Свет, который не греет

Стадион замер. Даже Сущий Мик на мгновение замолчал, словно давая зрителям возможность осознать масштаб того, что сейчас произойдет. На арену, окутанную маревом ожиданий, вышли двое: Мидория Изуку и Тодороки Шото. — ПЕРВЫЙ МАТЧ ВТОРОГО РАУНДА! ТОДОРОКИ ШОТО ПРОТИВ МИДОРИИ ИЗУКУ! НАЧАЛИ!!! Тодороки не стал медлить. Одним резким движением ноги он отправил в сторону Мидории гигантский ледяной торос. Глыбы заскрежетали по бетону, стремительно заполняя пространство. — Опять этот лёд! — выдохнул Каминари, вжимаясь в спинку кресла. — Он хочет закончить всё так же быстро, как с Серо? Но Изуку был готов. Громовой щелчок пальцев — и чудовищная ударная волна вдребезги разнесла ледяную преграду. Осколки градом посыпались на ринг, превращаясь в холодный туман. Хикари сидела, подавшись вперед. Её руки были крепко сцеплены в замок, а взгляд изумрудных глаз был прикован не к спецэффектам, а к лицу Шото. Она видела то, чего не замечали восторженные трибуны: его движения были слишком резкими, почти лихорадочными. — Он торопится, — тихо произнесла Хикари, и её голос прозвучал натянуто. — Он хочет раздавить Изуку льдом, чтобы не пришлось использовать... вторую сторону. — Изуку уже сломал себе палец одним этим щелчком! — вскрикнула прибывшая Очако, прижимая ладони к щекам. — Если это затянется, он просто разрушит себя! Бой превратился в бесконечный цикл: Тодороки возводил ледяные стены, а Изуку сносил их, жертвуя собой. С каждым новым взрывом стадион содрогался, но Хикари становилось всё труднее дышать. Она чувствовала, как воздух вокруг Шото становится тяжелым от подавленного гнева и... страха. — Посмотрите на Тодороки, — Момо нахмурилась, указывая на правую сторону одноклассника. — Его движения замедляются. Иней... он начинает покрывать его собственное тело. — Он замерзает, — подтвердила Хикари. — Он ограничивает себя, ставя стену между собой и своей истинной силой. Это не битва с Изуку, это битва с самим собой. И он её проигрывает. На арене Мидория, уже едва стоя на ногах, внезапно закричал что-то, что не расслышали трибуны, но что явно ударило Шото сильнее любого физического удара. — ЭТО ЖЕ ТВОЯ СИЛА, РАЗВЕ НЕТ?! — донеслось эхо слов Изуку. Хикари увидела, как Тодороки на мгновение замер. В его глазах отразилось целое море боли. Он колебался. Это было не просто секундное замешательство — это был внутренний раскол. Она видела, как он посмотрел в сторону трибун, где стоял Старатель, и на его лице проступила такая гримаса отвращения и муки, что Хикари захотелось зажмуриться. Ей стало невыносимо смотреть на этот добровольный мазохизм. Рядом сидящий Кацуки, который до этого момента молча и яростно наблюдал за боем, внезапно издал низкий, гортанный звук. ​— Посмотрите на этого придурка половинчатого, — процедил Бакуго, сидевший рядом. Хикари почувствовала, как от него исходит волна острого раздражения. — Он трясется. Он боится собственного пламени больше, чем поражения. Жалкое зрелище. ​Хикари медленно повернула голову к Кацуки. В её глазах не было ярости, только тихая, режущая горечь. ​— Ему не жалко, Кацуки. Ему больно, — она на мгновение отвела взгляд на арену, где Шото в очередной раз вздрогнул от собственного холода. — Не всем повезло родиться в мире, где твоя сила принадлежит только тебе. Некоторых с колыбели учили быть не людьми, а инструментами. То, что ты называешь трусостью... для него — единственный способ не стать тем, кем его заставляют быть. ​Бакуго на мгновение замолчал, встретившись с её серьезным, пронзительным взглядом. Его челюсть напряглась, а в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на мимолетное замешательство. Он не нашел, что ответить — эти слова попали в ту самую точку, которую он обычно игнорировал. Воздух на стадионе мгновенно раскалился. Лед начал таять, превращаясь в густой пар. Хикари затаила дыхание. Она видела, как пламя охватило Шото, и в этот миг он выглядел одновременно пугающим и... свободным. Но это пламя было нестабильным, оно дрожало, как и сам Тодороки. — Он принял это... — выдохнула Мина, прикрывая глаза от яркого света. Хикари чувствовала, как её собственная причуда внутри отозвалась на этот жар. Но ей не было радостно. Она видела, как Шото всё еще борется с тенью своего отца, даже используя эту силу. Это была битва на разрыв души, и смотреть на то, как эти двое уничтожают друг друга ради призрачной цели, было выше её сил. Я больше не могу... — Хикари медленно опустила голову на ладони. Она чувствовала жар пламени Тодороки даже здесь, на трибунах, но внутри у неё всё заледенело от понимания того, какую цену они оба платят в эту секунду. Мир вокруг превратился в ослепительную вспышку белого и красного, когда оба участника бросились в свою последнюю атаку. Кацуки рядом с ней сидел неподвижно, его взгляд был прикован к эпицентру взрыва. Он чувствовал запах гари и видел искры, но его мысли на секунду вернулись к словам Хикари. «Инструмент с самого рождения». — Он мельком посмотрел на её согнутую спину, и в его глазах снова промелькнуло то самое странное, нечитаемое выражение, которое он так тщательно скрывал от всех. А на арене раздался взрыв, который, казалось, расколол само небо. Грохот столкновения был настолько мощным, что защитные цементные стены, возведенные Цементосом, разлетелись в крошку. Стадион накрыло плотным, обжигающим облаком пара. Зрители повскакивали со своих мест, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой белесой пелене. Хикари медленно подняла голову. Её глаза слезились от резкого перепада температуры, а сердце колотилось где-то в районе горла. Она чувствовала, как Бакуго рядом с ней тоже подался вперед, впившись пальцами в колени. Его дыхание было тяжелым — он, как и она, понимал, что на арене только что произошло нечто, выходящее за рамки простого ученического поединка. Когда ветер наконец начал разгонять пар, первой показалась фигура Тодороки. Он стоял на самом краю ринга, тяжело опираясь на левую ногу. Его спортивная форма обгорела, левая сторона лица всё еще светилась остаточным жаром, но пламя погасло. Он выглядел так, словно только что выбрался из эпицентра извержения вулкана — дезориентированный, потрясенный, но... живой. А затем все увидели Изуку. Мидория лежал за пределами белой линии, впечатанный в остатки бетонного ограждения. Его руки висели плетями, пальцы были фиолетово-черными от переломов, а одежда превратилась в лохмотья. Он был без сознания, но даже в этом состоянии его лицо сохраняло выражение неистовой, болезненной решимости. — М-МИДОРИЯ ИЗУКУ ЗА ПРЕДЕЛАМИ РИНГА! — голос Сущего Мика дрогнул, лишившись привычного задора. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТОДОРОКИ ШОТО! Стадион взорвался криками, но это был не тот радостный рев, что раньше. В нем слышался шок. Профессиональные герои на трибунах молчали, осознавая, что они только что увидели рождение двух титанов, готовых ради своих идеалов разрушить себя до основания. Хикари смотрела на Тодороки. Он не праздновал. Он медленно поднял свою левую руку, ту самую, что излучала пламя, и посмотрел на неё так, словно видел впервые. На его лице не было триумфа. Там была пустота и тихий ужас от осознания того, что слова Мидории пробили брешь в его многолетней стене ненависти. — Проклятый Деку... — прорычал Бакуго. Его голос был полон яда, но в нем слышалось и скрытое признание. — Заставил этого половинчатого выложиться на полную, а сам вылетел. Идиот. Хикари мельком взглянула на Кацуки. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Она знала, что сейчас он чувствует: ярость от того, что его главные соперники стали сильнее прямо у него на глазах. Он не просто заставил его выложиться, Кацуки. Он дал ему шанс быть собой. Изуку проиграл бой, но спас друга. Для тебя это, наверное, звучит глупо. На табло загорелась сетка полуфинала. Тодороки Шото проходил дальше. Напряжение на фестивале достигло своего пика. — Хикари-сан... — Момо тронула её за локоть. — Тебе пора. Следующий матч — твой. Хикари вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она совсем забыла, что её собственный бой против Сато Рикидо должен скоро начаться. — Да... точно. Она медленно встала. Усталость и тошнота, мучившие её в туалете, немного отступили, сменившись странным оцепенением. Она видела кровь Изуку на бетоне, видела пламя Шото. И теперь ей самой нужно было выйти туда, под прицелы тысяч камер. — Удачи, Хикари! — крикнула Мина, пытаясь подбодрить подругу. Хикари кивнула, не оборачиваясь. Она начала спускаться по ступеням, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Она зашла в темный туннель, ведущий к арене. Впереди снова был свет, но на этот раз он казался ей холодным и безжалостным. Она поправила бинты на забинтованном запястье, чувствуя, как под кожей начинает медленно разгораться её собственное «Белое Сияние». Она вышла на арену, чувствуя, как холодный ветер обдувает её лицо, помогая окончательно прогнать остатки слабости. Сато Рикидо уже готовился. Он выглядел сосредоточенным и напряженным. В его руках Хикари заметила несколько пакетиков с сахарным песком. — ИТАК, ВТОРОЙ МАТЧ ВТОРОГО РАУНДА! — взревел Сущий Мик. — КИНОШИТА ХИКАРИ ПРОТИВ САТО РИКИДО! НАЧАЛИ!!! Сато мгновенно разорвал пакеты и засыпал сахар в рот. Хикари видела, как его зрачки сузились, а мышцы вздулись, разрывая швы спортивной куртки. От него исходила волна почти осязаемой, тяжелой физической угрозы. У него есть пять минут пиковой силы. Но эти пять минут ему не понадобятся. И мне тоже. Сато рванул вперед, как живой снаряд. Бетон под его ногами треснул от мощного толчка. Он был невероятно быстр для своих габаритов, его кулак уже заносился для сокрушительного удара, способного выбить из Хикари весь дух. Слишком предсказуемо, — подумала она, слегка наклонив голову. — Ты ставишь на силу, Сато. Но сила бесполезна, если она не может коснуться цели. Хикари не стала уклоняться в сторону. Вместо этого она сделала шаг навстречу, заставляя Белое Сияние вспыхнуть не снаружи, а внутри её мышц. Она использовала свет как стимулятор для собственной нервной системы, разгоняя реакцию до предельных значений. Мир вокруг замедлился. Кулак Сато медленно, словно в густом киселе, приближался к её лицу. Хикари видела каждую каплю пота на его лбу, каждую напряженную жилу. Она видела брешь в его защите — он весь вложился в атаку, забыв о равновесии. Прости, Сато. У меня нет времени на затяжные бои. Мне нужно сохранить силы для тех, кто ждёт впереди. В последнее мгновение Хикари изящно скользнула вниз, пропуская кулак Сато над головой. Поток воздуха от его удара взъерошил её волосы, но она уже действовала. Её ладонь, окутанная плотным, едва заметным сиянием, коснулась его солнечного сплетения. Это не был удар в привычном смысле. Хикари выпустила короткий, высокочастотный импульс энергии прямо в нервный узел противника. Это было похоже на короткое замыкание. — Вспышка: Перегрузка, — почти прошептала она. Глаза Сато закатились. Сахарный драйв, который обычно давал ему сверхсилу, столкнулся с резким шоком нервной системы. Его тело, лишенное управления, по инерции пролетело еще пару метров и тяжело рухнуло на колени прямо у края ринга. Хикари выпрямилась, даже не сбив дыхания. Она не стала добивать его. Она просто стояла и смотрела, как Сато пытается вдохнуть, но его мышцы окончательно расслабились под действием её импульса. Он медленно завалился на бок, пересекая белую линию. — Э-Э-Э?! ЧТО ПРОИЗОШЛО?! — Сущий Мик вскочил с места. — МАТЧ ЗАКОНЧИЛСЯ, ЕДВА УСПЕВ НАЧАТЬСЯ! САТО РИКИДО ЗА ПРЕДЕЛАМИ РИНГА! ПОБЕДИТЕЛЬ — КИНОШИТА ХИКАРИ! Стадион на секунду замолчал, не понимая, как такая мощная атака Сато была аннулирована одним легким касанием, а затем взорвался аплодисментами. Хикари медленно выдохнула, чувствуя, как свет внутри неё затухает. Она подошла к Сато и протянула ему руку, помогая прийти в себя. Инструмент должен быть острым. Я не буду тратить силы впустую. Мой свет — это не только вспышки. Это точность. Она помогла Рикидо подняться, встретившись с его растерянным взглядом. — Хороший рывок, Сато, — тихо сказала она. — Но ты слишком полагаешься на сахар. Твоя защита открывается в момент замаха. Сато неловко улыбнулся, вытирая лицо. — Ты просто... чертовски быстрая, Киношита. Я даже не понял, когда ты успела. Хикари кивнула и направилась к выходу. Теперь она была в полуфинале. И где-то там, впереди, её ждало столкновение, о котором она даже и представить не могла.

***

Хикари не спешила возвращаться на трибуны. Оглушительные крики зрителей и восторженные поздравления одноклассников сейчас казались ей слишком тяжёлыми. Ей нужно было смыть с себя это липкое ощущение чужого внимания и просто постоять в тишине, где нет камер и оценивающих взглядов героев. Она медленно шла по уже знакомому коридору. Ноги всё ещё ощущали легкую вибрацию после скоростного рывка, но в этот раз всё было иначе. Тело не бунтовало так яростно, как после Шиозаки. Хикари прислушалась к себе: Белое Сияние внутри не жгло вены ядом, а лишь мирно пульсировало, восстанавливаясь. Я была точна. Я старалась держать всё под контролем. Минимум движений — максимум результата, — подумала она, останавливаясь у того же торгового автомата. Хикари купила бутылку ледяной воды и, прислонившись спиной к холодной металлической поверхности автомата, сделала первый глоток. Она пила медленно, зажмурившись, ожидая привычного спазма в желудке. Но тошнота не пришла. Лишь приятная прохлада разлилась по телу, возвращая ясность мыслям. Она не перегрузила аккумулятор. В этот раз она действительно была хозяйкой своей силы, а не её заложницей. Где-то наверху, за толстыми бетонными стенами, стадион снова задрожал. До Хикари донеслись раскатистые звуки ритмичных ударов и усиленный динамиками голос Сущего Мика. — ТРЕТИЙ МАТЧ ВТОРОГО РАУНДА! ИИДА ТЕНЬЯ ПРОТИВ ДЖИРО КЬЁКИ! Хикари открыла глаза, глядя в пустоту коридора. Кьёка... Тенья... Они сражались там за своё будущее, но её мысли, словно магнитом, тянуло назад — к пеплу и пару, которые оставили после себя Шото и Изуку. Эта битва стояла у неё перед глазами, как застывший кадр. Она видела Шото в тот момент, когда его левая сторона превратилась в бушующий костер. Это не было просто использование причуды. Для любого другого это было бы обычным делом, но для Тодороки это был акт величайшего мужества — или величайшего отчаяния. Он наконец-то сделал это. Он принял её, — Хикари задумчиво прокрутила в руках пластиковую бутылку. — Но что он почувствовал в этот миг? Облегчение? Или ужас от того, что он стал похож на отца? Она вспомнила лицо Изуку — изломанного, окровавленного, но улыбающегося. Мидория был безумцем. Он поставил на кон свою мечту, своё тело и само участие в турнире только ради того, чтобы докричаться до человека, запертого в ледяной клетке. И он докричался. Изуку... ты видишь в людях то, что они сами боятся в себе признать, — Хикари сделала еще один глубокий глоток. — Ты спас его. Но теперь Тодороки стал по-настоящему опасен. Теперь его лёд не будет сковывать его самого, потому что пламя даст ему равновесие. Ей было странно осознавать, что она чувствует за Тодороки... облегчение. Как будто тяжелый камень, который она сама подсознательно несла, глядя на его борьбу, наконец-то скатился с души. Теперь он был целым. Не «половинчатым», как называл его Бакуго, а полноценным. Хикари не заметила, как в этих раздумьях допила всю воду до последней капли. Она посмотрела на пустую пластиковую баклажку в своей руке. Одним точным движением она бросила пустую бутылку в мусорное ведро, стоявшее в паре метров от неё. Глухой стук пластика о дно прозвучал как точка в её сомнениях. Шото принял свою силу. Изуку показал свою волю. Кацуки... Кацуки ждёт финала, — она выпрямилась, поправляя воротник формы. — А что насчёт меня? Чего я вообще хочу? Хикари медленно сползла по холодной стене и присела на корточки, обхватив голову руками. Пальцы судорожно запутались в волосах, сжимая их до боли. Тишина коридора, которая минуту назад казалась спасительной, теперь давила на плечи бетонной плитой. Зачем... ну зачем я это сделала? — пульсировало в висках. Она до сих пор не могла поверить, что те слова действительно сорвались с её губ. Она не просто высказала отцу всё, что копилось годами — она ударила по самому больному. Оскорбила его амбиции, в лицо бросив правду о том, что он никогда не превзойдет ни Всемогущего, ни Старателя. С того момента она ни разу не посмотрела в сторону лож для почетных гостей. Ей было физически тошно даже от мысли, что его холодный, расчетливый взгляд сейчас может быть прикован к ней. Если они останутся наедине — он её уничтожит. А возвращение домой... Хикари вздрогнула, и по её коже пробежал мороз. Дома её ждал ад, масштаб которого она даже боялась воображать. Я ведь могла потерпеть. Как и раньше. Просто молчать, быть послушной тенью... — она сильнее сжала зубы. Ей никогда не хотелось быть героем. В детстве, когда другие дети, затаив дыхание, смотрели репортажи о Всемогущем, Хикари просто переключала канал или уходила в свою комнату. Для неё мир героев был миром насилия, тренировок до кровавого пота и бесконечных ожиданий отца. И вот она здесь. Пробилась в полуфинал. Скоро останется всего пять человек. Если я буду биться против Тодороки и проиграю... снова, как на том уроке Всемогущего... — Хикари зажмурилась. — Он закопает меня прямо там, на арене. Или дома. Живьём. Ощущение того, что она навсегда останется лишь «аккумулятором», инструментом в руках человека, который её породил, стало почти осязаемым. Безысходность душила, не давая сделать глубокий вдох. Казалось, эта невидимая цепь будет тянуться за ней до самой смерти её отца.

***

— Но я даю тебе слово, Хикари. Я обязательно помогу тебе. Когда-нибудь я вытащу тебя из этой темноты. Я обещаю.

***

И вдруг, сквозь пелену паники, в памяти вспыхнул образ. Яркий, резкий, как вспышка её собственной причуды. Тот день. Занесенная рука отца, воздух, наэлектризованный до предела его яростью, и она — маленькая, сжавшаяся в комок, ожидающая удара, усиленного причудой. И человек, который возник словно из ниоткуда. Человек, который не побоялся встать между ними. — Наоки... — имя сорвалось с губ едва слышным шепотом. Почему она вспомнила о нём только сейчас? Те же волосы, отливающие знакомым блеском. Тот же голос — спокойный, но вибрирующий от скрытой силы, который тогда пообещал ей защиту. Если он действительно мне поможет, как и обещал... Хикари подняла голову, глядя в серый потолок коридора. На мгновение страх отступил перед слабой, почти безумной надеждой. Если Наоки здесь, если он следит за ней... может быть, это заточение не вечно? Она медленно встала, вытирая влажные ладони о форму. Страх никуда не делся — он всё ещё сидел глубоко внутри, напоминая о неизбежном возвращении домой. Но теперь где-то на задворках сознания билась одна единственная мысль, за которую она цеплялась, как утопающий за соломинку: она не одна. Она сделала глубокий вдох и постаралась придать лицу спокойное выражение. Нужно возвращаться. Хикари пошла по переходу, погруженная в свои мысли о Наоки и страхе перед домом, как вдруг пространство перед ней словно сгустилось. Поворот — и она едва не врезалась в массивную, подавляющую фигуру, от которой исходил едва уловимый жар. Перед ней стоял Старатель. Сердце Хикари пропустило удар, а в горле мгновенно пересохло. Его присутствие было физически тяжёлым; пламя, бушующее на его лице и плечах, казалось, выжигало кислород в узком коридоре. На мгновение в её глазах промелькнул первобытный испуг — точно такой же, какой она чувствовала перед собственным отцом. Но годы жизни в «золотой клетке» выработали у неё безупречный инстинкт самосохранения. Она мгновенно нацепила на лицо вежливую маску. Чуть склонив голову, Хикари тут же постаралась выдавить из себя улыбку. — Ещё раз здравствуйте, герой Номер Два, — голос почти не дрогнул. Она постаралась боком, максимально незаметно проскользнуть мимо него, надеясь слиться со стеной. Ей хотелось только одного — исчезнуть, раствориться, лишь бы не становиться объектом внимания еще одного тирана. Но когда она уже почти миновала его и оказалась спиной к его пылающей фигуре, воздух разрезал его низкий, рокочущий голос. — Подожди. Хикари замерла. Она медленно прикрыла глаза, и на мгновение её лицо исказилось от немой усталости. Ну почему? Почему это происходит снова? Почему весь мир героев должен крутиться вокруг меня именно тогда, когда я хочу просто исчезнуть? Она медленно развернулась, удерживая на лице выражение смиренного почтения, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Что он сделает? Отчитает за то, что она стояла на пути у его «шедевра»? Старатель не смотрел на неё прямо. Его взгляд был устремлен куда-то в сторону, в глубину коридоров, словно он вел диалог с кем-то невидимым. — Ты... — начал он, и пламя на его плечах качнулось. — Ты победила моего сына на первом и втором этапе. Твоя реакция и контроль энергии... это было довольно неплохо. Хикари молчала, боясь дышать. Она не знала, что за этим последует: угроза или холодное предупреждение. Она лишь крепче сжала пальцы на лямке формы, ожидая удара. — Твой отец не ошибался, когда говорил о твоем потенциале, — продолжил Старатель, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на сухое признание. — Ты действительно сильна... для девочки. «Для девочки». Эти слова ударили её под дых сильнее, чем мог бы ударить физический кулак. Хикари даже не изменилась в лице. Но внутри всё опалило горьким узнаванием. Всё как обычно. Весь её труд, вся боль, через которую она проходила, чтобы сдерживать свою причуду, все её стратегические расчеты — всё это сводилось к снисходительному «для девочки». В глазах таких, как Старатель или её отец, она никогда не была личностью. Она была лишь качественным экземпляром, биологическим дополнением к мужскому миру силы. — Благодарю за вашу оценку, Старатель, — с улыбкой ответила она, не поднимая глаз, чтобы он не увидел в них мелькнувшую искру ледяного презрения. — Шото принял свою левую сторону, — добавил он, и в его тоне прорезалась пугающая, фанатичная гордость. — Теперь тебе будет не так легко обходить его. Не разочаруй ожидания своего отца в финале. Он развернулся и зашагал прочь, оставляя за собой запах гари и гнетущее чувство пустоты. Хикари проводила его взглядом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Как же вы мне все надоели. Как же вы осточертели мне со своими амбициями, своими «шедеврами» и вечным сравнением потенциалов. ​В этот момент она ненавидела их всех. Отца, который видел в ней лишь способ утереть нос конкурентам. Старателя, который оценивал её как породистую лошадь на выставке. Весь этот мир «про-героев», который на самом деле был лишь ярмаркой тщеславия для сломленных мужчин, играющих в богов. ​Вы видите только инструменты, только функции, — Хикари медленно выдохнула, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно дало трещину. — Но этот «инструмент» уже начал ломаться. И когда я наконец разлечусь на куски, мои осколки заденут вас всех. Я обещаю. ​Она почти бегом бросилась к трибунам, желая поскорее смыть с себя ощущение этого разговора. Ей нужно было увидеть нормальных людей. Тех, кто еще умеет просто дружить, просто смеяться, просто бояться — не ради рейтинга, а потому что они живые. ​Когда она ворвалась в сектор 1-А, на арене уже стояли Мина и Токоями. Хикари тяжело опустилась на свободное место, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. ​— Эй, Хикари, ты чего такая бледная? — Урарака обеспокоенно обернулась к ней. — Сато тебя задел? ​Хикари заставила себя улыбнуться — привычно, мягко, фальшиво. — Нет, всё в порядке. Просто... я пошла за водой, но в помещении было очень душно. Всё хорошо. Она отвернулась к арене, пытаясь сосредоточиться на происходящем, но в голове всё еще стоял образ Наоки. Пожалуйста, приди, — взмолилась она про себя. — Потому что я больше не выдержу быть их инструментом. На арене уже вовсю разворачивалось новое противостояние. Хикари заставила себя глубоко вдохнуть, пытаясь вытеснить из мыслей обжигающий образ Старателя и холодный шепот отца. Ей нужно было заземлиться, зацепиться за реальность, и битва одноклассников была лучшим способом это сделать. — ЧЕТВЕРТЫЙ МАТЧ ВТОРОГО РАУНДА! ТОКОЯМИ ФУМИКАГЕ ПРОТИВ АШИДО МИНЫ! Битва была динамичной и шумной. Мина двигалась по рингу, словно танцуя: она скользила на слое кислоты, уворачиваясь от резких выпадов Темной Тени. Её розовые волосы мелькали то тут, то там, а на лице, несмотря на напряжение, сияла та самая живая энергия, которой Хикари всегда втайне завидовала. — Давай, Мина! Задай ему жару! — Киришима вскочил со своего места, размахивая кулаком. — Смывай его защиту! Ты сможешь! Эйджиро буквально светился от энтузиазма. Его искренняя поддержка, казалось, физически подталкивала Ашидо вперед. Мина на ходу выстреливала порциями кислоты, заставляя Темную Тень съеживаться и отступать. Токоями же оставался непоколебим — он замер в центре арены, контролируя свою причуду с хирургической точностью, выжидая идеальный момент для контратаки. Хикари наконец огляделась. Только сейчас она по-настоящему заметила, как сильно накалена атмосфера на трибунах 1-А. Все кричали, спорили, подпрыгивали от каждого удачного маневра. Каминари что-то эмоционально доказывал Серо, Очако затаила дыхание, сцепив пальцы, переживая за подругу. Этот хаос жизни был резким контрастом к тому мертвому холоду, который она только что оставила в коридоре. Кацуки сидел всё на том же месте, буквально в паре сантиметров от неё. Его поза не изменилась: сгорбленная спина, скрещенные руки на груди, взгляд, прикованный к арене. Хикари замерла, изучая его профиль. Она очень надеялась, что в этом гуле и суматохе он не заметил, как она влетела в сектор — бледная, с лихорадочным блеском в глазах и дрожащими руками. Бакуго обладал пугающей способностью подмечать её слабости тогда, когда она меньше всего этого хотела. Бакуго едва заметно дернул щекой, словно почувствовав её взгляд, но головы не повернул. Хикари быстро отвела глаза и заметила в паре рядов от себя Джиро. Кьёка выглядела немного помятой. Хикари поняла, что совершенно выпала из реальности во время своего «похода за водой». — Кацуки... — тихо позвала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я пропустила... кто победил в прошлом матче? Иида или Джиро? Бакуго не ответил сразу. Он продолжал следить за тем, как Темная Тень Токоями в очередной раз отбросила Мину назад. Затем он коротко, почти нехотя, бросил через плечо: — Староста-очкарик победил. Эта девчонка с разъемами пыталась оглушить его звуком, но он просто вышвырнул её за ринг своим «Турбо-рывком». Было слишком предсказуемо. Он наконец мельком взглянул на неё, и его янтарные глаза на секунду сузились, сканируя её лицо. — Ты где так долго шлялась, Искристая? — его голос прозвучал резче обычного. — Вода в этом здании не в другом городе находится. Хикари сглотнула, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. — Очередь была, — соврала она, возвращая взгляд на арену, где Токоями как раз проводил финальную серию ударов, прижимая Мину к краю ринга. Она не знала, поверил он или нет. Но сейчас, сидя рядом с ним, чувствуя исходящее от него привычное раздражение, она ощущала себя в странной безопасности. Бакуго был предсказуем в своей ярости, и это было куда лучше, чем тихая, расчетливая жестокость её отца. На арене Темная Тень совершила мощный выпад, и Мина, не удержав равновесие на скользкой кислоте, вылетела за пределы линии. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТОКОЯМИ ФУМИКАГЕ! — объявил Мик. Хикари молча смотрела, как Токоями помогает Мине подняться. Она почувствовала, как внутри всё сжалось, когда Мина оказалась за пределами ринга. Ашидо была воплощением оптимизма, и видеть её поражение было почти физически больно. Рядом Киришима издал разочарованный стон и на мгновение закрыл лицо руками, но тут же встряхнулся. — Чёрт, она была так близко! — Киришима выдохнул, и его плечи поникли, но лишь на секунду. — Она сражалась по-мужски, верно? Мина — просто огонь. — Она была поразительна, — ответила Хикари, искренне сочувствуя подруге. — Ей просто не хватило места для маневра. Токоями слишком хорошо контролирует дистанцию. Эйджиро быстро взял себя в руки. Его природный драйв не позволял долго грустить, тем более что на табло уже загорелись следующие имена. Он широко улыбнулся — так, что стали видны его острые зубы — и с размаху хлопнул Бакуго по плечу. Удар был крепким, по-дружески тяжелым. — Ну что, Бакуго! — Киришима буквально светился от предвкушения. — Теперь наша очередь! Давай устроим бой, о котором будут говорить до следующего года! Кацуки от удара даже не шелохнулся, лишь его плечо слегка дернулось под ладонью Киришимы. Он медленно повернул голову, глядя на Эйджиро своим фирменным свирепым взглядом, в котором, впрочем, не было настоящей злобы. — Убери лапу, Дерьмоволосый, — прорычал он, стряхивая руку друга. — Я тебя на куски порву на глазах у всех этих статистов. Не надейся, что я буду сдерживаться из-за того, что ты ошиваешься рядом в классе. Киришима лишь рассмеялся, ничуть не задетый грубостью. — Я бы и не просил об ином! В этом-то и весь кайф! Если я смогу выстоять против твоих взрывов, значит, я чего-то стою! Хикари смотрела на них двоих — таких разных, но связанных этой странной мужской дружбой, основанной на силе и уважении. В этом моменте было столько честности, что страх перед отцом и Старателем на мгновение отступил на второй план. — Удачи вам обоим, — произнесла она, и в её голосе прозвучала редкая для неё теплота. — Пожалуйста... постарайтесь не убить друг друга окончательно. Ты, Эйджиро, будь крепче камня. А ты, Кацуки... Она на секунду замялась, подбирая слова. — Просто покажи им всем, на что ты способен. Бакуго фыркнул, засунув руки в карманы и отворачиваясь, но Хикари заметила, как он чуть выше поднял подбородок. — Мне не нужна удача, чтобы раздавить этого камушка, — бросил он, уже направляясь к выходу. — Спасибо, Хикари! — Киришима напоследок показал ей большой палец. — Мы покажем класс! Она осталась сидеть на своём кресле, провожая их взглядами. Однако едва за Бакуго и Киришимой закрылись двери, в проходе появилась знакомая копна растрепанных зеленых волос. Хикари резко выпрямилась, почувствовав, как сердце болезненно сжалось. Мидория шёл медленно, его спортивная куртка была просто наброшена на плечи, так как обе руки были плотно забинтованы и зафиксированы. Рядом с ним, словно почетный караул, шёл Иида. Состояние Изуку заставило Хикари сделать шаг навстречу. — Изуку! — она почти подбежала к ним, не скрывая тревоги. — Боже, как ты? Изуку, почему ты вообще встал? Исцеляющая Девочка разрешила тебе уйти? Ты же был в ужасном состоянии! Мидория замер, застигнутый врасплох её напором. Он выглядел изможденным, под глазами залегли тени, но в зрачках всё еще теплился тот самый мягкий свет. Он неловко улыбнулся, попытавшись по привычке почесать затылок, но тут же поморщился, когда забинтованная рука отозвалась резкой болью. — А-а, Хикари... — он тихо рассмеялся, и в этом смехе слышалась вина. — Всё в порядке, честно. Она подлатала меня, насколько смогла. Я просто... я просто не мог оставаться в палате. Я хотел увидеть, как справляются остальные. Он сделал паузу и его лицо стало виноватым. — Прости меня. Я пропустил твой бой с Сато-куном. Я так хотел посмотреть, но... — он кивнул на свои беспомощные руки, — меня немного задержали в операционной. Ты победила, верно? Хикари быстро замахала руками, пресекая его извинения. Ей было невыносимо слышать, как он корит себя за такие мелочи после того, через какой ад он прошел на арене против Тодороки. — О чем ты вообще говоришь? — она нахмурилась, глядя на его потемневшие пальцы, виднеющиеся из-под бинтов. — Плевать на бой, Изуку. Главное, что с тобой всё обошлось. Это было... это было безумие. Она сделала шаг ближе, и в её ладонях начал зарождаться едва заметный, мягкий белый свет. — Давай я помогу, — прошептала она, протягивая руку к его локтю. — Я могу снять отек и немного ускорить регенерацию нервных окончаний. Тебе станет легче дышать и боль уйдет. Изуку тут же отшатнулся от внезапного испуга за неё. Он замахал забинтованными руками, едва не теряя равновесие. — Нет-нет-нет, Хикари! Не надо! — выпалил он, и его голос стал серьезным. — Пожалуйста, не трать силы. Ты в полуфинале! Тебе предстоит сражаться с кем-то из ребят, а может даже и с Каччаном... Ты не можешь выходить на ринг опустошенной. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был полон искренней благодарности, смешанной с твердой решимостью. — Я справлюсь, правда. Лекарства уже действуют. Для меня сейчас гораздо важнее увидеть, как ты покажешь всё, на что способна, не ограничивая себя из-за моей неосторожности. Спасибо тебе за заботу... это правда очень много значит для меня. Хикари медленно погасила сияние в ладонях. Она видела, что спорить с ним бесполезно — в вопросах самопожертвования Мидория был непробиваем. — Ты неисправим, Изуку, — вздохнула она, но в её глазах промелькнуло тепло. — Ладно. Но пообещай, что если тебе станет хуже, ты сразу вернешься к врачам. — Обещаю! — он снова широко улыбнулся, и Хикари почувствовала, что её собственный страх перед будущим финалом немного отступил, согретый его неугасающим оптимизмом. Они вместе повернулись к арене. Мониторы вспыхнули ярким светом: на ринг выходили Бакуго и Киришима. Начинался последний бой этого раунда. На арене воцарилось предгрозовое молчание. Кацуки и Эйджиро стояли друг против друга, как два воплощения стихий: один — неукротимый взрыв, другой — несокрушимая скала. — ПЯТЫЙ МАТЧ ВТОРОГО РАУНДА! КИРИШИМА ЭЙДЖИРО ПРОТИВ БАКУГО КАЦУКИ! НАЧАЛИ!!! Бакуго не стал ждать. С диким оскалом он рванул вперед, используя взрывы из ладоней как реактивные двигатели. — СДОХНИ!!! — рявкнул он, нанося мощнейший удар правой рукой. Киришима мгновенно покрылся каменной коркой. Его кожа стала серой, неровной, похожей на острые скальные выступы. Раздался оглушительный грохот, по арене пронеслась ударная волна, смешанная с искрами и дымом. — Ха! Не возьмешь! — выкрикнул Киришима сквозь зубы, удерживая равновесие под напором взрывной мощи. На трибунах Изуку невольно рассмеялся — коротко, по-доброму, хотя в его глазах читалось профессиональное восхищение тактикой боя. — Каччан как всегда... — Изуку покачал головой, не отрывая взгляда от сражения. — Идёт напролом. Никаких обманных маневров, только чистая, концентрированная агрессия. Он верит, что его мощь пробьет любую защиту. Хикари кивнула, чувствуя, как от каждого взрыва вибрация доходит до её ног. — Он не просто идёт напролом, Изуку. Он проверяет Киришиму на прочность. Это его способ выразить уважение — выложиться на полную с самого начала. — Ого! Киришима держится! — Каминари подпрыгнул на месте. — Посмотрите, он контратакует! Действительно, Эйджиро, воспользовавшись секундной паузой между взрывами, нанес серию тяжёлых ударов. Бакуго ловко уворачивался, его движения были похожи на танец хищника, но даже он пару раз пропустил скользящие удары по ребрам. — Это битва на истощение, — заметила Момо, прижимая ладонь к подбородку. — Либо лимит выносливости Киришимы, либо предел нагрузки на руки Бакуго. Пока стадион ревел от восторга, Изуку внезапно посерьезнел. Шум боя отошел на второй план, создавая вокруг них с Хикари некое подобие вакуума. Он мельком взглянул на неё, затем снова на арену, но было видно, что его мысли далеко. — Знаешь, Хикари... — тихо начал он, и в его голосе прорезалась та особенная доверительная нотка, которую он приберегал для самых близких. — После боя с Тодороки... у меня в голове всё перемешалось. Хикари замерла, внимательно слушая. — В какой-то момент, там, в тумане льда и пара, мне показалось, что я сражаюсь не с ним, — Изуку судорожно вздохнул, его забинтованные пальцы едва заметно дрогнули. — Я сражался с огромной стеной из печали. Тодороки... он был таким одиноким в своём пламени. Тебе не казалось, что он злится не на меня, а на то, что он вообще чувствует себя живым? Хикари медленно повернулась к нему. В её зелёных глазах отразилось понимание, которое заставило Мидорию чуть расслабить плечи. — Ему было страшно, Изуку, — прошептала она. — Страшно, что приняв свою силу, он примет и судьбу, которую ему навязали. Ты заставил его понять, что его огонь — это не наследие Старателя, а его собственная жизнь. Ты буквально вытащил его из-под завалов чужих ожиданий. — Ты всегда понимаешь такие вещи лучше других, — Мидория посмотрел на неё с искренней благодарностью. — Другие видят только мощь и крутые причуды. А ты... ты словно видишь трещины в их броне. Я хотел поделиться этим именно с тобой, потому что... мне кажется, ты тоже знаешь, каково это — когда твоя сила кажется тебе чужой. Хикари на мгновение затаила дыхание. Слова Изуку попали в самую цель, заставив её снова вспомнить о разговоре с отцом и Старателем. Но она лишь слабо улыбнулась, стараясь сохранить самообладание. — Может быть, — уклончиво ответила она. — Поэтому я так рада, что ты смог до него достучаться. Теперь он станет по-настоящему великим героем. Их диалог прервал оглушительный взрыв. На арене Бакуго наконец нашел слабое место в защите Киришимы. Эйджиро, тяжело дыша, упал на одно колено — его «Упрочнение» начало давать сбои из-за колоссальной нагрузки. — ВСЁ! КОНЕЦ! — Бакуго занес ладонь прямо перед лицом друга. — СДАВАЙСЯ, ДЕРЬМОВОЛОСЫЙ! Киришима несколько секунд смотрел в глаза Кацуки, затем выдохнул и бессильно опустил руки. — Сдаюсь... Чёрт, ты реально монстр, Бакуго. — ПОБЕДИТЕЛЬ — БАКУГО КАЦУКИ! — провозгласил Мик под неистовый рев толпы. Изуку и Хикари одновременно посмотрели вниз. Кацуки стоял в центре ринга, его плечи тяжело вздымались, а по рукам стекал пот. Он победил, но не выглядел довольным. Теперь, впереди остались лишь самые сильные. На трибунах стало тише — шум поздравлений в адрес Бакуго превратился в фоновый гул, пока Изуку продолжал смотреть на Хикари. Его взгляд, обычно мягкий и немного суетливый, сейчас стал пронзительным, почти пугающим своей проницательностью. — Хикари... — Изуку понизил голос так, что его могла слышать только она. — Знаешь, глядя на Тодороки сегодня, я поймал себя на мысли, что чувствую в тебе что-то очень похожее. Какую-то... тяжелую тень, которую ты носишь с собой. Хикари замерла. Её пальцы невольно вцепились в ткань спортивных штанов, а взгляд застыл на Изуку. Она ожидала расспросов о бое или тактике, но не этого точного вскрытия её души. — Ты всегда приходишь на помощь, — продолжал Мидория, и в его голосе слышалась искренняя боль за неё. — Даже когда тебе страшно, даже когда ты едва стоишь на ногах от усталости. Я видел тебя после битвы с Шиозаки. Ты улыбалась всем, но ты была бледной как мертвец, а твои руки... они дрожали так сильно, что ты прятала их за спину. И у меня появилось такое чувство, что твоя причуда не радует тебя. Будто «Белое Сияние» приносит тебе одну только физическую и душевную боль. Словно ты боишься собственного света. Хикари хотела что-то возразить, отшутиться в своей обычной манере, но слова застряли в горле. Изуку не давал ей шанса на маневр. — Тодороки рассказал мне о своём прошлом, — голос Мидории дрогнул. — О том, что Старатель видит в нем не сына, а только своё «идеальное творение». Инструмент для достижения первого места. И когда он это говорил... Изуку замолчал на секунду, а затем серьезно и прямо посмотрел ей в глаза. В этом взгляде не было жалости, только суровое осознание истины. — Я вдруг подумал о тебе. Герой номер три, Люмен... Твой отец. Хикари, неужели он... такой же? Неужели он тоже относится к тебе как к проекту, а не как к дочери? Мир вокруг Хикари словно зашатался. Стены стадиона, крики ребят где-то сбоку — всё это стало неважным. Она сидела рядом с Изуку, и ей казалось, что она внезапно оказалась обнаженной под прицелом сотен прожекторов. То, что она так тщательно скрывала под маской вежливости и послушания, то, что она боялась признать даже самой себе в темных коридорах, Мидория вытащил на свет одним вопросом. Он понял. Он всё понял. Ей стало страшно. Страшно от того, что кто-то наконец увидел её настоящую. Сломленную, испуганную девочку, которая больше всего на свете не хотела быть «идеальным аккумулятором» для амбиций Люмена. Хикари сглотнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, которые она не имела права проливать здесь. Она посмотрела на свои руки — те самые, которые, по словам Изуку, приносят только боль. Казалось, ещё секунда — и она сорвётся, признав всё то, что Изуку так точно считал с её лица. Но многолетняя выучка и инстинкт самосохранения сработали быстрее. Она вдруг мягко рассмеялась. Этот смех был тихим и на удивление естественным, словно Мидория только что рассказал ей забавную, но совершенно нелепую историю. Хикари чуть наклонила голову набок, и на её губах расцвела улыбка. — Изуку, — она снова тихо хмыкнула, качая головой. — О чём это ты? У тебя, должно быть, до сих пор голова кружится после того взрыва на арене. Она сделала паузу, и её взгляд стал более мягким, почти исповедальным, но ровно настолько, чтобы это выглядело искренне. — Да, ты прав в одном: моя причуда действительно приносит мне боль. Это... изматывает. После Белого Сияния я иногда долго прихожу в себя, и руки дрожат — это просто побочный эффект нагрузки на нервные окончания. Тут ты меня раскусил, — она развела руками, признавая эту «маленькую слабость». — Но всё остальное... Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Изуку с такой уверенностью, что на мгновение он сам засомневался в своих выводах. — Мой отец — хороший человек. Ты ведь сам видел его в тот день в больнице, помнишь? У него был невероятно плотный график, куча интервью и патрулей, но он всё равно нашёл время прийти и навестить меня. Он заботится о моём будущем. Просто он... — она запнулась, подбирая «правильное» слово, — он человек старой закалки. Он строг, потому что хочет, чтобы я была лучшей версией себя. Это не проект, Изуку. Это просто воспитание в семье героев. Изуку внимательно вглядывался в её лицо. Он видел эту улыбку, слышал этот спокойный голос, но в глубине его сознания всё равно бился тревожный колокольчик. Однако он видел и то, как сильно Хикари хочет, чтобы эта версия была правдой. Она выстроила эту стену не для него, а для самой себя, чтобы не сломаться окончательно прямо здесь, на трибунах. Мидория неловко заерзал, чувствуя себя виноватым за то, что влез в такие личные и болезненные темы. — А... — он отвёл взгляд, не зная что сказать, но затем тоже неловко посмеялся. — Извини, Хикари! Я... я действительно, кажется, переутомился. Напридумывал себе какой-то детектив на пустом месте. Глупо вышло. Наверное, битва с Тодороки-куном заставила меня видеть драму везде, где её нет. Прости, что наговорил лишнего! — Ничего страшного, — она дружески похлопала его по плечу, стараясь не выдать того, как сильно у неё всё ещё колет в груди. — Я ценю твою заботу, правда. Ты очень добрый, Изуку. Они оба снова повернулись к арене, делая вид, что этого разговора не было. Но пока Мидория извинялся, Хикари чувствовала, как внутри неё всё заледенело. Она только что лгала человеку, который искренне за неё переживал, защищая того, кто готов был её сломать. Напряжение, повисшее между Хикари и Изуку, было почти осязаемым. Хикари чувствовала, как внутри всё натянуто до предела: она панически боялась, что Мидория, с его пугающей интуицией, всё-таки уловит фальшь. Она видела в его глазах это тёмное облако сомнения, которое не удавалось разогнать даже её безупречной улыбкой. Но в этот момент, как спасительный вихрь, к ним подлетела Мина. — Мидория! — воскликнула она, всплеснув руками. — О боже, ты выглядишь как мумия из фильма ужасов! Как ты вообще стоишь на ногах? Исцеляющая Девочка тебя не привязала к кровати? Хикари внутренне выдохнула так глубоко, что плечи заметно опустились. Благословенное спасение. Изуку, вздрогнув от внезапного появления Ашидо, неловко улыбнулся и чуть покраснел, пытаясь прикрыть забинтованные руки наброшенной курткой. — А, Ашидо-сан! — он тихо посмеялся, переключаясь на её энергичный тон. — Ну, она пыталась, честно говоря. Но я уговорил её отпустить меня ненадолго, чтобы посмотреть на финальные бои раунда. Врачи сказали, что если я буду просто сидеть и не размахивать руками, то всё будет в порядке. Хотя... — он бросил быстрый взгляд на свои зафиксированные пальцы, — писать в блокноте теперь будет проблематично. Хикари тут же подхватила инициативу, стараясь окончательно заставить его забыть об их разговоре. — Мина! — Хикари улыбнулась, на этот раз гораздо более искренне. — Я видела твой бой. Ты была невероятной! Правда, я так переживала, когда Темная Тень прижала тебя к краю. Ты не слишком расстроилась из-за проигрыша? Ашидо задорно тряхнула своими рожками и широко улыбнулась, демонстрируя полное отсутствие уныния. — Расстроилась? Я? — она звонко рассмеялась, уперев руки в бока. — Да ни капельки, Хикари-тян! Конечно, вылетать обидно, но эй, посмотрите на меня! Я продержалась против Токоями, меня показали по всем каналам, и я уверена, что пара-тройка агентств точно поставили себе галочку напротив моего имени. Я же реалистка — я знала, что дойти до самого верха будет трудно. Главное — я показала про-героям, на что способна! — Это отличный подход, Ашидо-сан, — поддержал её Изуку. — Твоя техника скольжения была очень эффективной, ты почти полностью уничтожила преимущество Токоями в дистанции. — Хе-хе, спасибо! Но вообще... — Мина вдруг посерьезнела и посмотрела в сторону туннелей. — Жаль, что Эйджиро проиграл. Он так выложился, бедняга. Видели бы вы его лицо, когда он уходил — он буквально кипел от досады, хотя и старался улыбаться по привычке. Проиграть в таком мужском столкновении Бакуго... это его задело. — Эйджиро вернётся еще сильнее, — уверенно произнесла Хикари, хотя её взгляд невольно метнулся к экрану. — Он из тех, кто превращает поражения в топливо. На главном табло стадиона тем временем началось движение. Организаторы обновляли сетку полуфинала. — Смотрите! Сейчас объявят пары! — вскрикнула Очако, подбегая к ним. Весь стадион затаил дыхание. Имена победителей второго раунда начали перемешиваться в хаотичном порядке. Хикари замерла, чувствуя, как ладони снова становятся холодными. Тодороки, Иида, Токоями, Бакуго и она — пять человек. Пять финалистов, которым предстояло сразиться за звание лучшего. — Интересно, как они распределят нас... — прошептала Хикари, глядя, как её имя на мониторе медленно движется по сетке.— Кто бы это ни был, легкой прогулки не будет. Изуку серьезно кивнул, уже высматривая тактические преимущества каждого возможного поединка. Внезапно экран над стадионом на мгновение зарябил, и хаотичное движение иконок прекратилось. Пять лиц застыли в верхнем ряду сетки: Тодороки Шото, Бакуго Кацуки, Иида Тенья, Токоями Фумикаге и Киношита Хикари. — ПОБЕДИТЕЛИ ВТОРОГО РАУНДА, ПРОШУ ВАС ВЫЙТИ НА АРЕНУ ДЛЯ ОБЪЯВЛЕНИЯ ПРАВИЛ ФИНАЛЬНОГО ЭТАПА! — взревел Сущий Мик, и трибуны отозвались восторженным гулом. Хикари почувствовала, как по спине пробежал холодок. Очако крепко сжала её плечо, а Мина, несмотря на недавний проигрыш, лучезарно улыбнулась. — Иди, Хикари! Что бы там ни случилось, ты уже в пятёрке лучших. Исправь ситуацию за нас всех, покажи им, что мы, девчонки, не сдаёмся! — подбодрила её Ашидо. — Удачи, Хикари! — тихо добавил Изуку, серьезно кивнув ей на прощание. Хикари поблагодарила их коротким кивком и начала спускаться по ступеням. Когда она вышла на залитый светом бетон арены, четверо парней уже стояли там. Шото выглядел отстраненным, его взгляд блуждал где-то в пустоте; Иида стоял по стойке смирно, а Токоями замер, скрестив руки на груди. Кацуки же буквально искрился раздражением, сверля взглядом каждого присутствующего. Полночь, поигрывая своим хлыстом, вышла вперед. Её улыбка была хищной и предвкушающей. — Поздравляю вас, великолепная пятерка! — пропела она. — Как мы и обещали, вас осталось нечетное количество. А это создает небольшую проблему для классической турнирной сетки. Но не волнуйтесь, администрация Юэй нашла самый простой и захватывающий способ решить эту задачу! Она указала на гигантское табло. — ЖРЕБИЙ! Сейчас система случайным образом выберет одного «счастливчика», который пройдет в финал автоматически, без полуфинальной битвы. Пока четверо будут сражаться в парах, этот везунчик будет отдыхать. Хикари нахмурилась, пытаясь осознать схему. Полночь продолжала: — Когда из четырех сражающихся останутся двое победителей, к ним присоединится наш «везунчик». Нас снова станет трое. И тогда жребий снова решит, с кем именно из двух финалистов он сразится сначала. Огромный плюс в том, что этот счастливчик автоматически гарантирует себе как минимум третье место, просто попав в эту стадию! А если он победит своего первого оппонента, то сразу же сразится со вторым за титул чемпиона! Ну разве это не круто?! На стадионе повисла тяжелая, почти неловкая тишина. Пятеро студентов стояли неподвижно, и ни один из них не выразил восторга. Хикари чувствовала, как внутри всё протестует: пройти дальше без боя казалось ей чем-то неправильным, почти постыдным. — Боже, какие вы скучные! — Полночь разочарованно надула губы, всплеснув руками. — Никакого азарта, никакой радости от халявы! — Кто придумал это дерьмовое правило? — внезапно прорезал тишину резкий, хриплый голос Бакуго. Все повернулись к нему. Кацуки стоял, низко опустив голову, так что челка закрывала его глаза, но по его рукам уже пробегали микроскопические искры. — Человек без боя пролезет в финал?! — Кацуки вскинул голову, и в его глазах полыхнула чистая, неразбавленная ярость. — Вы издеваетесь?! Какого черта нам подсовывают эту лотерейную хрень?! Смысл этого фестиваля в том, чтобы разнести в щепки каждого, кто встанет на пути, а не в том, чтобы надеяться на удачный пиксель на экране! Такая победа — просто кусок дерьма! Бакуго буквально трясло от мысли, что кто-то — или он сам — может получить место на пьедестале по воле случая, а не через кровь и пот на ринге. Для него это было личным оскорблением. Хикари невольно согласилась с ним. Для неё «везение» в данном случае означало лишь затягивание пытки. Если жребий выберет её, она окажется в центре внимания еще дольше, под прицелом глаз отца, который будет ждать от неё только триумфа, неважно какой ценой. Полночь лишь насмешливо вскинула бровь, ничуть не впечатленная вспышкой Бакуго. Она вальяжно качнула бедрами и обвела всех пятерых студентов своим хищным взглядом. ​— Остынь, Бакуго, — приторно-сладко произнесла она, поигрывая хлыстом. — Ваше мнение, конечно, очень важно, но правила устанавливает администрация. Вы пятеро уже с лихвой доказали, что обладаете чудовищной силой и достойны места в финале. Каждый из вас прошел через горнило двух этапов и выжил. Так что я не вижу абсолютно никаких проблем в том, чтобы дать одному из вас небольшую передышку. ​Она сделала паузу, и её улыбка стала ещё шире, когда она заметила, как сжались челюсти у Ииды и Тодороки. ​— В конце концов, — добавила она, — настоящему герою всегда сопутствует удача. А теперь... довольно нытья! Смотрите на экран! ​Табло над их головами вспыхнуло, и пять иконок начали стремительно вращаться в золотистом вихре. Хикари чувствовала, как под прицелом сотен камер её сердце бьется о ребра, словно пойманная птица. Она не хотела этой «удачи». Только не я... Пожалуйста, пусть это будет кто-то другой... Она прекрасно помнила шепотки за спиной и тот разговор в туалете. Ученики и так смотрели на неё косо, считая «папиной дочкой», которой всё достается на блюдечке из-за статуса Люмена. Если сейчас она пройдет в финал без боя, эти обсуждения превратятся в настоящий яд. Ей будет невыносимо стыдно смотреть в глаза этим четверым. Они будут рвать жилы на арене, истекать потом и кровью, пока она будет просто стоять в стороне и ждать своего часа. Для неё это не было удачей — это было публичным приговором. Хикари крепко зажмурилась. Она почти физически молила вселенную отвести от неё этот жребий. Звуковой сигнал табло прорезал тишину. Стадион ахнул, а затем взорвался криками. Хикари медленно, с опаской открыла глаза. На огромном экране, прямо по центру, в золотистой рамке сияло её имя. «Киношита Хикари.» Да... я очень удачливая. Просто сказочно. Спасибо большое, — горько подумала она, чувствуя, как внутри всё обрывается. — ИТАК, У НАС ЕСТЬ СЧАСТЛИВИЦА! — прокричала Полночь, взмахнув хлыстом и ослепительно улыбнувшись. Она игриво подмигнула Хикари, ничуть не скрывая своего восторга. — Хикари, я искренне болела за тебя ещё после первого этапа! Ты настоящая любимица фортуны! Полночь коротко и заливисто рассмеялась, наслаждаясь моментом. Хикари, подчиняясь годами выработанному инстинкту, выдавила из себя вежливую улыбку, но её сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала, как сотни, тысячи взглядов впиваются в неё. Взгляды зрителей, судей и, что самое страшное, одноклассников. Но тяжелее всего были взгляды тех, кто стоял рядом на арене. Она чувствовала на себе ледяной, изучающий взор Тодороки. В его глазах не было злобы, лишь странная, пустая констатация факта, которая пугала своей холодностью. Но настоящим пожаром её обдало с другой стороны. Бакуго. Она не поворачивала головы, но кожей ощущала его ярость. Кацуки не сводил с неё глаз, и этот взгляд был полон такого жгучего презрения и гнева, словно она лично подстроила этот результат. Для человека, который презирал подачки, её «везение» было красной тряпкой. Хикари стояла под прицелом камер, чувствуя себя самой одинокой на этом переполненном стадионе. Она прошла в финал, но цена этой «удачи» обещала быть непомерно высокой. Теперь ей нужно было не просто победить — ей нужно было доказать, что она не зря заняла это место. Теперь, она ждала осуждения, холодного игнорирования или, что еще хуже, открытой враждебности от всех четверых. ​Но внезапно тяжелая, уверенная ладонь легла ей на плечо. Хикари вздрогнула и подняла взгляд. ​— Киношита! — голос Ииды был как всегда громким и полным непоколебимой честности. Он смотрел на неё сквозь свои очки, и в его взгляде не было ни капли зависти. — Поздравляю! Жребий — это тоже часть испытания. Твои навыки на предыдущих этапах были безупречны, и я искренне рад, что удача улыбнулась именно тебе. Пожалуйста, используй это время, чтобы восстановить силы перед финалом! ​— Это заслуженно, — подал голос Токоями, скрестив руки на груди. Темная Тень на мгновение высунулась из-под его плаща, словно тоже кивая. — Было бы высшей несправедливостью, если бы после всего продемонстрированного мастерства ты не заняла хотя бы третье место. Твой свет заслужил право сиять в финале. Судьба лишь подтвердила то, что мы уже знали. ​У Хикари перехватило дыхание. В горле встал комок, а глаза предательски защипало. Она ожидала, что её заклеймят «удачливой выскочкой», но эти двое... они видели в этом не халяву, а справедливость. Ей захотелось расплакаться прямо здесь, на глазах у миллионов зрителей, просто от того, что её не ненавидят. ​— Спасибо... — прошептала она, прижимая руку к груди. — Иида, Токоями... спасибо вам огромное. Это... это очень много для меня значит. ​Собрав волю в кулак, она повернулась к оставшимся двоим. Шото и Кацуки стояли чуть поодаль, и от них исходила совершенно иная энергия. Хикари коротко, почти официально, кивнула им обоим, стараясь сохранить лицо. — Ты издеваешься?! — Бакуго сделал резкий шаг к ней. Его ладони опасно искрили. — Слышь, Искристая! Тебя саму не бесит это дерьмо?! Ты собралась пролезть в финал, просто стоя в сторонке, пока остальные будут рвать жилы? Ты же сильная, чёрт тебя дери! Неужели тебя устраивает такая жалкая «удача» вместо нормального боя?! Он почти рычал, и в его ярости Хикари видела не только презрение, но и странное, извращенное признание. Он злился не потому, что считал её слабой, а потому, что жребий лишил его возможности сразиться с достойным противником здесь и сейчас. Чертовски раздражает, Кацуки, — подумала Хикари. — Меня это бесит больше, чем тебя. Но что я могу сделать? Устроить истерику перед камерами? Отказаться и подставить отца? Как будто от моего желания что-то изменится в этом цирке. — Я понимаю твое бешенство, Кацуки, — вслух произнесла она, стараясь сохранить голос ровным, хотя внутри всё дрожало. — И поверь, я бы предпочла выбить себе место на ринге, а не получать его по воле случая. — Да плевать я хотел на твоё понимание! Это не победа! Это... — Замолчи, Бакуго. Остынь. Голос Тодороки прозвучал как удар ледяного хлыста. Шото сделал шаг вперед, вклиниваясь в пространство между Хикари и Кацуки. Его левая сторона всё еще испускала легкий пар, а взгляд был тяжелым и непроницаемым. — Жребий пал так, как пал, — холодно отрезал Шото. — Киношита доказала свою силу в честных боях. Твои крики ничего не изменят. Если ты действительно хочешь доказать, что сильнее — докажи это делом в финале. Хикари замерла, глядя в спину Тодороки, и её охватило чувство абсолютного, дезориентирующего шока. Он... он защищает меня? — мысль казалась абсурдной. Это был тот самый Тодороки Шото, с которым Люмен сравнивал её с самого раннего детства, ставя его в пример как «идеальный образец» силы. Тот самый Шото, который на первом уроке Всемогущего холодно бросил ей, что она сильна, но недостаточно, чтобы соревноваться с ним на равных. А теперь он стоял здесь, преграждая путь Бакуго и признавая её право быть в финале. В груди Хикари что-то болезненно ёкнуло. Она не знала, что изменилось в нем после боя с Изуку — возможно, пламя, которое он принял, растопило и часть того льда, которым он отгораживался от мира. Но видеть его поддержку было настолько непривычно, что она на мгновение забыла, как дышать. — Ах ты, половинчатый... — прошипел Бакуго, и искры на его руках стали ярче. — Ты теперь её адвокатом заделался? Решил, что раз она «особенная», то ей можно поблажки давать? — Я просто не вижу логики в твоих словах, — спокойно произнес Тодороки. — Математическая вероятность жребия не зависит от моих желаний. И если ты так хочешь драться, то твои крики только сбивают тебе дыхание. Это нерационально. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! — Бакуго буквально подпрыгнул на месте, его лицо покраснело. — Какая к черту рациональность?! Ты мне еще лекцию по статистике прочитай, ледышка недоделанная! Я тебя прямо здесь поджарю, и плевать мне на сетку! — Твоя левая рука сейчас дымит сильнее правой, — заметил Шото, внимательно глядя на ладони Кацуки, будто проводил научный эксперимент. — Кажется, у тебя повышенное потоотделение из-за стресса. Тебе стоит выпить воды и посидеть в тени. Перегрев плохо сказывается на когнитивных функциях. — ТЫ МЕНЯ СЕЙЧАС ДЕБИЛОМ НАЗВАЛ?! — взревел Бакуго, чей голос сорвался на ультразвук. — СЛЫШЬ, ТЫ, ДВУЛИЧНЫЙ ТОРМОЗ! Я ТЕБЯ... Хикари, стоявшая до этого в полном оцепенении, поняла, что если это не прекратить сейчас, полуфиналы начнутся с массовой драки прямо во время судейской речи. Она решительно подняла обе руки ладонями к ним, словно пытаясь разнять двух разъяренных котов. — Так, может, хватит уже? — звонко произнесла она. Оба парня замолчали и синхронно, словно по команде, повернули головы в её сторону. Взгляд Бакуго всё еще метал молнии, а глаза Тодороки выражали лишь легкое, вежливое недоумение. Под этим двойным напором Хикари на секунду захотелось сжаться, но она тут же нацепила свою фирменную мягкую улыбку. — Вы же только зря тратите время на споры, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — Весь стадион ждёт зрелища, а вы двое стоите тут и выясняете, кто из вас больше недоволен жребием. Давайте просто... разойдемся по углам и покажем всё, на что способны, когда выйдете на арену. Иначе Полночь сама нас всех дисквалифицирует за «скучное поведение». Бакуго ещё несколько секунд сверлил её взглядом, тяжело дыша через нос. Наконец он резко развернулся. — Плевать! — бросил он через плечо, направляясь к выходу. — Искристая, не вздумай расслаблять булки на трибунах! Если ты выйдешь против меня в финале и окажешься слабачкой — я тебя живьем закопаю! А ты, Половинчатый... готовься лёд колоть! Шото проводил его взглядом и снова посмотрел на Хикари. — Он очень шумный, — просто констатировал он. — Но в одном он прав. Не расслабляйся. Кивнув ей на прощание, Тодороки зашагал в противоположную сторону. Хикари осталась стоять, чувствуя, как дрожь в коленях наконец начинает утихать. — Ну и ну... — прошептала она себе под нос, вытирая ладонью лоб. — Кажется, мой «отдых» будет еще более нервным, чем сама битва.

***

Хикари медленно поднималась по ступеням трибун, чувствуя себя так, словно на её плечи накинули тяжелый свинцовый плащ. Как только она подошла к сектору 1-А, девочки тут же окружили её плотным кольцом. — Хикари-тян! — Очако радостно всплеснула руками. — Это просто невероятно! Ты в финале! Мы так за тебя рады! — Настоящая любимица фортуны, — улыбнулась Момо, искренне радуясь за подругу. — Теперь ты можешь передохнуть и сосредоточиться на стратегии. Однако, вопреки их ожиданиям, Хикари не сияла от счастья. Она остановилась, опустив голову, и её вид был настолько убитым, что восторг подруг мгновенно сменился беспокойством. — Нечему тут радоваться... — тихо, почти безжизненно произнесла она. — Но почему, Хикари? — Очако растерянно моргнула, заглядывая ей в лицо. — Это же такой шанс! Ты гарантировала себе призовое место! Хикари подняла на них взгляд, и в её глазах плескалась настоящая горечь. — У меня такое чувство... что я прошла незаслуженно. Пока все остальные будут биться до последнего вздоха, я просто проскользнула мимо, потому что мне выпал «счастливый билет». Это неправильно. Как я могу называть себя будущим героем, если я стою здесь только благодаря случаю? Девочки на мгновение замолчали, пораженные её самокритичностью, но затем в секторе поднялась волна протеста. — Эй, даже не думай так! — Джиро решительно шагнула вперед, скрестив руки на груди. — Ты забыла, что было в самом начале? Во время первого этапа ты пришла второй, Хикари! Ты обогнала и Тодороки, и Бакуго в том ледяном аду. Это тоже был «случай»? — Именно! — подхватила Ашидо, активно жестикулируя. — А битва конниц? Джиро права! Хикари-тян, ты заняла первое место! Все смотрели только на Мидорию и Тодороки, а ты всё просчитала. Ты выждала момент, когда Тодороки отвлечется, и забрала повязку. — Если бы не твоя тактика, я, Сато и Кода вряд ли прошли бы дальше. Ты буквально вытащила нас, свою команду на своих плечах! — продолжила Джиро. — И не забывай про дуэли! — добавила Тсую, приложив палец к губе. — Ты выиграла две битвы подряд. Против Шиозаки ты действовала филигранно, а Сато просто не смог пробить твою защиту, ква. Ты уже доказала свою силу на ринге, так что не смей говорить, что это незаслуженно. Ты заработала право на этот жребий каждым своим шагом сегодня. Хикари слушала их, и её «свинцовый плащ» медленно начал таять под этим напором искренности. Она смотрела на их решительные лица и чувствовала, как комок в горле постепенно исчезает. Они не видели в ней «папину дочку» или «везучую выскочку» — они видели в ней товарища, который прошел через те же трудности, что и они. Смущение густой краской залило её щеки. Она не ожидала, что её подруги так детально помнят каждый её успех и готовы защищать её даже от её собственных мыслей. — Девочки... — прошептала она, и на её лице наконец появилась живая, искренняя улыбка. Она не выдержала и негромко, но очень тепло посмеялась, закрыв лицо ладонью. — Ну и ну... Под таким обстрелом аргументов у меня просто нет шансов оправдаться, — Хикари выдохнула, чувствуя, как силы возвращаются к ней. — Спасибо вам. Кажется, мне действительно нужно было это услышать. Вы правы. Я не буду прохлаждаться — я использую это время, чтобы подготовиться к самому сложному бою в моей жизни. — Вот это другой разговор! — Мина весело хлопнула её по плечу. — А теперь садись и смотри, сейчас начнется первый полуфинал! Хикари опустилась на своё место, чувствуя, как внутри зарождается новая, спокойная решимость. Она больше не собиралась извиняться за свою удачу. Она собиралась оправдать её в финале. Наконец, на табло стадиона вспыхнула обновленная сетка полуфинала. Имена распределились следующим образом: 1. Тодороки Шото против Ииды Теньи. 2. Бакуго Кацуки против Токоями Фумикаге. Хикари подалась вперед, переплетя пальцы и упершись в них подбородком. Сейчас ей было не до отдыха. Она превратилась в живой радар, жадно впитывающий каждое движение потенциальных противников. Как только на арену вышли Иида и Тодороки, Тенья не стал ждать ни секунды. Из его двигателей вырвалось мощное синее пламя. Он превратился в размытое пятно, несясь прямо на Тодороки. Его план был прост: сократить дистанцию до того, как Шото воздвигнет ледяную стену. Хикари затаила дыхание. Слишком предсказуемо, Иида... — пронеслось у неё в голове. Она знала, что на его месте она бы использовала зигзагообразное движение, чтобы сбить прицел Тодороки. Шото стоял неподвижно, его правая нога лишь слегка коснулась бетона. В мгновение ока перед ним выросла ледяная волна, но Иида, проявив чудеса реакции, подпрыгнул, пробежал по вертикальной поверхности льда и попытался зайти со спины, чтобы вытолкнуть противника за ринг. — Попался, Тодороки! — Иида протянул руку, чтобы схватить его за плечо. Но Тодороки даже не обернулся. Лёд под ногами Ииды внезапно начал расти быстрее, сковывая его ступни. Шото не использовал огонь — его левая сторона оставалась холодной и безучастной, несмотря на то что Изуку заставил его принять свою силу в прошлом раунде. — Ты слишком зациклен на скорости, — сухо произнес Тодороки. — Но твои двигатели забиваются льдом так же легко, как и всё остальное. За считанные секунды Иида оказался замурован в ледяную глыбу по самую грудь. Он пытался газовать, но из труб шёл лишь бессильный пар. — Победитель — Тодороки Шото! — объявила Полночь. Он всё ещё полагается только на лёд. Экономит силы или всё ещё боится своего пламени? Если я буду биться с ним, мне нужно заставить его использовать обе стороны одновременно, чтобы нарушить его температурный баланс. Едва арену очистили от льда, на неё вышли Бакуго и Токоями. Кацуки выглядел как хищник, почуявший добычу. Он знал слабость Токоями, и Хикари видела это по его самоуверенному оскалу. — Эй, птицеголовый! — Бакуго щелкнул пальцами, вызывая серию мелких искр. — Твоя тень боится света, верно? Сейчас я устрою тебе персональный день открытых дверей! — Тьма не так податлива, как ты думаешь, Бакуго! — пафосно отозвался Токоями. — В атаку, Темная Тень! Тень рванулась вперед, пытаясь окружить Кацуки, но тот действовал молниеносно. Вместо того чтобы убегать, он прыгнул прямо в центр объятий тени, создавая каскад ослепительных взрывов. — Слишком ярко! Слишком больно! — закричала Темная Тень, съеживаясь до размеров котенка. Хикари внимательно следила за руками Бакуго. Он использует взрывы не только для урона, но и как источник направленного света, — подметила она. — На месте Токоями я бы старалась атаковать снизу, из-под земли, где свет затухает быстрее. Но Кацуки слишком быстр... Бакуго не давал Токоями ни секунды передышки. Он кружил вокруг него, словно огненный смерч, забрасывая его градом мелких, но ярких световых вспышек. — Что такое?! Это всё, на что способен твой «темный рыцарь»?! — хохотал Бакуго. — СДОХНИ! Финальным рывком Бакуго преодолел последнее сопротивление дезориентированной Тени и буквально навис над Токоями, схватив его за клюв. Его рука, окутанная дымом и искрами, замерла в считанных сантиметрах от лица Фумикаге. ​— Ну что, доигрался в рыцаря тьмы? — прорычал Кацуки. ​Токоями замер. Он видел, что его причуда окончательно ослабла под этим световым обстрелом, а следующая атака Бакуго будет направлена прямо в упор. Он оценил ситуацию с присущим ему спокойствием, понимая, что дальнейшее сопротивление бессмысленно и лишь приведет к ненужным травмам. ​— Я сдаюсь, — твёрдо произнес Токоями, опуская голову. — Твой свет оказался слишком разрушительным для моей тени. ​— ПОБЕДИТЕЛЬ — БАКУГО КАЦУКИ! — провозгласил голос Полночи. ​Хикари на трибунах глубоко выдохнула. Она видела, как Бакуго, недовольный тем, что бой закончился так быстро и без «финального аккорда», яростно тряхнул руками, сбрасывая остатки гари. ​Тодороки — это подавляющая мощь, которую он всё ещё ограничивает, не используя огонь. Бакуго — это чистый инстинкт, помноженный на интеллект. Когда оба боя наконец закончились, Хикари почувствовала, как её ладони вспотели. ​Она видела их тактику, но знала, что на практике столкнуться с ними будет совершенно иным опытом. Теперь всё зависело от жребия. И эта мысль заставляла её свет внутри пульсировать от предвкушения и ужаса. Арена постепенно пустела под гул голосов, а четверо полуфиналистов начали подниматься на трибуны к своему классу. Иида шел с прямой спиной, хотя в его глазах всё ещё читалось разочарование от того, как быстро Тодороки сковал его двигатели. Токоями же выглядел спокойным, словно философ, принявший неизбежное поражение от стихии. — Вы оба отлично держались! — Очако первой подбежала к ним. — Иида-кун, твоя скорость в начале была просто запредельной! — Благодарю, Урарака, — Иида коротко поклонился, поправляя очки. — Но этого оказалось недостаточно. Мне всё ещё не хватает гибкости в принятии решений, когда противник действует на опережение. — Тень была сильна, — негромко добавил Токоями, присаживаясь рядом. — Но против ярости солнца, которую обрушил Бакуго, у нас не было шансов. Пока ребята обсуждали прошедшие бои, Яойорозу повернулась к Хикари. Её лицо выражало искреннюю тревогу, которую она больше не могла скрывать за вежливостью. — Хикари-сан, если честно, я очень переживаю, — тихо сказала Момо, глядя на то, как Бакуго, не доходя до своего места, демонстративно разминает плечи. — Мы все видели, как он сражался. Если жребий выберет его твоим первым оппонентом... Бакуго из тех, кто не умеет сдерживаться. Он не посмотрит на то, что ты девушка. Он пойдет напролом. Хикари лишь мягко улыбнулась, стараясь успокоить Момо. — Я знаю, на что он способен, Момо. Но я тоже не из фарфора. Я столько тренировалась не для того, чтобы просто сдаться при виде первого взрыва. — И мы в этом уверены! — горячо поддержала её Очако, сжимая кулаки. — Ты покажешь ему, что твой свет не так-то просто потушить! — ИТАК, СЛУШАЙТЕ ВСЕ! — оглушительный вопль Сущего Мика заставил стадион содрогнуться. — ПРИШЛО ВРЕМЯ УЗНАТЬ, КТО ИЗ ЭТОЙ ТРОИЦЫ СТАНЕТ ПЕРВОЙ ПАРОЙ ФИНАЛЬНОГО ТРИО! ВЕЗУНЧИК ПРОТИВ ВЗРЫВА ИЛИ ВЕЗУНЧИК ПРОТИВ ЛЬДА?! Бакуго замер, уставившись на экран. Его губы дернулись в хищном оскале. Давай же... Ну же! — бешено билось в его голове. — Только попробуй выбрать не нас! Я ждал этого так давно. Хватит с неё этих вежливых улыбочек и игры в прятки. Я заставлю её выложиться на полную, даже если мне придется вытрясти из неё этот свет силой! ​Бакуго впился взглядом в табло, его зубы были плотно сжаты, а в глубине зрачков уже плясали искры. Для него этот бой был единственным способом стереть ту дистанцию, которую Хикари всегда держала своей идеальной вежливостью. ​Экран замигал, имена Хикари, Бакуго и Тодороки начали перемешиваться. Секунда, вторая... Звуковой сигнал оповестил о результате. Киношита × Бакуго — ЕСТЬ! ПЕРВАЯ ПАРА — КИНОШИТА ПРОТИВ БАКУГО! — закричал Мик. — У ВАС ЕСТЬ 15 МИНУТ, ЧТОБЫ ПОДГОТОВИТЬСЯ И ПРОЙТИ В КОМНАТЫ ОЖИДАНИЯ! РАБОЧИЕ, ОЧИСТИТЬ АРЕНУ ОТ ГАРИ! ЖИВО! В секторе 1-А воцарилась тишина. Девочки невольно переглянулись, и в их глазах читался настоящий страх за Хикари. Хикари медленно встала. В этот момент она почувствовала на себе чей-то взгляд — тяжелый и полный триумфа. Она повернула голову и столкнулась глазами с Бакуго. Кацуки не просто смотрел — он ухмылялся, обнажая зубы в диком предвкушении. Он медленно поднял руку и сжал её в кулак, из которого вырвался короткий, многозначительный хлопок взрыва. — Наконец-то, — одними губами произнес он. Хикари не отвела взгляд. Она лишь глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри неё начинает вибрировать «Белое Сияние». Она молча кивнула ему и направилась к выходу, зная, что через пятнадцать минут её мир превратится в сплошной грохот и ослепляющие вспышки. Теперь пути назад не было — только битва до последнего предела.