. — Ну, всё и правда в порядке, Джиро, — добавила она, стараясь унять конфликт. В этот момент прожекторы стадиона вспыхнули с новой силой, и гигантское табло над ареной пришло в движение. Голос Сущего Мика, до этого момента развлекавший публику комментариями о «невероятной группе поддержки из Америки», внезапно стал серьезным. — Итак, внимание всем слушателям! — проорал он, заставляя трибуны содрогнуться. — Мы подходим к кульминации нашего фестиваля! После всех испытаний, после пота, слез и... довольно странных костюмов, у нас определились лидеры! Хикари, уже стоявшая в строю вместе со своими одноклассниками, почувствовала, как по загривку пробежал электрический ток предвкушения. — Пять команд! — провозгласил Мик. — Пять сильнейших групп, которые вырвали победу в битве конниц! Это значит, что в финальный турнир проходят 20 участников! На экране высветилась турнирная сетка. Она выглядела более масштабной и сложной, чем обычно. Хикари прищурилась, отыскивая свое имя среди иконок участников. Двадцать человек... Значит, сетка будет плотнее. Больше возможностей проиграть, но и больше шансов доказать, что я здесь не из-за фамилии. — Посмотрите сюда! — продолжал Мик, пока на табло сменялись имена учеников. — Мы увидим их лицом к лицу друг с другом... в битве один на один! И после этого — главное событие! — гремел голос из динамиков. — Победитель будет только один! — Битва? Наконец я появлюсь на арене, на которую до этого каждый год смотрел по телику! — воодушевленно сказал Эйджиро. — Что-то меняется, но в конце концов, всё сводится к боям один на один. — голос Серо был полон предвкушения. ​— Итак, внимание! — объявила Полночь, демонстрируя коробку с жребием. — По жребию будут составлены пары. Мы начнем с команды, которая заняла первое место. ​В этот момент Оджиро поднял руку. Его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Эм... прошу прощения! Я... отказываюсь от участия. ​Трибуны охнули. Изуку в шоке обернулся к нему. — Оджиро! Почему?! Шанс показать себя перед героями выпадает не часто! ​— Моё участие в битве конниц... — Оджиро опустил голову. — Я оказался среди лучших под конец, хоть и не помню как... Такого я принять не могу. Наверняка из-за причуды одного из участников. ​Хикари невольно перевела взгляд на Шинсо, чьё лицо оставалось бесстрастным. Оджиро же продолжал, сжимая кулаки: ​— Знаю, шанс такой выпадает редко... и просто отказаться от него будет глупо. Но всё же! Все остальные приложили усилия в этих испытаниях... Если я так пройду дальше, то не смогу сказать о себе того же. Я не хочу быть таким... Это совсем другое! Это дело чести! — Не загоняй себя так, Оджиро. Ты ведь просто можешь выложиться на полную в последнем испытании. — попыталась успокоить его Хикари. Мина закивала, поддерживая подругу. — Точно! Я не вижу в этом ничего страшного, разве я также не прошла дальше? — Нет. Вы не понимаете. Тут совсем другое. Это дело чести. Я просто... Не могу... И кстати... — Оджиро оглядел голые ноги одноклассниц, а затем, покраснев и закрыв лицо рукой, спросил — Почему вы в костюмах чирлидерш? — Лучше не спрашивай, — девушки сразу притихли, опустив глаза. ​В этот момент Ниренгеки Шода из класса «B» тоже поднял руку, его лицо было полно решимости. — Я тоже отказываюсь! Принять победу, не пошевелив и пальцем... это противоречит самому духу этого фестиваля! ​На трибунах началось волнение. Сущий Мик прокричал в микрофон о «небольшом восстании» среди учеников, но решение было за главным судьей. Полночь, выслушав парней, медленно обвела их взглядом. Её глаза блеснули под маской, и она с силой взмахнула плетью, издав резкий хлопок. ​— Какие чистосердечные слова! — воскликнула она с широкой, почти восторженной улыбкой. — Мне... это по душе! Долго она и не думала... ​Полночь официально приняла их отказ, и Хикари поняла: теперь сетка турнира изменится. Кто-то из тех, кто проиграл, получит второй шанс, а ей придется столкнуться с кем-то совершенно непредсказуемым. Внезапно в рядах учеников началось новое движение. Хикари наблюдала за тем, как из группы класса «В» уверенно вышла вперёд оранжеволосая девушка с высоким хвостом. Это была Кендо Ицука, староста своего класса. Её лицо выражало полное спокойствие и уверенность в себе. ​— Раз уж эти двое решили уйти, — начала Ицука, сложив руки на груди и обернувшись к своим товарищам по команде, — то их места должны занять те, кто действительно этого заслуживает. ​Хикари заметила, как Кендо посмотрела на своих одноклассников, которые стояли чуть поодаль, не попав в основной список финалистов. В её голосе не было фальши, только искренняя забота о справедливости. ​— Наша команда заняла шестое место в битве конниц, — продолжала оранжеволосая Кендо, обращаясь к Полночи. — Но мы считаем, что будет честно, если вместо нас на турнир пройдут ребята из команды Тецутецу. Они сражались до самого конца и заслужили этот шанс не меньше нашего. ​Хикари вскинула брови. Ещё один добровольный отказ? Весь этот турнир превращается в проверку на прочность не только причуд, но и принципов. ​Тецутецу, услышав слова Ицуки, замер в шоке, его челюсть едва не коснулась земли. — Кендо... Ты ... ты серьёзно?! — прохрипел он, сжимая кулаки от переизбытка эмоций, и на его глазах даже выступили слезы благодарности. ​Ицука лишь подмигнула ему, сохраняя свою фирменную ухмылку. — Я делаю это не потому что мы друзья. Просто так будет правильно. ​Хикари почувствовала странную смесь гордости за своих сверстников и нарастающего напряжения. Весь этот круговорот замен и отказов наконец подходил к концу. Сетка турнира перестраивалась прямо на глазах, и теперь в ней было ровно 20 участников, готовых к битве. ​— Вот это да! — проревел Сущий Мик, чей голос заглушил восторженные крики Тецутецу и его команды. — Какое благородство! Какая юность! Класс «В» показывает нам, что такое настоящая товарищеская поддержка! ​Полночь снова взмахнула плетью, ставя точку в обсуждениях. — Решение принято! Места Оджиро, Шоды и команды Кендо занимают следующие по списку участники! — она указала на экран, где иконки участников начали стремительно перемещаться. — Теперь у нас есть окончательный список. Двадцать героев. Десять пар. ​Десять пар... значит, в следующий этап пройдут десять победителей, — Хикари прикусила губу, анализируя структуру. — Затем пять пар... и останется пять человек. Пятеро в полуфинале? ​Она искоса взглянула на Полночь, которая явно наслаждалась созданным напряжением. Хикари понимала, что классическая турнирная сетка на этом моменте ломается. Пять — число нечетное, неудобное для дуэлей. ​Организаторы явно что-то задумали. Они не оставят это так, — размышляла она. — Наверняка в полуфинале они устроят какой-то подвох... В любом случае, они сделают всё, чтобы к самому концу на арене остались только двое сильнейших. На гигантском экране стадиона, наконец, вспыхнула окончательная турнирная таблица. Глаза Хикари лихорадочно забегали по именам, пока не наткнулись на знакомый иероглиф своей фамилии. Киношита × Шиозаки — Шиозаки?.. — вполголоса прочитала Хикари, прищурившись. — Это не из нашего класса. Она медленно оглядела ряды учеников, стоящих на арене. Класс «А» она знала в лицо, а значит, её противница была из параллельного класса «B». Её взгляд заскользил по незнакомым лицам, пока не остановился на девушке с невероятно длинными, густыми волосами тускло-зелёного цвета, которые больше походили на переплетённые лозы терновника. Девушка стояла, сложив руки в молитвенном жесте, и от неё веяло почти неестественным спокойствием. Зелёные волосы... Терновник? — Хикари невольно сжала пальцы. — Судя по виду, это причуда манипуляции растениями. На открытой арене это может стать проблемой, если она умеет захватывать пространство. Внезапно раздумья Хикари прервал странный звук. Сбоку от неё раздалось тихое, вибрирующее и пугающе злобное хихиканье. Хикари вздрогнула и резко повернулась к Джиро. Кёка стояла, опустив голову, так что чёлка скрывала её глаза, а её плечи мелко дрожали от подавляемого смеха. — Кёка? — осторожно спросила Хикари, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Эй, ты в порядке? Ты... ты пугаешь меня. Джиро медленно подняла голову. В её взгляде горел недобрый, торжествующий огонь, а на губах играла предвкушающая ухмылка. Она молча указала джеком своих наушников на экран, чуть выше имени Хикари. Джиро × Каминари — Всё просто отлично, Хикари... — прошипела Джиро, и её голос звучал так, будто она уже праздновала победу. — Даже лучше, чем я могла мечтать. — Ого... — Хикари округлила глаза, переводя взгляд с Кёки на Каминари, который в этот момент стоял неподалеку и, кажется, ещё не до конца осознал масштаб надвигающейся катастрофы. Джиро начала медленно и методично разминать кисти рук, кости её пальцев отчетливо хрустнули в тишине. — Это просто подарок судьбы, — продолжала она, не сводя убийственного взгляда с затылка Денки. — Отличный способ отомстить этому придурку за то, что он выставил нас посмешищем в этих костюмах. Я вытрясу из него всё электричество за те помпоны. Хикари неловко улыбнулась, чувствуя, как от Джиро исходит почти ощутимая аура жажды возмездия. — Кёка... если честно, я тебя сейчас просто не узнаю, — растерянно пробормотала она, решив, что Каминари сегодня действительно стоит посочувствовать. Хикари снова вернулась к таблице, пытаясь просчитать свой путь дальше. Если она одолеет Шиозаки с её лозами... её взгляд скользнул выше по сетке. Следующим противником станет победитель пары: Кода × Сато ​Хикари замерла на мгновение, и на её губах появилась слабая, почти ироничная улыбка. Кто бы мог подумать... Ещё час назад мы втроём стояли в одной связке в битве конниц, защищая друг друга, а теперь судьба распорядилась так, что мы станем соперниками. ​Она вспомнила, как Сато тяжело дышал после использования своего «Сахарного допинга», и как Коджи осторожно подзывал птиц, стараясь не выдать свое волнение. Во время второго этапа, когда они обсуждали тактику команды, ребята были предельно честны: они рассказали ей о своих лимитах, о том, как быстро Сато теряет когнитивные способности от избытка сахара и как сильно Кода зависит от наличия живности поблизости. ​С ними может оказаться проще, — рассуждала Хикари, прищурившись. — Я знаю, где заканчивается их выносливость. Это странное чувство — использовать против друзей их же доверие, но это турнир. Здесь каждый сам за себя. ​Однако, когда её взгляд скользнул еще выше, пытаясь найти линию полуфинала, она наткнулась на пустоту. Сетка внезапно обрывалась на этапе топ-5. Графические линии просто замирали, не указывая на дальнейшие пары. ​Тишину, возникшую из-за общего недоумения, прервал громкий голос. — Прошу прощения! — Киришима поднял руку, указывая на табло. — Посмотрите на экран! После четвертьфиналов сетка обрывается. Как это понимать? Если мы пройдем дальше, нас останется пятеро. Как мы будем биться при нечетном количестве участников? ​Трибуны загудели, подхватывая вопрос Эйджиро. Полночь, стоявшая на подиуме, лишь эффектно качнула бедрами и ослепительно улыбнулась, явно наслаждаясь замешательством учеников. ​— Острый глаз, юноша! — провозгласила она, взмахнув плетью. — Всё верно. В полуфинале останутся пять человек — абсолютно нечетное и неудобное количество для классических дуэлей. Но не стоит паниковать раньше времени! ​Она сделала паузу, обводя присутствующих многозначительным взглядом. — Мы разберемся с этим по ходу дела. У организаторов припасен особый метод отсева для такой ситуации. Как только определятся все пять победителей, мы всё вам расскажем. А пока... сосредоточьтесь на своих первых матчах! Мина, казалось, была единственной, кто не растерялся от туманных объяснений Полночи. Она воодушевленно вскинула руки, и её розовые рожки едва не задели стоящего рядом Каминари. — Пять участников, секретные правила... Да ладно вам! — воскликнула она с широкой улыбкой. — Это же звучит безумно круто! Битва обещает быть по-настоящему весёлой! — Я так не думаю... — раздался рядом тихий, почти безжизненный голос. Хикари и Мина одновременно обернулись. Урарака стояла, поникнув плечами, её взгляд был прикован к табло, где её имя стояло в паре с Бакуго. Девушка выглядела так, будто на неё только что обрушилось всё здание UA. Она была бледной, а её пальцы нервно перебирали края юбки. Мина проследила за её взглядом, и её энтузиазм мгновенно испарился. — Оу... — только и смогла вымолвить Ашидо, и в её голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Урарака-тян... это... это жестко. Хикари тоже почувствовала, как внутри всё сжалось от жалости. Столкнуться с Бакуго в первом же раунде — это худший сценарий, который только можно представить. Кацуки не знал пощады, он не делал скидок на пол или хрупкость соперника. Для него на ринге существовала только цель, которую нужно уничтожить. — Поверить не могу, что этому взрывному придурку досталась именно ты, — тихо произнесла Хикари, подходя ближе к подруге. Очако вздрогнула от её голоса, но головы не подняла. Шок и страх всё ещё сковывали её движения. Она положила руку на плечо Очако, заставляя ту слегка вздрогнуть и, наконец, поднять глаза. — Послушай, Очако, — твёрдо сказала Хикари, стараясь вложить в свои слова всю уверенность, на которую была способна. — Он кажется непобедимым монстром, но он человек. У него есть предел, есть слепые зоны. Урарака шмыгнула носом, всматриваясь в лицо Хикари. — Я думаю, что даже против него можно выстоять, — продолжала Хикари, слегка сжав её плечо в знак поддержки. — Главное — не давать ему диктовать темп. Если использовать правильную тактику, если заманить его в ловушку и использовать его же ярость против него... у тебя будет шанс. Твоя причуда может стать его кошмаром, если ты коснешься его хотя бы раз. Не сдавайся раньше времени. Мина тут же закивала, подхватывая настрой Хикари: — Точно! Ты же наша невесомая леди! Сделай его таким легким, чтобы он улетел в стратосферу своими же взрывами! Очако сделала глубокий вдох, и в её глазах, затуманенных страхом, на мгновение промелькнула искра решимости. Она всё ещё боялась, это было видно по дрожащим рукам, но слова Хикари дали ей ту самую опору, в которой она нуждалась. — Спасибо, девочки... — прошептала Очако, сжимая кулаки. — Я... я постараюсь. Я не проиграю ему без боя. Хикари кивнула, а затем вновь скользнула взглядом по турнирной таблице, изучая оставшиеся пары. Её внимание привлек самый первый матч первого раунда. ​Мидория × Шинсо ​— Мидория против того парня из общего курса... — прошептала она, нахмурившись. ​Она обернулась в сторону Изуку и увидела, что он уже не один. Рядом с ним стоял Оджиро, который с крайне серьезным и даже встревоженным видом что-то быстро объяснял Деку, активно жестикулируя. Было очевидно, что Маширао, столкнувшийся с силой Шинсо в битве конниц, пытается предупредить друга об опасности. ​Хикари на мгновение задумалась, стоит ли ей вмешаться. В её голове боролись две стороны. С одной стороны, предупредить товарища о скрытой угрозе — это правильно. С другой — раскрывать причуду соперника до начала боя казалось ей не совсем честным по отношению к самому Шинсо, который и так пробивался с самого низа. ​Если он полагается на контроль разума через голос или ответ, то Мидории достаточно просто держать рот на замке, — анализировала она. Хикари вспомнила, как выглядел Шинсо во время предыдущих этапов. Она заметила одну важную деталь: парень явно не блистал выдающейся физической подготовкой. Его походка, осанка — всё выдавало в нём человека, который привык полагаться исключительно на свою причуду. ​У него нет сильной выносливости или силы. Если причуда Шинсо не сработает в первые секунды, для Мидории это будет легкая победа. Ему достаточно одного удара или захвата, чтобы вытолкнуть его за пределы ринга. ​Но затем её взгляд переместился на соседнюю ветку таблицы, и она почувствовала, как по коже пробежал холодок. Прямо над парой Изуку и Шинсо стояли имена Тодороки × Серо ​— Невероятно... — выдохнула Хикари. ​Если Мидория продвинется дальше, пройдя этот странный первый раунд, то его вторая битва... будет сразу же против Тодороки. ​Она посмотрела на Шото, который стоял поодаль, окутанный аурой холодного безразличия. Это столкновение казалось неизбежным. Хикари понимала, что если Изуку потратит слишком много сил или, что еще хуже, пострадает в первом бою, против Тодороки у него не будет ни единого шанса. ​— Этот турнир будет жестоким с самого начала, — заключила она, вновь посмотрев на табло. Путь каждого из них был усеян препятствиями, и Хикари знала, что права на ошибку нет ни у кого.

***

На стадионе UA воцарился оглушительный гул. После официального объявления пар трибуны заполнились до отказа: герои, скауты, обычные зрители — все замерли в ожидании первого поединка. Хикари пробралась к рядам своего класса и села между Миной и Очако. — Ну что, началось... — прошептала Мина, подавшись вперед. Хикари чувствовала, как плечо Очако, сидящей справа, мелко дрожит. Урарака сцепила пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. Её взгляд был прикован к Изуку, который выходил на залитую светом арену. Против него, ссутулившись и засунув руки в карманы, шёл Шинсо. — Изуку-кун... — едва слышно выдохнула Очако. — Пожалуйста, будь осторожнее. — Он справится, — Хикари попыталась подбодрить её, хотя сама чувствовала липкое напряжение. — Оджиро ведь всё ему рассказал. Изуку знает, что нельзя отвечать. — ПЕРВЫЙ МАТЧ! МИДОРИЯ ИЗУКУ ПРОТИВ ШИНСО ХИТОШИ! НАЧАЛИ!!! С первых же секунд Шинсо начал говорить. Его голос, усиленный акустикой стадиона, звучал вкрадчиво, почти насмешливо. Изуку стоял, опустив голову, и молчал, сдерживая порыв что-то возразить. — Молодец, — прошептала Хикари. — Просто не открывай рот... Но Шинсо не сдавался. Он продолжал что-то говорить. И после его слов, Изуку не выдержал. — Что ты сказал?! — выкрикнул Мидория, делая шаг вперед. В ту же секунду он замер. Его зрачки расширились, лицо стало абсолютно пустым, а всё тело обмякло, превращаясь в послушную марионетку. — НЕТ! — вскрикнул Оджиро, вскакивая со своего места на трибуне. Его хвост нервно забился по сиденью. — Я же предупреждал его! Я же говорил — ни слова, что бы он ни услышал! — Чёрт... — Хикари вцепилась в поручень. — Он попался. Всего одна фраза... Шинсо на арене медленно улыбнулся. Это была улыбка человека, который наконец-то получил власть. Мидория, словно зомби, медленно развернулся и начал механически шагать в сторону белой линии. — Деку! Очнись! — закричала Очако, вскакивая с места. — Пожалуйста, остановись! Ты же проиграешь! — Это причуда контроля разума, — пробормотал Каминари, сидящий позади них. — Это же просто нечестно. Мидория даже не успел применить силу. Хикари смотрела на удаляющуюся спину Мидории и чувствовала, как внутри всё холодеет. До края оставалось меньше метра. Изуку шел медленно, но уверенно. Шинсо уже торжествующе вскинул подбородок. — Неужели это всё? — прошептала Мина, закрыв рот руками. — Если он сейчас не вырвется, — Хикари прищурилась, замечая странную вибрацию вокруг пальцев Изуку, — то Тодороки в следующем раунде будет биться с парнем из общего курса. Буквально за шаг до линии, когда нога Мидории уже зависла над краем, по арене пронесся мощный поток воздуха. Раздался оглушительный хруст костей — Изуку сломал себе пальцы, используя причуду, чтобы резкая боль выбила его из транса. Пыль поднялась столбом. Изуку замер на самой кромке, тяжело дыша и глядя на свои сломанные пальцы. — ЕСТЬ! — заорал Киришима, вскидывая кулак. — Он вырвался! Очако в изнеможении опустилась обратно на сиденье, закрыв лицо ладонями и всхлипнув от облегчения. Оджиро тяжело выдохнул, вытирая пот со лба. Она посмотрела на Шинсо — тот выглядел по-настоящему напуганным, его глаза расширились от неверия. Он видел, как из сломанных пальцев Мидории струится легкий дымок, а сам Изуку, тяжело дыша, медленно выпрямляется на самой кромке ринга. — Да как ты... — прошипел Шинсо, и в его голосе прорезалось отчаяние. — Почему?! У тебя же есть всё! Такая сила, такие возможности! Почему ты не можешь просто проиграть?! Скажи мне хоть слово! Но Изуку молчал. Его взгляд был сосредоточенным и болезненным. Он помнил предупреждение Оджиро и теперь, когда туман в голове рассеялся, он не собирался давать сопернику второй шанс. — Он его сейчас просто вынесет, — прокомментировал Каминари, подавшись вперед. — Посмотрите на Шинсо, он же в панике. — Шинсо полагается только на свою причуду, — тихо добавила Хикари, не отрывая взгляда от арены. — Его движения скованы, он не привык к ближнему бою. Для Изуку, который тренировался до седьмого пота, это теперь дело одного броска. Изуку рванул вперед. Шинсо попытался что-то выкрикнуть, спровоцировать его снова, но Мидория просто проигнорировал шум. Он сократил дистанцию в мгновение ока. Шинсо замахнулся, пытаясь ударить в ответ, но его удар был медленным и неумелым. Изуку легко перехватил его руку, зашел за спину и, используя инерцию собственного тела, провел мощный бросок через плечо. Глухой удар оземь заставил трибуны вздрогнуть. — И ЭТО ПОБЕДА! — взревел Сущий Мик, вскакивая со своего места. — МИДОРИЯ ИЗУКУ ПРОХОДИТ В СЛЕДУЮЩИЙ РАУНД! КАКОЙ ПЕРЕВОРОТ! Очако вскочила с места, её лицо сияло от счастья, а на глазах всё еще блестели слезы облегчения. — Деку-кун! У него получилось! — закричала она, размахивая руками. Мина рядом с ней тоже запрыгала от радости: — Фух, ну и напугал он нас! Я уже думала, он реально просто выйдет за линию! Хикари выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Она посмотрела на Оджиро — тот сидел, прикрыв глаза рукой, и его хвост медленно и успокоенно вилял из стороны в сторону. — Молодец, Изуку, — прошептала Хикари. — Ты справился. Но её радость была недолгой. Она перевела взгляд на табло. Имя Мидории переместилось в следующую ячейку, а прямо над ним холодным светом горело имя его следующего противника. Тодороки Шото. Хикари почувствовала, как радостное возбуждение в рядах класса «А» сменилось тяжелым молчанием. Очако тоже заметила это и медленно опустилась на сиденье, её улыбка погасла. — Следующий бой... — начала Урарака, сглатывая ком в горле. — Деку-куну придется драться с Тодороки-куном. — И у него уже сломаны пальцы, — добавила Хикари, помрачнев. — Тодороки не будет церемониться. После того, что он показал в битве конниц, это будет настоящий ад. Она невольно посмотрела в сторону Тодороки. Тот уже встал со своего места и направился к выходу с трибун, даже не взглянув на арену, где Изуку как раз пожимал руку поникшему Шинсо. Шото выглядел как айсберг — холодный, непоколебимый и смертоносный. — Ребята, вы только посмотрите на них, — Мина указала на другую сторону трибун, где сидел Бакуго. Кацуки сидел, развалившись на сиденье, и его взгляд был прикован к Тодороки. В его глазах читалась нескрываемая ярость и вызов. Он не смотрел на Мидорию, он смотрел на того, кого считал своей главной преградой к первому месту. — Турнир только начался, а у меня уже такое чувство, что мы на пороге войны, — пробормотала Хикари, поправляя воротник спортивной куртки. Очако кивнула, хотя её взгляд всё еще был полон тревоги за Изуку. Хикари же снова посмотрела на свою сетку. Шиозаки, Сато или Кода... и где-то там, в тумане полуфинала, её ждала непредсказуемая битва. — Пора, — сказала Полночь с арены, и её голос эхом разнесся под куполом стадиона. — ГОТОВЬТЕСЬ КО ВТОРОМУ МАТЧУ! ТОДОРОКИ ШОТО ПРОТИВ СЕРО ХАНТЫ! Изуку поднимался по ступеням трибун медленно, прижимая к груди правую руку с плотно забинтованными пальцами. Он выглядел измотанным, но в его глазах всё еще горел тот самый огонь, который помог ему вырваться из-под контроля Шинсо. Как только он приблизился к рядам класса «А», одноклассники взорвались приветствиями. — Деку-кун! Ты был невероятен! — Очако вскочила, сияя от радости, хотя в её голосе всё еще слышались отголоски недавней паники. — Мы так испугались, когда ты пошел к линии! — Это было мужественно, чувак! — Киришима с размаху хлопнул его по здоровому плечу. — Сломать себе пальцы, чтобы прийти в себя... Вот это я понимаю, дух героя! — Изуку, ты молодец, что вспомнил мои слова, — добавил Оджиро, облегченно выдыхая. — Я уж думал, всё кончено. Мидория неловко улыбался, краснея от такого количества внимания, и осторожно опустился на свободное место рядом с Очако. Хикари молча наблюдала за этой сценой. Она видела, как он морщится от боли, но при этом старается отвечать каждому с той искренностью, которая была присуща только ему. Странно всё это... — подумала Хикари, подперев подбородок рукой. Она вспомнила свои чувства после первого этапа — бега с препятствиями. Тогда Изуку обошел её на какую-то жалкую секунду, вырвав победу буквально из-под носа. В тот момент она почти ненавидела его. Он был препятствием, живым напоминанием о том, что она «недостаточно хороша». Но сейчас, глядя на его разбитые руки, она ловила себя на мысли, что эта злость испарилась. Я уважаю их... ценю каждого из них, — Хикари перевела взгляд на смеющуюся Мину, на сосредоточенного Ииду, на Очако, которая теперь что-то заботливо объясняла Изуку. — Я действительно благодарна судьбе, что учусь именно здесь. Но кто они мне? Друзья? Или всё же соперники, которых я должна оставить позади? ​«Ты так в этом уверена, Киношита?» — голос Айзавы-сенсея, сухой, как наждачная бумага, ворвался в её воспоминания. ​Хикари вспомнила своё тогдашнее оцепенение. Она смотрела на него, не понимая, о чём он говорит. Одноклассники? Те, с кем она просто сидит за соседними партами? ​«Ашидо трижды пыталась прорваться... пока её не вывела охрана». Хикари посмотрела на Мину, которая сейчас громко подбадривала Серо. Она вспомнила тот день, когда её наконец перевели в обычную палату. Дверь тогда не просто открылась — она едва не слетела с петель, когда весь класс 1-А буквально ввалился внутрь. Мина и Очако с ревом бросились ей на шею, плача от облегчения. Она вспомнила гору апельсинов на тумбочке, которые пахли так ярко, что перебивали запах лекарств. Изуку тогда стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу, но его взгляд... в нём было столько искреннего облегчения, будто это он сам только что вернулся с того света. ​«Для них твоя смерть станет дырой, которую ничем не залатаешь...» ​Они не просто массовка в моей жизни... — Хикари сглотнула, чувствуя, как покалывает в кончиках пальцев. — Нет... они не массовка... и не просто соперники, — Хикари сглотнула подступивший к горлу ком. — Они — те, кто вернул мне веру в то, что я вообще что-то значу вне планов отца. ​Отец видел в ней только инструмент. Но эти ребята видели в ней человека. И если она раньше думала, что победа нужна ей, чтобы доказать отцу свою ценность, то теперь она поняла: она хочет победить ради тех, кто ждал её в больничном коридоре. Разговор с отцом, который произошел совсем недавно, словно сорвал с неё невидимые кандалы. Раньше победа была для неё единственным способом выжить, способом доказать отцу, что она достойна фамилии Киношита. Теперь же, будто немного став «свободнее», она перестала зацикливаться на сухих цифрах и местах в рейтинге. Но горечь всё равно осталась. «Ты слабая... Ты такая же трусиха, как твоя мать...» — слова отца эхом отозвались в её голове, вызывая резкий укол боли в груди. Нет. Я не слабая. И я не она, — Хикари сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает тихое, холодное упрямство. — Я докажу это. Не ему, а самой себе. Я добьюсь всего без его надзора, без его «советов» и без его одобрения. Её раздумья прервал оглушительный голос Сущего Мика: — А ТЕПЕРЬ — ВТОРОЙ МАТЧ! ТОДОРОКИ ШОТО ПРОТИВ СЕРО ХАНТЫ! На арену вышли двое. Серо выглядел напряженным, он активно разминал локти, готовясь выпустить ленты в любую секунду. Тодороки же шёл медленно, его лицо было бледным, а взгляд — пугающе холодным. От него буквально веяло морозом, который ощущался даже на верхних трибунах. — Ого, посмотрите на Тодороки, — прошептала Мина, ежась от внезапного сквозняка. — Он выглядит злее обычного. Серо занял боевую позицию. — Извини, Тодороки, но я не собираюсь сдаваться без боя! — выкрикнул он. Тодороки ничего не ответил. Он лишь слегка согнул колени, и в тот момент, когда Полночь дала сигнал к началу, воздух на стадионе буквально застыл. — НАЧАЛИ!!! — взревел Мик. Серо мгновенно выстрелил лентами, пытаясь обмотать Тодороки и выкинуть его за ринг, пока тот не успел среагировать. Но ответ последовал незамедлительно. Тодороки резко топнул правой ногой, и в ту же секунду из земли вырвался гигантский, чудовищный ледяной пик. Он рос с невероятной скоростью, заполняя собой всё пространство арены, поднимаясь выше трибун и закрывая небо. — БОЖЕ МОЙ! — вскрикнула Очако, закрывая голову руками. Хикари застыла, глядя на эту ледяную гору, которая остановилась в считанных сантиметрах от их сектора. Холод был настолько резким, что у неё перехватило дыхание. Серо был полностью поглощен льдом, осталась видна только его голова и одна рука. Весь стадион погрузился в мертвую тишину. — Переборщил... — пробормотала Хикари, глядя вниз, где среди обломков льда стоял Тодороки. Его плечи дрожали, а из левой стороны тела шел пар. — Он не просто победил. Он выплеснул всю свою ярость. — Извини... — донесся до них тихий голос Шото с арены. — Я был не в духе. ​Ледяной пик на арене начал медленно оседать, превращаясь в густой пар под жаром левой стороны Тодороки. ​— Хикари-тян? — Очако тронула её за локоть. — Всё хорошо? ​Хикари встряхнула головой, прогоняя обрывки воспоминаний, и её улыбка не казалась вымученной. Она была настоящей. ​— Да, Очако. Всё просто отлично. ​Она поднялась со своего места, поправляя спортивную куртку. Впереди был «терновник» Шиозаки. Но теперь Хикари знала, что за её спиной стоят люди, для которых она — не «слабая копия матери», а Киношита Хикари, их подруга. ​— Мой выход, — бросила она ребятам, направляясь к туннелю, ведущему на арену. — Удачи, Хикари-тян! Порви их там! — Мина вскочила с места, энергично размахивая кулаками в воздухе. Её розовые щеки горели от возбуждения. — Покажи им всем, на что способен наш блеск! — Мы будем болеть за тебя громче всех! — добавила Очако. В её глазах всё еще читалась легкая тревога, но поддержка подруги была искренней. Киришима, сидевший чуть поодаль, выставил большой палец вверх, широко улыбнувшись своей фирменной зубастой улыбкой. ​— Сделай это, Хикари! — выкрикнул он. — Покажи им настоящий дух класса «А»! Хикари кивнула им, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Хикари-тян, — Изуку подался вперед, его лицо было сосредоточенным, а в свободной руке он уже сжимал свой потрепанный блокнот, — Шиозаки из класса «B»... мы почти не видели её в деле, но её причуда с этими волосами-лозами выглядит пугающе эффективной для контроля большой площади. ​Он на мгновение замолчал, закусив губу, и быстро перевел взгляд на арену, где рабочие роботы заканчивали убирать остатки льда Тодороки. ​— Будь осторожна, — добавил он тише, встретившись с ней взглядом. — Мы не знаем её лимитов и того, как далеко могут тянуться эти ветви. Постарайся прощупать её дистанцию раньше, чем она прощупает твою. Удачи! ​— Спасибо за советы, Изуку, — искренне ответила она, и в её голосе не осталось и следа той соревновательной злости, что была раньше. — И спасибо за поддержку. ​Мидория чуть покраснел, явно не ожидая такой прямой благодарности, и неловко закивал. Она уже развернулась, чтобы уйти в темный зев туннеля, но инстинктивно помедлила секунду. Её взгляд невольно метнулся чуть в сторону, туда, где в одиночестве сидел Бакуго, развалившись на скамье. На мгновение их глаза встретились. Кацуки смотрел на неё — не с привычным раздражением, а с каким-то странным, колючим вниманием, будто оценивал, насколько сильно изменился её настрой. Хикари замерла, ожидая какой-нибудь едкой колкости в его стиле, но Бакуго, заметив, что обнаружен, тут же резко дернул подбородком и отвел взгляд в сторону арены. — Плевать я хотел, — буркнул он себе под нос, сложив руки на груди, но Хикари успела заметить, как напряглись его плечи. Она усмехнулась про себя и спустилась вниз, шагнув в тень туннеля. Даже не надейся, что я проиграю, Кацуки. Ты увидишь мой свет с самого первого ряда. Навстречу ей, окутанный остатками ледяного пара и тяжелой, давящей аурой, шёл Тодороки. Он только что закончил свой бой, буквально стерев Серо в порошок, и теперь возвращался на трибуны. Хикари невольно замедлила шаг. Расстояние между ними сокращалось, и холод, исходящий от его правой стороны, заставил её кожу покрыться мурашками. Шото шёл с опущенной головой, глядя куда-то сквозь пространство, но в тот момент, когда они поравнялись в полумраке коридора, он заговорил. Его голос был тихим, ровным и пугающе бесстрастным, лишенным всякой злобы, но полным ледяной решимости. — У тебя получилось провести меня на двух испытаниях, Киношита, — произнес он, даже не повернув головы в её сторону. Хикари замерла на месте, чувствуя, как воздух вокруг них словно застыл. Она вспомнила финиш бега с препятствиями и битву конниц, где она вырвала у него секунды. — Больше я этого не позволю, — добавил Тодороки, и в этом коротком предложении чувствовался вес всей его ярости, которую он только что выплеснул на арене. — В этом турнире случайных побед не будет. Он прошел мимо, оставив за собой лишь шлейф холодного воздуха и тяжелое молчание. Хикари не обернулась. Она продолжала смотреть вперёд, туда, где свет в конце туннеля становился всё ярче. Случайных побед, значит... — Хикари сжала кулаки, и крохотная искра света сорвалась с её пальцев, тут же растворившись в темноте. — Ты даже не представляешь, Тодороки, насколько ты прав. Моя победа не будет случайной. Она будет заслуженной. Она сделала глубокий вдох, вытесняя остатки его холода из своих легких. Слова Тодороки не напугали её — они лишь подтвердили то, что она и так знала: здесь, на этой арене, никто не собирается уступать. И это было именно то, что ей нужно. Настоящий вызов. — А ТЕПЕРЬ — ТРЕТИЙ МАТЧ! — взревел голос Сущего Мика, доносясь снаружи. — КИНОШИТА ХИКАРИ ПРОТИВ ШИОЗАКИ ИБАРЫ! Хикари рванула с места, выходя из тени туннеля. Ослепительный солнечный свет ударил в глаза, а рев тысяч голосов обрушился на неё мощной волной. Она вышла на залитую светом арену, где напротив неё, сложив руки в молитвенном жесте, уже стояла Шиозаки, чьи зеленые лозы-волосы мерно покачивались на ветру. Битва начиналась.